Статус: в бегах и влюблена

— Алиса, какое счастье тебя видеть! Ты ведь читала Геру Шипова? — оживленно спрашивает дядя Вова. Мотаю головой. Он приобнимает меня и заканчивает стихотворение.

Я смотрю на черную толстовку Накамуры. Черный квадрат Накамуры. Надо сделать усилие и поднять взгляд. Ну вот, теперь мы пялимся друг на друга. Боюсь представить, каких размеров сейчас мои глаза — должно быть, я похожа на изумленную белку. Хотя, может, ему такое нравится: у них в аниме все с глазами во весь лоб...

— Алиса, вы совсем забыли старика! Где же ваша троица — не разлей вода? — Владимир Алексеевич изображает укоризну. — В этот четверг жду вас непременно. Будем воспевать цветение весны! — Он делает широкий жест в сторону яблонь, каким-то чудом затесавшихся в университетский дворик.

— В холодных небесах вишневым цветом притворился порхающий снежок… — вспоминаю я вслух.

— И на один короткий миг слегка повеяло весною, — подхватывает Накамура, и тут же слегка прикусывает нижнюю губу, будто хотел сказать что-то еще, но передумал. Он смущенно улыбается и едва уловимо подвигается ближе, словно его сносит порывом ветра. Потом чуть выравнивается, поправляет осанку, отвоевывая еще несколько сантиметров рядом со мной. Балерина бросает на меня раздраженный взгляд. Вот я балда — напрягала Трэша с формуляром, цитаты искала… «Записки у изголовья» он узнал бы даже в гоблинском переводе.

— О! Поэтический тандем сложился! — радуется Владимир Алексеевич. — Что-то в этом духе мы и устроим. Только, прошу прощения, — он с поклоном обращается к Накамуре, — исключительно на материале русской литературы. Ах, друзья, это за мной! Всего наилучшего!

У ворот материализовалась дама средних лет в синем одеянии — иначе и не скажешь про это хитрое переплетение драпировок. На голове красовалась шляпа с огромными полями, что ничуть не помешало музе подставить щеку под поцелуй великого и прекрасного дяди Вовы.

«Экзистенция, пауза!».[1] Маленькая площадь возле универа. Памятник, прописавшийся здесь навечно. В воздухе парят лепестки, студенты застывают в движении к воротам. Кислое лицо балерины, ветер срывает синюю шляпу, дядя Вова тянется ее поймать.

Накамура смотрит так, будто знает меня всю жизнь. Мы не сказали друг другу и десяти слов, но я чувствую: если обниму его сейчас, мы совпадем, как идеально подогнанные детали. Откуда взялась эта странная уверенность? Почему парень, с которым я едва знакома, вдруг стал ближе всех, кого я знаю годами? Словно все важное уже сказано, все маски сняты, и можно просто стоять рядом и молчать.

Но это же бред. Выдумка перегретого мозга. В реале все проще: мы стоим, смотрим друг на друга, молчим. Остальное — зыбучие пески надежды: один неверный шаг — и ты тонешь. Люди сами решают, любят их или нет. И, судя по моим наблюдениям, это ужасно утомляет — с каждым новым человеком решать заново.

— Вы пойдете? — спрашивает балерина, дергая Накамуру за рукав. — Я обязательно. Сто лет не была. Эти встречи так обогащают…

— Пожалуй, — говорит Накамура, и пожимает плечами, сбрасывая наваждение. Картинка оживает: ветер терзает шляпу, студенты выходят из ворот, яблоневые лепестки путаются в наших волосах. Меня тянет придвинуться к нему, вдохнуть его запах, дотронуться до лица... Но вместо этого я говорю «до свидания» и иду к воротам.

Ольга уже дважды звонила..

Глава 15

— Никаких аномалий не обнаружено. — Я осторожно отхлебнула латте, но все равно обожглась и поморщилась. Мне нравилась эта кофейня и горячий бариста, но с огнем он явно перебарщивает.

