Развод. Я сделаю это ради себя

Милана Усманова

Развод. Я сделаю это ради себя

Глава 1

Я проснулась от звука захлопнувшейся входной двери. Тимур ушёл на работу, даже не попрощавшись.

Телефон показывал 7:43. Ещё можно было поспать минут двадцать до того, как дети проснутся и Лёва придёт ко мне в спальню с вопросом, что на завтрак. Но сон уже пропал, а на его место пришло вчерашнее.

«Анна, ну о чём с тобой разговаривать? – голос мужа всё ещё звучал в голове, хотя я пыталась не думать об этом. – О том, что ты весь день дома сидишь? О твоих сериалах? Я тебе про работу рассказываю, про Дубай, а ты мне что? Про очередную мелодраму корейскую?»

Я тогда пристыженно молчала, потому что он был прав. Я действительно смотрела корейские дорамы, пока Тимур находился в рейсах. И действительно всегда пересказывала увиденное по его возвращении, потому что мне, и правда, больше нечего было ему поведать. Мои будни были вот уже несколько лет похожи друг на друга почти как близнецы.

Пять лет декрета. Пять лет в четырёх стенах.

Я встала и босиком пошла на кухню. Поравнялась с зеркалом в прихожей, и хотела как обычно пройти мимо, не поднимая глаз, но сегодня вдруг что-то заставило меня остановиться.

Остановиться и посмотреть.

Женщина в отражении была мне незнакома. Футболка, которую я надевала как пижаму, превратилась в бесформенный балахон. Под ней угадывалось тело, жирные нависающие бока, выпирающий живот. Лицо опухшее, волосы собраны в небрежный пучок. Когда я в последний раз была в парикмахерской? Год назад?

Восемьдесят восемь килограммов на весах при росте 167 сантиметров. Вроде не так и много, но… Пять лет назад, когда я закончила авиационный университет, я весила пятьдесят восемь. Форма второго пилота сидела на мне идеально! Я могла подтянуться на турнике десять раз. Могла пробежать пять километров и не сдохнуть от нехватки дыхания или боли в боку…

Теперь же я ловлю толику кислорода, поднимаясь всего-то на четвёртый этаж…

«Может, хватит на ночь есть?» – брошенная вчера Тимуром фраза, когда я достала из холодильника остатки пасты. Он сидел в гостиной с ноутбуком, разбирал какие-то документы перед рейсом. Даже не поднял головы, когда это сказал.

Я тогда поставила тарелку обратно. Вернулась в спальню, но в час ночи я всё равно доела эту пасту холодной, стоя у холодильника в темноте. Как воровка в собственном доме.

Оказавшись на кухне, по привычке включила кофеварку. Достала молоко, потом посмотрела на упаковку: сливки, 20% жирности. Для Тимура. Я покупала ему такие, потому что он любил жирный капучино по утрам.

Сколько калорий в одной чашке с такими сливками? Двести? Триста?

Я поставила упаковку обратно и налила себе чёрный кофе. Горький, противный. Выпила залпом, обжигаясь.

Из соседней комнаты донеслись привычные звуки: Лёва всегда просыпался раньше Сони, приходил ко мне в спальню, забирался под одеяло. Ему пять лет, он уже большой, но по утрам ещё хочет быть маленьким, прижаться к маме, полежать в тепле.

– Мам? – сонный голос из коридора. – Ты где?

– На кухне, солнышко. Иди сюда.

Сын появился в дверях в пижаме с динозаврами, взъерошенный и сонный. Забрался ко мне на колени, и я, обняв его, уткнулась лицом в макушку. Пахнет детским шампунем и чем-то сладким, родным.

– Папа уже уехал? – спросил Лёва.

– Уехал. У него рейс.

– Опять в Дубай?

– Наверное.

Лёва помолчал, потом тихо:

– Мам, а почему папа всегда злой?

У меня сжалось сердце.

