Читать книгу ПАМЯТЬ, КОТОРАЯ ЖДАЛА (Мира Лавен) онлайн бесплатно на Bookz
ПАМЯТЬ, КОТОРАЯ ЖДАЛА
ПАМЯТЬ, КОТОРАЯ ЖДАЛА
Оценить:

5

Полная версия:

ПАМЯТЬ, КОТОРАЯ ЖДАЛА

Мира Лавен

ПАМЯТЬ, КОТОРАЯ ЖДАЛА

Глава 1. Последний сон

Бостон. 2071 год.

— Андрей! Не отпускай его!

Елена стояла посреди парковой дорожки и протягивала к нему руки.

Андрей бросился к ней, но ноги словно увязли в земле.

Рядом с Еленой стоял маленький мальчик в синей куртке. В одной руке он держал плюшевого медведя. Другой крепко цеплялся за мамину ладонь.

— Митя! — закричал Андрей.

Мальчик обернулся.

В этот момент между ним и Еленой возник незнакомый мужчина. Андрей не видел его лица. Мужчина что-то говорил, а Елена слушала, слегка наклонив голову.

Митя выпустил мамину руку.

— Лена! — закричал Андрей. — Посмотри на сына!

Но она не слышала.

Мальчик исчез.

На дорожке остался лежать медведь.

Елена наконец повернулась. Увидела пустое место рядом с собой, оглянулась и побежала куда-то за деревья.

Андрей попытался последовать за ней.

И проснулся.

Несколько секунд он не понимал, где находится.

Потом узнал спальню, шкаф возле двери, слабый свет настенных часов.

Четыре часа двенадцать минут.

Он сел на кровати и провёл ладонью по лицу.

Сон повторялся уже много лет. Менялись отдельные подробности: цвет куртки, погода, лицо незнакомца. Не менялось главное — мальчик исчезал, а Андрей ничем не мог ему помочь.

Сам он не был в парке в тот день. Всё, что происходило там, знал по рассказам Елены, показаниям свидетелей и материалам следствия.

Но во сне неизменно оказывался рядом.

И неизменно опаздывал.

Андрей потянулся к другой половине кровати.

Пустая.

Он давно привык засыпать один. Но иногда после пробуждения всё ещё забывал, что Елены нет.

Двенадцать лет.

Столько прошло с её смерти.

На прикроватной тумбочке стояла фотография. Елена сидела в саду, слегка щурясь от солнца. Снимок был сделан незадолго до того, как врачи обнаружили болезнь.

Андрей взял рамку.

— Опять он мне снился, Лен.

Он помолчал.

— И ты тоже.

Ответа не было.

Андрей поставил фотографию на место и поднялся.

В семьдесят четыре года ему уже требовалось несколько секунд, чтобы распрямить спину после сна. Колено ныло перед дождём. Врач советовал больше гулять, вовремя ложиться и меньше работать по ночам.

Советы были разумными.

Андрей почти никогда им не следовал.

На кухне автоматически включился свет.

Кофемашина предложила привычный напиток, но Андрей выбрал горячую воду. Сон окончательно прогнал сонливость, а кофе только усилил бы сердцебиение.

Он прошёл в кабинет.

На стене висел большой экран. Под ним стоял старый письменный стол. Когда семья переезжала из первой квартиры, Елена настояла, чтобы его взяли с собой.

— Ты можешь менять свои приборы сколько угодно, — говорила она. — А стол останется.

Стол пережил три переезда, две реконструкции дома и смену нескольких поколений компьютеров.

Теперь на нём лежали только блокнот, очки и плюшевый медведь.

Тот самый, которого Митя уронил в парке.

Игрушку много лет хранили среди вещественных доказательств, прежде чем вернули семье.

Когда Андрей получил игрушку обратно, ему показалось, что это последнее, что осталось от сына.

Он осторожно коснулся её потёртого уха.

— Доброе утро, Митя.

Затем включил экран.

Появился портрет мужчины лет тридцати семи.

Тёмные волосы, серые глаза, прямой нос.

Под фотографией стояла пометка: «Совпадение не подтверждено».

Андрей открыл соседнее окно.

Там было лицо другого мужчины, снятого во время научной конференции в Копенгагене. Несколько недель назад программа сравнения возрастных изменений выделила его как возможного кандидата.

Андрей проверил публичные сведения о его семье, связался с исследователем, изучавшим старые дела о пропавших детях, и получил ответ.

Человек на снимке родился и вырос в семье, чья история документально подтверждалась задолго до исчезновения Мити.

Очередная ошибка.

Таких ошибок были сотни.

