Снег

В какой-то момент мне показалось, что я никогда не усну. Но переживания и долгая дорога сделали своё дело, и я не заметила, как провалилась в тяжёлый сон.

А потом, слишком скоро, меня разбудили ритмичные глухие удары. Сначала они были где-то далеко, но с каждой секундой становились всё отчётливее. Я резко села, не сразу понимая, где нахожусь. Каспер уже стоял рядом, настороженный, уши торчком, и прислушивался. Я провела рукой по лицу, прогоняя остатки сна, и огляделась.

Вокруг многие ещё спали. На соседних матах лежали люди — кто-то безмятежно похрапывал, кто-то повернулся на бок, укрывшись с головой. Но несколько человек уже поднялись и сонно брели в сторону звука. Тишина нарушалась только этими глухими ударами.

В глазах стояла резь, будто туда насыпали песка. Сердце глухо и тяжело стучало в груди в такт доносящимся издалека звукам. Я пошарила рукой по полу, нащупала рюкзак, сунула туда телефон и фонарик и закинула его за спину. Каспер ждал у ног, готовый идти за мной.

Мы вышли в коридор, и по пути я заглянула в туалет. Плеснула в лицо холодной водой, подняла голову к зеркалу и замерла.

Мои глаза были красными. Не так, как у «спящих» — не ярко-алыми, а скорее воспалёнными, с мелкими красными прожилками на белках. Сердце пропустило удар. Я придвинулась ближе к зеркалу, вглядываясь в своё отражение.

— Только не это, — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается паника. Но почти сразу взяла себя в руки. Это просто усталость. Недосып. Дорога. Может быть, даже пыль. Я ещё раз умылась, стараясь не смотреть на свои глаза, вытерла лицо рукавом и вышла в коридор.

Почти сразу я увидела Винсента. Он сидел на стуле у окна, поджав ноги, и мирно спал, уронив голову на грудь. Я остановилась на мгновение, перевела взгляд за стекло и замерла.

В чёрном небе ярко светила полная луна, а вокруг неё — россыпь звёзд, мелкая и бесконечная. Ни облаков. Ни снега. Я зажмурилась, потом снова открыла глаза — всё осталось по-прежнему. Тогда я ущипнула себя за руку, боясь поверить в то, что вижу. Тихо вздохнула и посмотрела на спящего Винсента. Я решила не будить его, просто прошла мимо, чувствуя, как Каспер семенит рядом, и направилась в сторону, откуда доносились глухие ритмичные удары. Звук становился всё громче.

В холле стояли люди, но никто не торопился открывать. Я подошла, дрожащей рукой отодвинула засов и приоткрыла дверь.

На пороге стоял незнакомец, закутанный в грязное пальто. Он был худой, измождённый, с разводами грязи на лице. Но его глаза были нормальными — не красными, не мутными, просто уставшими до предела.

— Помогите, — выдохнул он. — Там группа людей. Километрах в трёх отсюда. Они нашли укрытие, но есть раненые. Им нужна помощь.

— Сколько человек? — спросила я.

— Шестеро. Один мужчина без сознания. Глаза у него уже начали краснеть.

У меня сжалось сердце. Я не знала, был ли это Джонатан, но внутри что-то оборвалось.

— Я сейчас, — сказала я и побежала вглубь школы.

Разбудила Хелену, та — ещё двоих волонтёров. Кто-то собирал бинты, кто-то — воду и фонари. В коридоре я увидела Дженнифер.

— Я тоже иду, — сказала она твёрдо.

— Ты уверена? — спросила я.

— Мой муж где-то там. Если я не пойду, я никогда не узнаю, что с ним.

Я кивнула и пошла к выходу. У двери уже стоял Винсент — бледный, но собранный.

— Я с тобой, — сказал он коротко.

Я взяла Каспера на руки, застегнула рюкзак так, чтобы он мог высунуть голову, и прижала его к себе.

Мы вышли на улицу. Снега не было. На асфальте лежала тонкая, хрустящая корка льда, но небо было чистым, и даже луна ещё не скрылась за горизонтом. Ночная тишина казалась такой хрупкой, что каждый шаг отдавался в ушах.

Мы прошли около трёх километров, ориентируясь по указаниям незнакомца, и остановились у старого заброшенного дома. Внутри горел тусклый свет — кто-то зажёг свечи. Я постучала, а затем почти сразу толкнула дверь и вошла.

Внутри действительно были люди. Раненые, уставшие, замёрзшие. Я быстро оглядела всех — никого из знакомых не обнаружила.

Один из мужчин поднял голову. Он был бледен, но глаза его были ясными.

— Откуда вы? — спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Я шёл из Торстона, — сказал пожилой мужчина, сидевший ближе всех ко входу. — Искал убежище для своей семьи. Но они не выжили.

— Примите наши соболезнования, — сказала я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Вы можете идти? До школы, где окажут помощь, около получаса.

