Психология запрета

— Бабуля приехала! — в один голос восторженно закричали сестры и наперегонки бросились в прихожую.

— Тише, тише, егозы, с ног же сшибёте! — в коридоре, засыпанная пушистым уличным снегом, стояла улыбающаяся Зинаида Степановна. — Я тоже по вам безумно соскучилась, мои хорошие. Вот, решила сама к вам на каникулы выбраться. В деревне-то всё окончательно замело, сугробы по колено, одной скучно. А с вами веселее!

— Как же хорошо, что ты приехала, бабуль! — Ника счастливо улыбалась, помогая ей снять тяжёлое зимнее пальто. — Но надо же было предупредить, мы бы тебя на вокзале с сумками встретили.

— Скажешь тоже, встретили! Я ещё в полной силе, чтобы самой до вас дойти, — задорно рассмеялась бабушка, поправляя выбившиеся из-под платка седые пряди.

На шум в прихожую поспешно вышла из кухни и Ольга Петровна. Увидев мать, она искренне всплеснула руками и крепко прижала её к себе:

— Мама! Вот это настоящий новогодний подарок, мы так тебя ждали! Проходи скорее в комнату, согревайся с дороги. Я сейчас как раз чайник поставлю, твоего любимого чаю с травами заварю.

Пока мама ушла на кухню, девочки бережно подхватили Зинаиду Степановну под руки и повели в нарядную гостиную.

— Ай, какая красота у вас тут! Подготовка, смотрю, полным ходом идёт, — бабушка залюбовалась мерцающей в углу ёлкой. — Как же я люблю Новый год, вся эта суета… А давайте-ка посмотрим что-нибудь праздничное? По телевизору сейчас как раз должны старые добрые фильмы показывать.

— Да, отличная идея! — воскликнула Диана, тут же бросаясь на поиски пульта.

Спустя пять минут они дружно устроились на мягком диване. На экране замелькали знакомые с детства кадры любимой новогодней киноклассики. В комнату как раз вошла мама, неся на подносе чашки с ароматным, дымящимся чаем и тарелку с домашним печеньем. Ника поуютнее укутала ноги бабушки мягким флисовым пледом и прижалась к её плечу.

Они сидели все вместе, всей семьёй, тихо переговариваясь и глядя на экран. В полумраке комнаты уютно подмигивали разноцветные огоньки гирлянды, за окном всё так же неистовствовала метель, а внутри Ники впервые за последние недели разлилось глухое, ленивое умиротворение. Она была дома. Рядом были те, кто никогда её не предаст.

После просмотра фильма Ника с Дианой дружно закончили наряжать комнату, развесив по стенам серебристую мишуру и наполнив каждый уголок дома настоящим новогодним волшебством. Когда Диана убежала помогать маме на кухне, Ника неторопливо подошла к большому окну и прижалась лбом к прохладному стеклу.

На улице разыгралась настоящая зимняя сказка. Крупные хлопья снега кружились в безумном, медленном танце под янтарным светом одинокого фонаря, а заснеженная земля красиво переливалась миллионами крошечных искр. Ника лениво скользнула взглядом в сторону подъезда и вдруг… замерла. Дыхание перехватило.

В глубине полумрака двора, прямо напротив её окон, стоял до боли знакомый большой автомобиль чёрного цвета. Его фары приглушённо горели, а из выхлопной трубы шёл густой пар — мотор явно не глушили. В следующую секунду водительская дверь открылась, и из салона на заснеженный асфальт вышел высокий мужчина в строгом чёрном пальто. Статный, с безупречной осанкой. До безумия, до крика в груди похожий на Дмитрия Ивановича.

Сердце Ники пропустило сильный, оглушительный удар, а затем бешено заколотилось где-то в горле.

«Нет, господи, этого просто не может быть! Что ему здесь делать? — лихорадочно забились в голове панические мысли. — Он в городе, он готовится к собственной свадьбе, и приезжать к моему дому среди ночи нет абсолютно никакого смысла».