Иногда совпадение казалось настолько убедительным, что Андрей несколько дней почти не спал. Потом приходили результаты проверки, и надежда рассыпалась.

Он давно научился не сообщать Алисе о каждой новой фотографии.

Дочь переживала эти разочарования почти так же тяжело, как он.

На другом экране открылось последнее созданное им изображение Мити.

Сначала — четырёхлетний мальчик с круглым лицом и упрямо сжатыми губами.

Потом — предполагаемое лицо подростка.

Затем молодого мужчины.

Наконец — человека тридцати семи лет.

Андрей смотрел на последнюю фотографию дольше остальных.

Он знал, насколько условна такая реконструкция. Черты лица меняются с возрастом, наследственность проявляется неожиданно, а десятилетия оставляют следы, которых не предскажет ни одна программа.

Но это было всё, что у него оставалось для поисков.

Живой Митя сегодня выглядел бы примерно так.

Если живой.

Андрей заставил себя закрыть это окно.

В его архиве хранились тысячи сообщений, свидетельств, фотографий и результатов проверок.

Тридцать три года.

В первые месяцы после исчезновения сына он почти не уходил из полицейского управления. Потом вместе с Еленой объезжал города, в которых кто-то видел похожего мальчика. Они обращались к журналистам, благотворительным организациям, международным службам розыска.

Следователи работали. Появлялись подозреваемые, проверялись версии, однажды задержали человека, который признался в нескольких похищениях. Но к исчезновению Мити он отношения не имел.

Годы шли.

Дело оставалось открытым.

Однажды Андрей подсчитал, сколько мальчиков, похожих по возрасту на Митю, он видел на фотографиях за время поисков.

На середине подсчёта остановился.

Ему стало стыдно, что он вообще пытается превратить жизнь сына в число.

В восемь утра раздался звонок.

На экране появилось лицо Алисы.

— Папа, ты уже встал?

— Давно.

— Опять плохо спал?

— Не хуже обычного.

— Значит, плохо.

Андрей улыбнулся.

— И тебе доброе утро.

Дочь внимательно посмотрела на него.

В сорок один год Алиса всё больше напоминала Елену. Особенно взглядом. Мать точно так же замечала его усталость и не верила дежурным ответам.

— Ты сегодня приедешь в институт? — спросила Алиса.

— Собирался.

— Я могу заехать за тобой.

— Алиса, я ещё способен самостоятельно добраться до работы.

— Знаю. Но сегодня лучше вместе.

Андрей сразу насторожился.

— Что произошло?

Она помедлила.

— Ночью мы получили результаты последней серии испытаний.

— Какие?

— Папа, не по связи.

— Алиса.

— Я скоро приеду.

Экран погас.

Андрей несколько секунд смотрел на пустое место, где только что было лицо дочери.

Потом открыл защищённый раздел своего научного архива.

Там хранились записи, сделанные во время экспериментов с Еленой.

После исчезновения Мити Андрей не сразу предложил жене участвовать в исследованиях.

Поначалу они надеялись, что полиция найдёт сына по горячим следам.

Но проходили недели, месяцы.

Елена снова и снова рассказывала о мужчине, который заговорил с ней в парке. Она помнила отдельные слова, движения его рук, но каждый раз описание лица получалось немного другим.

Андрей тогда уже много лет занимался памятью.

Он знал, как ненадёжны воспоминания, особенно связанные с сильным потрясением. Знал и то, что гипноз не гарантирует достоверности: человек может вспомнить не существовавшую в действительности подробность и искренне поверить в неё.

Поэтому он не обещал Елене чудес.

Они начали с осторожных сеансов восстановления воспоминаний, под наблюдением коллег и с непрерывной регистрацией активности мозга.

Елена согласилась сама.

— Если мы когда-нибудь научимся читать эти записи точнее, — говорила она, — значит, всё не зря.

Она вспоминала не только парк.

Иногда во время сеанса неожиданно рассказывала о мужчине, с которым столкнулась в магазине за несколько недель до исчезновения сына.

Или об автомобиле, медленно ехавшем возле тротуара, когда она гуляла с коляской.

О людях, которым раньше не придала значения.

Андрей проверял каждую подробность, но ни одна не привела к Мите.

Позже оборудование стало сложнее. Начались экспериментальные исследования, в которых использовалась нейростимуляция.

Елена продолжала участвовать в работе.

Они оба надеялись, что когда-нибудь наука сможет восстановить больше, чем человек способен рассказать словами.

Потом у Елены обнаружили рак.

Болезнь развивалась быстро.