– Он не злой, сынок. Просто устаёт. Работа у него сложная.

– А ты почему не работаешь?

Вопрос простой, невинный, но он впился в меня, как заноза.

– Я сижу дома, забочусь о тебе и Соне.

– А когда ты будешь работать?

Не знаю. Такое ощущение, что никогда. Потому что я боюсь. Потому что я не влезу в форму пилота. Потому что у меня нет денег даже на курсы переподготовки. Потому что если я заикнусь об этом Тимуру, он скажет, что я сошла с ума, что дети маленькие, что няню мы не потянем.

– Скоро, – соврала я. – Когда вы с Соней подрастёте ещё немножко.

Лёва кивнул, удовлетворённый ответом, и шустро соскользнул с колен.

– Я хочу блинчики!

– Сейчас сделаю.

Я встала, достала из холодильника яйца, молоко, муку. Руки действовали на автомате, сколько раз я делала эти блинчики? Сотни, тысячи? Каждый день одно и то же: завтрак, садик, площадка, обед, тихий час Сони, полдник, ужин, купание, сказка на ночь.

А потом я садилась перед телевизором и включала очередной сериал. Потому что в сериалах люди жили: влюблялись, ссорились, мирились, летали в другие страны, меняли работу, принимали решения. А я просто смотрела на чужие жизни и ела: печенье, бутерброды, остатки ужина. Заедала пустоту.

Блинчики зашипели на сковороде. Я перевернула первый идеально золотистый.

– Мам, ты плачешь? – Лёва смотрел на меня широко распахнутыми глазами.

Я не заметила, когда слёзы покатились по щекам.

– Нет, солнышко. Это просто лук…, я резала лук.

На столе не было лука. Но Лёве пять лет и он с лёгкостью поверил. А я стояла у плиты и думала: когда именно я перестала быть собой? Когда превратилась в эту женщину из зеркала, которая врёт собственному ребёнку, что всё хорошо?

В кармане домашних штанов завибрировал телефон. Сообщение от Тимура:

«Буду через три дня. Не забудь забрать мои рубашки из прачечной».

Ни «доброе утро». Ни «как дети». Просто напоминание.

Я посмотрела на экран, хотела убрать телефон, но палец случайно задел иконку Instagram. Лента загрузилась: фотографии подруг, реклама, чьи-то завтраки.

А потом фото, которое заставило меня замереть.

Бассейн. Пальмы. Ярко-голубая вода под солнцем. Узнаваемый отель, Тимур показывал мне его фотографии, говорил, что там останавливается экипаж.

На переднем плане девушка в ярком купальнике, загорелая, стройная. Профиль @oksana_skylife. В описании: «Стюардесса… Живу в облаках».

А на заднем плане, у бара… Я узнала бы его плечи, фигуру, поворот головы из тысячи. Это был Тимур, который обнимал какую-то женщину. Светлые волосы, лёгкое платье. Она смеётся, запрокинув голову.

Я увеличила фото дрожащими пальцами. Это точно он. Часы на руке – мой подарок на его день рождения год назад. Шорты тоже были куплены мной.

Хештеги под фото: #crewlife #Dubai #poolparty #aviation

Дата публикации неделя назад…

Я пролистала профиль стюардессы вниз. Ещё фотографии. Бангкок: мой муж мелькает на фоне у бара отеля. Стамбул, та же компания, смеющиеся лица, бокалы в руках. Токио… ресторан…

Везде хештеги с названием их авиакомпании. Везде беззаботные улыбки, жизнь, полная красок.

А я дома. С детьми. С весом в 88 килограммов, с сериалами по вечерам.

Телефон выскользнул из рук и упал на столешницу с глухим стуком.

– Мам, блинчик горит! – тревожно воскликнул Лёва.

Я вздрогнула, схватила сковороду. Последний блинчик превратился в чёрный уголёк. Механически выбросила его в мусорное ведро, выложила остальные на тарелку и поставила перед сыном.