Но безумное, глупое любопытство и отчаянная надежда, вспыхнувшая вопреки всей логике, мгновенно взяли верх. Ника, даже не соображая, что делает, сорвала с вешалки куртку, набросила её прямо на домашнюю одежду и пулей побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Дрожащими от волнения пальцами она нажала на кнопку домофона и с силой толкнула тяжёлую железную дверь подъезда, вырываясь в ледяную ночную сырость.

Но стоило ей сделать шаг на крыльцо, как чёрный автомобиль резко тронулся с места. Мотор взревел на весь притихший двор, шины скользнули по насту, и машина стремительно вылетела со двора через арку, уносясь прочь и растворяясь в белой стене метели. Ника так и осталась стоять на пронизывающем ветру, глотая колючие снежинки. На куртку падали белые хлопья, а внутри всё выжгло леденящей пустотой. Она горько, обречённо усмехнулась, мысленно коря себя за эту минутную слабость и дурацкую попытку снова на что-то надеяться.

«— Дура… Какая же ты наивная дура, Ника, — шептала она самой себе, кутаясь в куртку от пробирающего до костей холода. — Это просто случайный, похожий автомобиль. Мало ли в городе чёрных машин? И мужчина просто похож. С чего бы ему сюда приезжать? Он ведь ясно, чётко, ледяным тоном дал тебе понять на кафедре: между вами ничего нет, это была ошибка, и быть ничего не может».

Ника глубоко вздохнула, заставляя себя насильно прогнать этот наважденческий серо-голубой туман из головы. Ей нужно было собраться с мыслями. Прошлого не вернуть.Она круто развернулась и зашла обратно в тёплый подъезд, твёрдо решив, что этот призрачный инцидент останется похороненным в этой ночи. Впереди был Новый год, и она обязана была оставить все свои иллюзии здесь, за этой тяжёлой дверью.

В воскресенье, накануне праздника, Ника решила заскочить в приют, чтобы поздравить своих четвероногих любимчиков. Внутренне она упорно и отчаянно надеялась, что не встретит там его. Приют больше не был безопасным местом, он был заминирован воспоминаниями. По дороге она зашла в зоомагазин и купила новую громкую пищалку для Ральфа и прочный резиновый мяч для Графа. Глядя на эти нехитрые игрушки, Ника впервые за несколько дней почувствовала, как к сердцу подступает робкое тепло.

В самом приюте её встретила Таня. Девушки тепло обнялись, немного поболтали, поздравив друг друга с наступающим Новым годом, после чего Таня убежала по делам. Ника привычно прошла к вольерам, помогла ребятам-волонтёрам с выгулом, а затем закрылась в загоне со своими любимцами. Псы радостно прыгали вокруг неё, пачкали куртку лапами и никак не могли уняться, преданно заглядывая в глаза.

Из этой шумной возни её внезапно вырвал робкий, незнакомый в этих стенах голос:

— Привет, Ника! — к сетке вольера, неловко переминаясь с ноги на ногу, подошёл Кирилл. — Ого, какая у тебя тут банда. Любишь собак?

— Привет, — удивлённо отозвалась Ника, потрепав Ральфа по загривку. — Да, очень люблю. Знаешь, у них абсолютно отсутствует феномен супрессии. Собаки всегда искренни в своих проявлениях, они не умеют носить социальные маски и никогда не лгут. С ними не бывает эмоционального дефицита.

Кирилл озадаченно моргнул, явно не понимая, к чему были все эти сложные термины, и простодушно пожал плечами:

— Ну, не знаю насчёт масок, по мне так они просто лают громко. А ты что… часто тут бываешь?

— Да, я очень люблю тут бывать, — она кинула мяч Графу. — Тоже к собачкам пришёл?