— Нам надо отдохнуть, — ответил он, а потом добавил, заметив мой бегающий взгляд: — Вы кого-то ищете?

— Мужчину по имени Джонатан, — сказала я.

— Джонатан? — он нахмурился. — Высокий, с тёмными волосами?

У меня перехватило дыхание.

— Да.

— Я встретил его вчера вечером, — сказал он. — На перекрёстке у старой фермы. Он слегка прихрамывал. Говорил, что ему нужно добраться до Грейвуда.

— Он был в порядке? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Глаза у него были нормальные, если вы об этом. Но он выглядел очень уставшим. Я предложил ему идти вместе, но он отказался.

Я выдохнула. Джонатан жив. Он идёт.

Винсент подошёл к окну и выглянул на улицу. Тишина. Только редкий ветер качал пустые ветки.

— Пойдём, — сказал он, оборачиваясь ко мне. — Думаю, тут и без нас справятся.

Я кивнула. Каспер, спрятавшийся в рюкзаке, как только мы вошли, высунулся и лизнул меня в щёку, будто говоря: «Всё будет хорошо».

Мы шли молча. Дорога казалась бесконечной, но я знала, что нельзя останавливаться. Джон где-то там, впереди.

Мы прошли ещё около часа, когда Каспер забеспокоился. Он заёрзал в моём рюкзаке, висящем за спиной, и завыл так горько и отчаянно, что я испугалась. Я остановилась, расстегнула молнию и выпустила его. Он спрыгнул на землю и побежал в сторону, не оглядываясь.

Я рванула за ним, собрав остатки сил.

Когда я подбежала, Каспер уже сидел рядом с телом, лежащим на обочине. Я упала на колени и перевернула его на спину.

Джонатан.

Я увидела его лицо — бледное, измождённое, с порезами на щеках. Глаза его были закрыты, и я не знала, жив ли он. Прижалась ухом к его груди и услышала слабое, неровное биение.

— Он жив, — прошептала я. — Он жив.

Глава 9

Винсент подошёл, опустился на корточки рядом и посмотрел на Джонатана.

— Надо возвращаться в школу, — сказал он. — Но сам он вряд ли дойдёт. Думаю, вместе справимся.

Я кивнула, и в этот момент Джонатан открыл глаза. Я на мгновение отпрянула, но тут же взяла себя в руки. Вокруг цветной радужки ярко алел красный ободок. Он посмотрел вокруг — на меня, потом на Винсента, вернулся ко мне, и его взгляд стал осмысленным.

— Мия… — прошептал он. — Ты… здесь.

— Да, — ответила я, сжимая его руку. — Мы сейчас пойдём в безопасное место. Там есть лекарства… Не очень далеко. Помнишь школу в…

— Нет, — сказал он, и голос его стал твёрже. — Не надо туда.

Я замерла.

— Что?

— Мы должны идти домой, — сказал он, пытаясь приподняться. — В Пирсон. Не в школу. Там люди… я не хочу туда.

— Но ты же ранен, — сказала я дрогнувшим голосом.

— Мы справимся, — ответил он, но даже это слово далось ему с трудом, и он снова опустился на снег.

Винсент поднялся и отошёл в сторону. Он смотрел на дорогу и молчал.

— Я не понимаю, — сказала я, наклоняясь к Джонатану. — Почему ты не хочешь туда, где могут помочь?

— Я видел таких, как я. У них краснели глаза, и они… они уже не были собой. А потом один из них дотронулся до другого — и тот тоже стал таким. Не через кровь. Не через укус. Просто прикосновение.

Я сжала его руку.

— Это не так, — сказала я. — Винсент трогал свою жену. Она была уже с красными глазами, но с ним всё в порядке.

И тут же вспомнила, как Каспер ему помог. Помог не превратиться?

Джонатан посмотрел на меня долгим внимательным взглядом, а потом перевёл его на Винсента.

— Тогда… — Джон замолчал, пытаясь осмыслить это. — Тогда я не знаю, что это было. Но я видел это. Видел, как они меняются. Я не хочу быть таким, тем более рядом с тобой. Я сейчас отдохну и пойду домой. А ты возвращайся в школу.

— Ты не будешь таким, — сказала я, бросив взгляд на Каспера. — Я обещаю.

— Ты не можешь этого знать, — ответил он, прикрыв глаза.

— Один ты не дойдёшь. Мы поможем, а потом решим, что делать дальше. А… почему ты думаешь, что у тебя красные глаза?

— Я чувствую… Но не могу объяснить.

Каспер подошёл и лизнул его руку. Джонатан вздрогнул, но не открыл глаз.

Винсент подошёл ближе.

— Я провожу вас до Пирсона, — тихо сказал он мне. — А потом вернусь.

— Ты уверен? — спросила я.

— Я должен быть там, — сказал он. — На случай, если Клэр придёт. Или, может, я встречу её по пути.

Мы помогли Джону подняться. Он был тяжёлым, но мы упрямо шли вперёд, останавливаясь каждые несколько минут. Я сняла свой шарф и обмотала его лицо, оставив только глаза, а сама натянула капюшон, затянув как можно туже.

Снег начал падать снова — сначала редкими хлопьями, а потом всё плотнее.

Каспер бежал рядом, не отставая, а я подумала о том, насколько сильно его лапы могут пострадать. Мы остановились. Я присела на корточки, расстегнула рюкзак и увидела плед, который сунула в спешке внутрь перед тем, как мы вышли из школы. Достала его, расправила и накинула на плечи Джонатану. Он вздрогнул от прикосновения, его зубы продолжали выбивать мелкую дробь, и я на мгновение задержала ладонь на его плече, чувствуя, как его трясёт даже сквозь плотную ткань куртки.

Потом я посадила Каспера в рюкзак и застегнула молнию почти до самой морды. Он не сопротивлялся — только тяжко вздохнул. Я на секунду замерла, перехватывая лямку поудобнее. Сил почти не осталось, а идти ещё долго…

Винсент протянул руку и молча забрал рюкзак, закинул на плечо, и мы пошли дальше, поддерживая Джонатана с двух сторон. Каспер какое-то время возился внутри, потом высунул голову и уставился вперёд.

Дорога казалась бесконечной.

Снег становился всё гуще — он падал не кружась, а тяжело, будто земля притягивала его сильнее обычного. Дорогу почти не было видно, только тёмные пятна впереди и редкие деревья вдоль обочины.

Мы прошли молча ещё несколько километров, и мне стало казаться, что мы идём в никуда.

— Смотри, — сказал Винсент и кивнул в сторону. — Там какое-то строение. Может, зайдём, переждём немного?

— Хорошо, — ответила я. — Джонатану нужно отдохнуть. Да и нам тоже.

Мы свернули и дотащились до амбара, уложили Джонатана на сено и накрыли пледом.

Я опустилась на колени рядом с ним и провела ладонью по его лицу — корка на порезах уже запеклась. Я повернулась к Касперу, уже выбравшемуся из рюкзака, погладила его по голове и тихо сказала:

— Ты же нам помогал. Помоги и ему, пока не стало слишком поздно.

Тот подошёл к Джонатану, обнюхал его, один раз лизнул руку, лёг рядом и положил голову ему на плечо. Я смотрела на это и не знала, что ещё можно сделать.

Задумалась и поняла, что он прихрамывал. Я потянулась к его левой ноге, осторожно сняла ботинок и приподняла штанину. Щиколотка была опухшей, но не сильно — кожа покраснела, но не раздулась, как бывает при переломе. Я вспомнила, как несколько лет назад сама ломала руку — тогда я не могла даже пошевелить пальцами, любое движение отзывалось острой болью. А Джонатан шёл, пусть и с трудом, значит, кости целы. Скорее всего, растяжение или вывих.

Я порылась в рюкзаке, но ничего подходящего не обнаружила. Обойдя амбар, в углу на столе нашла какую-то старую тряпку. Она была не слишком чистой, но выбирать не приходилось. Я вернулась, аккуратно обмотала ею щиколотку и затянула потуже, чтобы зафиксировать. Надеюсь, это хоть немного притупит боль и идти ему станет легче.

Я села рядом, привалилась спиной к стене и сама не заметила, как провалилась в дрёму. Разбудил меня Винсент, легонько коснувшись плеча.

— Пора идти, — сказал он негромко. — Снег немного утих, надо пользоваться этим и двигаться дальше.

Я заморгала, пытаясь понять, сколько прошло времени.

— Около часа, — ответил он, будто прочитав мои мысли.

Я кивнула и поднялась. Разбудила Джонатана, который был где-то между сном и бредом, и мы двинулись в путь.

В поздних сумерках наш дом смотрел на нас тёмными окнами. Мы завели Джонатана внутрь и уложили на кровать.

— Принесу воды, — сказала я и быстро пошла на кухню.

— Я пойду, — сказал Винсент. — Может, ещё увидимся.

— Спасибо, — сказала я и, спохватившись, добавила: — Может, не пойдёшь ночью, а дождёшься утра?

— Не хочу терять время, да и фонарик у меня есть.

Он махнул рукой, вышел и закрыл за собой дверь.

Я осталась одна с Джонатаном. Подошла к камину и разожгла огонь - дров едва хватит на эту ночь... Пойдя на поводу у Джонатана в его стремлении вернуться домой, я ни на секунду не задумывалась о том, что здесь нет ни еды, ни воды, ни лекарств, ни тепла.

Я села на пол рядом с кроватью и взяла его руку. Каспер несколько часов вылизывал поражённые участки кожи, а затем устроился у него в ногах и закрыл глаза. За окном шёл снег — густой, белый, непроницаемый. Он застилал мир, пряча дорогу, следы и надежду.

Я смотрела на него и думала о будущем…

За окном занимался рассвет. Мир был пуст и безмолвен.