А сама опустилась на стул, уставившись в одну точку.

Он изменяет мне.

Эта мысль пронзила, как удар ножом, смазанным ядом. Я была уверена в своих подозрениях, мой любимый муж мне изменяет, и это факт. Сколько времени это длится? Месяц? Полгода? Год? Я вспомнила все эти вечера, когда он возвращался из рейсов и сразу шёл в душ. Как вздрагивал, если я неожиданно входила в комнату. Как всё чаще оставался в спальне с ноутбуком, закрывая дверь. Как перестал целовать меня по утрам.

Как я стала ему безразлична.

Нет. Не безразлична. Я стала для него обузой. Толстой домохозяйкой, смотрящей глупые сериалы и доедающей макароны по ночам. Которая не может поддержать разговор о работе…

А та женщина на фото была моей противоположностью: стройной, красивой, улыбающейся. Эта женщина жила той жизнью, которой я могла бы жить, если бы…

Если бы не дети? Нет. Дело не в детях.

Дело во мне.

Я сама выбрала ВСЁ ЭТО. Пять лет назад, когда забеременела Лёвой, я решила, что стану идеальной женой и матерью. Что карьера может подождать. Что Тимур будет работать, а я создам уют, воспитаю детей, буду поддержкой и опорой.

И я старалась. Готовила его любимые блюда, гладила рубашки, следила, чтобы дома всегда было чисто… А он летал за рубеж и обнимал там других женщин.

Горечь поднялась к горлу, затошнило. Хотелось закричать. Швырнуть телефон в стену. Позвонить ему и наорать. Потребовать объяснений. Устроить скандал.

Но я не могла.

Потому что если я это сделаю, он скажет то, что я и так знаю: «Посмотри на себя. Ты опустилась. Ты перестала следить за собой. Перестала развиваться, узнавать что-то новое, интересное. О чём нам говорить? О твоих сериалах?»

И он будет прав.

Я действительно опустилась, перестала быть той девушкой, от которой он когда-то потерял голову. Я перестала быть мечтательницей, забыла о своём желании пилотировать, утратила весь свой задор и целеустремлённость. Я превратилась в домохозяйку, чья жизнь крутится вокруг детского сада, площадки и холодильника.

А может, всё же поскандалить? Но даже если я найду силы на это, то что дальше? Уйти? А куда? Выгнать его? У меня нет своих денег, есть лишь общая карта, и Тимур видит каждую мою трату. Я не потяну ипотеку, ведь я безработная. Ипотека в престижном районе обходится нам в 180 тысяч в месяц, и платить нам её ещё восемнадцать лет.

Переехать к маме, живущей в Туле, в тесной хрущевке на 15 тысяч пенсии. Она сама еле сводит концы с концами, я не могу заявиться к ней с двумя детьми и повесить на неё свои проблемы. Подруг, с которыми я училась, я потеряла. Они продолжали летать, жить своей жизнью, а я постепенно перестала выходить на связь, потому что мне нечего было им рассказать. Потому что мне было стыдно за то, как я себя запустила.

Если я уйду, что будет с квартирой? Если разведёмся, её поделят через суд пополам. Но какой смысл в половине квартиры в ипотеке, если я не могу платить свою долю? Тимур будет требовать продажи. Мы продадим, погасим кредит, и что останется? Хорошо если на однушку на окраине хватит.

И как я буду обеспечивать детей? Алименты от Тимура навряд ли закроют все ежемесячные траты…

Мне нужно будет срочно найти хоть какую-то работу, потому что в авиацию меня не возьмут… Даже если я пройду переподготовку, учёба займёт полгода, а на что жить эти полгода?

Я в ловушке, в клетке, которую сама себе построила.

Лёва доедал блинчики, размазывая джем по тарелке. Соня в соседней комнате начала плакать, зовя меня. Обычное утро. Обычная жизнь.