— Ну, честно говоря, я пришёл к тебе, — парень смущённо улыбнулся, пряча руки в карманы куртки и испуганно косясь на Графа, который подошёл ближе к сетке. — Собак я, если честно, с детства немного побаиваюсь.

Ника грустно вздохнула, и в её зелёных глазах мелькнула застарелая, взрослая тоска.

— Кого-кого, а вот собак бояться точно не стоит, Кирилл. Животное нападает только ради защиты или от голода. Куда страшнее и непредсказуемее человек со всеми его скрытыми мотивами… Ладно, а как ты вообще узнал, что я сегодня здесь?

Кирилл немного замялся. Было видно, что он не успел придумать красивую отмазку, поэтому решил честно сознаться:

— Да Катя проговорилась, что ты по выходным часто сюда ездишь. Ну и шепнула, что сегодня ты точно придёшь. Вот я и решил… составить компанию.

Ника тихо вздохнула про себя. Катя никак не успокоится со своим сводничеством. С другой стороны, парень ведь действительно проявил заботу, приехал в такую даль. Дружить и общаться ей никто не запрещает.

— Да уж, с Катькой в разведку точно не пойдёшь, всё сдаст, — через силу улыбнулась Ника, пытаясь сгладить неловкость. — Может, зайдёшь внутрь вольера? Я вас познакомлю, они не укусят.

— Не-не, спасибо, как-нибудь в другой раз, — Кирилл поспешно попятился назад на пару шагов, когда Ральф выдал оглушительный «гав». — Лучше ты выходи, погуляем.

Нику это мимолётно расстроило. Как можно бояться этих преданных красавчиков? Она потрепала псов на прощание, вышла из вольера, и они с Кириллом направились прочь из приюта.

По дороге к автобусной остановке они болтали. Кирилл увлечённо рассказывал о банальном, приземлённом: о каких-то машинах, о ценах на бензин, о ремонте в квартире родителей. Всё было правильно, просто… и бесконечно скучно. Совсем не так, как с Дмитрием Ивановичем. Общение с куратором всегда превращалось во что-то особенное, в ментальный поединок. С ним они могли часами спорить о психологии, препарировать научные исследования и говорить на каком-то своём, зашифрованном языке подтекстов. С Дмитрием её мозг горел. А с Кириллом просто отдыхал.

«Так, ладно. Хватит! — Ника мысленно и жёстко остановила этот опасный поток мыслей. — Опять ты за своё, Ника. И сравнивать их глупо, и вспоминать его вообще не имеешь права. Он чужой мужчина. Общение о высших материях в жизни вообще-то и не так важно. Спустись на землю».

Кирилл благородно проводил Нику до самого подъезда, они вежливо попрощались и разошлись. Завтра был Новый год, и ей нужно было успеть подготовиться к главной ночи этой зимы.

Глава 24

Наступил тот самый долгожданный день — тридцать первое декабря. Ника стояла перед большим зеркалом в своей комнате, заворожённо разглядывая собственное отражение. Новенькое пудрово-розовое платье сидело на ней как влитое: плотная ткань безупречно подчёркивала тонкую талию, а спущенные объёмные рукава-буфы обнажали хрупкие ключицы, делая её образ утончённым и немного беззащитным. Она обула элегантные бежевые туфли на тонком каблуке, уложила каштановые волосы мягкими волнами и нанесла лёгкий, почти незаметный макияж, лишь слегка коснувшись ресниц тушью и выделив губы блеском. Сегодня ей действительно хотелось выглядеть особенной.

Выйдя в гостиную, Ника не удержалась от смеха. По комнате вихрем носилась Дианка, вовсю красуясь в своём новеньком черном платьице с пышными рюшами и то и дело поправляя воздушную юбку. Бабушка, уютно устроившись в кресле, с мягкой улыбкой наблюдала за этой забавной мартышкой. На душе у Ники стало удивительно тепло. Она прошла на кухню, чтобы помочь маме с последними приготовлениями.

