Вечная песня

- Опять спасти тебя вздумал? Ты, похоже, герой какой-то… Может ты по ночам по городу ходишь, преступников ищешь? – с ухмылкой продолжил Мартирес - Вот, даже плащ чёрный есть, осталось маску с ушками сделать и…

- Для смертника ты что-то слишком весёлый, Олух, - Крис, подбирая падающие слезы, так и не поднимает глаза к Марти.

- Ты чего, олух, вроде взрослее меня, а плачешь, как ребёнок!

- Прости, что не смог помочь тебе, Марта… Надо было бежать, а не сидеть в проулке…

- Да не волнуйся ты, я т попробую ускользнуть, мне умирать пока рано! – Марти, в попытках успокоить Криса, продолжал его утешать, - Вот, как вчера, в телегу заскочу и, возможно, успею выйти где-нибудь… И не Марта, а Марти, в конце буква «и».

- Ты не понимаешь, тот, кого нарекут предателем, никогда не выйдем живым ни из города, ни из Зала Суда, будь ты ребёнок или маг…

- Да ладно… Если мне и суждено умереть, то я хочу попросить тебя об одолжении… - опустив свою липовую улыбку, Марти продолжил, - На юге от Ардере есть деревня, что рядом с лесом Перемен, на юго-востоке, в одном дне ходьбы от деревни, на берегу океана Гандия есть одинокий старенький дом…

- Твой дом? – утерев слезы, Крис поднял глаза и пристально слушал просьбу Марти.

- Да, это дом, где я вырос… Так вот, прошу тебя, Криспус Кудрявый, отнеси моей бабушке мой кинжал и ту книгу, что были у меня вчера… Если я не верну их бабушке, то она явно разозлиться… А мне бы не хотелось, чтобы она…

Увидев капли слёз, что падали с глаз мальчика, что глядел на решётку камеры, Криспус пообещал, что ценой своей жизни доставит драгоценности обратно.

Через несколько часов двух детей приведут в Зал Суда, где каждый год решаются судьбы десятков тысяч людей, где у предателей отнимают жизнь, где детей делают сиротами.

А тем временем, на соседнем от Дивеса острове проходят другие наказания, назначенные другой рукой, уже без перстня.

Глава 11. Последний из рода

Очиденс пал - армия Умбрании обозначила действующую западную линию фронта в десятках километров на восток от деревни. Третий Совет выступает на главной улице столицы, а Отдел сведений на следующее же утро после выступления начал процесс распространения новости до всех городов и деревень Умбрании. Пятилетний Марти всё так же доставляет проблемы своему деду, а девятилетний Криспус, тайком от семьи, ночью пытается улучшить свои техники владения магией.

На соседнем материке где-то на полпути к городу Куинтус движется отделение армии Мендании, сопровождающие одного из командующих. А в телеге с провиантом, что движется сзади отделения, сидит дитё, чьи окутанные в слёзы серые глаза никак не могут отвести взор от места сцены, провернувшейся день назад.

Вечером того же дня на одной из улиц Куинтуса подпольно не перестаёт работать бар, даже не смотря на траурные известия и запрет на распитие в «печальные» дни. Бармен, седовласый старик, что уже двадцать лет владеет этим местом увеселения, зарабатывает, конечно, гроши, но даже они лишними не бывают. Алкоголь, кстати, собственного разлива – долговечный и вонючий спирт вперемешку с недоспелыми фруктами. На вкус – отвратительно, но пьянствующим людям, что заглушают боль, не остаётся выбора.

В этот бар заходит статный мужчина средних лет, на поясе красовались ножны, а выпирающий из туники шрам на шее только дополнял образ бывалого солдата. Обветшалый дубовые столики в баре пустели, а за барной стойкой никого не было – мужчина оказался единственным посетителем сегодня.

- Шоа, выходи! – пройдя к алкоголю и взяв бутылку с каким-то алым цветом жидкости, гость садится за одиноко стоящий столик в углу, облокотившись спиной на протёртый диван.

- Я уж думал, ты сегодня не придёшь, Эдуи, – обращается старик старому другу, - Новость о перешейке с утра не даёт мне покоя…

- А что ещё можно ожидать от этих трусов из столицы! – добивая бутылку до дна, мужчина просит старика, - Принеси ещё, Шоа, после вчерашнего я не хочу трезветь…

- Неужели?..

