Сенела. В поисках свободы

– Давай покончим с этим. У меня много дел, – процедил он, находясь в другой комнате. – Ты не желаешь сотрудничать.

Я уже отчаялась, но внезапно увидела на верхней полке что-то блестящее – чип от комнаты. Поспешно хватаю его, закрываю дверь и плюхаюсь на пол. Слышу шаги…

– Ты думаешь, это поможет тебе? Сомневаюсь, – произносит вкрадчиво. Стоит вплотную к двери. Прижимаю кончики пальцев к губам, а после утопаю в немой исповеди.

– Я не буду давить на Эрика, чтобы он уехал. Это неправильно! Я не стану его уговаривать и просить, ведь он взрослый человек! Я понимаю, что его слежка за тобой ужасна и неправильна, но это ваши разборки. Прошу, оставь меня в покое! Дверь прочная. Я сделаю вид, что ничего не было. Я никому не расскажу!

– Хочешь, я расскажу? Ты думаешь, меня волнует чье-то мнение? – раздается выстрел.

Прижимаю руки ко рту, чтобы заглушить собственные всхлипы.

– Оставь слезы, – произнес Дерек за дверью. – Смерть – это легкость. Ты просто закроешь глаза и ничего не почувствуешь. Но шанс еще есть. Вероятность того, что придет твой смазливый мальчик, хоть и мала, но имеет место быть… Не хочу убивать тебя, Тэтчер.

– Легкость?! Не хочешь убивать?! Ты словно мечтал об этом всю жизнь! Эрик другой, в отличие от тебя. Вы ничуть не похожи! И он хотя бы умеет сочувствовать, – я нервно сжимаю пальцы, – а ты лишь издеваешься.

– Конечно, в отличие от тебя он умеет это делать. Ты же пользуешься им, видишь, что он влюблен и продолжаешь с ним водиться, хотя тебе он не нравится… Умела бы сочувствовать, прервала бы это общение или ответила взаимностью. Впрочем… Мне все равно.

– Это чушь! Он… Он мой друг. Хватит решать за людей! Ты думаешь, что все знаешь? Я люблю его как человека, – говорю со слезами. – И он меня также! Перестал бы ты убивать, начал бы новую жизнь, тогда понял бы, как нормальные люди мыслят!

– Где ты понабралась этих нравоучений? Ах да, ты же так любишь заглядывать в библиотеку. Боже, что я несу… – процедил он с самоиронией и начал перезаряжать пистолет.

Слышу по ту сторону двери приближающиеся шаги. Замолкаю. Все внутри меня сжимается в один ком. Слезы на щеках высыхают. Если бы он хотел, он бы раньше убил, но он почему-то тянет… Эта мысль, хоть и немного, но придавала мне надежды. Дерек кладет ладонь на дверь.

– Прости, но мне придется ее проломить, – и это его «прости» прозвучало так, будто он действительно сожалеет. – Выходи. Их не будет еще долгое время. Развлечемся. Дадим тебе шанс…

Хватит на что?! Я не шелохнулась. Здесь было большое зеркало. Я встала перед ним, видя в отражении бледную, затравленную девушку. Мне хотелось успокоиться, но тут взор упал на тонкие пижамные шорты, полоску крови, протягивающуюся с места ранения, и мне снова стало неуютно в собственном теле. От Дерека исходила странная энергия. Я и так стесняюсь парней, а его вовсе боюсь. Телефон остался в моей комнате.

Думаю, с двенадцатого этажа прыгать не стоит.

Эрик, ну где ты, когда так нужен?

– Либо ты открываешь, либо я ломаю. За нанесенный ущерб не несу ответственность.

Слишком резко. Не пущу его. Он хочет изнасиловать меня. Конечно, именно это он и подразумевает! Хотя вряд ли я в его вкусе… Раздается треск. Обломки штукатурки ссыпаются на мраморные плиты пола. Я медленно отхожу к окну. Убедившись, что дверь скоро и впрямь не выдержит, выглядываю. Слишком высоко. До тошноты высоко.

