Вечная песня

- Можно и так сказать, похоже ты единственный, кто …

- Тогда как она может умереть от этой же мести?.. На любое зло есть своё добро, и зло не может быть побеждено злом!

- Не знала, что твою детскую голову накрывают такие взрослые мысли, Оби… Месть этого воина - это не зло, потому что оно было вызвано огромной утратой… А противостоял этот воин настоящего злу, беспричинному…

- Но орлица тоже мстила, за своих детей… За то, что человек убил их!

- Постой, дитё, в легенде не сказано об этом, - замешкавшись то ли от слов, сказанных мальчиком, то ли от эмоций, показанных им, сестра заново открыла книгу, - Ни слова об этом не сказано, Оби.

- Я уже слышал эту легенду, точнее, она будто всегда была в моей голове, но вспомнил о ней только сейчас… Она - орлица-мать, что мстила за своих убитых детей… Это воплощение ненависти, её символ, так ведь?.. Воин, возможно, думал, что победил её, отрубив голову, но… Он проиграл, и понял он об этом в момент, когда взял в руки меч…

Бездушные глаза мальчика-сироты смотрели прямо в душу Старшей сестры, заставив её испугаться, в глубине души. То ли от слов, то ли от слов взрослого ребенка, то ли от его мыслей.

- Мудрые слова, Нови… И я понимаю, что ты думаешь…

- Нет, не понимаете… У воина был выбор, ответить на зло добром и успокоить свою душу, либо отомстить ему и породить ещё большую ненависть…

- Оби, мальчик мой… - сказала с комом в горле Сестра, заметив скатывающиеся слёзы мальчика.

- Я понимаю его… Ненависть всегда была и будет в этом мире, она словно окружает людей, но почему… Что мои брат и сестра сделали, чтобы их ненавидели… - проронив последнюю слезу, мальчик поднялся и направился в сторону спальни, прошептав последние слова, - Как и этот воин, я никогда не смогу простить их всех...

В комнате осталась только Старшая сестра, прочитанная книга, глухая пустота, что оставил после себя несчастный мальчик. На полу, где сидел Нови, валялся маленький дневник. Сестра прокричать «Нови», чтобы он вернулся за ней, но попытавшись взять его в руки, она тут же его отпустила – необычайный жар дневника чуть не оставил ожог на руке Старшей сестры.

Тем временем, в темнице города Ардере двое преступников продолжали свой спор.

- Полный абсурд, а не легенда, Криспус! Она ничему не учит! Скажи своей голове, чтобы в следующий раз придумала что-то интереснее и правдивее!..

- Да я не придумывал это! И я знал, что твоя деревенская башка не сможет понять её… Этот воин освободил мир от зла! Он герой! – прокричал Криспус

- Может для остальных он и стал героем… Но ему явна не помогла эта месть… Свою ненависть он не смог победить, поэтому и умер! Вроде ты и старше меня, но такие вещи не понимаешь…

- О чём ты, он умер из-за десятилетнего страдания и поисков, из-за тех испытаний, что он пережил!

- Ладно, будь по твоему, неуч… Я хочу в последний раз сладко поспать, так что помолчи!..

Как же ты раздражаешь! Сам же попросил рассказать что-то!..

В подвале судебного здания города Ардере двое детей всё ещё ждут утреннего наказания, что вскоре их настигнет. Но Криспус все оставшиеся часы пытался понять, что имел ввиду Мартирес.

- Мама! Этот воин - герой! - прокричал сын правителя, - А может завтра Тради сделать фигурку этого человека?

- Да, конечно, но завтра сам подойдешь и попросишь его, хорошо? - сладкий голос матери обрадовал мальчика, который побежал по залу и достал свой деревянный меч и стал размахивать его под детские возгласы, пародируя то ли этого воина из легенды, то ли своего отца.

Отец и мать смотрели на сына и искренно улыбались, но только их дочь игнорировала брата, потому что все её мысли были охвачены этой орлицей, чью фигурку она держала в руках и пристально смотрела в её пустые, деревянные, но столь знакомые глаза.

Глава 14. Осуждённые «014» и «117»

Ранним утром в коридоре подвала раздавались громкие звуки дрожащих доспехов стражников. Не сомкнувший глаза Криспус будит сокамерника, в тот же момент стражники оцепляют руки детей и приказывают сесть на пол. Полный седоволосый стражник, чьи глаза плыли ещё от вчерашней выпивки, прокричал своим подчинённым.