Врачи не находили доказательств, связывающих её с исследованиями памяти, но Андрей много раз возвращался к одному и тому же вопросу: не подвергал ли он жену опасности, которой сам до конца не понимал?

Елена знала о его сомнениях.

— Мы принимали решения вместе, — сказала она однажды.

Он запомнил эти слова.

Но не сумел перестать винить себя.

В 2059 году Елены не стало.

Сын так и не нашёлся.

Андрей закрыл архив.

Сегодня ему предстояло вернуться к нему снова.

Алиса приехала через сорок минут.

Она отказалась от завтрака, но всё-таки села за кухонный стол и выпила чай.

— Ты меня пугаешь, — сказал Андрей.

— Я не хотела.

— Тогда рассказывай.

Алиса поставила чашку.

— Мы получили устойчивый отклик.

Андрей выпрямился.

— На независимом образце?

— Да.

— Повторили?

— Три раза. С разными операторами. Результаты неодинаковые, но признаки совпадают.

Он помолчал.

— И что говорит комиссия?

— Разрешила ограниченную экспериментальную сессию.

Андрей посмотрел на дочь.

— С каким образцом?

Алиса опустила глаза.

Он уже понял.

— С Еленой?

— С её архивом, папа.

В последние годы институт занимался открытием, которое ещё недавно сочли бы невозможным.

Учёные обнаружили неизвестное ранее физическое явление: в особом энергетическом поле сохранялись устойчивые информационные следы, предположительно связанные с сознанием человека.

Пока никто не мог уверенно сказать, что именно сохранялось.

Память?

Отпечаток личности?

Или нечто, для чего в науке ещё не существовало названия?

Первые эксперименты позволяли обнаруживать лишь отдельные закономерные отклики. Учёные спорили, можно ли вообще считать их свидетельством посмертного существования сознания.

Андрей участвовал в обсуждении результатов с самого начала.

Но ни разу не предлагал использовать записи Елены.

Это решение первой приняла Алиса.

— Почему сейчас? — спросил он.

— Потому что теперь у нас есть основания попробовать.

— Раньше тоже были основания.

— Раньше мы получали слишком много случайных совпадений. Теперь можем хотя бы отделять часть ошибок обработки от самого сигнала.

— А остальное?

— Остальное пока не умеем.

Андрей встал и подошёл к окну.

На улице дождь усилился. Автомобили медленно двигались по мокрой дороге. Женщина под зонтом остановилась у перехода, пропуская велосипедиста.

Всё выглядело обыкновенно.

Алиса подошла к нему.

— Папа, я должна кое-что сказать.

Он повернулся.

— Мы не знаем, что именно отвечает установке. И я не хочу, чтобы ты воспринимал каждый звук как голос мамы.

— Ты думаешь, я не понимаю?

— Понимаешь. Но это касается тебя слишком сильно.

Андрей некоторое время молчал.

— Есть ещё одна сторона, Алиса.

— Какая?

— Она согласилась на исследования памяти. Но не давала согласия на то, чтобы её пытались услышать после смерти.

Дочь кивнула.

— Я думала об этом.

— Мы всю жизнь учились исследовать сознание живых. А теперь собираемся тревожить мёртвых.

— Возможно, мы вообще никого не тревожим. Возможно, имеем дело только со следом.

— А если не только со следом?

Алиса не ответила.

Андрей посмотрел на фотографию Елены, стоявшую на полке.

— Она бы хотела, чтобы мы нашли Митю, — произнёс он.

— Да.

— Но я не знаю, хотела бы она этого эксперимента.

— Мы можем отказаться.

Он подошёл к столу и осторожно поднял плюшевого медведя.

Игрушка была старой, местами выцветшей. На лапе сохранился шов, который когда-то сделала Елена.

— Столько лет прошло, — сказал Андрей. — А я всё ещё жду, что он войдёт в эту дверь.

Алиса молчала.

— Иногда мне кажется, что я больше не узнаю собственного сына.

— Папа…

— Ему тридцать семь. Представляешь? Когда он исчез, ты была совсем маленькой. А теперь вы оба взрослые люди.

Он поставил медведя на стол.

— Поедем.

Институт располагался на другом берегу Чарльза, неподалёку от университетского медицинского комплекса.

Андрей много лет проработал в этих зданиях. Здесь проходили его первые исследования, здесь он руководил лабораторией, принимал аспирантов и спорил с коллегами.

Теперь большинство сотрудников знали его по научным публикациям.

Молодой исследователь у входа в экспериментальный блок почтительно поздоровался:

— Доброе утро, доктор Коренев.

Андрей кивнул.

