Хроники Архита

Мирая Р

Хроники Архита

I: Те, кому некуда бежать

— Слабо, Раф! — голос наставника прозвучал холодно, без тени жалости.

Лезвия клинков со свистом рассекли влажный воздух пещеры, высекая сноп искр от резкого удара. Металл звякнул, отзываясь болью в уставших мышцах.

Грэбл отступил на полшага, легко удерживая равновесие, пока его клинок нацелился прямо ей в грудь.

— Этот мир не станет церемониться с тобой только потому, что ты изголодалась и устала. Здесь у тебя нет права на слабость.

Раф сплюнула кровь на серый камень, судорожно выдыхая и сжимая рукоять до побелевших костяшек. Внутренний зверь рвался изнутри, требуя сорваться, но она заталкивала его обратно, подпитываясь чистой яростью.

— Заткнись... — прошипела она, бросаясь вперед в отчаянной попытке обойти защиту старшего.

Но Грэбл двигался быстрее. Одним плавным, расчетливым движением он парировал её удар, заставив оружие отлететь в сторону, и тут же со злобной точностью вогнал короткий кинжал ей в плечо, прокручивая лезвие глубже в плоть. Раф вскрикнула от резкой, разрывающей боли, рухнув на колени. Кровь теплой струйкой побежала по одежде, но наставник лишь наклонился к самому ее уху, не давая опомниться:

— Запомни раз и навсегда, девчонка. В реальности никому нет дела до твоих терзаний. Вне этих стен тебя не пожалеют и не погладят по головке. Либо ты рвешь глотки сама, либо становишься кормом для таких же падальщиков. Выбирай.

Раф задохнулась от боли и гнева, зажав рану рукой. Она подняла на него тяжелый, исступленный взгляд, в котором горело нежелание сдаваться. Грэбл молча выдернул лезвие, отступил на шаг и кивнул на выход из пещеры: — А теперь вставай.

.

— Война всех изменила. Не было ещё в этих землях места, где каждый уживался бы с каждым. Каждый тянет одеяло на себя, — раздался глухой голос молодой вампирши из полумрака пещеры. Она снова пришла к старшему наставнику то ли за утешением, то ли за советом. Или просто туда, откуда её не погонят. За спокойствием.

— Тянет, спору нет. Но виновата в этом не война, — отозвался Грэбл, прислоняясь спиной к холодному влажному камню. — Я знаю одно убежище. Там не смотрят на родословную и не требуют отчёта в том, каким именно даром ты владеешь — божественным или проклятым.

Молодая вампирша — бледная, с измождённым от бесконечной борьбы с внутренним голодом лицом и запавшими глазами — сидела на каменном стуле, кутаясь в потрёпанный, пропахший пылью дорожный плащ. Каждый вздох отдавался тупой болью в горле: её организм сжигал себя изнутри, требуя запретной человеческой крови, но она держалась на чистой, ослепляющей силе воли. В её взгляде застыла холодная, ощетинившаяся настороженность существа, загнанного в угол самой судьбой.

Грэбл скрестил руки на груди, пристально глядя на вампиршу: — Там ценят совершенно другое.

Раф нахмурилась, недоверчиво прищурившись: — А что может цениться там, куда сбегаются те, от кого отвернулся мир?

Наставник качнул головой и уставился в пол немигающим взглядом. Он уже давно знал, что надо отправить девушку в большой мир, но боялся. Боялся, что он разрушит тот последний шанс Раф прожить, хоть и относительно, но нормальную жизнь.

— Там ценят способность высказать правду. Или выслушать то, от чего другие отворачиваются, — голос Грэбла звучал тяжело, словно эхо из заброшенного склепа. — Это закрытый круг в старой таверне на отшибе. Туда приходят те, кому некуда больше бежать — даже люди, потерявшие свои библиотеки, — мужчина взглянул на подопечную тем взглядом, которым провожают на верную гибель. — Собирайся. Нам пора.

.

После того как их знакомство состоялось, Аквария поблагодарила Грэбла за услугу и бросила фразу, от которой у вампирши неприятно заскребло на душе: она уже давно искала такую, как Раф.