– Помогите!!! – кричу, что есть мочи, держась за стальной подоконник. – Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста, помогите мне!

От высоты подкосились ноги. Наверное, я бы вывалилась, если бы не внезапный рывок позади. Дерек ухватил меня, удерживая от падения.

– Не кричи. Я просил уже, – процедил он.

Держу его руку, сжимавшую мою шею. От давления на порез, который еще не успел зажить, меня сковала дикая боль. Дерек рывком вталкивает меня обратно в комнату, не позволяя даже дотронуться до подоконника, и разворачивает лицом к себе.

– Не надо меня насиловать! – молю я, заглядывая в его огненные глаза.

Он удивленно вздернул брови.

– Ты не в моем вкусе. Я не имел в виду секс, говоря о развлечениях, – произнес он. Кажется, его действительно насмешило мое предположение: еле сдерживает улыбку. Я нахмурилась. – Насилие женщин не в моей компетенции. Это низко. Гадко. Как видишь, я стараюсь быть максимально мягким.

Ну да, как же… Сказочник. Убийство – теперь мягкий способ решения проблем?

Дерек изучал мои волосы. Он пронзал меня затяжным взглядом, то и дело переводя его на алый кулон.

– А что ты тогда имел в виду, говоря о времени? – спрашиваю, пытаясь вывести его на разговор.

– Уж точно не секс, извращенка. Можем долбануть в карты или выпить чего-то крепкого. М? – он наигранно улыбнулся.

Я погладила рукой шею, все еще чувствуя, как она пылает от крепкой хватки.

– Прости. Обычно не трогаю женщин. Я не желал тебе зла.

– Ты и есть зло! – прошипела я, готовая ударить его в любой момент. Он ухмыльнулся.

В его руке пистолет. Я не отрываю глаз от оружия. Почему Дерек так тянет? Не может убить меня? Нет… Тут что-то иное. Такому, как он, труда не составит претворить коварные планы в жизнь и погубить человека. Однако Дерек медлит, смотрит на меня отчаянно, сомневается…

Поворачиваю голову влево. Первое, что попадается мне на глаза – широкий шнур от какого-то прибора. Я хватаю его, а затем, совсем слетев с катушек от бури эмоций, бью шнуром прямо по лицу обидчика.

Дерек лишь на секунду сощурился. Выражение его лица оставалось непоколебимым. В глазах полыхнул огонь ярости, красный след тут же проявился на щеке.

Понимаю, что мой поступок можно сравнить с безумством. Хмурюсь в ожидании ответного удара. Дерек медленно закрыл глаза и попытался справиться с внутренней злостью, которая могла заставить его разбить мою голову о стену, разрушив грандиозный план изощренного убийства.

Пытаюсь вырваться, но он с силой давит на плечи, заставляя меня пасть на колени.

– Оставь ее!!! – раздается у входа в комнату.

Мои глаза сверкают от слез. Я почти ничего не вижу, созерцаю лишь знакомый силуэт за широкой спиной зверя. Там, позади, мой шанс на спасение. Эрик сжимает кулаки, с ужасом осознавая твердость намерений брата.

– Уйди от нее! Ты не тронешь и волоска с ее головы! – закричал друг.

Позади него стоят несколько вооруженных человек в черной форме. Кажется, утренний голод и отсутствие еды в холодильной камере спасли меня от гибели.

– О, брат! Что ты тут делаешь? Я думал, сейчас моя подруга занимается твоим воспитанием, – ответил Дерек с улыбкой.

– У меня хорошая интуиция… Мы подоспели вовремя! – проговорил Эрик.

– А мы тут с Эмили работали. Весьма продуктивно! А ты билеты не купил? Без них не пропускаем, – Дерек усмехнулся, явно злорадствуя. Его взгляд пал на девушку из отдела продовольствия и людей в черном. – Кажется, братец, ты явно станешь лишним в этой игре. А вы умрете вместе с девчонкой, если вмешаетесь.

Люди в черном направили свои автоматы в сторону Дерека. Эрик жестом руки попросил опустить оружие и взял стеклянную статуэтку в форме шара, покоящегося в двух ладонях, с тумбочки.