- Отродья… Заносите! - презренным взглядом посмотрел на них начальник стражи и приказал другим внести два судебных клейма.

- Крис, что это… Только посмей! - соскочивший с места Марти тут же получает пощёчину и падает на сырой пол.

- Не вставать… Этого первым оклеймить… - приказал начальник.

- Господин! Клеймом наказывают после решения суда! - кричал испуганный Криспус стражникам.

- Молчать! Такого решение господина Фалсуса.

Один из стражников-магов огня жарким пламенем раскалил клеймо с каким-то числом. Криспуса окружили, раскрыли ему левую ладонь и клеймили красным от огня железом. Крики ребенка испугали когда-то глухую пустоту подвала.

- Замолчи и терпи, слабак! Не поддавайся им и терпи! - кричит ему из-за спины Марти, вырывается из рук стражников и садится рядом с ним, самовольно показывает свою левую ладонь, - Будь сильным, иначе проиграешь!

Бесстрашие Марти заставило Криспуса замолчать и сопротивляться чувствам невыносимой боли и страха перед неизбежным. В этот же момент другое клеймо оказалось и на руке Мартиреса, но ни одного крика из его уст не выскочило, только глаза, смоченные солёными слезами, злобно и безжалостно смотрели на старшего стражника. Эта сцена заставила пьяного старшего испытать не беспричинное раздражение и призрение.

- Идиоты, - вякнул он и приказал своим стражникам уйти и, спустя время,коридор вновь опустел.

- Как же жжёт!.. - кричал Марти, - Клеймили словно скот!

Криспус, потихоньку отходя от боли, пытался понять, почему не осуждённым сразу поставили клеймо. Казалось, он всё ещё надеялся, что это может быть какая-то ошибка.

- Это точно плохой знак… По закону, клеймят только провинившихся и только после суда!.. Ах, и не пошевелить же руку! Направь ауру, что есть, в левую руку, чтобы зажила рука быстрее…

- Я что, магистр какой-то, чтобы направлять её куда-то… Лучше так сделаю, - сказал Марти и оторвал ткань со своего плаща и скрутил ею свою руку с клеймом, попутно протянув другую ткань Криспусу, - Что это вообще за число...

- «Судебное клеймо» - номер закона, который ты нарушил… «014» - осквернение истории, или что-то в этом роде, а мой - «117» - Пособничество преступнику, скорее всего… Нам уже вынесли приговор… - опустив голову сказал Криспус, - Господину оказался не в силах спасти нас…

- Значит, мы сами за себя… Слушай, - начал шептать Марти, - В момент, когда стражники, которые придут за нами, отвлекутся - беги за мной!

- Хорошо… Но если…

- Выбора у нас нет, либо спасемся всеми способами, либо… И мои вещи! Без них я точно пропаду!

- Вещи осужденных должны находиться здесь… Стража их вместе с осужденными относит в зал…

- Отлично, это всё упрощает… Не волнуйся, Кудрявый, просто доверься мне! – сказал Марти, моментами отвлекаясь на боль заживающей раны.

До уже неминуемой судьбы детей осталось меньше часа, а зал заседания суда начал наполняться прислугами суда и простыми образованными людьми, которые хотя бы свои имена способны написать пером на бумаге.

В это же время, к покоям господина Курта прибыл с негласным визитом господин Бенинитас. Спокойствие и умиротворение, всегда стоящее в гостиной Первого Судьи, будто улетучилось. Горничные, не привычно стоящие у входа в гостиную, нервно поприветствовали Бенинитаса и замолчали, не предложив, согласно этикету в отношение должного человека, господину пройти внутрь гостиной и отведать травяного чая или, по отдельным случаям, опьяняющих напитков.

- Оповестите господина Курта о моём приходе, - бесчувственно приказал Бенинитас служанкам, беззвучно указав своей личной прислуге двумя пальцами встать у стенки напротив входа.

- Господин Бенинитас, господин Курт не сможет Вас принять сегодня…

- Что за поведение! Сейчас же оповести своего господина! – разозлился Майну, всё так же требуя визита.

- Таков приказ моего господина… - сказала одна из служанок и опустила голову вниз.