Сегодня ему не хотелось ни с кем разговаривать.

Алиса провела отца в небольшую комнату наблюдения.

За стеклом находилась лаборатория. В центре стояла установка с несколькими кольцевыми модулями. Их окружали измерительные приборы и экраны.

В комнате работали три специалиста.

Андрей узнал одного из них — своего бывшего ученика.

— Виктор, — сказал он.

Мужчина подошёл и пожал ему руку.

— Андрей Викторович.

— Только без торжественных речей.

Виктор сдержанно улыбнулся.

— Не собирался.

Он объяснил порядок эксперимента.

Сначала установка должна была проверить фоновые показатели. Затем — попытаться выделить сигнал, соответствующий архивным данным Елены.

Если отклик появится, система преобразует его в доступную для восприятия форму.

Но никто не знал, что получится.

— Мы не загрузили в речевой модуль её старые аудиозаписи, — сказал Виктор. — Чтобы случайно не воспроизвести знакомый голос.

Андрей одобрительно кивнул.

— Правильно.

— Если появится речь, её передаст стандартный синтезатор.

— Понимаю.

Алиса подвинула к отцу кресло.

— Сядь, пожалуйста.

— Я не инвалид.

— Знаю. Но сегодня посиди.

Он подчинился.

Виктор занял место у панели управления.

— Начинаем.

Первые десять минут ничего не происходило.

На экранах менялись линии, цифры, служебные обозначения.

Андрей следил за ними автоматически.

Старые профессиональные привычки не исчезали даже тогда, когда сердце мешало думать.

— Основной контур стабилен, — сообщил Виктор.

Алиса подошла к соседнему экрану.

— Есть слабое совпадение.

— С архивом? — спросил Андрей.

— Пока нельзя утверждать.

Прошла ещё минута.

Потом другая.

Виктор изменил режим измерения.

— Повторяющийся отклик.

— Проверка на внутреннюю наводку? — спросила Алиса.

— Отрицательная.

Андрей смотрел на экран.

Он не хотел заранее верить.

Слишком хорошо знал, как легко человек принимает желаемое за действительное.

Потом из динамика донёсся звук.

Негромкий, неразборчивый.

Андрей поднял голову.

— Что это?

— Ещё не речь, — ответил Виктор.

Звук повторился.

На главном экране появилась короткая последовательность символов. Система несколько раз попыталась преобразовать её в слова.

Безуспешно.

— Не заставляйте программу подбирать фразы, — сказал Андрей.

— Мы и не подбираем, — ответила Алиса. — Только передаём устойчивые изменения сигнала.

В комнате стало тихо.

И вдруг из динамика прозвучало:

— Андрей.

Голос был ровным, почти без выражения. Синтезатор не передавал ни возраста, ни интонации Елены.

И всё же Андрей вздрогнул.

— Кто это? — спросил он.

Виктор взглянул на Алису.

Она жестом попросила не вмешиваться.

— Андрей, — повторил голос.

Он придвинулся к столу.

— Я здесь.

Несколько секунд ничего не происходило.

— Лена? — осторожно произнёс он.

Ответ пришёл не сразу.

— Ты всё ещё ищешь.

У Андрея похолодели руки.

Эти слова могла произнести и программа, обработавшая старые записи. Он понимал это.

Но всё равно ответил:

— Да. Ищу.

— Столько лет…

Андрей не заметил, как поднялся с кресла.

— Лена, если это ты… Скажи мне…

Он запнулся.

Что спрашивать у женщины, умершей двенадцать лет назад?

Как ей там?

Помнит ли она его?

Простила ли?

Он столько раз мысленно разговаривал с ней, а теперь не мог найти слов.

— Прости меня, — выговорил он наконец.

— За что?

Андрей закрыл глаза.

— За всё, что я не успел. За то, что не нашёл нашего мальчика.

В динамике послышалось слабое потрескивание.

Алиса быстро взглянула на показатели.

— Сигнал нестабилен, папа.

Андрей не отрывал глаз от экрана.

— Лена, я продолжал искать. Все эти годы. Ты слышишь меня?

— Слышу, Андрюша.

Он замер.

Так обращалась к нему Елена, когда они оставались вдвоём.

Теперь это ласковое слово прозвучало чужим, искусственным голосом.

И оттого стало ещё больнее.

— Я не смог его найти, Лена.

Наступила долгая пауза.

Андрей уже решил, что контакт потерян, когда установка снова передала ответ.

— Я знаю.

Он опустился в кресло.

— Если бы ты знала, сколько раз мне казалось, что я нашёл его…

— Андрей.