Раф стояла в стороне, чувствуя, как внутри закипает глухое, липкое раздражение вперемешку с подозрительностью. Мысли крутились в голове назойливым роем: зачем вообще водному полудуху понадобился вампир? С чего вдруг такое гостеприимство? На все эти вопросы Аквария отвечала очень обтекаемо и в итоге просто переводила тему. Раф в итоге сдалась. Все равно идти ей было больше некуда, а полудух хотя бы корчится от одного только вида вампира.

Несколько дней Аквария безвылазно пропадала в своей комнате. Раф видела только то, как полудух по вечерам спускается вниз за едой. Сначала вампирша думала, что это от того, что Аквария спит ночами, а Раф, как и положено всем вампирам, днями. Но все её догадки разбились после того, как она обнаружила, что и ночами Аквария не спит. В один из глубоких вечеров Раф всё же решилась зайти к Акварии. Та стояла возле стола спиной к вампирше, сильно опустив голову, и что-то тихо шептала. В её голосе слышался надрыв и злость. Раф тут же закрыла за собой дверь и глубоко вдохнула. Ну и мрак.

.

Дорога петляла через выжженные тракты и глухие чащобы. Воздух густел от ночной сырости и запаха прелой листвы. На подходе к извилистой развилке, где сухие ветви старых деревьев смыкались над головой, они услышали глухие, отчаянные звуки борьбы, яростное шипение и глухие удары металла о плетение.

У тихого, затянутого тиной ручья возилась эльфийка. Она запуталась в проклятой охотничьей сети, но вместо того чтобы плакать, ожесточённо рвала когтистыми пальцами прочнейшие нити из лунного шёлка, сжимая зубы от бессильной ярости. Её трясло не от страха, а от дикого, кипящего раздражения на собственное бессилие перед этой ловушкой. Заметив приближение чужаков, она резко вскинула голову, сверкнув разъярёнными глазами, и прошипела сквозь зубы:

— Только попробуйте! Я и сама почти выбралась!

Аквария бесшумно шагнула из теней деревьев, глядя на неё с холодным интересом:

— Что случилось?

Эльфийка дернулась, с отвращением отбрасывая в сторону обрывки проклятой сети, и резко поднялась на ноги, отряхивая одежду с перекошенным от злости лицом:

— Меня выследили... Какая-то тварь... какой-то наемник накинул на меня эту мерзкую дрянь. Я почти перетёрла нити, но эта падаль чуть не застала меня врасплох.

Аквария не раздумывая протянула вперёд руку. Раф, глядя на это, в удивлении приподняла брови. Какой же дружелюбный дух им попался, может, и бездомных будет за собой звать. Что только творится у неё в голове.

.

После небольшого привала они двинулись дальше уже втроём — вампирша шла впереди, не выпуская из рук рукоять скрытого под полой кинжала. Нахождение эльфа рядом изрядно напрягало.

Едва они приблизились к тяжёлым дубовым дверям таверны, затерянной среди тёмных переулков и узких улиц, из-за поворота неожиданно выскользнули чьи-то торопливые шаги. Перед ними вырос парень — смертный, с резкими чертами лица и россыпью веснушек на переносице.

— Приветствую, — негромко произнес он, держась вполне спокойно и рассудительно. Он оперся о перила террасы и, не глядя на девушек, произнес: — Идти вам в одиночку сейчас небезопасно.

— И что ты нам предлагаешь, о великий мудрец? — с раздражением спросила Раф, заметив книжную суму на поясе человека.

— У меня хоть меч с собой есть, — парень смерил каждую девушку оценивающим взглядом. — А то вас выловят по одной.

Люция раздражённо фыркнула, скрестив руки на груди и сверкнув на парня недобрым взглядом.

Аквария долго смотрела на незнакомца, взвешивая каждое слово и размышляя о его предложении. Люция нетерпеливо потянула её за рукав в сторону приоткрытого дверного проёма, но полубогиня в последний момент резко оттолкнула её руку, внимательно глядя на парня: — Не знаю, парень, чего мы тебе сдались, но если уж так хочешь...

— Аквария, — холодно произнесла Люция. — Ну неужели она окончательно выжила из ума? Он же человек. А если...

Сэмуэль не дал ей договорить, уверенным движением протягивая руку для рукопожатия:

— Сэмуэль.

Пути назад не было.

II: Пробуждение Хранителя

Когда в таверне стихли шаги и наступил короткий предрассветный час, Аквариа подошла к Раф и тихо тронула ее за рукав:

— Пойдём со мной. Я нашла это, когда пряталась в тени подвала.