- Тысяча молодых парней Куинтуса… Все полегли… - выпивая вторую бутылку, гость, сдерживая слёзы, продолжил, - Ещё эти чёртовы маги… Ко мне подбежал молодой пацан, только вчера поступил… Весь в огне, просил о помощи… Ублюдки! – бросает добитую бутылку в сторону бара.

- Ох… Сейчас что-нибудь покрепче принесу, не бушуй, друг.

Не обращая внимание на разбросанные по бару осколки, Шоа достал из шкафчика кувшин с красным, словно кровь, напитком, налил в глиняный стакан и поставил на столик пред своим другом.

- Вино?.. Спасибо, старик… А ещё, рядом в лесу нашли ребёнка… На вид лет десять было, полностью избитый, ужас просто… И девочку… Неподалёку, совсем маленькая… - расплакавшись, опустил он голову на стол и бормотал что-то.

- Варвары, не более…

- Деревня была пуста, практически, жертв, помимо воинов, не было… Ах, ещё один ребёнок был, скорее всего их братик, не понятно как, выжил. Я взял его с собой, вот только в сиротский дом направил, надеюсь примут его… Жалко пацана, всех потерял…

- Это сверху ему помогли! Господь всё видит…

- Так видит, что позволил горе увидеть…

Стукнув стаканом об стол, Эдуи попросил ключи от бара и закрыл дверь. Посмотрев во все окна, гость вновь сел и шепотом сказал:

- Не волнуйся, Шоа, скоро мы богами станем… Пора уже свергнуть этих чудовищ в столице…

- Пришли новости с Тресиуса? Воины уже готовы? – Так же шепотом сказал старик.

- Почти, надо потерпеть немного… - допив вино и вытерев слёзы, Эдуи, уже с улыбкой, продолжил, - Ты же пойдёшь с нами, точно лишним не будешь… Любые силы сейчас важны!

- Да, конечно, только дай знать, где и во сколько…

- Отлично! Старик, твоё пойло точно понадобится во время победного пира! – рассмеявшись и похлопав по плечу, Эдуи, сбросив улыбку, продолжил, - Я сейчас расскажу, как всё примерно будет, чтоб ты знал когда подключить своих людей.

- Да, я слушаю, и не волнуйся, большинство готово хоть сейчас с вилами пойти по головам, - улыбнувшись, Шоа на протяжении часа слушал план.

Пока старые друзья, прошедшие годы войн и сражений, бурно обсуждали детали заговора, в старом, чуть ли не разрушенном здании разворачивается другое обсуждение, в центре которого оказалась одинокая пятилетняя сирота.

Куинтус издревле воспринимается людьми как эпицентр возникновения бедствий. Большинство жителей города – преступники и убийцы-наёмники, за чьими плечами не один десяток преступлений и убийств. В далёком прошлом правитель Мендании в угоду «благополучия» приказал выслать большинство преступников из тюрем в Куинтус, где их трудоустроят и заставят развить земледелие. Идея правителя имела смысл ровно до того момента, как эти преступники чуть не свергли его спустя пятьдесят лет – стены столицы были разрушены, а королевская семья лишилась первого наследника. Этот момент истории был внесён в книги как «Второй переворот». Будучи в горе и ярости от смерти любимого сына, тогдашний король направил войска в Куинтус и, уничтожив почти весь город, казнил всех предателей. С того момента в Куинтусе проживают наследники преступников и войсковое формирование, часто удерживающее и наказывающее «жителей» города не по закону, а по своей «морали».

Можно сказать, что народ в Куинтусе и народ Мендании – разные, но судьба у них одна – страдания, что длятся с Начала Нового Времени, с момента поражения в Первой войне.

После смерти Вечного Короля Умбрании маги начали появляются по всему миру, в том числе в Мендании. Но их жизнь не сильно, но отличается – магов казнили сразу, считая их «адскими отродьями, которые принесут миру только беды», как говорил один из прошлых королей. Ни жизни, ни прав они не имели с рождения и при проявлении энергии.

Но в один момент их судьба меняется – ход долгой войны перевернули маги-противники, уничтожившие сотни тысяч людей, городов и деревень. Ужасающая сила, что снизошла на народ Мендании, заставила королей пойти на радикальные меры. Сотни реформ и законов спустя магов, наконец-то, признали людьми и сразу же отправили воевать.

Сегодня же владеющим энергией и магией людям дозволено только одно – служба родной стране, которая позволяла им считать себя людьми и заводить семью. А тем, кто не выполнял это дозволение, был только один путь – казнь.