— Доченька, какая же ты у меня красавица! — Ольга Петровна восхищённо замерла на секунду, окинув её взглядом. Она ласково улыбнулась и протянула Нике стопку праздничных блюд: — Неси скорее эти салаты и запечённую курицу на стол. Давай присядем, посидим немного всей семьёй, а то тебе ведь скоро уходить к друзьям.

Закончив с праздничной сервировкой, они сели за стол. По телевизору тихо шуршал новогодний концерт, создавая приятный фон. Дома было невероятно тепло и уютно: разноцветными огнями переливалась пушистая ёлка, в воздухе пахло мандаринами, и они, смеясь, обменялись первыми подарками. Ника искренне радовалась тому, что в этот вечер они собрались все вместе.

Из этой семейной идиллии их внезапно вырвал резкий, требовательный звонок в дверь. Ника удивлённо приподняла брови и пошла открывать. На пороге стоял запыхавшийся курьер в фирменной куртке службы доставки, держа в руках небольшой планшет и плотный пакет.

— Здравствуйте. Вероника Кузнецова? — спросил парень, сверяясь с адресом.

— Здравствуйте, да, — Ника замерла в полном недоумении. — Распишитесь, пожалуйста, вот здесь за доставку.

— Но подождите… Я ничего не заказывала, — растерялась она, переводя взгляд с парня на пакет. — Вы, наверное, ошиблись адресом.

— Так, девушка, давайте без этого, у меня сегодня сотня заказов, — добродушно, но устало возмутился курьер. — Посмотрите сами: улица ваша? Дом, квартира, имя и фамилия сходятся? Значит, всё правильно. Расписывайтесь, я побежал.

Ника послушно поставила подпись в электронном планшете, онемев от легкого шока. Парень передал ей небольшую бархатную коробочку глубокого синего цвета и быстро скрылся в коридоре.

Закрыв за ним дверь, Ника вернулась в прихожую. Сердце почему-то забилось в каком-то суматошном, тревожном ритме. Она аккуратно потянула за край шёлковой ленты и открыла коробочку. На синей бархатной подушечке лежал потрясающе красивый, изящный серебряный браслет тонкого плетения. На нём покачивалась одна-единственная маленькая подвеска — миниатюрная раскрытая старинная книга, выполненная с такой ювелирной точностью, что можно было разглядеть даже крошечные линии страниц.

Ника затаила дыхание, чувствуя, как к щекам приливает жар. Подарок был великолепным, благородным и… очень личным.

«И кто же мог это прислать? — лихорадочно думала Ника, тщетно пытаясь отыскать в коробке хоть какую-то записку. Но отправитель предпочёл остаться неизвестным. — Неужели это Кирилл? Ну конечно, кто же ещё… Наверное, Катя подсказала ему, что я люблю такие тонкие украшения, а подвеска в виде книги — это его забавный намёк на то, какая я заучка и отличница. Наверняка в клубе он сам во всём признается или как-то намекнет».

Она аккуратно застегнула браслет на своём тонком запястье. Серебро приятно охладило кожу, а маленькая книжка мягко звякнула. Ника улыбнулась своему отражению. Подарок поднял настроение ещё выше, окутав этот вечер атмосферой настоящей новогодней тайны. Она вернулась к маме и бабушке, даже не подозревая, чей именно скрытый смысл сейчас носит на своей руке.

Посидев ещё немного с родными, тепло попрощавшись с мамой, Дианой и бабушкой, Ника вызвала такси и поехала на встречу с друзьями. Машина мягко притормозила у ярко светящейся, слегка припорошенной пушистым снегом неоновой вывески «Мармелад». Ребята уже ждали её внутри.

Толкнув массивные стеклянные двери заведения, Ника сдала пальто в гардероб, поправила рукава своего пудрово-розового платья и прошла в просторный зал. Здесь уже было шумно, гремела весёлая музыка, пахло хвоей и дорогим парфюмом — в воздухе вовсю ощущалась атмосфера приближающегося новогоднего безумия.

