Предки под куполом

Нужно было проверить, уцелело ли наше скромное имущество после столь бурной ночи, и мы всей семьей направились на пляж. В своих блужданиях по острову мы с Егором нашли домик, совсем как игрушечный, он был ближе всего к пляжу, у самой черты, где перламутровые шарики бисера пляжа переходят в изумрудную траву и белые плиты. Небольшой, уютный, с большой открытой террасой, обращённой к морю, он стал использоваться нами как пляжный. Вот в его сохранности и решили убедиться.

Едва спустившись к морю, мы замерли: по ослепительно-белому песку, словно кости гигантского зверя, были разбросаны тёмные, мокрые обломки дерева. Первой мыслью было, что шторм уничтожил наше укрытие, однако реальность оказалась куда страшнее и трагичнее.

Среди щепок и обломков на песке, в неестественной позе, лежал навзничь старик. Серебряные волосы на его виске были склеены алой, ещё живой кровью, а ноги безвольно касались пены набегающих волн. Мы бросились к нему, и, оттащив его тяжёлое, безжизненное тело подальше от воды, на сухой, тёплый песок, Егор стремглав помчался за Лесем. Мы надеялись, что садовик знает, какой местной травой можно остановить кровь. Применять наши, земные лекарства на обитателе этого мира, чья реакция организма была нам не ясна, побоялись, а бежать за одними бинтами и антисептиками в наш мир я посчитала неразумной тратой драгоценного времени. Лесь, выслушав сбивчивый рассказ Егора, лишь кивнул, подтвердив мои догадки, и вскоре вернулся, неся в сплетённой из лиан корзине целый набор различных целебных трав, мхов и гибких побегов.

Оставив маму и Леся присматривать за стариком, мы с сыном двинулись дальше вдоль берега в поисках других пострадавших. Рассматривая разбросанные повсюду обломки, мы, не будучи специалистами в кораблестроении, всё же поняли: судно было огромным. Даже в своих искалеченных останках оно сохраняло отпечаток былого величия и искусности мастеров. Исполинские доски, пропитанные морской солью до черноты, обломки мачт, похожие на сломанные кости великана, клочья прочной и когда-то искусно украшенной парусины — всё это было фрагментами деревянного гиганта, павшего жертвой разъярённой стихии.

И тут нас с Егором осенила леденящая душу мысль: если корабль был настолько велик, где же остальные члены команды? Наверняка должны были быть и другие выжившие.

Наши предположения оправдались. Пройдя дальше, мы нашли мальчика и молодую девушку, которая, судя по всему, до последнего пыталась утащить его подальше от воды, но сама потеряла сознание.

Сын, не раздумывая, подхватил на руки девушку и, кивнув в сторону ребёнка, коротко спросил: «Мам, справишься?». Я лишь молча кивнула в ответ, чувствуя, как предательски дрожат мои руки. Глубоко вздохнув, я наклонилась и осторожно подняла мальчика. Его тело казалось невесомым, как пушинка, а кожа была холодной, словно лёд.

Перенеся пострадавших подальше от кромки прибоя, мы принялись оказывать им помощь. Небо над нами было ясным и безмятежным, оба солнца — Ра и Мама — ласково согревали кожу. Птицы, похожие на чаек, с криками кружили над головой, а лёгкий бриз доносил свежий запах соли и водорослей. Казалось, природа полностью успокоилась после вчерашней ярости. Но что-то было не так.

На душе почему-то было тревожно. Смутное предчувствие беды сковывало движения и сдавливало горло. Внезапно с моря донёсся мощный всплеск, и я инстинктивно подняла голову, надеясь увидеть ещё спасшихся.

Но то, что я увидела, заставило меня застыть на месте. Ноги вдруг стали ватными, и я едва удержалась на ногах, впиваясь пальцами босых ног в прохладный бисер пляжа. Меня накрыла первобытная, всепоглощающая волна ужаса, от которой перехватило дыхание.

«Что это? Какой кошмар? Этого не может быть... Надо бежать! Спасти Егора...» — панические мысли роем закружились в голове, но я застыла, не в силах оторвать взгляд от разворачивавшейся передо мной картины.