Ольга напряженно смотрела на меня, ожидая продолжения. Снова вся в белом — спорт-шик с пайетками. Очевидно, гордилась своим загаром. Синеву глаз оттеняли сапфировые серьги. Кофе оставался нетронутым.

— Я не уверена, но, возможно, дело в технической части сайта. Например, где-то сидит баг, который дает сбой на стадии покупки. Причем не у всех, а только у части клиентов — какие-то продажи все-таки есть.

Ольга поджала губы и привычным жестом убрала за ухо прядь светлых волос.

— Сомнева-аюсь, — протянула она. — Сайт на аутсорсе в надежной фирме. В конце апреля, когда продажи просели, они все проверили и ничего не нашли.

— Бывают баги, которые трудно отследить, — вспомнила я слова Трэша. — Или... это может быть сделано намеренно.

Она нахмурилась.

— Хочешь сказать, мне вредят?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Можно нанять независимого специалиста и перепроверить. Особенно если есть что-то подозрительное.

— Подозрительное… Ладно... — Ольга растерянно улыбнулась. — Есть у меня кое-кто на примете. Попрошу сегодня же. — Она вспомнила про капуччино и, пригубив, облизнула верхнюю губу. — Спасибо. Не ожидала такого поворота, звучит жутковато, но правдоподобно. Тогда твоя работа пока на паузе. Если с сайтом все будет нормально, продолжишь искать дальше, идет?

— Да, конечно.

— Пока ждем результат, глянь, пожалуйста, исследования по новому продукту. — Ольга заметно оживилась, в голосе зазвенели нетерпеливые нотки. — Хочу выпустить еще одну антивозрастную сыворотку. Это будет бомба! Она за несколько применений сглаживает глубокие морщины, заломы, рубцы — в общем, конкурирует с пластикой.

— Серьезно? Хотите, чтобы я просчитала риски?

— Да. Ну, и любые твои мысли по поводу развития тоже интересны. С Мишей я уже договорилась, за это тебе отдельно заплатят. По рукам?

— Почему нет. — Я пожала плечами. — А это ваша разработка или…

— Моя! — Ольга просияла и гордо приложила руку к груди. — Билась над формулой целый год. Наверное, по мне не скажешь, но я защищала кандидатскую по химии. Училась в том же универе, что и ты, так что мы из одной альма-матер!

Я улыбнулась. Странно было представить эту элегантную бизнесвумен студенткой в том же здании, где я таскаю свой рюкзак.

— И как вы из науки в бизнес ушли?

— О, это целая сага. — Ольга махнула баристе, тот спохватился и бегом притащил ей блюдечко с макарунами, рассыпавшись в извинениях о своей дырявой голове. — Короче говоря, после защиты меня пригласили в исследовательскую лабораторию одной косметической компании. И знаешь, что я там поняла? Всем плевать на реальные инновации. Все хотят быстрых денег, дешевых компонентов и раздутого вау-эффекта. А мне хотелось создать что-то стоящее. То, что реально замедляет старение, а не маскирует его. Ну, вот, я собрала команду и открыла свое производство. Пусть не гигантское, зато наша косметика точно работает.

— Получается, это для вас дело жизни?

— В общем, да. — Ольга откусила макарун. — А почему ты пошла на математику?

— Как сказал Франклин: «В этом мире неизбежны только смерть и налоги». Все остальное можно просчитать и предотвратить. Этим и занимаюсь.

— И как, получается?

— Ну, по крайней мере, истина Франклина подтверждается. Когда мама погибла в аварии, я много думала, можно ли было этого избежать. И не нашла ничего, что предвещало бы несчастный случай.

— Соболезную, — Ольга накрыла мою руку своей и легко пожала.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Жизнь продолжается.

Ольга помолчала.

— Ну, а первая любовь? Знаешь, такая, как удар молнии. Разве ее можно просчитать?