Едва она приблизилась к их столику, как навстречу ей поднялись улыбающиеся друзья. Катя в своём сногсшибательном бирюзовом платье выглядела как кинозвезда. Кирилл сразу же подскочил со своего места, и его глаза восхищённо загорелись, когда он окинул Нику взглядом. Он галантно помог ей присесть за стол, аккуратно придвинув стул.

— Тут так круто, Ники! Хорошо, что мы пошли именно сюда, — воодушевленно затараторила Катя, пригубив шампанское. — Сейчас, говорят, начнётся новогодняя программа, и ведущий даже какие-то конкурсы обещал с призами.

— Это здорово, — искренне улыбнулась Ника, чувствуя, как праздничная атмосфера затягивает её. Она скользнула взглядом по сервировке. — Ого, вы уже и заказать всё успели.

Они принялись ужинать, весело болтая и разливая по бокалам игристое вино. Кирилл сидел рядом, то и дело ухаживая за Никой: подкладывал ей закуски, шутил и всячески пытался привлечь её внимание. Ника вежливо улыбалась, но в какой-то момент, потянувшись за бокалом, она специально чуть приподняла руку, позволяя изящному серебряному браслету соскользнуть на запястье. Маленькая раскрытая книжка тихонько звякнула о стекло.

Ника внимательно посмотрела на парня, решив наконец приоткрыть завесу тайны:

— Кирилл, кстати… Хотела сказать тебе огромное спасибо. Мне прямо перед самым выходом курьер доставил подарок. Это ведь ты прислал? Он потрясающе красивый, и эта раскрытая книжка… Очень тонкий намёк на мою учёбу.

Кирилл удивлённо моргнул, опустив взгляд на её запястье, а затем искренне и немного растерянно покачал головой:

— Ого, работа и правда ювелирная, Ники. Тебе очень идет. Но… честно говоря, это не от меня. Я бы с радостью присвоил себе авторство такого крутого сюрприза, но мой подарок ждёт тебя, я подарю его чуть позже.

Ника на секунду замерла с поднятым бокалом, чувствуя, как сердце совершило сильный, болезненный кувырок. Она перевела растерянный взгляд на Катю с Денисом, но те лишь удивлённо приподняли брови, безмолвно подтверждая: они тоже тут ни при чём.

Не Кирилл. Не друзья.

В ту же секунду мир вокруг Ники словно оглушительно замолчал, несмотря на басы клубной музыки. В памяти яркой, ослепительной вспышкой воскрес тёмный, пыльный архив университета, сухой шелест страниц и его хриплый, интимный шёпот: «Я действительно лгу самому себе. Каждый день... И я не забыл ни одной секунды той ночи».

«Господи… Неужели это он? — паническая, безумная мысль ударила в голову раскалённым свинцом. — Дмитрий Иванович».

Внутри всё перевернулось от острой, сладкой боли. Тонкий серебряный браслет и раскрытая книга на её руке теперь казались не просто украшением. Это был его тайный, зашифрованны знак. Его безмолвное признание. Дмитрий Иванович мог сколько угодно надевать ледяную маску на лекциях, произносить её имя ледяным, чужим тоном и жестоко лгать на кафедре, что их поцелуй был ошибкой. Но эта серебряная книжка на её запястье кричала об обратном: он помнит всё. Он не отпустил её. И он задыхается в своей «супрессии» точно так же, как и она.

Ника судорожно сжала пальцами холодный металл браслета, чувствуя, как к глазам подкатывают глупые слёзы. Но она заставила себя сделать глубокий вдох. Ей нужно было держать лицо перед друзьями.

Как раз к этому моменту в заведении окончательно все расслабились и были готовы веселиться на полную катушку. На сцену под громкие аплодисменты наконец-то вышел харизматичный ведущий, прерывая гул голосов в зале и объявляя начало праздничных конкурсов. До Нового года оставались считанные часы, но для Ники эта ночь уже была полностью изменена одним-единственным безмолвным подарком.