Только теперь я знаю правду: мой муж изменяет мне. Моя жизнь пуста и я ничего не могу с этим сделать…

Или могу?

Я снова взяла телефон. Посмотрела на фото. На Тимура, который обнимает другую женщину, на её стройную фигуру, загорелую кожу, счастливую улыбку.

Она не лучше меня. Совсем нет!

Я не могу уйти от Тимура прямо сейчас: у меня нет ни денег, ни работы, ни возможностей. Но я могу начать готовиться. Тихо. Незаметно. Я вернусь в форму, пройду переподготовку и снова стану пилотом, и зарплата у меня будет ничуть не хуже, чем у мужа.

А потом я решу, что делать с этим браком.

Я открыла поисковик и набрала: «как вернуться в профессию пилота после декрета».

Первая ссылка: «Программа переподготовки для женщин-пилотов. Бесплатное обучение при поддержке государства». Кликнула.

Читала, пока Лёва уплетал блинчики. Читала про требования: актуальная медкомиссия, индекс массы тела в норме, теоретический экзамен, практика на симуляторе.

Индекс массы тела в норме. При моём росте максимум 63 килограмма.

Нужно сбросить не меньше двадцати пяти килограммов, а лучше все тридцать.

Это казалось невозможным, недосягаемым! Но я продолжила упрямо читать. Дальше, дальше, дальше: про курсы, про медкомиссию, про то, что программа бесплатная, но набор раз в полгода и нужно встать в очередь.

Бесплатная. Значит, мне не нужно копить 150 тысяч. Значит, у меня есть шанс.

В соседней комнате проснулась Соня. Я слышала, как она зовёт меня:

– Ма-а-ама!

– Сейчас, принцесса!

Но я не пошла к ней сразу. Ещё минуту смотрела на экран телефона. На форму заявки на сайте программы переподготовки. Потом нажала «Заполнить». Поля заявки: ФИО, год рождения, номер диплома, контактный телефон. Пальцы дрожали, когда я вводила данные. Всё ещё не веря, что делаю это.

«Желаемая дата начала обучения» – я выбрала: «Через 6 месяцев».

За полгода можно сбросить тридцать килограммов? Можно. Если очень захотеть. Если перестать жрать по ночам, начать бегать…

– Ма-а-ам! – Соня уже ревела в полный голос.

– Иду, солнышко!

И, нажав «Отправить заявку», пошла к дочери. Соня стояла в кроватке, раскрасневшаяся, с мокрыми от слёз щёчками. Моя трёхлетняя малышка.

– Мамочка, на ручки!

Я подняла её на руки. Тяжёленькая и пахнет сладко.

– Тихо-тихо, я здесь.

Соня уткнулась мне в шею, всхлипывая. Я гладила её по спине, качала, шептала что-то успокаивающее. И думала: у меня есть шесть месяцев. Полгода, чтобы вернуть себя в жизненное русло, вытащить себя из болота.

Если я ничего не сделаю сейчас, не сделаю никогда. Через год, через пять лет я всё ещё буду той женщиной из зеркала, которая смотрит сериалы и заедает одиночество, которую муж бросил ради стройной стюардессы, которая боится перемен, потому что зависит от него финансово.

Которая не может уйти, потому что некуда.

Нет.

Хватит.

Соня успокоилась, начала улыбаться.

– Мама, я хочу кушать.

– У нас сегодня блинчики с клубничным джемом, сейчас пойдём завтракать.

Я одела её, завела на кухню, налила компот, поставила перед ней тарелку с блинами. А сама открыла приложение для подсчёта калорий, скачанное и заброшенное давным-давно.

Ввела свой вес: 88 кг.

Целевой вес: 58 кг.

Срок: 6 месяцев.

Приложение рассчитало: «Ваша дневная норма для похудения 1200 калорий».

