Психология запрета

Слова поддержали хрустальным звоном бокалов. Ужин потянулся невыносимо медленно под приторные разговоры о свадьбе, карьере и будущих внуках, которых Анатолий Петрович уже расписал в закрытые школы. Каждое слово тестя давило на сознание.

Наконец, когда стрелки часов перешагнули за одиннадцать вечера, Дмитрий с облегчением поднялся изо за стола, застёгивая пуговицу пиджака.

— Спасибо за ужин, мне пора, — ровно произнес он, поднимаясь со своего места. — Партнеры и инвесторы не любят ждать.

— Да, Дима, работа и статус прежде всего, — одобрительно кивнул Анатолий Петрович.

Дмитрий покидал особняк с ощущением побега на свободу. Швырнув галстук на пассажирское сиденье, он поехал в клуб «Мармелад» в надежде отвлечься среди чужих людей и рабочих разговоров.

Подъехав к клубу, Дмитрий вышел на морозный воздух, накинул пальто и вошел в шумное, залитое неоновым светом помещение. В клубе гремели басы и вовсю кипел праздник. В холле его встретили партнеры. Обменявшись рукопожатиями, они прошли к VIP-столику. На сцене ведущий проводил шумный новогодний конкурс. Дмитрий машинально скользнул взглядом по сцене… и в ту же секунду его дыхание перехватило, а мир вокруг перестал существовать.

Его взгляд намертво, наэлектризованной нитью приковался к знакомой девичьей фигуре.

Она была ослепительна. Нежное, пудрово-розовое платье безупречно подчёркивало каждый изящный изгиб её тела, полностью обнажая хрупкие, идеальные плечи и беззащитные ключицы. Элегантные туфли на высоком каблуке делали её осанку летящей, а каштановые волосы падали на спину мягкими волнами. Это не была та скромная, прилежная студентка с курса, прячущаяся на задних партах. Перед ним на сцене стояла роскошная, невероятно притягательная молодая женщина, смотреть на которую без дрожи в руках было выше его сил. Всё его существо, всю эту неделю запертое в жесткую супрессию, сейчас взбунтовалось, требуя немедленно подойти и забрать её себе.

Ника звонко смеялась, уворачиваясь от ведущего. Но стоило Дмитрию заметить на её талии руку какого-то парня, который смело обнимал её, как сознание затопила сокрушительная ярость. Он поднял потемневшие глаза на спутника Вероники. Хотелось разорвать этого щенка на куски, сбросить со сцены и навсегда спрятать свою девочку от всего мира.

Титаническим усилием воли Дмитрий сдержался. Рядом были инвесторы, вокруг гремел клуб, а на кону стояла её безопасность. Он до хруста сжал зубы и с подчёркнутым равнодушием прошёл с партнерами к столику.

Посидев около часа, они подробно обсудили ключевые моменты по поводу инвестирования международного форума. Переговоры прошли успешно, контракт был практически у них в кармане, и мужчины, наконец расслабившись, заказали элитный алкоголь, чтобы закрепить дух партнёрства и встретить полночь. Дмитрий поддерживал светскую беседу, кивал, но ни на секунду не выпускал галёрку из вида. Через некоторое время он заметил, как Вероника, выглядевшая уставшей от шума, незаметно выскользнула к выходу.

Разум не успел выставить барьеры — Дмитрий уже толкал тяжёлую дверь. В полутьме сквера у перил стояла Вероника. На её открытые, мелко подрагивающие от холода плечи медленно опускались снежинки. Не раздумывая ни секунды, Дмитрий быстрым движением снял своё тяжелое чёрное пальто и решительно набросил его ей на спину, мгновенно укутывая в плотное мужское тепло.

— Здравствуйте, Вероника, — негромко начал он, останавливаясь в паре шагов и отчаянно заставляя себя не смотреть на неё в упор. — В зале слишком душно, не находишь?

— Здравствуйте, Дмитрий Иванович, — Ника обернулась, зябко кутаясь в наброшенное на плечи тяжелое, пахнущее им пальто, и будто бы с трудом, горько улыбнулась. В её зелёных глазах вспыхнула застарелая обида. — Знаете, да. Душно. Но пока вы не пришли, дышалось вполне нормально.

Этот выпад болезненно резанул по самолюбию, но Дмитрий лишь крепче сжал кулаки, упрямо пряча руки за спину, чтобы не выдать своего волнения.

— Извини. Я был слишком резок тогда, на кафедре… Я не хотел тебя обидеть, — хрипло произнёс он, искренне пытаясь хоть немного сгладить углы, чтобы ей не было так невыносимо больно от его мнимого предательства. — Но решение было принято, и я должен был донести его до тебя как можно чётче…

— Дмитрий Иванович, не надо, — резко перебила его Вероника, гордо вскинув подбородок. — Мне абсолютно всё равно, я совсем не обижаюсь. У вас своя жизнь, у меня — своя. Я прекрасно отдыхаю здесь со своими друзьями, а вы отдыхайте со своими. Жаль только, любовь ваша на этом празднике отсутствует. Всё-таки Новый год — семейное торжество, могли бы и невесту с собой взять.

Дмитрий лишь едва заметно усмехнулся. Знала бы она, из какого удушающего кошмара он только что сбежал.

В следующий миг Вероника осторожно высвободила тонкую руку из-под широкого рукава его пальто и мимолётным движением поправила выбившуюся из причёски каштановую прядь. В мягком неоне вывески на её запястье тускло и благородно блеснул серебряный браслет. Крошечная раскрытая книжка мягко покачивалась на цепочке у самого воротника.