Дерек подошел ко мне ближе. Я также стояла на коленях, боясь пошевелиться. Он медленно вплел свои пальцы в мои волосы в районе затылочной зоны. Эрик разволновался и выронил белую статуэтку. Ее осколки, подобно клочьям земли, вздымающимся от удара стремительной бомбы, полетели в разные стороны. Я сощурилась, молясь, чтоб ни один из них не угодил в лицо. Дерек засмеялся.

– Неудачная попытка, – сказал он. – Я подожду. Могу дать шнур! Кстати недурно бьет. Сгодится?

– Нет! Я не хочу причинять тебе боль. Отпусти Эмили!

– Ну-ну! Ты просто жалок. Эмили, посмотри на него… А он еще говорил, что любит тебя, представляешь? Он даже тронуть меня боится, а ты говорила «защитит»!

В глазах Эрика сверкнула молния обиды. Дереку нравилось развинчивать нервы брата. Я прекрасно понимала, что он знает больные места моего друга и ждет того, что тот уедет прямо сейчас. Однако Эрик не велся на провокации.

– Ты похож на психа! Но почему-то мне кажется, что ты не сможешь сделать ей больно, – Эрик улыбнулся. Он надменно посмотрел Дереку в глаза.

Я боялась издать хоть звук. Напарник обвел взглядом комнату. Он злился. Фраза Эрика его задела. Определенно, друг знает то, чего не знаю я. Дерек хотел выказать независимость – схватил меня за локоть и со всей силы швырнул на пол, в другую часть комнаты, где лежали белоснежные осколки.

Нет! Боль заставила меня плотно сомкнуть веки. Я почувствовала влагу под ладонями. Кровь… В глазах Эрика воцарился испуг. Вооруженные хотели вмешаться, но друг вновь попросил их стоять в стороне.

– Это не игры! Как ты не понимаешь?! Оставь ее уже в покое! – закричал Эрик, не сдавая позиции. Дерек перешел на тяжелую артиллерию, издеваясь над братом.

– Да, ты прав, это не игра! Но это такой азарт: трогать девчонку, которая нравится братишке. Приятно смотреть, как ты корчишься, пожиная плоды собственной глупости. А ведь она будет моей… В конечном счете, – заводил Дерек.

Я понимаю, что он говорит полный бред, чтобы позлить брата, да и сам он смеется от нелепости собственных суждений. В мое лицо ему даже смотреть противно, однако Эрик продолжает вестись на бредовые провокации. Ну же, друг, не давай ему себя обмануть! Сохраняй самообладание ради меня!

– Да-да. Мы уже успели заняться сексом, пока тебя не было, – Дерек явно вошел в роль. Он хотел довести брат до белого каления. Тут и мое терпение лопнуло.

– Это неправда! – выкрикиваю.

Эрик бросил взгляд в мое лицо и успокоился. Мои глаза сказали ему больше, чем громкие слова Дерека. Друг кивнул и попытался собрать все силы в кулак. Дереку до меня уже не было дела. Он подошел к брату, держа непрерывный зрительный контакт.

– Если ты хочешь причинить мне боль, то давай! Не трогай Эмили. Ты хочешь задеть того, кто мне дорог, но… Знаешь, что мама любила меня больше. Она пожертвовала своей жизнью, чтобы я родился, а тебя была готова оставить… И отец тебя отдал! Ты, и правда, был чудовищем! Никому ты был не нужен! Особенно собственной матери! – воскликнул Эрик, заранее зная, какое воздействие его слова произведут на брата.

Зачем же ты пал до подобной игры? Мне отнюдь не понравились эти несуразные фразы про родителей, ведь это последнее, что стоит использовать в попытке обидеть. Я всерьез задумалась о словах друга. «Отдал», «чудовищем»… Да что у них стряслось в далеком прошлом?

Дерек не двигался с места, на его лице заиграли желваки. Эрик замер. Через пару секунд он уже был впечатан в стену сильным ударом.