В момент разговора двери гостиной открываются, неизвестное господину лицо глазами встретилось с Бенинитасом и безмолвно поспешило в сторону выхода. Ни его наряд, ни отличительные знаки оказались для господина незнакомы, разве что плащ, чьи узоры он ранее видел при первом посещении столицы – золотого кубка.

Странное поведение прислуги, придворный со столицы, отказ от визита - и всё это за считанные минуты до судьбоносного суда. Бенинитас что-то заподазривал, и это явно что-то плохое. Господин оставил идею разговора с Куртом и направился в зал заседания, но уже не в роли судьи, выносящего приговор. Надежды на то, что сегодня он не лишится своего имущества, мелодично улетучивались с каждой минутой.

На подходе к главным воротам судебного корпуса, господина Бенинитаса окликает один из его подопечных, который уже несколько лет обучается искусству закона во Второй школе имени основателя города.

- Господин, прошу простить за то, что тревожу Вас!

- Позже, Овес! У меня заседание, - не сбавляя темп и не смотря в глаза ученику, сказал Майну Бенинитас.

- Но господин! Это срочно! Вулпе и Гуле таких неприятностей натворили! Глава школы призывает Вас срочно явиться к ней…

- Господин, - отвлек Бенинитаса один из личных стражей, - Они уже здесь.

Овес, ещё больше запереживав, пытался заставить своего господина пройти с ним, но для Бенинитаса слова его казались пустыми. Подойдя ко второму входу, предназначенному для осужденных, господин встал, ожидая своего раба и сопровождающую их свору, что вела его на неминуемому казнь. В этот момент ученик Овес не выдержал, подошёл в плотную к господину и произнёс что-то шёпотом.

Лошади близь стоящих карет беспричинно взбушевались, птицы стаями разлетелись из города, бродячие собаки тут же разбежались, будто вся природа в момент начала своё бегство от чего-то. Подойдя к зданию, стражи тюрьмы, ведущие детей в суд и попутно отгоняющие заинтересованных простолюдинов, приклонились и поприветствовали Второго Судью.

Криспус тут же раскрыл левую ладонь и направил в сторону смотрящих на него с огромной пустотой глаз своего господина.

- Простите меня, господин! Для меня было честью служить Вам и Вашей семье! - опустив голову воскликнул Криспус.

Но господин молчал, лишь отвернулся и со зловещим взглядом смотрел прямо на Овеса, пытаясь понять, правда ли то, что ученик сказал ему.

- Господин, Вы должны пройти со мной! - схватил Овес господина Бенинитаса за руку и попытался протащить его куда-то.

- Эй, ты чувствуешь… Здесь что-то не так… - сказал Марти и направил взгляд в окна главного зала судебного корпуса.

- Криспус! - прокричал ему господин Бенинитас и безмолвно показал пальцем в направленииюго-восточной части города.

В момент всеобщего непонимания, странных действий и чувств, неистовая волна пламени выбилась из окон судебного зала, стены и земля задребезжали, лишающая слуха волна взрыва откинула всех стоящих на землю, весь третий этаж оказался в сжигающем жизни огне. Крики и плачи окутали весь двор, всю столицу в ту же секунду, стражи и воины оказались в растерянности. Не растерявшийся Марти встал с земли, оттолкнул Криса, стащил с рук стражника свою сумку и ключи от наручных кандалов и молниеносно направился куда глаза глядели.

Обескураженный Криспус, не отводивший взгляд от своего господина, прокричал Мартиресу «За мной!», направил свою правую ладонь в сторону лежачих стражников и окутал их вышедшим из руки огнём, и с неистовой, присущей магам, скоростью направился с Марти в сторону потайных выходов. Огонь Криса не был настолько жарким, чтобы убить этих стражников, но способный их сбить с толку и запугать. Конечно, использование магии в городе - преступление, но «правильному» Крису было уже не до норм и законов…

Зал заседания суда оказался полностью в огне, сотни жертв среди рабов и солдат, возможно и смерти судей и их подчиненных… Один лишь господин Бенинитас, лежащий на земле и смотрящий на убегающего раба, не потерял самообладание, встал, схватил Овеса и со стражниками направился в сторону своего дома.

Дети-преступники, воспользовавшийся тем самым ожидаемым моментом, убегали в сторону ближайшего потайного выхода из города. На пути к нему, Криспус обернулся в сторону дома Бенинитасов, и чуть было не замешкался, но всё же не сбросил темп и продолжал свой побег. Но вдруг, ещё один взрыв донёсся до детей, через мгновение ещё один, и ещё один, и после него ещё один. Теперь уже весь город оказался в небывалой панике. Большинство людей разбежались в свои дома, стражники и солдаты четно пытались скоординировать свои действия, а остальные в панике кричали и убегали от этого страха.