«Маги, что приносили страдания народу столько лет, наконец, могут быть полезны обычным людям!» - с такими словами выступил с балкона своего замка карлик-король Пумипио из династии Лекс в 203 году. Народ принял слова мужественного карлика неоднозначно, мягко говоря. Пока люди тридцать лет приживались с «новыми» людьми, эти маги во всю сражались в войне, убивая таких же ущемлённых магов страны Умбрании. У несчастных людей, на которых с небес упала невероятная сила, вместо великих свершений вынуждены убивать друг друга, чтобы их считали людьми, считали человеком.

Вернёмся в Куинтус, где в семьсот тридцать пятом году в сиротским дом солдаты привозят одинокого пятилетнего ребёнка, потерявшего часть своего сердца. Томные улицы, заполненные уродливыми однотипными домами, чей фасад напоминал тюремные стены, прямо говорили приезжим, куда они приехали. Худощавые стаи собаки, лающие от страха и злости на всех, сотни бродячих пьяных людей, чья одежда годится только для работы со скотом, агрессивные военные, наказывающие людей – всё это и есть город Куинтус. Но даже в таком грязном, пропитанном ненавистью, месте есть светлый уголок – сиротский дом, основанный полвека назад.

- Не волнуйся пацан, о тебе позаботятся, - обращается один солдат, провожающий Обиума к кабинету Старшей сестры, - Если, конечно, сможешь, наконец-то, заговорить…

А мальчик, чей взгляд опустевший, чьи слёзы давно закончились, словно призрак шёл туда, куда его направляли, будто пустое тело, чья душа давно покинула её.

- Солдат, добро пожаловать! Присаживайтесь, госпожа сейчас подойдёт, - обращается одна из младших сестёр, - А тебя как зовут, дитё? – уже с улыбкой, присаживаясь на корточки, обращается она к Обиуму.

- Он не разговаривает, - присев на истрёпанную деревянную лавку, солдат бесчувственно говорил ей, - Со вчерашнего дня молчит, может вообще немой, мне не известно, но…

- Откуда он? Родители пропали? – так же на корточках, но уже смотря на солдата, спрашивает она его.

- Точно не известно о них, но он из Очиденса… Неподалёку от места, где он лежал без сознания, нашли двух детей… Скорее всего…

- Я поняла Вас, солдат, не продолжайте… Бедняга, столько пережил… Но ты сильный мальчик, - обняв его, сказала сестра Мизери, - Тебе тут помогут, не переживай… А вот и Старшая сестра!

По коридору проходит, словно весенний ветерок, взрослая женщина в белой рясе, чьи грубые, но приятные, черты лица говорили о её значимости в этом доме, где десятки детей ищут тёплые чувства.

- Добрый вечер, солдат… Здравствуй, молодой человек, - мягкий голос обращается и к солдату, что сразу же, словно по указке, встал с лавки, и к ребёнку, - Я так понимаю, ты испытал слишком много печали, дитё…

- Госпожа, командующий Эдуи приказал направить ребёнка к Вам, - сказал безымянный и направил запечатанное письмо ей.

- Да, солдат, можете идти защищать народ дальше, - не отводя глаз от Обиума, она берёт послание от солдата, - И передайте господину Эдуи, что с ребёнком всё будет хорошо. Всего доброго!

Спровадив солдата обратно в формирование, Старшая сестра приказывает младшим отмыть ребёнка и познакомить с остальными детьми. Сама же она направилась в свой кабинет, закрыла дверь изнутри и села за свой стол, распечатав переданное письмо.

- Ясно… Мальчик-маг, потерявший брата и сестру в один день… - закончив читать письмо, она тут же поднесла его к свечке, и огонь окутал его, сжигая все написанные запретные слова, - Значит, ты прозвал его Новисия, «последним из рода»… В твоём духе, Эдуи… - сказала она про себя.

После этого, Старшая сестра взяла пустой лист и перо, и написала на нём послание, которое направит в Тресиус, в руки одного из людей, что руководит будущим восстанием – будущему бунтарю Сперию.

Глава 12. Наследник Сальватора. Остров вечной зимы – Хиберна

Тем временем, год спустя, в семьсот тридцать шестом году, после триумфа на перешейке Паупериса, в Умбрании вспыхнет своё восстание, чей очаг находился на зимнем острове Хиберна, где десять месяцев из двенадцати не переставая длится холодная зима.

Узы семей и людей, которые столетиями проживали на острове, не смогли порвать ни суровые морозы, ни циничная политика присоединения, изданная Вторым Советом в пятисотом году. По новым законам, лучшие маги острова обязаны были покинуть его и впасть во владение богатых семей с материка, или напрямую в армию Третьего Совета. Происходит это уже более двухсот лет, в одну и ту же дату каждый год корабли со столицы прибывают к порту Хиберны.

