Попаданка на Самайн

Мила Дуглас

Попаданка на Самайн

Глава 1

Золотой октябрьский день в Таврическом саду был настолько идеален, что вызывал недоумение. Слишком уж картинно блестела позолота на крыше дворца, слишком слащаво алели последние астры, от их вида во рту появился привкус засахаренного меда. Алиса, чья жизнь в последние годы состояла из слепящих софитов в фотостудии и пыльной затхлости архивов в родном университете, скептически щурилась на это бутафорское великолепие. Настоящее, как она знала, пахло не глинтвейном с гвоздикой, а нервным потом перед камерой и пылью архивов, где она искала не знания, а убежище от мыслей о том, что она – «девочка с печальным будущим». Алиса почти бежала по аллее, сжимая в кармане ключи от квартиры, которые кинул в нее Дмитрий после очередной ссоры. Металл больно впивался в ладонь. В ушах стоял сиплый от злости голос Димы: «Сегодня кому глазки строила? Оператору? Это что, новая диссертация по кокетству? Вилять хвостом перед каждым мужиком с камерой?»

«Идиот, – мысленно шипела она, смахивая с ресниц предательскую влагу. – Неотесанное, ревнивое бревно. Я люблю питерскую осень с ее дождем больше, чем ты меня!». В своих мечтах Алиса давно уже представляла, как они с Дмитрием будут жить вместе, несмотря на то, что все ее друзья отговаривали. «Сирота, девочка с печальным будущим, Дима, выбирай с умом». Кажется, так же его и родители отговаривали от поспешных действий в ее сторону. А она, между прочим, уже поступила в аспирантуру. Скоро будет учителем истории, а не украшением чьей-то гостиной, как ему, похоже, хотелось. Алиса представляла свой будущий класс – шумный, светлый, пахнущий мелом и детской энергией, где она будет рассказывать о пирамидах, а не замирать в неестественной позе в фотостудии для рекламных фото в очередной маркетплейс, чтобы заработать и соответствовать этому индюку Диме. А он… он видел только обложку. То самое красивое смазливое личико, которое сейчас, размазанное слезами, вызывало у прохожих лишь любопытство.

Отчаяние подкатило к горлу горьким комом. Всё было не так: не та жизнь, не тот мужчина, не та она. Сплошная бутафория, и даже Таврический такой же сегодня – нелепо чужой. И ей до смерти захотелось хоть что-то – что угодно! – сделать настоящим. Разбить эту идеальную, неправдивую картинку. Свернув на узкую тропинку, Алиса наткнулась на палатку на ярмарке осени и урожая. Не кричаще-яркую, как другие, а темную, из плотной, почти черной ткани, затерянную в тени двух старых кленов. От нее не пахло пряниками и петушками на палочках. Пахло временем. Сладковатым запахом увядших роз, гвоздикой, горьковатой полынью и чем-то еще – неуловимым, холодным, как старинное серебро. За прилавком стояла женщина. Не девушка-куколка с ярмарки, а женщина, чья красота была не приглашением, а предупреждением. Брюнетка смотрела на Алису с безмятежным спокойствием, от которого становилось не по себе.

– Не стоит расточать себя на гнев, дитя, – голос ее был бархатным и глубоким, словно звук виолончели в пустой зале. – Мужская глупость – явление сезонное, как листопад. Вечны лишь знания. И сладость спелого яблока.

Она протянула Алисе яблоко. Небольшое, румяное, идеальное, как с гравюры.

Алиса истерически хохотнула. – Что это? Сказка про Белоснежку? Угоститься яблочком от злой королевы?

Женщина улыбнулась, и в темных глазах на миг появилась искра, которую Алиса не заметила. – О, нет, дитя мое. Я не злая королева. Но… вышло похоже, не правда ли? Получилось вполне убедительно.