Ведущий на сцене оказался невероятно харизматичным. Он мгновенно зажёг зал, и уже через пару минут в «Мармеладе» гремел весёлый смех. Ника изо всех сил старалась переключить внимание на праздник, но пальцы то и дело неосознанно поглаживали серебряные грани раскрытой книжки на запястье.

— А теперь, дорогие гости, пришло время для нашего главного предновогоднего интерактива! — громогласно объявил в микрофон ведущий под взрыв аплодисментов. — Мне нужны три самые яркие, самые стильные пары этого зала! Ну-ка, посмотрим… Вы! Да-да, молодой человек в бирюзовой рубашке и прекрасная леди в пудровом платье! Прошу на сцену!

Катя тут же с силой пихнула Нику в бок, а Кирилл, просиявший от восторга, уже поднялся со своего места и галантно протянул ей руку:

— Ну что, Ника, зажжём? Пойдём, будет весело!

Ника не успела даже опомниться, как под улюлюканье Дениса и Кати они с Кириллом оказались на ярко освещённой сцене. Суть конкурса была простой, но очень динамичной: парам нужно было на скорость выполнять забавные задания ведущего под меняющиеся ритмы музыки. Алкоголь и праздничная атмосфера наконец-то окончательно растопили внутренний лёд Ники. Она искренне, звонко рассмеялась, когда Кирилл, пытаясь выполнить очередное задание, забавно запутался в собственных ногах, но удержал её за талию. В этот момент Ника выглядела по-настоящему счастливой, живой и ослепительной. Зал поддерживал их громкими криками. Кирилл притянул её чуть ближе, смеясь вместе с ней, и Ника на секунду закинула голову, чувствуя, как пудровые оборки платья взлетают в такт её движениям.

И именно в эту секунду массивные входные двери клуба «Мармелад» в очередной раз распахнулись, впуская в холл морозный воздух и новую компанию гостей.

Ника, продолжая улыбаться, чисто машинально скользнула взглядом по вошедшим… и её улыбка мгновенно застыла на губах. Мир вокруг неё оглушительно рухнул, а музыка и крики толпы в одно мгновение превратились в давящий ультразвук.

В дверях стоял Дмитрий Иванович.

Он пришёл со своей компанией — какими-то статусными, дорого одетыми людьми, среди которых Ника, к своему облегчению, не заметила Марины. На нём было строгое чёрное пальто, а под ним — безупречная тёмная рубашка. Дмитрий Иванович увлечённо слушал какого-то мужчину, но в следующую секунду, словно ведомый неведомым порывом, поднял голову и посмотрел прямо на залитую софитами сцену.

И замер на месте, будто превратившись в каменное изваяние.

Ника встретилась с ним взглядом через весь огромный, шумящий зал. Расстояние между ними казалось непреодолимым, но его серо-голубые глаза, вспыхнувшие в полумраке клуба до темноты, приковали её к месту. Ника видела, как в ту же секунду его ледовая, невозмутимая маска профессора с треском раскололась на мелкие кусочки. В его взгляде, направленном на Кирилла, чья рука всё ещё собственнически лежала на её талии, полыхнула такая дикая, первобытная и сокрушительная мужская ярость, что у Ники перехватило дыхание.

Ведущий что-то весело кричал ей в микрофон, зал аплодировал, Кирилл ободряюще сжимал её пальцы, но Ника ничего этого не слышала. Она стояла на сцене, залитая неоновым светом, и неотрывно смотрела на мужчину у входа, чувствуя, как на её запястье обжигающе тяжело звякнула серебряная книжка. Дмитрий Иванович не сводил с неё потемневших глаз, и в этой звенящей тишине их безмолвного поединка Ника отчетливо поняла: новогодняя ночь только что окончательно полетела к чертям.