Закон, написанный кровью Сальватора, длился вплоть до семьсот тридцать шестого года, когда правитель Хиберна Троссфор изрубил сотню столичных солдат, пришедших за «данью», и отправил Третьему Совету голову их командира. Этот день ознаменовал начало восстания Хиберны и ужасного кровопролития, лишившего десятки тысяч людей крова и родных, близких и любимых.

Не останавливающийся снегопад всё продолжал окутывать Реде, город-столицу Хиберны, а в центральной крепости правителями города бурно обсуждается будущую лобовую атаку на столицу.

- Тридцать кораблей прибудут к порту по обещанию западного правителя… А на борту порядка тысячи воинов-добровольцев… - В большом окутанном мехами зале Окта Вильнус, по прозвищу «Крест», сидя за одним из пяти столов, обратился к Троссфору, - Только вот, из гарантий, что этот старый евнух исполнит обещание – одни слова.

- Крест, неужели это правда, что его последняя девица была настолько болезненная, что после ему пришлось лишиться… достоинства?! И как только жители западного города могут служить неполноценному мужчине… - Сидящий у камина молодой вояка Рагон Грестсон, чья левая рука закидывала в очаг оставшиеся дрова, насмехался над другим правителем, - А я всегда говорил, что с этим западными отродьями что-то не так! А помните, почти век до этого они своим лидером избрали юного пацана из южных деревень материка…

- Лучше быть евнухом, калекой или чужаком, чем трусом, который ради своего народа не может зад свой поднять с трона поднять, - прерывает смех Рагона попивающий третью бутылку шорры бывалый воин и полководец Оль Дранкер, получивший прозвище «Червь» ещё при рождении, - Без продовольствия с Южного города мы и полгода не протянем…

- Будем жить с тем, что имеем, нечего пустыми словами голову забивать, - не отводя глаз от окна обратился к Червю самый юный член собрания Пяти пальцев, первый советник правителя Традитор Сенза, что родом из Меркатора.

- Да чтобы мне, великому воину Хиберны, рот затыкала какая-то дрянь с юга! – разозлившись, Червь схватил топор, кинул бутылку шорры и направился через весь зал к Традитору, чья уверенность в своей силе и магии воды не позволила даже поднять меч в ответ, как гласят правила Хиберны, - Скольких я магов перерубил одним этим топором - ты за жизнь не встретишь! Взял свою палку и вышел во двор, иначе…

- Если в моём совете не могут ужиться два оплата моей власти, то о каком свержении врагов может идти речь! – Прервав своё долгое молчание, правитель Троссфор яростно обращается к своим пальцам, - Ваши споры сейчас ни к месту… Крест, что пишет Мельнор?

- Так, так, так… - Перебирая десятки писем, Окта натыкается на весть от правителя Северного города, - Вот оно! Тут целая эпопея, прямо в духе твоего братца… - сказал Крест, подойдя к правителю и отдавая ему письмо.

- Мы ещё не закончили, дитё… - шепотом сказал Червь

- Ну, что же, бравые северяне прибудут к нам? – обратился Рагон к своему правителю, попутно вернувшись за свой стол.

- Не раньше нашего отплытия через три недели, - дочитав и вернув письмо Кресту, Троссфор, улыбаясь, продолжил, - В его содействии я и не мог сомневаться… Всё войско Северного города вместе с флотом, а продовольствие уже в пути в столицу!

С неким облегчением и радостью правитель вернулся на свой обитый мехами престол, сделанный из долговечного клёна, что растёт только в Хиберне. Согласно легенде, когда-то давно, десятки тысяч лет назад, первооткрыватель этих снежных земель посадил в глухую холодную метель маленький росток чудо-дерева, диковинного для этих земель. Он же сразу, словно чудо, вырос в сотню вёрст в ширину и заполонил всю Хиберну своими корнями. С тех веков клён считается символом народов зимнего острова. А мы вернёмся в зал избранного правителя Троссфора и его советников, что готовятся к нападению на столицу Умбрании.

- Напиши Иену Простому, что Реде благодарна за помощь от Западного народа, и она сполна ответит за это добро после нашей победы! – приказал Троссфор своему канцлеру Окта Вильнусу.

- А что насчёт Кёрта Змеиного? – спросил у него Крест, перебирая пустые листья и макая перо в чернильницу.