Я не чувствую никаких сил и не могу нормально встать. Мне очень больно опираться о тумбочку, так как ладони ранены осколками, а их маленькие кусочки кое-где еще торчат из кожи.

Смотрю в сторону братьев. Дерек поднимает с пола одно из крупных стеклышек. Он хочет совершить страшное… Сейчас мне жизненно необходимо преодолеть любую боль ради достижения благополучия окружающих людей и своих близких. Я должна помогать тем, кто помогает мне каждый день своей заботой, присутствием и теплотой. Я должна вмешаться, сделать верный шаг, ведь за время пребывания здесь Эрик стал мне близок. Я должна. Я обязана.

Дерек прижимает брата к стене и, шепнув что-то ему на ухо, замахивается острым осколком. Прямо в сердце, он целится прямо в сердце…

Глава 13

9 лет назад…

– Папа, а кто этот мальчик? – спросил синеглазый ребенок, смотря на портрет, расположенный в холле огромного особняка.

– Всего лишь красивый мальчик, запечатленный художником. Я не знаю его, – с дрожью в голосе произнес отец. Малыш внимательно смотрел в золотые глаза темноволосого ребенка, описанного талантливой рукой.

– У него страшные глаза. В них огонь. Я боюсь смотреть на них, особенно ночью, – произнес мальчик, почесывая макушку. – Они страшные. Кажется, будто живые. Но я хотел бы с ним подружиться! Пап-пап, а давай отыщем его или найдем художника, который сделал эту картину? Он точно должен знать этого мальчика!

Отец скорчил лицо и с болью отвернулся к окну. Свет падал на его серебристые волосы, пронзал бледную кожу, прожилки венок на лице, впадины щек.

– Его нет. Этот мальчик мертв. Давно мертв! Ты не подружишься с ним. Эрик, занимайся музыкой! Хватит баловства! – прокричал отец, что было на него совсем не похоже.

В глазах ребенка воцарился испуг. Он тут же побежал к своему учителю по музыке. Мальчик чувствовал нарастающую обиду, продолжая помнить о той картине…

***

Я хотела спасти Эрика, сделать хоть что-то, что высвободит его из роли мишени. Я в ответе за этого человека, я в ответе сейчас за его жизнь. Невидимая рука толкнула меня на отчаянный шаг. Смерть легче, чем ее описывают. Туман заслонил все в глазах. Мне стало тяжело дышать. Я умру от руки злодея, но умру с великой честью спасти близкую душу!

Приоткрываю глаза, не чувствуя ожидаемой боли. Дерек стоит передо мной с ошеломленным видом. Он вовремя остановил движение руки. Дерек планировал запустить этот осколок в грудь брата… Я вытолкнула Эрика, вставая на его место. Признаться, не думала, что Дерек успеет не совершить страшное. Даже не мыслила, что он попробует успеть! Однако удача перешла на мою сторону.

– Я уеду! – закричал Эрик во время того, как Дерек все еще направлял осколок, но уже в мою сторону. Он остановился за миллисекунду до удара в сердце. Я лишь зажмурилась, предвещая раскол важнейшего органа на две части, холодные и безжизненные.

Дерек удивленно смотрел на меня, а после вышел из помещения, выронив осколок. Тот осколок был в крови, крови мужчины, что нещадно сжимал его. Он ушел, ничего и никому больше не сказав. Его, наконец, оставили в покое, чего он и добивался все это время. Люди в черном побежали за ним, но я знала, что из этой заварушки он выйдет нетронутым.

– Эмили! Эмили! Посмотри на меня! Слышишь, ты как?! Не делай так больше, пожалуйста, – залепетал Эрик, уложив ладони на мои щеки.

Однако я не слушала. Я смотрела лишь на окровавленный осколок, мирно покоящийся на полу…

Оставшийся день прошел за уборкой комнаты – Виолетта не должна ничего заподозрить. На мои руки наложили швы. Ногу в месте ранения плотно перевязали голубыми бинтами. Я сказала, что упала на осколки статуэтки. К счастью, мне даже поверили. Эрик, в свою очередь, обеспечил оперативную починку двери и уборку в комнатах. Он сказал, что законы Эритрона Дереку не писаны. Персонал, конечно, доведет сведения о покушении до директрисы, но она не сможет ничего предпринять из-за личных договоренностей с Дереком и его отцом.