Они спустились в дальний, забытый всеми угол зала, заваленный пустыми бочками и ломаной мебелью. Аквария смахнула с каменной ниши толстый слой вековой пыли, и вампирша удивлённо приподняла бровь, скрестив руки на груди:

— Это ещё что за металлолом? Чучело птицы?

— Вовсе нет, — качнула головой полудух, осторожно касаясь пальцами заиндевевших латунных пластин. — Это механический коршун. Посмотри на работу: тончайшие перья, подогнанные друг к другу с ювелирной точностью, сложнейшая часовая механика. Его зовут Архи. А под его лапами покоится древний фолиант. Но он наглухо заперт.

Раф наклонилась, вглядываясь в массивную обложку книги: на тяжёлой медной накладке действительно красовался сложный, витиеватый замок, не поддающийся ни одному известному инструменту.

— И как по-твоему его вскрывать? Обычная магия здесь бессильна?

— Грубая сила ломает железо, а такие замки поддаются лишь тем, кто связан с ними кровью и памятью, — раздался за спиной ровный, лишенный всякого трепета голос.

Из полумрака выступила Люция. В ее бледной ладони лежал необычный, тяжелый ключ: металл отливал пеплом и застарелыми чернилами, а бородка была выкована в форме литеры «А».

— Держи, — эльфийка без лишних слов протянула находку вампирше. — Это Ключ Архита. Он создан для этого замка, открой книгу.

Раф осторожно, словно боясь обжечься, перехватила ключ холодными пальцами и вставила его в замочную скважину на обложке.

Раздался глухой, зловещий щелчок, отдавшийся эхом под сводами зала. Механизм фолианта с лязгом отщелкнул тяжелые застежки, и книга мягко, тяжело раскрылась, являя миру абсолютно чистые, белые листы пергамента.

— Читай вслух, — негромко приказала Аквария, глядя на вампиршу в упор. — То, что у тебя на душе.

Раф сделала судорожный вдох, сглатывая застрявший в горле ком, и глухо произнесла:

— «Каждая история начинается с того, кто осмелился произнести ее вслух...»

Едва слова сорвались с ее губ и коснулись раскрытых страниц, внутри металлической птицы со скрежетом и звоном закрутились сотни сокрытых шестеренок. Внутренний хронометр на груди коршуна затикал, отсчитывая секунды в пугающем ритме чужого сердцебиения, а единственный глаз-линза вспыхнул резким, пронзительным янтарным светом. Архи расправил бронзовые, пропахшие мазутом крылья, опустил когти на оживший фолиант и издал резкую, режущую слух металлическую трель, прокатившуюся по всей таверне.

— Он слышит нас, — выдохнул Сэмуэль, выглядывая из-за потертой стойки с бледным от напряжения лицом. — Получилось...

— Разумеется, получилось, — скупо обронила Люция, пряча руки в карманы плаща. — Книга открыта. Теперь у нашего Альянса есть Хранитель.

Но едва эльфийка договорила, свечение на белых листах пергамента дрогнуло и начало стремительно блекнуть. Написанные строки таяли на глазах, растворяясь в пустой белизне так же быстро, как появились.Люция с недовольным видом поморщилась, скрестив руки на груди:— Прекрасно. Текст пропадает. Нам придется идти к Чернильному Роднику.Раф опешила, недоверчиво прищурившись:— Куда-куда?— К Чернильному Роднику, — пояснила эльфийка, не скрывая раздражения. — Это скрытый источник, специально придуманный для этой книги. Без его вод пергамент ничего не удержит, иначе она просто не будет работать.Люция бросила быстрый взгляд на Акварию, которая задумчиво и отрешённо смотрела на замирающие страницы фолианта. Раф поочерёдно перевела взгляд с одной на другую, тяжело и равнодушно вздохнула, после чего бросила:— Делайте что должно, но хотя бы иногда объясняйте, что происходит.Ей, предсказуемо, никто не ответил. Раф лишь молча переглянулась с Сэмуэлем, в чьих глазах читалось такое же глухое непонимание.