— Здесь у меня недостаточно данных. Я ни в кого толком не влюблялась.

Вру и не краснею.

— Да, я слышала, что ваше поколение вообще любовь обесценивает. И отношения, и секс. Ничего святого, — Ольга разулыбалась, явно довольная, что сменила тему.

— А вы почему химик?

— О, у меня это бзик с детства. Моя мама до сих пор выглядит намного моложе своих лет — очень ухоженная женщина. Я выросла в мире баночек, масочек, кремиков. Поэтому уже с восьми лет тайком их смешивала, пытаясь создать улучшенную версию. Однажды испортила дорогущий крем от Шанель, добавив туда витамины из аптеки. Мама не ругалась, но отвела меня на химический кружок — договорилась с преподавателем, чтобы меня, мелкую, туда взяли.

— Серьезно?

Ольга кивнула. Погружение в детство подсветило ее лицо теплым и мягким светом.

— Я ни разу не пожалела. Мне до сих пор дико интересно, и, наверное, в глубине души я надеюсь найти секрет вечной молодости. Ох! — Она взглянула на крохотные золотые часики. — Мне пора бежать. Так, по новому продукту мы договорились? Вот и ладненько. До связи, дорогая!

Она упорхнула, а я осталась допивать кофе. Все закрутилось слишком быстро. Новые задачи гудели в подсознании навязчивым фоном. Готова ли я обменивать свое время на деньги, жертвуя свободой и, чего уж там, безответственностью?

Так, Алиса, ты подумаешь об этом завтра. А пока — никаких новых клиентов! До самого дома избегать новых знакомств, чтобы, не дай бог, не взвалить на себе еще один заказ…

Я встала из-за стола, развернулась и… встретилась взглядом с Накамурой, который сидел буквально за моей спиной. Лимонная балерина рядом с ним лениво потягивала смузи. От неожиданности я снова ему поклонилась, залилась краской и, подхватив сумку, рванула к выходу.

Он что, следит за мной?

Дома мы с кошкой заварили чай, насыпали в вазочку маковых сушек и устроились в кресле с ноутбуком. Внутренним умиротворением и не пахло, поэтому я решила хотя бы погуглить про антивозрастные сыворотки. Зашла на страницу бренда Ольги на маркетплейсе, полезла в отзывы — и от удивления у меня изо рта вывалилась сушка. Пять покупателей писали, что сыворотки бесполезны, плохо впитываются, скатываются на коже, не стоят своих денег. И вишенка на торте — отзыв с фото: «Не врали бы про натуральный состав, у меня лицо пятнами покрылось, химия одна!»

Вот же я дура! Зацикленная на цифрах маньячка!

Стыд залил меня горячей волной. Значит, все-таки в продукте дело? А я с умным видом настаивала на проверке сайта. Ох, а Ольга еще и деньги на специалиста потратит… Но если продукт настолько плох, откуда тогда хороший оборот в недавнем прошлом?

С колотящимся сердцем я открывала новые карточки товаров. В каждой — ужасные отзывы, после которых хотелось только одного: навсегда запомнить название бренда и обходить стороной. Как же мерзко, когда люди кусают исподтишка…

В этих текстах было что-то общее... Какая-то повторяющаяся деталь...

Я скопировала несколько отзывов и загнала в нейросеть. ИИ среагировал мгновенно: судя по стилю, 77% вероятность, что все написаны одним человеком. И все — сегодня. С разных аккаунтов, под разными именами — но это дело рук одного мерзавца, который хочет пустить Ольгин бизнес под откос.

«Под тихий стук вагонных колес, под вкрадчивый стук вагонных колес…»

У меня по спине пробежали мурашки. Что-то надвигалось. .

Глава 16

Утром в телеге поджидало сообщение: «Ты была права. Перезвони как сможешь». В ответ я отправила скрины с отзывами: «Вчера появились на маркетплейсе. Все написал один человек». Пока я принимала душ и чистила зубы, Ольга прислала ссылку на статью с желтого, но дико популярного сайта: «Вышло ночью. Я в шоке».