Колокола одной из башен замка зазвонили на всю округу, монотонные ноты оповещали жителей о случившейся трагедии: из башни правителя Шинния шел чёрный дым, огонь заполонил каждый угол его покоев, а стражники-маги тут же бросили спасать своего правителя. В другой части города, у главных ворот, начался хаос: толпы жителей в пылу страха ринулись прочь из города, но ворота оказались заперты, стражники никого не выпускают. Давки, гул, брань - доносились до стражников, лишь исполняющих приказ свыше.

После последнего пятого взрыва прошло полчаса, пожар в зале суда и в башне правителя потушены. Суматоха в городе почти успокоилась, оповещатели прошли по городу и объявили о предстоящем собрании на центральной площади - Курт Фалсус объявит что-то судьбоносное. Стражники главных ворот получили приказ - держать ворота закрытыми до прибытия солдат армии, и ни при каких обстоятельствах не выпускать никого из города.

Тем временем господин Бенинитас вместе со своей свитой и учеником уже прибыли домой. Сказав жене собрать детей и ценные вещи, он приказал Мульер готовить карету и нарядит стражников в боевые доспехи. Сам же он вместе с одним из братьев-стражников Лагой и своим учеником направился в личную оружейную.

- Лага, надевай доспехи, бери меч и слушай приказ, - сказал Бенинитас, - У Старой стены, в районе Бедняков, есть старая лавка с пряностями… Там ты встретишь Криспуса и того, кто с ним, и передашь ему это письмо, после чего сопроводишь его до… Ох, как же она называлась!

- Деревня Гвинда, в недели пути отсюда в сторону, если идти по пути Семнадцатой крепости, - подсказал ему Овес.

- Да… Мой давний друг будет ждать вас там… Никто не должен знать кто вы и куда путь держите, понял?

- Криспус и… Как… Как прикажете, господин! – ошарашенный взволнованностью своего обычно спокойного господина.

- Мы спустя время прибудем к вам… Рассчитываю на тебя, Лага…

- С-спасибо, господин! Я сейчас же исполню Ваш приказ! - сказал Лага, надел боевые доспехи, взял боевой меч и поспешно направился по указаниям, оставив Бенинитаса и Овеса одних.

- Господин, хорошо, что я успел… - сказал ученик.

- Какого черта, Овес!.. Откуда ты прознал про все это?.. И кто… - сказал Майну, от злости схватив за воротник Овеса.

- Господин, Вам главное знать, что я не враг Вам… Но Вы должны были быть там, как и многие другие высокопоставленные лица, всё это - чей-то ужасный заговор! Я… Я тоже был частью этой истории… Это очень долго рассказывать, и у Вас нет времени, скоро Фалсус выступит и…

- Это всё Курт, так ведь?.. - не ожидая ответа спросил он, - Неужели власть настолько его испортила?

- Господин, всё гораздо хуже… Гораздо… - сдержанно разозлился Овес, - Прошу Вас, бегите из города, как можно скорее…

Недолго думая над причиной всего произошедшего хаоса, Бенинитас начал подготовку к долгому отъезду из города: надел фамильные сияющие от чистоты доспехи и отцовский прекрасный меч, что ни разу не был окровавлен.

Тем временем, к моменту отъезда семьи Бенинитас от дома, началось выступление «правой руки» правителя Шиннии, что навсегда изменит история как города, так и всей страны.

Глава 15. Испорченные души

На протяжении сотен лет в самом сердце государства Умбрания, в столице Империуме, в дворце Короля каждый день пять могучих властителей, в чьих руках находятся судьбы миллионов людей, беспощадно двигают фигуры на доске. Никто из смертных услышать их не мог, но все безмолвно слушались приказов. Все пятеро - герои своей страны, и тираны для другой. Они - свет и тьма этого мира. Все они - короли, носящую общую корону, потомки основателей великих пяти династий, что создали Третий Совет. Король-бунтарь прозвал своих близких подданных, что слышали каждую его мысль и выполняли любые кровавые приказы, корнями своей власти.