III: Туманное распутье

Коршун Архи спал на массивной дубовой балке, а фолиант требовал новых страниц, но для этого клубу нужен был Чернильный Родник — древний источник за пределами стен таверны, чьи темные глубокие воды питали саму суть рассказанных историй. Без них буквы на пергаменте рисковали выцвести до наступления зимы. За ним четверка и отправилась в путь, наивно полагая, что дорога займёт от силы пару склянок времени.

Но старый тракт быстро растворился в сырых перелесках. Извилистые тропы, усыпанные гнилыми корнями, уводили все глубже в сумеречную глушь, пока под кронами вековых сосен не сгустился тяжелый, серебристый морок. Ни звезд, ни ориентиров — только вязкая тишина, в которой каждый шаг отдавался глухим эхом.

— Мы ходим кругами уже третий час, — холодно процедила Раф, брезгливо придерживая подол тёмного плаща, испачканного в болотной жиже. — Аквариа, ты нас ведёшь куда-то не туда. Твоё водное чутье явно дало сбой, раз мы блуждаем по слепому руслу.

— Дай угадаю, сама бы прошла лучше? — Аквариа резко обернулась, и воздух вокруг ее ладоней подернулся ледяным паром. — Моя вода хотя бы живая, в отличие от твоего вечного скепсиса. Ты просто видишь вокруг одни тупики и заранее настраиваешься на худшее.

— Холодный расчет хотя бы опирается на факты, а не на рябь в лужах, — Раф сухо прищурилась, встав прямо посреди тропы. — Ты заставила нас свернуть на развилке только потому, что тебе послышалось журчание. И где оно? Мы стоим по щиколотку в грязи. Признай уже, что заблудилась.

— Я не заблудилась, а ищу нормальный проход! — вскипела Аквариа, шагнув ближе. — Но куда тебе понять, как ориентироваться на местности, если ты привыкла только ворваться и всё испортить?

Они замерли друг напротив друга на узком перекрёстке двух заросших троп.

Люция стояла в паре шагов позади, тяжело привалившись плечом к шершавому стволу сосны. Пальцы её нервно сжимали ремешок походной сумки. Взгляд её острых глаз метнулся от одной спутницы к другой, затем — в непроглядную темь ветвей над головой. Она шумно втянула прохладный воздух сквозь зубы, с силой пнула подвернувшийся сухой сук и раздражённо бросила:

— Мы так до утра отсюда не выйдем. Если вам обязательно нужно поцапаться, давайте хотя бы отойдем с сырости. Туман сгущается, а вы тратите время на пустые споры. Никому из нас это сейчас не поможет.

Лишь Сэмуэль не обращал внимания на ледяное напряжение в воздухе. Он аккуратно сбросил с плеч мешок, опустился на сухой пень прямо между застывшими спутницами и достал из кармана огниво и маленькую медную турку.

— Земля здесь сухая, ветра нет, — ровным, мягким голосом заметил он, чиркая кремнем и высекая сноп весёлых золотистых искр. — Давайте сделаем привал. Горячий напиток всем не помешает, а на пустую голову искать скрытые родники бесполезно.

Тонкий запах жареных зёрен и сухого кардамона робко поплыл над застывшим перекрестком, заставив спорщиц на мгновение осечься, но тропы вокруг по-прежнему молчали, не выпуская их из своего плена.

Туманный морок продолжал удерживать их в своих тисках, но слабый запах кардамона и терпких зёрен немного разрядил густую, звенящую от усталости тишину. Споры стихли сами собой, потому что промозглый холод леса пробирал уже до самых костей. Сэмуэль молча разливал остывающий напиток по кружкам, а Раф скрестила руки на груди, безуспешно пытаясь согреться под промокшим плащом.

Вдруг плотная серебристая пелена впереди задрожала. Сквозь чащу донесся размеренный, глухой звук шагов и мерное, тусклое позвякивание металла.

Из темноты, уверенно раздвигая отяжелевшие от росы лапы елей, вышел мужчина. На нём был строгий темно-синий сюртук с латунными застежками, а через плечо на ремнях висел массивный кожаный тубус. Он шагал так твердо, будто под ногами была вымощенная дорога, а не топкий мох.

— Слишком много шума для места, где легко свернуть шею, — произнес путник низким, спокойным голосом, даже не подняв взгляд от шкалы прибора.

