Второй шанс на счастье

Вечером Эмма позвонила Оливии.

Дочь ответила не сразу. На заднем плане слышались голоса и музыка.

— Мам, привет! Я сейчас выйду, здесь шумно.

Через минуту разговор продолжился.

— Что случилось?

— Ничего плохого. Я хотела тебе кое-что рассказать.

— Давай.

— Мне предложили работу в Португалии.

Оливия замолчала.

— В Португалии?

— Да. В Лиссабоне. Это культурный фестиваль, международный проект. Меня приглашают руководить организационной частью.

— Подожди. Ты хочешь туда уехать?

— Пока не знаю. Но предложение серьёзное.

— На сколько?

— Примерно на четыре месяца.

Оливия несколько секунд молчала, а потом неожиданно рассмеялась.

— Мам, это же здорово!

Эмма даже не сразу поняла, что дочь действительно рада.

— Правда?

— Конечно! Ты ведь всегда хотела заниматься такими вещами.

— Я думала, ты будешь против.

— Почему?

— Потому что сейчас и так всё непросто.

Оливия вздохнула.

— Мам, я не хочу, чтобы ты оставалась дома только потому, что у нас с папой всё изменилось.

Эмма почувствовала, как глаза наполняются слезами.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я бросаю семью.

— Ты никого не бросаешь. Мне двадцать лет, я учусь, у меня своя жизнь. Дэниел тоже взрослый. А ты всё ещё говоришь так, словно должна спрашивать разрешения на каждый шаг.

Эмма улыбнулась сквозь слёзы.

— Наверное, я действительно так привыкла.

— Мам, поезжай. Если тебе предложили то, что ты любишь, попробуй. Ты же не обязана всю жизнь быть только мамой и женой.

Эмма закрыла глаза.

Эти слова прозвучали просто, почти буднично. Но именно их ей сейчас не хватало.

— Спасибо, милая.

— Только обещай, что будешь присылать фотографии.

— Обещаю.

— И не покупай мне какую-нибудь ужасную сувенирную вещь.

— Теперь я точно привезу тебе магнит с жёлтым трамваем.

Оливия рассмеялась.

— Я знала, что не стоило тебе говорить.

После разговора Эмма ещё долго улыбалась.

Не все её близкие были готовы к переменам, но, возможно, они тоже нуждались в них.

На следующий день она встретилась с сестрой Джеймса, Кэтрин.

Они договорились пообедать в небольшом ресторане неподалёку от Гайд-парка. Кэтрин уже ждала её за столиком у окна. Перед ней стояла чашка чая, а на спинке стула висело светлое пальто.

— Ты выглядишь уставшей, — сказала она вместо приветствия.

— Спасибо. Очень приятно.

— Я не это имела в виду.

Эмма улыбнулась и села напротив.

Кэтрин была старше Джеймса на три года. У неё было двое детей, собственный небольшой бизнес и удивительная способность говорить прямо, не стараясь смягчить неприятные вещи.

Они никогда не были особенно близки, но за годы семейной жизни научились доверять друг другу.

— Джеймс мне рассказал, — произнесла Кэтрин.

Эмма посмотрела на неё.

— Что именно?

— Что вы решили расстаться.

— Пока мы только пытаемся понять, как всё будет дальше.

— Он сказал, что это его решение.

Эмма опустила глаза.

— Да.

Кэтрин некоторое время молчала.

— Мне жаль.

— Спасибо.

— Но, если честно, я не совсем удивлена.

Эмма подняла голову.

— Почему?

— Я давно замечала, что вы перестали быть парой. Вы были хорошей семьёй, но почти никогда не выглядели людьми, которым хочется остаться наедине друг с другом.

Эмма почувствовала неловкость.

— Наверное, мы просто привыкли.

— Именно. А привычка иногда очень похожа на счастье, пока не начинаешь задавать себе вопросы.

Официант принёс меню. Они сделали заказ и некоторое время говорили о детях Кэтрин, работе и предстоящих праздниках.

Но вскоре разговор снова вернулся к Эмме.

— И что ты собираешься делать? — спросила Кэтрин.

— Мне предложили работу в Лиссабоне.

— Серьёзно?

— Да.

Кэтрин откинулась на спинку стула.

— Вот это уже интересно.

— Ты считаешь, что я должна согласиться?

— Я считаю, что ты должна хотя бы попробовать понять, чего хочешь сама. Не спрашивать Джеймса, не советоваться с детьми, не думать о том, как это будет выглядеть со стороны. Просто ответить себе.

Эмма усмехнулась.

— Все сегодня говорят мне одно и то же.

— Значит, пора прислушаться.

Кэтрин отпила чай.

— Знаешь, я иногда завидовала тебе.

— Мне?

— Да. Твоему дому, семье, спокойствию. Ты всегда казалась человеком, у которого всё устроено. А теперь я думаю, что, возможно, ты просто очень хорошо умела поддерживать эту картину.

Эмма не ответила.

— Я не хочу говорить о Джеймсе плохо, — продолжила Кэтрин. — Он мой брат. Я люблю его. Но иногда люди так привыкают к тому, что рядом с ними кто-то есть, что перестают замечать, сколько усилий другой человек тратит на сохранение их общего мира.