Основатель семьи Потес (власть), «правая рука» короля-бунтаря, властитель Круделитас (жестокость) с самого юношества был последователем, отличался своей жестокостью к врагам и страстью к войне. Свирепый маг огня, основатель школы мастерства огня имени короля. Считается, что он лично руководил армией вплоть до кончины короля.

Основатель семьи Вербум (слово) властительница Адулатио (лесть) отличалась своей великолепной сладкой речью, заставляющего любого впасть в её чары. Всех, кроме короля, увидевшего в ней сильного политика, способного сплотить народ и разжечь огонь в сердце воинов и солдат. С их первой встреча она стала для короля «языком», что излагал его мысли публике.

Основатели двух семей Аудитус (слух) и Висус (взгляд) не кровные «братья» Амадей (Моцарт) и Антони (Сальери) в десятилетнем возрасте приклонили колено перед будущим королём и поклялись в верности до самой смерти, скорее всего, своей. Друзья-сироты, что породнились ещё в детстве. Бедные дети, выброшенные в опасные леса и пустоши, выживали как могли, пока будущий король не взял их под свою опеку. С того момента они стали для него «глаза» и «ушами», что искали тайны и секреты мира, что помогали ему познавать новое и смотреть в искомое будущее.

И основатель семьи Кор (сердце), самый близкий друг будущего короля, властительница Пурус (чистая). Одна из немногих именитых людей государства, кто владела магией воды. Встретив её на рынке рабов, будущий король с первого взгляда увидел в ней чистоту и красоту, доселе не виданных им. В ту же ночь, вместе со своими соратниками будущий король сжёг этот рынок и освободил её. С того момента Пурус ни на шаг не отходила от Флавора, став для него родной «душой». Истории не известно, были ли у них любовные страсти и совместные потомки. Она умерла вскоре после смерти короля, из-за обострившейся болезни сердца, по крайней мере, так пишут в книгах.

(Потес, Вербум, Аудитус, Висус, Кор)

Третий Совет, где правят потомки этих пяти великих близких друзей короля, всё ещё восседают за пятиугольным столом в столице Империуме. И, как и на протяжении сотен лет, решают как судьбу государства в целом, так и личные проблемы и претензии.

Ранним утром сегодняшнего дня, за несколько часов до случившегося происшествия в городе Ардере началось очередное собрание Совета в главном корпусе дворца. Огромный зал, увешанный знамёнами правящих семей, стены, сделанные искусными магами преображения, в центре стоял знаменитый пятиугольный стол, ожидавший своих правителей. Курильницы, отправленные из самого изысканного города - Меркатора, окутывали великолепными благовониями весь зал. Пять стрельчатых окна, свет из которых падал на каждый стул правителей. Придворные горничные зажигали свечи, виночерпии подготавливали кувшины с изысканным вином, привезенным с центральных земель. Проверенные летописцы и хронисты, клерки и писцы рассаживались по своим отдаленным от стола местам. Главный канцлер дворца руководил их посадкой, а верховный сенешаль в очередной раз судорожно отчитывал своих подчиненных, попутно согласовывая расходы дворца на запланированный вечером «Пир пяти семей». У входа в зал выстроились первые рыцари королевства, которых взращивают с самого рождения как личную охрану каждого из пяти советников.

Раз в месяц в столицу на собрание приезжают «младшие сыновья» - члены семей, каждый из которых назначен «смотрителем» каждого из больших городов и проживающих там рядом с местными правителями. В честь этого и устраивается сегодняшний ежемесячный пир.

- Внимание! Наследный сын семьи Вербум, господин Пербия (Гордыня)! - прокричал на весь зал сенешаль.

Стоящий до сего момента гул в зале мёртво затих, задние двери, стоящие напротив главной, распахнулись - в зал громко зашла окутанная в белое одеяние фигура статного мужчины средних лет, идеально ухоженного с головы до пят, а красивейший запах его моментально заполонил комнату. Белые как жемчуг волосы, драгоценные украшения, огромный бриллиант на каждом пальце и выражение лица, показывающее отвращение от всех присутствующих. Не останавливаясь, он краем глаза посмотрел, не поворачивая голову, на канцлера, приподнял руку и безмолвным жестом своих пальцев приказал этому рабу выгнать всех присутствующих.