Тысяча двести. Это меньше, чем я съедала за один ужин в последнее время. Но я нажала «Начать» и вдруг впервые за пять лет почувствовала что-то похожее на надежду. Может быть, это безумие и у меня ничего не получится. Может, через месяц я сдамся и вернусь к блинчикам по ночам и сериалам. Но сегодня, этим утром, я сделала первый шаг.

Не потому что хочу вернуть мужа и не потому что хочу ему что-то доказать. А потому что хочу вернуть себя. Хочу снова смотреть в зеркало и узнавать ту девушку, которой я была. Сильную. Целеустремлённую. Независимую. Хочу иметь выбор. А для этого мне нужны деньги. Работа. И я получу всё это.

Пока Тимур летает в Дубай со своей красоткой, я буду работать над собой. Тихо, незаметно. Методично. А через полгода я стану совсем другим человеком, и брошу Тимура, сама это сделаю, как бы больно ни было. Пошлю его к чёрту и подам на развод.

Глава 2

Первые три дня я просто считала калории. Оказалось, это сложнее, чем я думала. Не сам подсчёт, приложение делало это за меня, сложно было не лениться и таки взвешивать продукты. В первый день я записывала всё подряд. Абсолютно всё. Ложку сахара в чай – 20 калорий, кусочек блинчика, который Соня не доела ещё 50. Макаронину, которую подняла с пола и съела машинально, не выбрасывать же – 10. Ложку джема прямо из банки, пока убирала завтрак – 40.

К обеду набралось 600 калорий, а я ещё ничего не ела. Просто доедала за детьми. Облизывала ложки. Пробовала, не пересолен ли суп.

Я стояла на кухне с телефоном в руке и смотрела на это жуткое число 600 калорий. Из воздуха.

Вечером, когда дети легли спать, села за стол и составила план. Расписала по часам: что, когда и сколько.

Завтрак в 8:00: овсянка на воде с яблоком, 250 калорий. Обед в 13:00: куриная грудка 150 грамм и овощи на пару, 400 калорий. Ужин в 18:00: творог и огурец, 350 калорий. Перекус – яблоко и кефир, 200 калорий.

Итого: 1200.

Да, просто, но невыполнимо.

Потому что я должна была готовить детям. Лёва любил макароны с сыром. Соня картофельное пюре с котлетами. Я должна была стоять над кипящей кастрюлей, помешивать, пробовать, накладывать им в тарелки, смотреть, как они едят. А потом доедать за ними. Потому что выбросить еду я не могла. Потому что это было автоматически, ложка в рот, не думая.

Во второй день я продержалась до вечера.

Овсянка на завтрак, как и планировала. Невкусная, пресная, но я её съела. Детям сделала блинчики и не доела ни за кем, скрепя сердце, выкинула в мусорное ведро.

В обед были курица с брокколи. Дети сморщили носы, но съели. Я тоже. Записала в приложение. 650 калорий, ещё 550 до лимита. Можно дотянуть до вечера.

В шесть вечера позвонил Тимур.

– Привет. Как дела?

Он звонил редко из рейсов, только если что-то срочное.

– Нормально. Ты как?

– Устал. Слушай, я тут подумал… Может, в выходные куда-нибудь съездим? В Подмосковье, на природу?

Я молчала, удивлённая. Это было странно. Мы не ездили никуда месяцами. Последний раз был на день рождения его матери, полгода назад. Зачем ему это? Угрызения совести? Или просто хочет выглядеть хорошим семьянином перед детьми, пока трахает стюардессу в Дубае?

Я зажмурилась, прогоняя эти мысли. Не сейчас. Я не готова к конфронтации. Мне нужно время.

– Ты серьёзно?

– Ну да. Думаю, детям понравится.

– Хорошо. Давай.

– Отлично. Ладно, мне пора. Поцелуй малышей.

И повесил трубку раньше, чем я успела что-то ответить. Я стояла посреди кухни с телефоном в руке и думала: зачем он это делает? Пытается сгладить острые углы, чтобы я ничего не заподозрила?