Он остановился прямо на стыке заросших доро и ловким движением извлек из тубуса плотный чертеж, густо исчерченный стрелками и засечками. Раф резко качнулась назад, инстинктивно шагнув ближе к Сэмуэлю, а Люция угрожающе сощурилась, положив пальцы на тетиву лука.

— Ты еще откуда вынырнул? — Люция с подозрением прищурилась, сделав полшага вперед. — В такой туман нормальные путники носа из убежищ не кажут.

— Это не просто путник. Перед вами Инженер течений. Он рассчитывает расстояния между дорогами по скрытым подземным потокам, — тихо представила незнакомца Аквария, обращаясь к спутникам и опуская руки.

Сэмуэль с сомнением покосился на латунные приборы незнакомца, а Раф скептически приподняла бровь.

— Мое ремесло — невозмутимо парировал мужчина, окинув холодным взглядом застывшую четверку, — не просто шаги мерить, а находить нормальные пути там, где все запущено. Вы увязли здесь не из-за деревьев. Воздух вокруг вашего клуба протух задолго до того, как вы свернули на эту тропу. Вы пришли за родником, но сами не заметили, как вас снесло черт знает куда.

— Послушай, мастер чертежей, полегче на поворотах, — раздраженно бросила Раф, сжав кулаки. — Мы и сами знаем, что заблудились, без твоих лекций.

Сэмуэль невольно переглянулся с Люцией, улавливая неприятную правду в чужих словах, но промолчал, предпочитая пока придержать вопросы при себе.

Аквария шагнула ближе, заглядывая через его плечо в развёрнутый чертеж:

— И ты знаешь, как выйти к источнику?

— К источнику выйти несложно, если знать дорогу, — Инженер провел латунным циркулем дугу по пергаменту, указывая на тонкий разрыв в линиях. — Настоящая проблема ждет вас не здесь, а там, откуда вы ушли. Прежнее место больше не годится. В таверне банально стало слишком тесно и шумно для книги.

Люция тихо выругалась себе под нос, раздраженно пинком отбросив подвернувшийся под сапог сухой корень.

— Прекрасно просто, — зло выдохнула она, скрестив руки. — То есть мы только обустроили убежище, а теперь снова на выход?

Раф тяжело вздохнула, закрыв глаза на секунду, — мысль о том, что придется снова все бросать и куда-то бежать, отзывалась глухим раздражением.

— Великолепно, — процедила вампирша. — Просто отличные новости на ночь глядя.

Он слегка повернул линзу секстантского кольца, сверяя отметки:

— Вокруг вас постоянно крутятся случайные зеваки, кто-то вечно глазеет, гремит кружками и мешает сосредоточиться. Стоит вам попытаться заговорить о чём-то серьёзном, как тут же начинается балаган. Если вы просто вернётесь туда с водой из Родника, таверна захлебнётся чужим вниманием, и страницы книги просто закроются навсегда. Вам нужно уйти в более тихое, безлюдное место, где никто не будет мешать.

— И куда предлагаешь идти? — скептически изогнула бровь Аквария, обдумывая услышанное. — Вокруг одни чащобы да мертвые топи.

— Кто что думает? — спросила Люция хрипло.

— А что тут скажешь... — качнул головой Сэмуэль, с мрачным видом допивая остывающий настой. — Он прав. В таверне и правда стало невозможно находиться. Да и если книга требует тишины... для чего бы то ни было, — он покосился на Акварию, — то уходить нужно в срочном порядке.

Инженер плотно свернул чертеж, спрятал его обратно в тубус и со щелчком задвинул медный замок:

— Я найду для вас нормальное убежище, где будет спокойно. А пока — допивайте свой настой. Я выведу вас из этого морока прямо к водам Родника, но впереди еще долгая дорога к новому дому. За мной.

IV: Золотой шум

Чернильный Родник открылся им на самом дне тихой каменистой расщелины, куда Инженер течений вывел отряд без единой лишней заминки. Его густые, мерцающие антрацитом воды не отражали неба — они впитывали свет, словно жидкая ночь. Набрав до краев тяжелые дорожные фляги, путники двинулись в обратный путь и к вечеру переступили знакомый порог таверны.

Нужно было забрать спящего Архи, уложить фолиант в дорожный кофр и собрать пожитки до того, как Инженер укажет новый курс.