И было из-за чего. «Косметика в натуре: как нас разводят на красоте» — не жалея красок, автор писал, сколько расплодилось подделок и как недобросовестные производители наживаются на покупателях. А дальше «независимый источник» сообщил, что средства бренда Ольги Марковой содержат запрещенные компоненты, опасные для здоровья. Мол, сама владелица неоднократно получала предписания, но их игнорировала.

За завтраком меня грызли сомнения. По сути, я ничего не знаю об Ольге. Может ли она быть такой, как о ней пишут? Мы общались всего ничего, но, думаю, я бы почувствовала подвох. Если это конкурентная война, то слишком в лоб. Мне казалось, в наше время все должно быть тоньше — сейчас же не девяностые. Надо разобраться, кто эти хищники и как они действуют. Я забила вводные в нейросеть: «Намеренная порча сайта, плохие отзывы, заказная статья, порочащая репутацию». Через секунду ИИ ответил: «Это похоже на рейдерский захват».

О, черт. Мать его.

Я вскочила и начала нарезать круги по комнате. Что можно сделать, как помочь? Стоп, Алиса, это вообще не твое дело. Предупреди Ольгу — и все. Ты обычная студентка, а не эксперт по рейдерству, тебе еще проект Аверина вести и бла-бла-бла, а не в детектива играть.

Я набрала номер Ольги, но та не ответила. «Возможно, это рейдерский захват», написала я, с трудом попадая по кнопкам. Все, дальше пусть сама. Она большая девочка, а я самоустраняюсь.

Лекции я высидела как на иголках. В перерывах раз пять звонила Ольге, но она по-прежнему молчала, и внутри все холодело. Ближе к обеду ожила телега: «На нас подали иск. Счета заморожены, в офисе обыск. По проектам отбой. Первый оплачен, за деньги не волнуйся».

Меня что, засосало в дурацкий фильм с рейтингом «два помидора»? Но Ольга наверняка знает, что делать. Знает же? У нее есть юристы, влиятельные друзья, она справится. Или... нет?

Я позвонила Трэшу и коротко попросила о встрече. Именно он приучил меня, что конфиденциальные вопросы нельзя обсуждать по телефону, и, кажется, настал тот самый случай. Если он вычислит рейдера по своим каналам, возможно, еще не все потеряно. Есть же полиция, в конце концов, СМИ, интернет. Ха, кого я обманываю…

После универа меня ждали в «Амадее», куда я угрюмо пошлепала от метро по вездесущим лужам, не особо заботясь о том, что промочила кеды, и теперь в них противно хлюпало. Джинсы снизу тоже были мокрыми и холодили ноги при каждом движении, но мне было плевать — чем хуже, тем лучше. Меня невероятно злило, что люди оказываются бессильны перед такими вот акулами, которые запросто пожирают все, что ты создавал годами. Еще больше я злилась на себя — за то, что собираюсь влезть в это дело и втянуть своего лучшего друга. И за то, что колеблюсь.

Михаил Львович одобрил мою работу по «Фармселлу», внеся лишь пару мелких правок. Пока я размышляла, рассказать ли ему про ситуацию Ольги, он заговорил сам.

— Ты, наверное, уже в курсе, что Ольга приостановила твои задачи. У нее какие-то проблемы… Поскольку все на паузе, возьми, пожалуйста, один из проектов нашего давнего клиента. Герман Степанович Воронцов. Он сейчас здесь, общается со своим менеджером. Ему очень нужен нестандартный подход — как раз то, в чем у тебя талант.