Слишком поздно, Тимочка, я уже всё знаю. И, засунув гордость подальше, промолчу. Потому что сейчас у меня нет сил на скандал. Нет денег на адвоката. Нет работы, чтобы прокормить детей.

Сейчас у меня есть только план. И я буду его придерживаться.

Творог на ужин. Огурец. Вода. 1010 калорий за день.

Я сделала это!

Первый день по плану.

Легла спать голодная, с сосущим чувством в желудке, но с каким-то странным удовлетворением. Я смогла, я справилась. Но увы… На третий день меня прорвало!

Всё шло хорошо до вечера. Овсянка утром, курица в обед. Я даже не попробовала макароны, которые сварила Лёве. Просто слила воду, добавила масло, подала. Села рядом со своим творогом.

– Мам, а почему ты ешь творог? – спросила Соня.

– Потому что это полезно.

– А мне можно?

– Можно, принцесса.

Я дала ей ложку, она попробовала и скривилась:

– Фу! Невкусный!

И вернулась к своим макаронам. А я сидела и смотрела на их тарелки. На золотистые макароны с маслом и сыром, ноющим желудком буквально ощущая чарующий запах, который заполнил кухню. Завороженно следила, как Лёва наматывает спагетти на вилку, как Соня ест руками, перемазав всё лицо.

900 калорий за день. Ещё 300 в запасе.

Но я хотела не 300 калорий. Я хотела эти макароны. Целую тарелку. С сыром. С маслом. С хлебом.

Я продержалась до того момента, как уложила детей спать. До того момента, как села перед телевизором с чашкой чая. Включила очередную дораму. Главная героиня ела рамён в маленьком сеульском кафе. Крупным планом лапша, бульон, яйцо. И я сдалась, встала и, как сомнамбула, прошла на кухню. Открыла холодильник и достала контейнер. Поставила в микроволновку. Разогрела. Села за стол. Первая вилка с макаронами была съедена и не замечена, вторая пошла медленнее, я почти застонала от удовольствия. М-м! Как же это вкусно! Третья, четвёртая… Я ела, не останавливаясь, пока тара не опустела. Потом достала из шкафа пачку печенья. Овсяное, с шоколадом. Съела одно. Второе. Третье. Пятое.

Удовлетворённая, но с жутким чувством острой вины, сползла по дверце холодильника на пол и прикрыла веки. Живот распирало. Во рту был сладкий, приторный привкус. Руки дрожали. Открыла приложение и внесла съеденное.

Макароны 450 калорий. Печенье 800 калорий.

Итого за день: 2150 калорий.

Провал.

Какая же я слабая! Даже трёх дней не продержалась.

Я сидела на холодном полу своей кухни и думала: вот поэтому он и изменяет. Потому что я слабая. Безвольная. Не могу даже три дня без срыва продержаться.

Та красотка из Instagram, наверное, никогда не ест по ночам. У неё, наверное, железная воля. Она стройная, красивая, успешная. А я толстая неудачница, сидящая на полу и жрущая печенье.

Слёзы сами потекли по щекам. Я вытерла их рукой, размазывая по лицу.

Может, мне не стоит даже пытаться? Может, это бессмысленно? Может, лучше смириться с тем, кем я стала? Принять, что моя жизнь – это дети, дом, сериалы?

Уснула с тяжёлым сердцем, а проснулась от настойчивой вибрации телефона. С трудом разлепив веки, уставилась на уведомление, пришедшее на приложение программы переподготовки:

«Ваша заявка принята. Вы в очереди на обучение. Ориентировочная дата начала курса пятое марта. Для зачисления необходимо предоставить справку о прохождении медкомиссии».

Покинула кровать с тяжёлой головой. Взвесилась – 88,5 кг. Я не похудела, а поправилась, и всего-то за три дня. Села на кровать, уткнулась лицом в ладони.