За три секунды присутствующие смогли разглядеть лишь великолепную властную фигуру, безразлично и высокомерно смотрящего на всех этих пустых, ненужных «насекомых». Канцлер приказал всем немедленно покинуть зал. К моменту, когда Пербия сел на свой стул, бывшая тронная короля Флавора опустела, только лишь канцлер и сенешаль остались выслушать приказ Советника.

- Г-господин, что-то не так? Вам не понравилась то, как они расселись? Я попытался с прошлого раза исправить это… - неловко сказал канцлер Сине.

- Быть может,запах от благовоний слишком приторный? Я сейчас же накажу травников сделать новые! - приклоняясь, извинялся сенешаль Нике.

- Ах, как же вы много говорите! - вольно разложившись на стуле сказал Пербия, - Бессмысленные слава от бессмысленных… Старик Немо почил вчера ночью, и теперь…

- Нам очень жаль, господин, очень жаль! - в один голос двое рабов соболезновали своему господину.

- Молчать… К чему мне горевать, мелочь? - бесчувственно разозлился Пербия, - Теперь я главный в Совете! Одна радость сегодня! А вы вдвоем… Вы слишком узколобые… Нет эстетики, нет души… Хотя откуда из грязи может появиться чистая вода… Вот ты, Сине! Ткань твоего лохмотья омерзительна… Прямо сейчас иди и сожги его в печи кухни… - с ухмылкой приказал Пербия.

- Н-но, господин!

- А хотя, твоё мерзкоелицо больше подходит на роль евнуха… Ступай к палачу и …

- Хватит страдать невежеством, милый Пербия.

Перебил приказ сонный голос только что вошедшей в зал женщины, немного моложе господина Пербии. Только что уложенные белые, как редкий мрамор, волосы, разноцветное платье правительницы семьи Висус госпожи Инавья (лень, уныние) привнесла в этот пустой зал хоть какие-то цвета. Она села за стул и продолжила.

- Я так сладко спала! Но меня опять разбудили эти букашки… Нике и Сине, ступайте, на сегодня поручений для писцов не будет… Ох, и моей любимой кухарке скажите, что сладости были уж слишком приторными!.. Но за столько лет прекрасной службы она заслужила мою милость, и вместо повешения может уехать куда-то на север и остаться в горах до самой смерти… - лениво уложившись локтями на стол, госпожа положила на них голову и закрыла глаза, пытаясь снова уснуть.

- К-как прикажете, госпожа! - взволнованно рабы поспешили покинуть зал.

- Как ты смеешь перебивать мою речь, Инавья! - пытаясь показать хоть долю не присущего ему гнева, горделивый Пербия обращался к ленивой госпоже, - Перед тобой, вообще-то, главный Советник…

- Ты? Ох, бедный старик умер что-ли?.. Жаль, мне под его бред так легко засыпалось…

- Он уже пережиток прошлого… Старые некрасивые люди быстро умирают, как Ибуки, например.

- Нет, милый, Ибуки был моложе старика, и красивее тебя он был… Жаль, что его собственный конь оказался таким неприручимым и сбросил его…

- Ну и смех! Красивее… Меня!? Скажи ещё, что раб может стать человеком!.. Ибуки был слабым, хоть и просчётливым господином. Но его уродство всегда было для него естественным… Даже спустя десять лет этот омерзительный нос не выходит из моей головы.

Двери зала вновь открываются - десятилетний ребенок властной походкой направился к своему стулу, не посмотрев ни на кого из Советников - прибыл с утренних занятий десятилетний первый сын семьи Аудитус, молодой господин Авари (алчность). Не прорезавшийся голос крикнул страже, чтобы она привела Сину.

- Ох, малыш, ты как всегда слишком серьезный! - проснулась Инавья, - Улыбнись разок, ради меня!

- Я вчера прочитал расходы твоей семьи, старший брат, - проигнорировал её Авари, - Твои каждодневные увеселения слишком дороге обходятся казне.

- Не брат я тебе, малыш… Да и мои увлечения это естественный процесс, про который рано тебе знать.

- Возможно, но я точно знаю, что твой следующий недельный бюджет уйдет в казну… - с детской ухмылкой сказал молодой господин, - И, сестра, твоё вчерашнее пожелание не выполнимо, скажи «спасибо» Пербии.

- Что? Чёрт, Перби! Я так хотела этого музыканта выкупить!

- Пусть малыш тебе и будет петь, я тут не причём, невежа, - поправил свою шикарные волосы новый главный Советник.