Я обернулась. Невысокий сухощавый человек стоял возле дальнего стола — неестественно прямо, будто его пиджак был натянут на вешалку. Лицо, и особенно улыбка, казались высеченными из камня. Почувствовав на себе взгляд, он резко повернулся и уставился на меня бесцветными колючими глазами. Сердце упало. Работать с социопатом, который без раздумий наступит на любого, кто окажется на пути? От него веяло таким льдом, что менеджер сделалась ниже ростом, пытаясь исчезнуть. Дементор, а не человек. Бр-р-р. Только если буду голодать.

— Возможно, ты уже что-то о нем слышала. Так вот: легенды о его криминальном прошлом сильно преувеличены. На деле он жесткий бизнесмен, не более того. Выглядит немного пугающе, но клиентов, как и родителей, не выбирают.

— Спасибо огромное за доверие. Я обязательно подумаю, — пробормотала я, вскакивая со стула и желая побыстрее слинять от потенциального «родителя». — А сейчас простите, надо бежать. Неотложное дело…

Мне нужно было подумать, как отказать помягче. Для новичка перебирать клиентов, как устрицы в ресторане: «Не, эти подозрительно пахнут, унесите» — непозволительная роскошь. Если я хочу здесь работать, придется пораскинуть мозгами.

Тойота Трэша уже виднелась на стоянке. Достигнув безопасного убежища, я шумно выдохнула. Макс вышел из машины, обнял меня и окинул беспокойным взглядом.

— Ты чего такая всклокоченная? Есть хочешь? Я бургеры с колой взял.

— Ага. Хочу…

Между едой, сидя рядом с ним в машине, я пересказала события последних дней. Трэш внимательно слушал, и с каждой минутой мрачнел все больше.

— Скажи, что ты в это лезть не будешь.

— Я… хотела попросить тебя найти рейдера.

— Нахрена. Рейдерство — это грязная война больших денег. Кто сильнее, тот и прав. Ты своей клиентке ничем не поможешь, бери новых. А может, рейдер твоей работой впечатлится и к себе позовет, будешь ему свои схемки рисовать. Все данные по компании у тебя уже есть, — хмыкнул Макс. — Ай!

— Она — моя клиентка, моя, понимаешь? Я не могу просто сидеть и смотреть, как какая-то мразь ее уничтожает.

— Ой, да ничего с ней не будет. Откроет новый бизнес…

— Как ты можешь быть таким бесчувственным? А если пострадает кто-то еще? Может быть, Ольга не единственная, на кого он нацелился.

— Да и пусть его ищут специально обученные люди!

— Ты переломишься, что ли, несколько клавиш нажать? Тебе же это раз плюнуть.

— Ха! Вот значит как ты представляешь то, чем я занимаюсь.

От возмущения Макс вытаращил глаза и секунд пять мы прожигали друг друга лазерными взглядами. Наконец, он выдохнул:

— Вот почему ты вечно во что-то вляпываешься, Соболевская?

— Помоги… — тихо попросила я. — Ну, пожалуйста. Обещаю, мы просто отдадим ей информацию и свалим.

— В шоке я от тебя. — Трэш помотал головой, потом глубоко вздохнул. — Только сама не наломай дров. Ничего не делай, поняла? Никому не рассказывай!

— Спасибо! — я не удержалась и повисла у него на шее. — Что бы я без тебя делала?

— О-о-о, я столько лет это слышу, могла бы уже давно за меня выйти и все делать со мной. — Он мягко погладил меня по спине, и я поняла, что с телесностью вышел перебор.

— Я замужем за наукой. Вот получу Нобелевку — и сразу к тебе.

— Да конечно. По японцу своему сохнешь, а я тут как дурак. Ла-адно, что с тебя взять, поехали, подвезу, так уж и быть. Информацию быстро не жди, может, сутки займёт или больше. Придется своих напрячь.

По японцу, значит, сохну. Спасибо, что напомнил.

— Ох, погоди! Завтра четверг! Ты идешь со мной и Наташкой к дяде Вове.

— Круто, сто лет не слышал этих ваших поэтических завываний. Как только жил без них все это время.