Может, это знак? Может, не надо? Может, это всё бессмысленно? Посмотрела на своё отражение в зеркале шкафа. На опухшее лицо, на тело, которое не влезет ни в какую форму.

А потом вспомнила, как держала в руках штурвал на последнем экзамене в университете. Как самолёт оторвался от земли под моим управлением. И эти ни с чем несравнимые ощущения власти над огромной железной птицей что-то всколыхнули в глубине души, щекоткой прошлись по нервам…

Инструктор тогда сказал: «Отлично, Анна. У тебя талант!»

Талант.

Пять лет назад у меня был талант.

Пять лет назад я была сильной. Целеустремлённой. Я сдавала экзамены, тренировалась, училась управлять самолётом. Я не сдавалась после первой неудачи.

А сейчас я готова бросить всё после трёх дней? После одного срыва?

Нет.

Встала. Умылась холодной водой. Оделась. Разбудила детей.

А пока они завтракали, я стояла у окна и думала: что пошло не так?

Вечер. Вот что пошло не так.

Днём я держалась. Днём у меня были дети, дела, график. Но вечером, когда они засыпали, я оставалась одна. С тишиной, с сериалами, с холодильником в трёх шагах. С мыслями о Тимуре и его интрижках. С обидой, которая грызла изнутри. С чувством собственной никчёмности.

И я заедала всё это, потому что не знала, как по-другому справиться с болью.

Значит, нужно изменить своё вечернее времяпрепровождение. Не давать себе думать. Не сидеть перед телевизором. Не оставаться наедине с холодильником.

Когда Тимур вернулся из рейса на следующий день, я была готова.

Он вошёл в квартиру в половине десятого вечера, уставший, с сумкой через плечо. Дети уже спали.

– Привет, – бросил, проходя мимо на кухню. – Есть что-нибудь?

– Курица в холодильнике. Разогреешь сам?

Он достал контейнер, поставил в микроволновку. Я сидела за столом с чаем, смотрела на него и думала: ты был в Дубае. Обнимал её у бассейна. Смеялся с ней в ресторане. А потом вернулся домой, к жене и детям, как ни в чём не бывало.

И мне захотелось спросить. Захотелось бросить ему в лицо: «Кто она? Сколько это длится? Ты её любишь?» Но я промолчала, до боли в зубах сцепив челюсти, банально не готовая услышать ответы.

– Как дети? – спросил он, не оборачиваясь.

– Хорошо. Лёва научился считать до ста.

– Молодец.

Молчание. Он ел, уткнувшись в телефон. Я смотрела на его руку, которая держала вилку, на экран, который отражался в его лице синеватым светом.

Он кому-то писал. Улыбался.

Ей?

Раньше я бы спросила про рейс. Про страну, про коллег. Сейчас же я просто встала, сполоснула чашку и пошла в спальню.

– Я спать, – сказала я.

– Давай, – и даже головы не поднял.

Легла в кровать, закрыла глаза. Думала, что не смогу уснуть, что буду лежать и прокручивать в голове те фотографии мужа в объятиях любовницы, пытаясь заглушить сосущее чувство голода в животе. Вот только усталость взяла своё и я уплыла в объятия Морфея.

А утром, когда весы показали 88 кг, я шокированно замерла, таращась на это число.

Минус полкило. Всего полкило, но оно ушло.

Получается, если рано ложиться спать и не есть вечером, то худеешь?

Неделя превратилась в четырнадцать дней. Четырнадцать дней в двадцать один.

Я научилась готовить детям и не пробовать. Варить суп и не доедать со дна кастрюли последнюю ложку. Накрывать на стол и сидеть рядом со своей тарелкой овсянки, пока они едят макароны. Научилась ложиться спать в девять, даже если не хотелось. Потому что девять вечера – это граница. После девяти начинается опасная зона: холодильник, скука, сериалы, срывы.