Виолетта вернулась домой почти к ночи и принялась рассказывать о своих ярких впечатлениях от задания. Но эти «яркие» впечатления были песчинками в сравнении с теми, что пережила я за этот день. Ей я сказала, что поскользнулась, неся в руках статуэтку, и ладонями угодила в осколки.

Эрик зашел за мной – хотел, чтобы мы поговорили в саду. Я не знала, что именно он хочет обсудить, но ощущала тотальное безразличие. После пережитого стресса это неудивительно, ведь организм израсходовал цистерны внутренней энергии.

– Вся моя жизнь пронеслась перед глазами. Я боялся за тебя… Но до последнего думал, что он этого не сделает. Прости за все, Эмили. Я подверг твою жизнь опасности. Нам придется расстаться, – говорил Эрик с отчаянием. Я внимательно его слушала, – но иного пути нет. Прости. Я больше не хочу подвергать твою жизнь опасности.

Краснею от волнения. Мне стало неловко за его извинения, за мой отчаянный поступок и за то, что я не смогла ничем ему помочь.

Мы сидели на лавочке. Наши лица освещал свет звезд и фонарей. Его длинные ресницы, очерченные сиянием ночи, наполовину прикрывали глаза. Какой же он сказочно красивый в этом свете…

– Переживу, – ответила я, вдохновленно смотря в его большие глаза. – Что с Лидией? Ей поставят новую пару?

– Да, это не проблема… Знаешь, когда я увидел тебя, сразу проникся твоей душой, почувствовал, какая ты. Ты необыкновенная девушка. Твой характер сильный, и у нас схожие ценности. Я не могу объяснить, но… Меня сразу что-то к тебе потянуло, – Эрик улыбнулся, положив ладонь на мою руку.

Уже привыкла к его касаниям. У него много хороших знакомых, и я успела заметить, что он всегда идет на тактильный контакт.

– Я хотел быть с тобой, узнать тебя лучше… Придумал эту историю с преподавателем, который назначил меня учить тебя! Я соврал, представляешь? А ты… Ты прекрасный человек! И у тебя потрясающие глаза!

– Эрик, не говори так! Будто мы прощаемся навсегда. Никто из нас не умирает, все будет! – я в смятении заглянула в его лицо, пропуская половину слов мимо раскрасневшихся ушей.

Он нагнулся, сорвал травинку и стал медленно разделять ее на маленькие части, задумавшись. Я смотрела на его острый подбородок, блуждающий взгляд. Кажется, он не слышал меня.

– Эрик, почему здесь никто не применяет свои природные способности: не издает ультразвук, не вызывает молнию или ливень? Ты ведь, наверное, тоже много чего умеешь? – проговариваю, чтобы отвлечь его от негативных событий.

– Эмили, ты это серьезно? Ну кто же станет это делать, какой из безумцев? Дар не принято показывать без веской причины. Да еще и в лучшем учебном заведении штата! Ты знаешь, что это главный закон Сенелы? Никто не имеет право использовать свои способности без разрешения власти, без особой на то причины. Лишь в экстренных обстоятельствах или на специализированных площадках мы можем сделать это. В противном случае на планете творился бы полнейший хаос.

– Уверена, все равно есть те, кто нарушает это правило. Ведь не всегда можно проследить за каждым человеком одновременно, – говорю, тоже сорвав какую-то травинку.

– Ты права. За всеми не уследить. Именно поэтому ежегодное количество смертей является огромной цифрой. И тюрьмы Сенелы переполнены… Природа дает нам способности, которые расширяют возможности и одновременно уменьшают число людей. Вот такое оружие и инструмент.

– Инструмент и оружие, – повторяю, ухмыляясь. – Впрочем, это очень интересное мироустройство самоочищения. Я слышала, что некоторые даже могут принимать животную оболочку.