Но стоило им войти внутрь, как слова Инженера о чужом внимании подтвердились с пугающей точностью. В витражное окно таверны с глухим ударом врезался первый вестник. Следом подоконник заполнили механические заводные сороки и восковые почтовые горлицы. Они с металлическим скрежетом сбрасывали на деревянный стол охапки писем и тревожных вестей.

— Опять эти стервятники, — Сэмуэль брезгливо поморщился, отодвигая навязчивую макулатуру ребром ладони подальше от кожаного кофра, в который он бережно укладывал стеклянные флаконы с антрацитовыми чернилами. — Стоило нам ненадолго отлучиться, как в окна летит мусор. Сил моих нет разбирать этот хаос.

— Я сейчас просто смою их ледяной волной прямо на мостовую, — Аквариа раздраженно повела плечом, и на ее пальцах угрожающе вскипела лазурная пена. — От этой суеты даже воздух в зале стал липким и душным!

Люция с резким стуком опустила на доску латунную кружку с травяным настоем:

— Городские зеваки совсем потеряли берега. Если они сунутся в таверну лично, я спущу на них Архи. Пусть попробуют договориться с его когтями.

Бронзовый коршун на балке недовольно щелкнул клювом, настраивая янтарную линзу, но не шелохнулся.

— Архи слишком благороден, чтобы клевать назойливую мошкару, леди, — раздался ленивый, насмешливый голос из глубокой тени у лестницы.

От колонны отделился молодой человек. Между его длинными пальцами он легко, с мерным звоном перекатывал тяжелую монету. В его взгляде читалась откровенная чертовщина: на долю секунды в глубине темных зрачков блеснул багровый, тлеющий уголь, выдавая полудемона — мастера контрактов и тонких искушений.

— Я тут случайно услышал на улицах толки, которые вам вряд ли понравятся, — полудемон качнул головой, прислонившись плечом к стене. — За вашей вампиршей открыли настоящую охоту. Местные гильдии наняли подпольных наемников, и они уже идут по ее следам.

— А тебе-то до этого что? — холодно прищурилась Аквариа, скрестив руки на груди.

— Мне просто претит несправедливость, — полудемон широко улыбнулся, легко подбросив монету. — Да и девушки вы больно симпатичные, чтобы оставаться в стороне и не захотеть вас защитить. Вот человек, например, это прекрасно понимает.

Люция одним только выражением лица показала, что абсолютно не доверяет демону, но промолчала, лишь презрительно скривив губы и глядя на него исподлобья.

— К тому же, — продолжил полудемон, мягко ступая ближе к столу, — вам ведь понадобятся деньги, чтобы скрыться и обосноваться в новом месте? У меня они есть.

— У меня они тоже есть, — сразу же жестко парировал Сэмуэль, шагнув вперед и закрывая собой часть стола.

Полудемон медленно перевел взгляд с кошелька парня прямо на него, пристально глядя только на Сэмуэля:

— А знания про местный мрак?

В этот момент его глаза странно и зловеще блеснули в полумраке таверны. Сэмуэль мгновенно напрягся всем телом, чувствуя, как по спине пробегает рой мурашек, и начиная смутно, тревожно что-то подозревать о новом знакомом.

— Какая пламенная речь, аж дух захватывает, — сухо оборвала его паузу Люция, скрестив руки на груди и даже не моргнув. — Только вот на часах полночь, а с порождениями Бездны в темноте при свечах сделки заключают разве что безнадежные безумцы.

— Бросьте, леди, время не ждет, — вскинул бровь полудемон, но эльфийка уже сделала шаг к двери, выразительно указав подбородком на порог.

— Утро вечера мудренее — человеческая поговорка, но в ней куда больше здравого смысла, — отрезала Люция. — Никаких союзов и подписей на ночь глядя. Нам нужно собраться с мыслями, а не поддаваться на красивые речи первого встречного. Ступай на улицу, подыши ночной прохладой и остуди свой пыл. Если на рассвете твои намерения не испарятся — тогда и поговорим.

Аквариа лишь едва заметно усмехнулась, опустив руки вдоль тела и погасив пенные искры на пальцах, а Сэмуэль без лишних слов открыл дверь на улицу.

Полудемон смерил эльфийку долгим, оценивающим взглядом, покачал головой и, усмехнувшись уголком губ, шутливо отсалютовал двумя пальцами у виска: