Второй шанс на счастье

— Ты всегда так говоришь.

Эмма почувствовала, как что-то болезненно сжалось у неё в груди.

— Потому что обычно справляюсь.

— Но ты не должна всё время справляться одна.

Эмма прикрыла глаза.

Иногда дети замечают то, чего родители не замечают в себе. Или не хотят замечать.

— Я знаю, милая.

Они ещё немного поговорили. Оливия рассказала о подруге, которая собиралась переехать в Шотландию, о преподавателе, который неожиданно изменил сроки сдачи проекта, и о том, что в университете началась подготовка к зимнему благотворительному вечеру.

Эмма слушала и старалась не возвращаться мыслями к разговору с Джеймсом.

Когда они попрощались, она ещё долго держала телефон в руке.

Ей хотелось позвонить сыну, но она решила подождать вечера. Дэниел не любил неожиданные серьёзные разговоры и мог отреагировать слишком резко, если почувствует, что от него что-то скрывают.

Эмма не хотела превращать детей в посредников между собой и мужем.

Они и так слишком много лет были свидетелями того, как родители постепенно отдалялись друг от друга, даже не понимая этого.

После полудня Эмма поехала в город.

Она не планировала ничего покупать. Просто не хотела оставаться дома, где каждая вещь напоминала о привычной жизни.

На улице было холодно. Лондон выглядел особенно сдержанным в это время года: мокрые тротуары, тёмные фасады, спешащие люди, витрины магазинов, в которых уже появлялись первые рождественские украшения.

Эмма оставила машину на подземной парковке и прошла несколько кварталов пешком.

Она зашла в небольшое кафе, заказала капучино и села у окна.

За соседним столиком две женщины обсуждали поездку в Италию. Одна показывала фотографии отеля, другая смеялась, рассматривая снимки узких улочек и террас, увитых зеленью.

Эмма невольно посмотрела на экран их телефона.

На фотографии был город, который она узнала не сразу. Белые здания, терракотовые крыши, зелёные холмы и широкая река.

Португалия.

Она вспомнила письмо Клэр.

Лиссабон. Фестиваль. Несколько месяцев работы.

Вчера эта возможность показалась ей почти нереальной. Сегодня она уже не выглядела такой далёкой.

Эмма достала телефон и открыла переписку.

Клэр ответила утром:

«Эмма, я очень рада, что ты заинтересовалась. Давай созвонимся завтра в одиннадцать. Я расскажу подробнее о проекте, команде и сроках. Думаю, тебе понравится».

Эмма перечитала сообщение.

Завтра.

Ещё недавно она могла бы отказаться, сославшись на семейные обстоятельства. У неё всегда находились причины не менять привычный порядок вещей.

Джеймсу было удобнее, чтобы она оставалась дома. Детям требовалось внимание. Семейные праздники нуждались в организации. Дом требовал заботы.

Никто не запрещал ей работать.

Никто не говорил, что она не имеет права на собственные желания.

Просто со временем она сама научилась отодвигать их на второй план.

Эмма сделала глоток кофе и открыла браузер.

Она набрала в поисковой строке: «Лиссабон — жизнь, районы, аренда квартир».

На экране появились фотографии старых улиц, площадей и домов с цветными фасадами. Она стала рассматривать их с неожиданным интересом.

В одном из районов на фотографии стоял небольшой балкон с чёрными коваными перилами. На нём помещались два стула, круглый столик и несколько горшков с растениями. За домами виднелась река.

Эмма задержала взгляд.

Она представила, как утром выходит на этот балкон с чашкой кофе. Как слышит незнакомую речь на улице, как выбирает дорогу до работы, как возвращается домой после долгого дня и не должна ни перед кем отчитываться, почему задержалась.

Эта картина показалась ей одновременно пугающей и удивительно привлекательной.

Она отложила телефон.

Нельзя было принимать решения только потому, что муж решил уйти. Нельзя было превращать Португалию в красивую декорацию для бегства от собственной жизни.

Если она согласится, то должна сделать это ради работы. Ради интереса. Ради себя.

Не назло Джеймсу.

Не ради того, чтобы доказать детям, что она способна начать всё заново.

И уж точно не ради какого-то мужчины, которого ещё даже не встретила.

Эта мысль заставила её улыбнуться.

Она допила кофе и вышла на улицу.

Дэниел приехал около семи.

Он вошёл в дом с большим рюкзаком, поставил его у лестницы и сразу направился на кухню.

— Мам, есть что-нибудь поесть?

— Конечно. Я приготовила пасту.

— Отлично.

Он открыл холодильник, достал бутылку воды и выпил почти половину.

Дэниел был похож на Джеймса больше, чем ему самому хотелось признавать. Те же тёмные волосы, та же привычка хмуриться, когда он сосредоточен, и та же уверенность в том, что любую проблему можно решить, если достаточно долго над ней думать.

Но характер у него был мягче. Он мог долго спорить, а потом неожиданно обнять мать просто потому, что заметил её усталость.

— Папа сказал, что вы поговорили, — произнёс он, доставая тарелку.

Эмма остановилась у плиты.

— Он уже рассказал тебе?

— Не всё. Только что у вас проблемы.

— Мы действительно поговорили.

— И?

Она выключила конфорку.

— Мы решили расстаться.

Дэниел перестал двигаться.

— Подожди. Что?

— Мы с папой разводимся.

— Почему?

Эмма вздохнула.

— Иногда люди понимают, что больше не могут быть вместе так, как раньше.

— Но вы же… Вы всегда были вместе.

— Да.

— Это как-то странно.

— Для меня тоже.

Он сел за стол, отодвинув тарелку.

— Это из-за меня и Оливии? Мы что-то сделали?

Эмма сразу подошла к нему.

— Нет. Даже не думай об этом.

— Просто…

— Дэниел, послушай меня. Это решение между мной и папой. Вы не виноваты. Никогда не были виноваты и не можете быть причиной того, что происходит между взрослыми людьми.

Он опустил глаза.

— Я просто не хочу, чтобы всё изменилось.

Эмма села напротив.

— Я тоже этого не хотела.

— Тогда почему вы не попробуете всё исправить?

Она не сразу нашла ответ.

Ей хотелось сказать, что они уже слишком долго жили рядом, не замечая друг друга. Что Джеймс давно перестал видеть в ней женщину, а она сама не понимала, что происходит с её собственной жизнью.

Но это были их взрослые разговоры, и Дэниелу не следовало становиться их участником.

— Мы попробуем понять, что будет лучше для всех, — сказала она.

— А ты как?

— Что я?

— Ты хочешь разводиться?

Вопрос оказался неожиданно трудным.

Эмма посмотрела на сына.

— Я не знаю, чего хочу прямо сейчас. Но я знаю, что не хочу продолжать жить так, будто ничего не происходит.

Дэниел кивнул.

— Понятно.

Он потянулся за вилкой, но есть не начал.

— Папа останется здесь?

— Пока мы ничего не решили.

— А ты?

— Я тоже пока не знаю.

Сын посмотрел на неё.

— Ты ведь не уедешь куда-нибудь?

Эмма замерла.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто не хочу, чтобы мы все разъехались по разным местам. Ты здесь, папа где-нибудь ещё, Оливия в университете…

Она протянула руку через стол и коснулась его пальцев.

— Даже если что-то изменится, я никуда не исчезну из вашей жизни.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он наконец начал есть.

Эмма смотрела на него и понимала, что развод не будет событием, которое коснётся только её и Джеймса. Он изменит привычное представление всей семьи о доме, праздниках, выходных и будущем.

Она не хотела причинять детям боль.

Но не хотела и показывать им, что взрослый человек обязан оставаться в несчастливой жизни только ради сохранения привычной картины.

Возможно, когда-нибудь они поймут.

А пока ей предстояло научиться самой.

Вечером Джеймс вернулся раньше обычного.

Эмма услышала, как он вошёл, поговорил с Дэниелом и поднялся наверх. Через некоторое время он спустился и остановился в дверях кухни.

— Нам нужно поговорить.

— Я помню.

Дэниел уже ушёл к себе. Эмма мыла посуду после ужина.

— Я подумал, что на первое время могу пожить в квартире возле офиса. У нас есть свободная квартира, которую компания использует для приезжих сотрудников.

Она выключила воду.

— Ты уже всё организовал?

— Я просто выяснил, возможно ли это.

— Конечно.

— Это временно.

Эмма вытерла руки полотенцем.

— Джеймс, я не собираюсь удерживать тебя здесь.

— Я не об этом.

— Тогда о чём?

Он сел за стол.

— Я хочу, чтобы мы сохранили нормальные отношения. Чтобы могли встречаться с детьми, отмечать праздники, разговаривать без напряжения.

— Ты хочешь, чтобы после развода мы продолжали вести себя как прежде?

— Нет. Я хочу, чтобы мы не стали чужими.

Эмма прислонилась к столешнице.

Ей было трудно понять, почему он так настойчиво заботился о том, какими они останутся после расставания, когда почти не пытался разобраться в том, какими они стали до него.

— Я не знаю, получится ли у нас, — сказала она.

— Я тоже.

Он посмотрел на неё и вдруг спросил:

— Ты уже решила, что будешь делать дальше?

Эмма на мгновение задумалась.

— Мне предложили работу.

Джеймс поднял брови.

— Какую?

— В Португалии. В Лиссабоне. Международный культурный фестиваль. Координация проекта.

— В Португалии?

— Да.

— Это надолго?

— Несколько месяцев.

Джеймс откинулся на спинку стула.

— Я даже не знал, что ты рассматриваешь такие предложения.

— Я тоже не знала до вчерашнего дня.

— Ты хочешь уехать?

— Пока не решила. Завтра поговорю с Клэр и узнаю подробности.

Он кивнул, но Эмма заметила, как изменилось его лицо.

— Ты давно хотела вернуться к работе в этой сфере, — произнёс он.

— Да.

— Помню.

Она посмотрела на мужа.

Ей вдруг стало интересно, действительно ли он помнил. Помнил ли те вечера, когда она рассказывала ему о выставках, художниках и проектах, о которых мечтала. Или просто знал этот факт так же, как знал, где лежат запасные ключи от машины.

— Я рада, что ты помнишь, — сказала она.

— Я не хочу, чтобы ты принимала решение на эмоциях.

— Я не собираюсь этого делать.

— Хорошо.

Он встал, собираясь уйти, но Эмма остановила его:

— Джеймс.

— Да?

— Когда ты решил, что больше не хочешь быть со мной, ты хоть раз подумал о том, чего хочу я?

Он не ответил сразу.

И этого оказалось достаточно.

Эмма кивнула.

— Вот именно.

— Я не хотел решать за тебя.

— Но ты решил за нас обоих.

Джеймс опустил взгляд.

— Прости.

Она отвернулась к окну.

За стеклом снова начинался дождь.

— Я не знаю, смогу ли простить тебя сейчас, — тихо произнесла она. — Но я не хочу всю оставшуюся жизнь злиться на тебя. И не хочу, чтобы ты оставался со мной из чувства вины.

Он стоял неподвижно.

— Я никогда не оставался с тобой из чувства вины.

Эмма повернулась.

— Тогда, возможно, когда-нибудь ты объяснишь мне, когда именно перестал оставаться из любви.

Он ничего не ответил.

Через несколько секунд Джеймс поднялся наверх.

Поздно вечером Эмма сидела в спальне с ноутбуком на коленях.

Она открыла сайт, который показывала себе днём, и снова стала рассматривать фотографии Лиссабона.

Теперь ей хотелось узнать не только о красивых улицах и старых зданиях. Она читала о районах, общественном транспорте, погоде, культурной жизни, смотрела карту и пыталась понять, насколько далеко от центра находится океан.

На одной из фотографий был небольшой ресторан на узкой улице. За столиками сидели люди, разговаривали, смеялись. На стенах висели старые фотографии, а над входом росли цветы.

Эмма представила себя там.

Не женой Джеймса Ричардсона.

Не матерью Оливии и Дэниела.

Не женщиной, которая знает расписание всех членов семьи и помнит, кому нужно купить подарок.

Просто Эммой.

Она закрыла глаза.

Это слово прозвучало внутри почти непривычно.

Когда-то она была Эммой, которая любила искусство, могла провести целый день в музее, покупала билеты на концерты за несколько месяцев до события и мечтала однажды организовать собственный фестиваль.

Она не исчезла.

Просто слишком долго ждала подходящего момента, чтобы снова стать собой.

Эмма открыла календарь и посмотрела на дату.

До предполагаемого начала проекта оставалось шесть недель.

Она не знала, согласится ли Клэр на её условия, устроит ли её работа, сможет ли она оставить дом и привычную жизнь хотя бы на несколько месяцев. Ей предстояло поговорить с детьми, обсудить всё с Джеймсом, разобраться с документами и принять решение, которое не должно было зависеть от чужих ожиданий.

Но сегодня она сделала ещё одну вещь.

Открыла заметки и написала:

«Что я хочу сделать для себя?»

Поначалу список оставался пустым.

Эмма смотрела на экран, пытаясь придумать хотя бы один пункт, который не был бы связан с семьёй.

Потом медленно напечатала:

«Вернуться к работе, которую я любила».

Следом:

«Увидеть Португалию».

Затем:

«Научиться не бояться одиночества».

Она остановилась.

Эта фраза показалась ей самой важной.

Потому что, если быть честной, именно одиночества она боялась больше всего. Не пустого дома, не вечеров без разговоров, не отсутствия привычного человека рядом.

Она боялась остаться наедине с собой и обнаружить, что за все эти годы почти не узнала женщину, которой стала.

Эмма сохранила заметку и закрыла ноутбук.

В соседней комнате тихо работал телевизор. Джеймс, вероятно, смотрел новости. Они всё ещё находились под одной крышей, но между ними уже возникло расстояние, которое нельзя было измерить количеством комнат.

Она легла, выключила свет и долго смотрела в темноту.

Ей предстояло пережить конец одной жизни, прежде чем она сможет понять, как устроить другую.

И, возможно, самым трудным окажется не научиться жить без Джеймса.

Самым трудным будет научиться жить без прежней Эммы — той, которая всегда знала, чего ждут от неё остальные, но почти никогда не спрашивала себя, чего хочет сама.

Впервые за долгое время завтра обещало быть не просто следующим днём.

Завтра у неё был разговор о работе.

И это было её собственное дело.

Глава 3. Билет в другую жизнь

Утро началось с телефонного звонка, которого Эмма ждала и одновременно боялась.

Она проснулась раньше обычного, приняла душ, долго выбирала одежду и в итоге остановилась на светлой блузке и тёмных брюках. Волосы оставила распущенными. На кухне приготовила кофе, но почти не притронулась к нему.

В одиннадцать ей предстояло поговорить с Клэр.

Эмма несколько раз проверила время, хотя до назначенного часа оставалось ещё двадцать минут. Она открыла ноутбук, нашла старые документы, связанные с её прежней работой, и неожиданно для себя обнаружила, что помнит гораздо больше, чем предполагала.

Названия выставочных площадок, имена художников, особенности организации международных мероприятий, контакты людей, с которыми она не общалась много лет.

Когда-то всё это было частью её жизни.

Она даже не заметила, как перестала об этом думать.

Телефон завибрировал ровно в одиннадцать.

— Эмма! — раздался в трубке знакомый голос. — Как же приятно тебя слышать.

— Клэр, привет. Я тоже рада.

— Я надеялась, что ты согласишься поговорить. Честно говоря, когда отправляла письмо, немного сомневалась, что ты ответишь.

— Почему?

— Ты давно не работала с такими проектами. Я не была уверена, что тебе это всё ещё интересно.

Эмма улыбнулась.

— Иногда человек и сам не знает, что ему всё ещё интересно, пока кто-нибудь не напомнит.

Клэр рассмеялась.

— Это очень похоже на тебя. Всегда умела отвечать так, что собеседник начинал задумываться о собственной жизни.

— Надеюсь, это не станет причиной отказаться от моей кандидатуры.

— Напротив. Именно поэтому я тебе и звоню.

Клэр рассказала, что проект получил финансирование от нескольких европейских культурных организаций. Фестиваль планировали провести в Лиссабоне, а отдельные мероприятия организовать в Кашкайше и Синтре. Он должен был объединить современное искусство, музыкальные выступления, дискуссии и образовательную программу для молодых авторов.

Подготовка уже началась, но команда столкнулась с трудностями. Несколько подрядчиков изменили условия сотрудничества, сроки стали сдвигаться, а координация между участниками из разных стран требовала постоянного внимания.

— Нам нужен человек, который умеет видеть весь проект целиком, — объяснила Клэр. — Не только расписание, бюджеты и договоры, но и то, ради чего всё это делается.

Эмма слушала, постепенно забывая о чашке кофе рядом с собой.

Она задавала вопросы о команде, сроках, финансировании, обязанностях. Интересовалась, кто будет отвечать за художественную программу, как распределены полномочия и какие решения ей предстоит принимать самостоятельно.

Клэр отвечала подробно.

— Видишь, — заметила она наконец, — я ещё даже не успела закончить рассказ, а ты уже начала работать.

Эмма рассмеялась.

— Профессиональная привычка.

— Нет, дорогая. Это не привычка. Это то, что ты умеешь делать лучше многих.

Эмма замолчала.

Комплименты не были для неё чем-то необычным. Она слышала их от мужа, коллег, знакомых. Но сейчас слова Клэр прозвучали особенно приятно, потому что касались не внешности, не семейных обязанностей и не умения всё организовать к празднику.

Клэр говорила о ней как о специалисте.

Как о человеке, чьи способности действительно кому-то нужны.

— Скажи мне одну вещь, — произнесла Эмма. — Почему именно я?

На другом конце линии ненадолго стало тихо.

— Потому что я помню твой проект в Манчестере. Помнишь ту выставку молодых фотографов?

— Конечно.

— Тогда у нас сорвался главный спонсор за три недели до открытия. Все были уверены, что мероприятие придётся отменить. А ты за несколько дней нашла нового партнёра, пересобрала бюджет и убедила половину участников не отказываться от своих работ.

— Это было давно.

— Но ты сделала это. И сделала хорошо. Мне нужен именно такой человек.

Эмма почувствовала, как внутри поднимается давно забытое чувство уверенности.

— А что с условиями?

Клэр перешла к конкретике. Контракт предполагал первоначальный срок в четыре месяца с возможностью продления. Организация предоставляла жильё на период проекта, оплачивала перелёт и рабочие расходы. Зарплата была достойной, а обязанности — достаточно широкими, чтобы Эмма могла принимать самостоятельные решения.

— Я хочу, чтобы ты приехала в Лиссабон через шесть недель, — закончила Клэр. — Первые встречи с партнёрами уже назначены. Нам нужно начинать подготовку на месте.

Эмма посмотрела на окно.

Снаружи было пасмурно. По мокрому тротуару шли люди, каждый со своими делами и заботами. Она вдруг подумала, что ещё неделю назад её самым важным планом на ближайшие месяцы было подготовить дом к Рождеству.

— Мне нужно немного времени, — сказала она.

— Конечно. Я не жду ответа прямо сейчас.

— Но предложение мне интересно.

— Я очень надеюсь, что ты согласишься.

Они попрощались, договорившись, что Клэр отправит подробное описание проекта и предварительный вариант контракта.

Когда звонок закончился, Эмма ещё некоторое время сидела неподвижно.

Она ожидала, что почувствует страх.

Но первым пришло воодушевление.

Она открыла ноутбук и стала записывать вопросы, которые хотела задать после изучения документов. Потом нашла старые фотографии своих рабочих проектов. На одной из них стояла молодая Эмма, лет двадцати восьми, рядом с большой выставочной конструкцией. Она улыбалась кому-то за кадром и держала в руках папку с программой мероприятия.

Эмма долго смотрела на фотографию.

Ей захотелось вспомнить, о чём она тогда мечтала.

Не о замужестве, не о детях, не о доме с красивой кухней. Она мечтала о работе, которая позволяла бы ей встречаться с интересными людьми, путешествовать, создавать события, оставляющие после себя нечто большее, чем фотографии в семейном альбоме.

И она действительно любила эту жизнь.

Пока однажды не решила, что должна выбрать что-то другое.

Джеймс вернулся домой около двух часов дня.

Он редко приезжал в это время, поэтому Эмма удивилась, увидев его машину у ворот.

Войдя в кухню, он застал её за ноутбуком. Перед ней лежали распечатанные документы, блокнот и телефон.

— Работаешь? — спросил он.

— Пока только изучаю предложение.

— От Клэр?

Эмма кивнула.

— Мы поговорили. Она прислала подробности.

Джеймс снял пальто и повесил его на спинку стула.

— И как тебе?

— Очень интересно.

— Ты действительно рассматриваешь возможность уехать?

Она закрыла ноутбук.

— Да.

Он сел напротив.

— На четыре месяца?

— Возможно. Пока это предварительные условия.

— А дети?

Эмма почувствовала, как внутри снова появляется напряжение.

— Они уже взрослые, Джеймс.

— Я знаю. Но ты ведь понимаешь, что для них это будет непросто. Особенно сейчас.

— Ты предлагаешь мне остаться дома, потому что мы разводимся?

— Я ничего не предлагаю. Я просто говорю, что нужно подумать обо всех последствиях.

— Я думаю.

Джеймс провёл рукой по волосам.

— Я не хочу, чтобы ты воспринимала моё решение как повод немедленно перевернуть всю свою жизнь.

Эмма посмотрела на него.

— А почему нет?

— Потому что ты можешь пожалеть.

— Могу. Но могу и не пожалеть.

— Эмма, это серьёзная работа в другой стране. Ты давно не занималась подобными проектами.

— Я знаю.

— Там будет совершенно другой ритм. Другие люди. Другие требования.

— Джеймс, я не собираюсь отправляться в неизвестность без подготовки. Я изучу контракт, поговорю с Клэр, выясню все условия.

Он замолчал.

Эмма вдруг поняла, что в его беспокойстве есть нечто большее, чем простое желание уберечь её от ошибки.

Возможно, ему было непривычно видеть, что она принимает решения самостоятельно. Возможно, он всё ещё воспринимал её как часть привычной семейной системы, в которой каждый знал своё место.

И теперь эта система начинала меняться.

— Я не пытаюсь тебя остановить, — произнёс Джеймс.

— Хорошо.

— Просто не хочу, чтобы ты делала что-то назло мне.

Эмма медленно выдохнула.

— А я не хочу, чтобы ты думал, будто всё, что я теперь буду делать, каким-то образом связано с тобой.

Он посмотрел на неё.

— Я понял.

Но по его лицу было видно, что это далось ему не так легко.