Глава 25 Дмитрий

Эта неделя — с того самого дня, как Вероника вернулась в университет — давалась Дмитрию невыносимо тяжело. Хвалёный самоконтроль трещал по швам. Видеть её в аудитории, ловить раненый взгляд, но заставлять себя держать этот чёртов лёд и холодно произносить её имя ледяным, чужим тоном — это было изощрённой пыткой.

Марина, не замечая его отчуждения, без умолку твердила о свадьбе. Дмитрий до пульсирующей боли в висках пытался найти легальный выход из петли. Он искал компромат, скрытые счета — хоть какую-то ошибку Марины или её высокопоставленного отца. Но Анатолий Петрович оберегал своё кресло слишком тщательно. Эта семейка казалась стерильно чистой. Выбить у них козыри из рук пока не удавалось.

В воскресенье вечером вовсю валил густой снег. Дмитрий бесцельно колесил по ночным улицам, пока подсознательный порыв не привёл его в заснеженный двор Вероники. Он приглушил фары, и машина замерла напротив её окон. Мотор послушно шуршал, а Дмитрий лишь с силой, до побеления костяшек сжимал кожаный руль, глядя на светящиеся окна её квартиры. «Я ведь обещал ей… Обещал в приюте всё исправить. Обещал защитить её от этого ада, — горько думал он. — Ради её же безопасности я вынужден ломать её, заставляя верить, что продался за должность доцента. Плевать на ректора, угрозы и карьеру. Хотелось просто зайти, прижать её к себе, вдохнуть родной запах волос и никогда не отпускать».

Он вышел из машины, подставив лицо колючему ветру, и сделал глубокий вдох, пытаясь остудить кипящую в венах ярость. Постояв так пару минут под светом одинокого дворового фонаря, Дмитрий резко развернулся, сел обратно в салон и с диким рёвом мотора рванул прочь из этого двора. Он не имел права рисковать её будущим. Ему нужно было выиграть время. А для этого — завтра, в канун Нового года, он обязан был явиться на праздничный ужин в дом Анатолия Петровича и безупречно сыграть свою роль.

В понедельник вечером Дмитрий стоял у парадного входа ректорского особняка. К горлу подкатывала тошнота от мысли, что снова придётся надеть маску преданного жениха. Сделав над собой усилие, он вошёл внутрь.

— Димочка, привет! — к нему тут же подлетела Марина, сияя безупречным макияжем, и привычно чмокнула его в щёку. — Проходи скорее, мы уже почти закончили с сервировкой.

В просторной столовой за столом вальяжно сидел Анатолий Петрович. Рядом с ним, выглядя скованно в этой роскоши, расположилась мама Дмитрия — Ирина Ивановна.

— Анатолий Петрович, здравствуйте, — Дмитрий подошел к тестю, обменявшись с ним крепким, деловым рукопожатием. Затем повернулся к матери, и его лицо наконец немного смягчилось: — Привет, мам.

— Прекрасно, все в сборе. Можем присаживаться, — не терпящим возражений лекторским тоном произнёс Анатолий Петрович, расправляя белоснежную салфетку. — Марина, ты где там застряла? Неси горячее, и начнём.

Марина присела рядом, собственнически коснувшись его колена под столом. Дмитрий с нарастающим нетерпением ждал полуночи. Ему предстояла рабочая встреча с инвесторами международного форума, который он курировал по поручению тестя. Сейчас он был искренне рад этой колоссальной нагрузке — любая работа спасала от необходимости оставаться наедине с Мариной.

— Ну что ж, я скажу тост, — Анатолий Петрович вальяжно поднялся со своего места, высоко подняв хрустальный бокал с игристым вином. Он окинул присутствующих своим тяжелым, властным взглядом. — Хочу поздравить всех с наступающим Новым годом. Пожелать нашим детям огромного счастья, мудрости и, главное, взаимопонимания. Этот наступающий год станет для всех нас началом создания новой, крепкой и уважаемой семьи. За вас!