– Мало кто, – прошептал Эрик, тут же отводя глаза в сторону. – С этим рождаются. Есть цивилизации, которые это умеют, которые практикуют оборот, но это точно не простые люди. Здесь лишь пятая часть населения умеет работать со своим эльди, остальным это не подвластно. Что уж говорить про животную оболочку? Таким, как я и ты, это точно не грозит. И вообще, я считаю это очень опасным. Тебе нужно расширять кругозор, Эмили. Стыдно не знать законы. А еще… У нас не принято рассказывать, каким даром обладаешь. Это узнается только в поединке. Рассказать кому-то о своем даре – все равно что голышом по улице пройтись. Можно только тем, кому доверяешь…

Я скрестила руки у груди и надулась. Эрик отчитал меня как воспитатель нравов. Больше я ничего у него не спрашивала, боясь показаться невеждой. Друг должен понимать, что я семнадцать лет жила на Земле, а он пробыл на Сенеле целых восемнадцать, что приравнивается к пятидесяти четырем земным годам!

Эрик не смотрел на меня, продолжая рвать лепесток на части.

– Скоро уеду. Нужно пережить еще несколько дней. Дерек отстанет от тебя, как только я переведусь. Он забьет на занятия, и тебе поставят нового напарника. Это ведь благодаря его ходатайству ты стала с ним в пару! Я знал это с самого начала, – прошипел он, резко отбрасывая кусочки листьев.

– Хитрый ход. Но ты мой друг. Я не хочу терять тебя и могу пойти на многое.

– Эмили, ты… – Эрик резко встал со скамьи и со злостью взглянул в мое лицо. Он уложил руки на лавочку по обе стороны от меня. – Как же ты не видишь? Мне тяжело, и причина моего нежелания уезжать не только в брате. Ты! Ты не просто мой друг… Я люблю тебя! Люблю.

Мои с серебристым отливом волосы стали медленно скатываться с плеч. Впервые его слова проткнули меня насквозь. Раньше не придавала значения его легкому флирту, прикосновениям, но слова, сказанные им пару секунд назад, поразили своей весомостью.

Его руки перенеслись с лавочки на мои плечи. Он размял их, разогревая. В моей голове снова пронеслось дежавю. Край рукава рубашки Эрика касался моего предплечья.

– Холодная ты, – двусмысленно подметил он и убрал руки. Он не ждал от меня ответного признания и повернулся спиной, смотря вдаль. Силуэт расслабленных пальцев красиво подчеркнуло мерцание звезд. Длинные, худые пальцы…

Я взглянула на свои миниатюрные руки.

– Даже не знаю, что сказать, – произношу, поднося палец к подбородку. В конечном итоге не расцениваю его «я люблю тебя» как признание в симпатии. Он просто поддался смятению и сболтнул лишнего. Это пройдет, а завтра… Завтра он уже будет жалеть о сказанном. – Эрик, прости меня… Ты тоже для меня очень дорог. Возможно, есть другой путь?

Он удивленно взглянул в мое грустное лицо. Я почувствовала, что в эту секунду его сердце рвется в клочья, а мое пребывает в мармеладом состоянии.

– Другого пути нет. Эмили, найди вторую половину, живи в безопасности. Я неудачник! Хах! Но я бы на все пошел… – он порывисто выдохнул.

– Эрик-Эрик! Ты не неудачник! Что ты такое… Никогда ты им не был! Выкинь из головы это все. Ты смог прийти вовремя, взять на себя ответственность, приехать сюда, чтобы наладить жизнь брата. Ты смог изменить мои взгляды на жизнь! Я учусь здесь благодаря тебе, благодаря твоей поддержке. Это гиблое место мне не нравилось, но тебе удалось исправить это. Ты… Даже нравишься мне во многом, и ты прекрасный человек, – проговариваю, а в его глазах зарождаются зеленые искорки. Он расставил руки и улыбнулся, обнажая белоснежную улыбку. Взгляд его синих глаз устремился в сторону неба. Он словно обнимал его.