— Я не остановился, Лена. Даже когда все говорили, что надежды больше нет.

— Послушай меня.

Он замолчал.

Алиса стояла рядом, положив ладонь на спинку его кресла.

— Что, Лена?

Сигнал вдруг усилился.

На экранах появились устойчивые последовательности, которых никто в лаборатории прежде не видел.

Виктор потянулся к панели, но Алиса остановила его.

Андрей наклонился ближе к динамику.

— Я слушаю.

И голос произнёс:

— Андрюша, я видела нашего Митю. Он жив.

Глава 2. Имя из прошлого

Цюрих. 2071 год.

Себастьян проснулся резко, словно кто-то позвал его по имени.

В комнате было тихо. За панорамным окном медленно светлел город. На противоположном берегу озера виднелись огни первых утренних трамваев.

Он посмотрел на часы.

Пять сорок.

Опять этот сон.

Себастьян сел на кровати и провёл ладонями по лицу. Сердце билось быстрее обычного. Он помнил парк, мокрую дорожку, женщину в светлом пальто и маленькую девочку, державшую его за руку.

А ещё мужчину.

Мужчина стоял чуть поодаль и звал его. Себастьян не мог разобрать слов, но в его голосе было столько тревоги, что хотелось немедленно ответить.

Женщина подошла ближе.

— Митя…

Себастьян вздрогнул.

Он слышал это имя и раньше. Во сне. Иногда оно звучало отчётливо, иногда терялось среди других слов.

Но почему незнакомая женщина называла его именно так?

Его звали Себастьян. Для близких — Сиба.

Он знал своё имя, помнил детство, школу, университет, первые самостоятельные поездки. У него была семья, которая любила его, друзья, работа, собственная квартира.

Всё было на своих местах.

Кроме этих снов.

***

Себастьян прошёл в ванную, умылся холодной водой и долго смотрел на своё отражение.

Тридцать семь лет. Усталость под глазами. Несколько седых волос у висков, которые он заметил только недавно.

Он был доволен своей жизнью. Добился многого, построил карьеру, не зависел от чужой помощи.

Но иногда ему казалось, что внутри него существует какая-то другая жизнь, о которой он ничего не знает.

Особенно после таких ночей.

Странные сновидения сопровождали его с раннего детства. Тогда они были настоящим мучением. Маленький Себастьян просыпался с криком, плакал, звал людей, которых родители не могли узнать по его рассказам.

Приёмные родители не оставляли его без внимания. Они обращались к специалистам, водили мальчика на лечение, надеясь избавить его от тяжёлых ночных переживаний.

Постепенно состояние улучшилось.

Кошмары стали появляться всё реже. Сначала проходили недели без них, потом месяцы. В подростковом возрасте Себастьян почти перестал вспоминать о них. Во взрослой жизни они могли возвращаться изредка, обычно в периоды сильного напряжения.

Он считал, что детские переживания остались позади.

Но последние шесть недель всё изменилось.

Сны стали приходить почти каждую ночь. Лица, прежде расплывчатые и неразличимые, теперь становились отчётливыми. Женщина смотрела прямо на него. Девочка пыталась приблизиться. Мужчина звал его, но Себастьян по-прежнему не мог разобрать слов.

И каждый раз звучало одно и то же имя:

Митя.

Он начал просыпаться среди ночи, долго не мог заснуть и утром чувствовал себя разбитым.

Несколько раз он ловил себя на том, что теряет нить разговора на работе. Это было совсем не похоже на него.

Он понимал, что оставлять происходящее без внимания нельзя. Но пока не мог объяснить, почему кошмары, которые почти не беспокоили его десятилетиями, вдруг вернулись с такой силой.

***

На кухне он включил кофемашину и открыл сообщения.

От матери пришло напоминание:

«Не забудь сегодня заехать. Я приготовила твой любимый пирог».

Себастьян улыбнулся.

Он любил эти семейные встречи. Мать всегда ждала его, хотя прекрасно знала, что он давно взрослый и не нуждается в её заботе.

Он открыл рабочий календарь.

Через две недели предстояла поездка в Бостон. Его компания готовила международное соглашение с американскими партнёрами, и участие Себастьяна было обязательным.

Он уже бывал в Америке, но в Бостоне прежде не работал.

Город интересовал его своей историей и университетами. Он собирался задержаться там на несколько дней после завершения переговоров.

В календаре появилось новое уведомление.

Совещание с руководством.

Себастьян закрыл окно и посмотрел на фотографию, стоявшую на полке. На ней он был совсем маленьким. Мать держала его на руках, отец стоял рядом и улыбался.

bannerbanner