В груди Дмитрия сладко и горячо полыхнуло. Она приняла его. Носит на руке. Он ведь несколько часов провёл в ювелирном магазине, лично выбирая этот подарок, и просто не мог уехать, не оставив ей этот тайный знак. Интересно, догадалась ли она, от кого эта посылка? Дмитрий пристально всмотрелся в её лицо, но оно оставалось гордым и непроницаемым. «Если и не догадалась, оно и к лучшему, — хладнокровно подумал он. — Меньше вопросов и риска».

— Хорошего праздника, Дмитрий Иванович, — тихо произнесла она.

После чего Ника вернула ему пальто, развернулась и твёрдым шагом пошла обратно в грохочущий зал.

Под оглушительный бой курантов зал взорвался поздравлениями. Мужчины за столиком звякнули бокалами, и началась дискотека. Свет приглушили, разбавляя темноту вспышками софитов. Дмитрий откинулся на спинку стула. Потягивая коньяк, он гипнотически следил за Никой — в клубном полумраке его тяжёлый взгляд был незаметен для окружающих.

Она осталась за столом в одиночестве. Выглядела хрупкой и уже немного пьяной, задумчиво пригубляя шампанское. Дмитрий смотрел на неё, чувствуя, как внутри крепнет железобетонная мысль: до конца января оставалось совсем немного. Он сделает всё, чтобы уничтожить этот брак до того, как Марина наденет на него кольцо.

Музыка сменилась медленной, и к Веронике подошел тот самый парень. Ника вложила пальцы в его ладонь и шагнула на танцпол. Парень заметил взгляд Дмитрия и демонстративно прижал Веронику ближе. Кулаки Дмитрия сжались до хруста в суставах. Кровь набатом ударила в виски, но он на чистом упрямстве сдерживал себя. Приходилось смотреть, как этот щенок обнимает её за талию. Там, где когда-то были его руки, теперь находился другой. Каждый их шаг выжигал остатки ледяного рассудка.

Трек закончился. Вероника отстранилась от спутника и направилась к дамской комнате по затенённому коридору. Дмитрий сорвался с места, не объясняя ничего инвесторам. Хвалёный самоконтроль улетучился. Было плевать, если кто-то их увидит. Собственнический инстинкт требовал ответов.

Он нагнал её у самого поворота коридора, где неоновые вспышки зала сменялись интимным полумраком. Дмитрий резко, но аккуратно перехватил Веронику за запястье, прямо над тем самым серебряным браслетом, и одним плавным, мощным движением прижал её спиной к стене.

Ника судорожно выдохнула, глядя на него широко распахнутыми от искреннего удивления и испуга зелёными глазами. В этой близости её пудровое платье казалось почти прозрачным, а открытые плечи пахли морозным воздухом и сладким игристым вином. Дмитрий наклонился к ней так близко, что его рваное дыхание коснулось её губ. Алкоголь и ревность окончательно стёрли субординацию.

— Как это понимать, Вероника? — прошептал он, и его бархатный голос сорвался на опасный, хриплый регистр. — Ты обвиняешь меня в дешёвой игре на кафедре, а сама устраиваешь здесь этот показательный спектакль? Этот мальчишка… Ты включаешь жесточайшую рационализацию, пытаясь заполнить им свой эмоциональный дефицит?

Ника на секунду замерла, но уже в следующий миг её взгляд стал ледяным и колючим. Она выдержала его давящий напор, не отведя глаз.

— Дмитрий Иванович, игру по этим правилам начали вы, когда назвали всё, что было между нами, непростительной ошибкой и минутным порывом, — резко парировала она, и её губы горько изогнулись. — Вы сами заперли себя в фазу отрицания. Так, может, хватит читать мне лекции и наступать на одни и те же психологические грабли?

Дмитрий лишь сильнее сжал ладонь на её тонкой талии, притягивая её хрупкое тело почти вплотную к своей груди. Коньяк окончательно ударил в голову, сжигая последние предохранители.

— А если я не считаю тебя граблями? — выдохнул он ей прямо в губы, теряя остатки разума от её близости. — Если этот чёртов лёд в институте — лишь адаптивный механизм? Обстоятельства, Вероника… Жестокие социальные конструкты заставили меня сделать этот выбор. Ради твоей же…

— Тогда я предлагаю вам прямо сейчас отправиться к своему «социальному конструкту» и беречь свои долгосрочные планы, Дмитрий Иванович, — безжалостно перебила его Вероника.

Она уверенно, со всей силы упёрлась ладонями в его грудь, заставляя отступить. Дмитрий медленно, словно в прострации, разжал пальцы. Ника дала ему жесткий, сокрушительный отпор, наглядно показав: больше она не позволит обращаться с собой как с наивной студенткой, которой можно помыкать. Она ювелирно высвободилась из его объятий, поправила бретельку платья и, не оборачиваясь, скрылась за дверью.

Дмитрий остался стоять в тёмном коридоре, тяжело дыша. На ладони всё ещё горел жар её кожи, в ушах звенел ледяной говор. Но сквозь обжигающую боль он отчётливо видел главное: Вероника не остыла. В глубине её расширенных зрачков бушевала точно такая же буря. Она защищалась обидой, но всё ещё что-то чувствовала.

Нужно было найти выход и покончить с этой свадьбой. Времени оставалось чертовски мало — всего три недели до конца января. Но теперь Дмитрий точно знал: он пойдёт по головам, разрушит ректорат, но вернёт свою Веронику.