Тойота затормозила у моего подъезда.

— Ну, покеда, — сказал Трэш, чмокнул меня в щеку, и я вышла из машины. Помахала ему вслед, когда он выезжал из двора, и поплелась к учебникам. Работу и борьбу за справедливость придется отложить, иначе это будет первая сессия, которую я не сдам..

Глава 17

«Как ваши дела? Может, нужна какая-нибудь помощь?»

Я в который раз открывала чат с Ольгой, но видела в нем только свое последнее сообщение. Она не отвечала, что вполне логично — не будет же делиться проблемами с посторонним человеком. Тревога и любопытство грызли меня, как мышь — картонную коробку, и я закинула удочку Трэшу.

«Есть что-нибудь?»

«Работаем», — лаконично ответил он.

«Ну скажи-и-и».

«Пока ничего хорошего. На них натравили проверку, забрали часть товара на экспертизу и закрыли бутики. Типа какой-то яд обнаружен в составе».

Как и писали в той желтой статье.

«Вчера кто-то выкупил ее кредит в небольшом банке. Явно подставная контора».

Компания Ольги шла ко дну на моих глазах, а я ничего не могла поделать.

«И хватит уже тут писать!» — переписка с Трэшем мгновенно стерлась. Взамен он прислал взрывающееся эмодзи.

Кое-как отстрелявшись в универе, я доехала до ближайшего бутика Ольги, но наткнулась на табличку «Закрыто». Через витрину заглянула внутрь. Две девушки в униформе перебирали баночки с косметикой. На лицах читались усталость и безразличие. Я забарабанила в дверь, и одна из них нехотя подошла.

— Вы же видите, закрыто, — недовольно сказала она, приоткрыв дверь.

— Я знакомая владелицы, Ольги Марковой. Очень волнуюсь, она уже сутки не выходит на связь. Вы не знаете, с ней все в порядке?

— Не знаю, — девушка покачала головой. — Сказали, что с завтрашнего дня будет новый владелец. Подробностей нам не сообщают. Вон, делаем инвентаризацию.

Черт возьми, она хотя бы жива? Видимо, последнее я произнесла вслух, потому что девушка добавила:

— Вроде как за границу уехала. Наверное, поэтому вы и не можете дозвониться.

Это какой-то розыгрыш? Где чертова скрытая камера? Несколько дней назад Ольга с воодушевлением рассказывала о своих планах, а сейчас спешно бежала за границу?

Не видя дороги, я забрела в ближайший сквер и осела на лавку. Могу ли я что-нибудь сделать? Возможно, да — если Трэш вычислит рейдера. Тогда у Ольги будет шанс вернуть себе компанию. А прямо сейчас? Ни хрена. Надо ждать результатов от Трэша.

Поход к дяде Вове был ужасно некстати, но Наташка только об этом и говорила — ей хотелось развеяться после очередного расставания со своим йогом. А мне не хотелось ей отказывать. Да и самой переключиться не помешает — может, свежие идеи придут. Выбирать одежду, конечно, влом, но балеринка точно разрядится в пух и прах. Выглядеть на ее фоне бледной молью не хочется, учитывая, что там будет некто Н.

Дома я залезла в платяной шкаф, где в обсессивно-компульсивном порядке развешаны и разложены килограммы моей одежды. Наташка сходит с ума от моего гардероба, но она больше меня на размер, иначе я бы сгрузила ей добрую половину. На самом деле мне просто повезло с двоюродной бабушкой. Под старость лет она вышла замуж в Амстердам и раз в полгода высылает огромную посылку с модным шмотьем. Это своего рода сублимация — раз им с моей бабулей в молодости пофорсить не удалось, я обязана отрываться за них обеих.