Эмма смотрела на сестру мужа и впервые почувствовала, что ей не нужно оправдывать своё состояние.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала она.

— И не должна знать.

Кэтрин накрыла её ладонь своей.

— Только не соглашайся на жизнь, которая тебе больше не подходит, исключительно потому, что она уже знакома.

Через неделю Эмма получила окончательный вариант контракта.

Она изучала его несколько вечеров подряд, задавала вопросы Клэр, уточняла детали проживания и рабочего графика. Постепенно из абстрактного предложения работа превращалась в реальный план.

Оставалось принять решение.

В четверг вечером она сидела в кабинете, когда Джеймс вошёл без стука.

— Ты всё-таки решила?

Эмма закрыла документы.

— Да.

Он остановился возле двери.

— И?

— Я согласилась.

Джеймс несколько секунд смотрел на неё.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Когда уезжаешь?

— Через шесть недель.

Он кивнул.

— Значит, ты действительно будешь жить там несколько месяцев.

— Да.

— Одна?

— Да, Джеймс. Одна.

Он провёл ладонью по затылку.

— Я не ожидал, что ты так быстро решишься.

— Для меня это тоже неожиданно.

— Ты уверена, что справишься?

Эмма улыбнулась.

— Не знаю. Но хочу попробовать.

Джеймс опустил глаза на бумаги.

— Наверное, это хорошо.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты действительно так думаешь?

— Да. Ты ведь давно хотела вернуться к работе.

Эмма почувствовала лёгкую грусть. Когда-то ей очень хотелось услышать от него именно эти слова. Не в связи с разводом, не в качестве вежливого одобрения, а просто потому, что он видел её желания и считал их важными.

— Я рада, что ты понимаешь, — произнесла она.

Джеймс кивнул и вышел.

Эмма осталась в кабинете одна.

На экране ноутбука было открыто письмо от Клэр. Внизу стояла подпись, подтверждающая её согласие на условия контракта.

Теперь всё было официально.

Через шесть недель она уедет из Лондона.

Она не знала, что ждёт её в Португалии. Не знала, насколько трудной окажется работа, как сложатся отношения с новой командой и сможет ли она привыкнуть к жизни в незнакомом городе.

Но впервые за много лет неизвестность не казалась ей исключительно угрозой.

В ту ночь Эмма достала из шкафа большой дорожный чемодан.

Он стоял на верхней полке, покрытый тонким слоем пыли. Последний раз она пользовалась им во время семейной поездки в Италию, почти два года назад.

Она поставила чемодан на кровать и открыла.

Внутри лежали старые дорожные бирки, маленький пакет с запасными пуговицами и забытая косметичка.

Эмма провела ладонью по внутренней подкладке.

Смешно, но чемодан казался ей сейчас почти символом чего-то нового.

Она ещё не знала, какие вещи возьмёт с собой. Не знала, сколько платьев ей понадобится, стоит ли покупать удобную обувь для прогулок по городу и какую книгу положить в ручную кладь.

Но она уже представляла, как будет закрывать этот чемодан перед отъездом.

Представляла аэропорт, объявление о посадке, самолёт, который поднимется над облаками, и незнакомый город, который станет её домом хотя бы на несколько месяцев.

Эмма подошла к окну.

Внизу, на улице, горели фонари. В соседнем доме кто-то зажёг свет в гостиной. За занавеской двигались силуэты людей, вероятно, готовившихся ко сну.

Она подумала о Джеймсе.

О двадцати годах, которые они прожили вместе. О детях. О доме, который больше не будет прежним. О том, что однажды, возможно, они смогут спокойно сидеть за одним столом и вспоминать прошлое без боли.

Но сегодня она не хотела думать о том, что потеряла.

Она хотела думать о том, что ещё может обрести.

На прикроватной тумбочке лежал телефон. Эмма открыла карту Лиссабона и нашла район, в котором ей предложили временную квартиру.

Поблизости были небольшие магазины, кафе, парк и остановка трамвая.

Она приблизила изображение улицы.

Старые здания стояли вплотную друг к другу, их фасады были украшены плиткой, а на некоторых балконах виднелись цветы. В конце улицы угадывалась река.

Эмма долго смотрела на экран.

Впервые слово «одна» не казалось ей синонимом слова «брошенная».

Возможно, она действительно уедет одна.

Но это не означало, что она будет одинокой.

Она выключила телефон, закрыла чемодан и поставила его возле шкафа.

До отъезда оставалось сорок два дня.

И теперь каждый из них принадлежал не только прошлой жизни, но и той, которую Эмма впервые за долгое время выбирала сама.

Глава 4. Город, который не задавал вопросов

За шесть недель можно привыкнуть к мысли, что жизнь меняется. Но гораздо труднее привыкнуть к тому, что однажды утром ты действительно просыпаешься в другой жизни.

Последние дни в Лондоне прошли почти незаметно. Они растворились в списках, телефонных разговорах, документах и коробках, которые постепенно занимали свободное пространство в доме. Эмма разбирала шкафы, складывала книги, отдавала вещи, которыми давно не пользовалась, и с удивлением обнаруживала, как много предметов хранила только потому, что когда-то они были частью их общей жизни.