- Троссфор, мы вместе с Червом и с несколькими магами можем к утру доставить его извинения... В виде отрубленной головы, ты только прикажи, - крутя в руке кинжал, Рагон продолжил, - Предатели народы, как велел Сальватор, должны понести наказание.

- Такие бессмысленные действия разрушат какое-никакое единстве в четырёх городах, и сыграет только на пользу врагу, - снисходительный взгляд Традитора упал на Рагона.

- Он прав, Рагон... После нашего триумфа ты лично приведёшь его ко мне, мой друг!

Некое подобие предвоенного заседания с выпивкой и «победоносными» выкриками Троссфора и Червя вслед за днём подходило к концу. Правитель раздал последний приказ Традитору о представлении его военного плана командирам. А Рагона и Червя отправил готовиться к завтрашнему важному отплытию к логову пиратов, в частности к встрече с их самопровозглашенным «Королём». В войне с столь опасным врагом, Умбранией, даже бесчестные пираты с их огромным флотом смогут сыграть решающую роль, как думал Троссфор.

Зал к закату опустел, а в нём остались двое – правитель и его, наверное, самый ценный «палец» - привезённый с Меркатора юный маг воды – Традитор, который уже давно доказал верность своему другу и правителю.

- Тради, слушай... Твой недуг... Что говорят лекари? – мягко обратился к нему Троссфор, - Я уверен, где-то в мире точно найдётся мастер, который разберётся с этими... голосами.

- Ни один маг, да и лекарь, не может это исправить... Сам знаешь, - смирившись и смотря в обмёрзлое окно, сказал он, - Это цена той силы, что мне досталась поневоле, от неё ещё никто не вылечился, даже ваш Сальватор...

- Наш... Наш Сальватор. Пока твоё сердце стучит, а глаза способны видеть, ты – кровь Хиберны, ты сын Хиберны, и не важно, где ты родился, - сказал Троссфор, подойдя к другу и похлопав его по плечу, и, зажав плечо, сказал- А если ты в этом когда-то усомнишься...

- Твоя кровь мне об этом напомнит, да, я всё помню, - сказал Троди, слегка приподняв один край улыбки.

В этот момент старые врата зала открылись перед двумя малышами – почти семилетними детьми Троссфора. Они вбежали в комнату словно вихрь, попутно возглашая «Папа!». А за ними светлая божественная фигура их матери, чьи красные как огонь волосы заполнили весь зал теплотой. Неуклюже обняв своих дочь и сына, правитель, чьё суровое северное тело погубило не одного врага, попросил Традитора отклониться. А тот, сдержанно поздоровавшись с правительницей и её чадом, собрал записи со своего стола и ушёл в свой дом.

- Инефаль, сейчас не время разгуливать с детьми и без охраны, - грубо, но со скрытой нежностью Троссфор пытался отчитать свою жену, но любовные чары никогда не позволяли это сделать хоть с долей серьёзности.

- Ты не прав, дорогой... Когда, как не перед бурей провести тёплый вечер в кругу семьи? – с высокоподнятым носом и слегка уставшими глазами правительница облокотилась на плечи вставшего с трона Троссфора, - Тем более, откуда нам знать сколько месяцев, или лет, Квелнин и Таптэ не увидят собственного отца... – пытаясь скрыть свою грусть, Инефаль взяла с рук мужа сына Квелнина и села за один из пустующих столов.

Мальчик сразу заметил деревянную фигурку птицы, которая носом весит на краю стола и буквально парит в воздухе. Взяв её в руки, Квелнин прокричал.

- Папа! Птица летает! – восторженно и в непонимании он обратился к отцу, - Но она... не живая!

- Ох, это ещё одно творение Традитора? Какая тонкая работа... Неужели он настолько искусен в магии преобразования? – Мать поставила на палец сына клюв птицы, - Смотри, моя жизнь, у этого орлёнка одна магическая особенность – он никогда не сможет упасть, если его носик на чём-то стоит... Даже горные ветра ей ни по чём.

- Мама, я слышала о нём... Его, вроде, звали... – не успела договорить Таптэ, как услышала мягкий голос отца.

- Мира, орлёнок Мира, чьи крылья обхватывали весь мир, - сказал отец, опустив дочь с рук, - Мира – негласная легенда не только нашего дома, но и всего мира... Хотите послушать историю про Миру и безымянного героя, который, потеряв любовь и испытав все страдания, совершил подвиг во имя мести?

- Да! Расскажи! – восторженно и по-детски заинтриговано сын умолял отца.