Я честно пялилась на вешалки минут пять, потом сдалась и закрыла шкаф. Надо все-таки сделать табличку сочетаемости вещей. Логика — это суперсила, когда у тебя ноль вкуса. Оттолкнемся от обратного: чего точно надевать не стоит? Штанов, потому что в них Накамура меня уже видел. Секси-мини, потому что в этом я буду как девушка-слайдер: «раздвинь, чтобы разблокировать». Значит, выбираем платье или юбку до колен. У меня хорошие ноги, пропорциональные и не кривые. Руки тоже норм, но выглядят худыми, поэтому лучше что-то с рукавами.

Я снова открыла шкаф, быстро пролистала платья и нашла то, что нужно: цвета вечернего неба, с V-образным вырезом и летящей юбкой. И коленки блеснут при случае, и шея будет лебединая. Правда, рукава короткие, но я возьму палантин… или нет, лучше маленький пиджак. Вечером будет прохладно.

Оставалась обувь, но тут без компромиссов. Шпильки на студенческой тусовке — это безумие. Нужно что-то небрежное и милое, будто я и не собиралась наряжаться, оно само вышло. Покопавшись в коробках, нашла черные лаковые лодочки. Сойдет.

Я критически оценила себя в зеркале, пытаясь представить, какой меня увидит Накамура. Фигура умеренно спортивная, хотя со времен школьного волейбола ничем не занимаюсь. Длинные волосы. Аккуратный прямой нос, небольшой рот — «не стоматологический», как говорят врачи. Зато большие, как у мультяшки, глаза. Еще бы подбородок полегче и веснушек поменьше. Обычная девушка, каких полно, не уродка, но и не модель. И все же… Что заставляет его на меня так смотреть?

Глава 18

— Алиса, ну ты опять как монашка причесалась! — завопила Наташка, когда я нарисовалась в дверях ее квартиры. Она схватила меня и затащила в свою комнату. — Платье нормальное. Сейчас мы тебя начешем, волосики накрутим.

— Я тебя умоляю, только без начесов!

— Да? Ну ладно, а так хорошо было бы: тут поднять, тут кудри.

— Ната-аш! Вообще, оставь мой хвост в покое.

— Нет уж, я вся при параде, а ты как мышь пойдешь? Это негармонично. Держи плойку, я расческу найду. Или стой, бигуди лучше.

Счастье, что Наташка не предлагает перетянуть меня корсетом. Хотя, может, все еще впереди.

— Это Алиса? — донесся голос Кирилла Леонидовича, и через пару секунд он уже стоял на пороге комнаты. — Здравствуй-здравствуй. Выглядишь фантастически. Почему никогда так не ходишь?

— Чтобы наши математики с ума не сошли, конечно, — ответила я.

— Уж лучше пусть сойдут, нельзя такую красоту от мира прятать. Синий тебе очень идет, — продолжил он. — Девчонки, пойдемте-ка ужинать, а то упадете в голодный обморок в вашем обществе бедных поэтов.

— Света! — крикнул он. — Поставь еще приборы, у нас гостья!

Игнорируя наше сопротивление, Наташкин папа проследил, чтобы мы вышли из комнаты, и сопроводил в кухню, которую я давно успела полюбить. За круглым деревянным столом, покрытым красной льняной скатертью, мы столько раз обсуждали сущую ерунду и проблемы мирового масштаба, что здесь я чувствовала себя в своей тарелке. И не стеснялась сидеть на стуле, поджав под себя ногу.

Домработница Светлана, невысокая кругленькая брюнетка лет тридцати, сияла улыбкой, словно кормить нас было мечтой всей ее жизни.

— Кушайте, кушайте, — приговаривала она, — все свеженькое, домашнее. Кирилл Леонидыч, еще котлетку?

Хозяин дома соглашался на котлетки, шутил, говорил нам всякие девчачьи приятности, и я снова ощутила укол зависти. Счастливая Наташка. Она-то может проводить с ним каждый день. А я могу лишь исподтишка греться в его отеческом тепле в такие редкие минуты. Сейчас мы сидели за столом, как одна любящая семья.