И тут в Алисе как будто что-то сорвалось с тормозов. Горе, злость, отчаяние и дикий, иррациональный вызов – всему миру, Диме, этой слишком идеальной осени и самой себе – слились в единый порыв. Она возненавидела эту красивую, спокойную женщину и ее загадки. Алиса докажет им всем, что ничего не боится. Даже отравленного яблока. Схватила яблоко из рук. Плод был на удивление холодным, будто сделан из воска. Она надкусила его. Вкус был странным – не яблочным, а каким-то металлическим, с примесью старого чая и пыли с верхних полок, которые никогда не протирали. И мир поплыл. Сначала просто закружилась голова, как после резкого подъема. Звуки ярмарки – смех, музыка – отплыли куда-то далеко-далеко, словно кто-то вывернул настройку громкости наизнанку. Потом ее обдало волной того самого пряного аромата, что исходил от женщины, только теперь он ударил в нос с силой ударной волны, горький и пьянящий. Под ногами перестала существовать земля. Не стало опоры – лишь стремительное, тошнотворное падение вниз, в никуда. В ушах зазвенело, по коже побежали мурашки, а в глазах замелькали силуэты незнакомых башен, и послышался нарастающий шепот – будто тысячи страниц перелистываются одновременно.

«Отравление? Аллергия? Инсульт?» – пронеслось в мозгу, но мысль тут же утонула в вихре. Последнее, что Алиса услышала, прежде чем золотой октябрьский день окончательно сменился кромешной тьмой, был все тот же бархатный голос, на этот раз с легкой, почти дружеской ухмылкой:

– И, кстати… Передай привет Кроули. Скажи, что ему осталось недолго.

Затем темнота поглотила ее целиком, потянув за собой и вкус яблока, и образ прекрасной незнакомки, и всю ее прежнюю, такую сложную и невыносимо прекрасную жизнь.

***

Сознание вернулось к Алисе волной ледяного ужаса. Она лежала не на холодной земле Таврического сада, а в кожаном кресле, утопающем в бархатной мягкости. В горле першило, хотелось скорее попить воды, сердце бешено билось, в носу щипало. Воздух был другим – пахло воском, старыми книгами, дубом и остывшим пеплом от камина. Камина?!

Алиса попыталась вдохнуть глубже, но что-то маленькое и теплое устроилось на ее плече, упершись цепкими лапками в ключицу.

«Не двигайся. Не подавай вида, что ты в сознании, рыжая».

Мысль прозвучала в голове так же ясно, как если бы кто-то сказал это на ухо. Но вокруг никого не было.

«Это я. Шепот. Твой фамильяр. Сейчас будет больно, но постарайся не кричать. Добью в тебя остаточные воспоминания».

Прежде чем Алиса успела что-либо осознать, в ее мозг ворвался вихрь из чужих образов, имен, заклинаний и правил. Магия. Артефакты. Академия «Чертополох и Феникс». Леди Илверис. Преподаватель Запретных Искусств. Ректор Аластер Кроу… Враг.

Алиса еле сдержала стон, впиваясь ногтями в ручки кресла. Боль отступила, оставив после себя лишь ясное, горькое понимание. Она была в своем теле. Но не в своем мире. И ее новое имя было Илверис.

«Что… что происходит?» – мысленно спросила она, чувствуя, как сходит с ума.

«Произошел обмен, леди, – пропищал тот же голосок, и Алиса наконец разглядела на своем плече крошечную летучую мышь с умными глазами-бусинками. – Не телами! Отмечу тебе не сказано повезло. Леди Илверис отправилась куда-то в еще более лучшие миры в своем истинном обличии. А ты оказалась здесь. Тебя подбросили сюда, как кость в пасть голодной собаки. А ректор Кроу – очень голодная. И, знаешь ли, злая собака».

– Кто… – начала Алиса вслух, но Шепот бесшумно взмахнул крылом, резко указав мордочкой на дверь.

«Тише! Он уж идет сюда. Чувствую его фамильяра, ворона-недотёпу Льда. Великий и ужасный Кроу сейчас…».

Дверь кабинета с глухим стуком открылась. В проеме, залитый светом, стоял мужчина. Высокий, в идеально сидящем темном мундире, с красивым, но строгим лицом. На плече у него сидел большой белоснежный ворон. Его серебристо-серые глаза, холодные, как озеро в пасмурный день, без тени сомнения уставились на нее. Белоснежный ворон на его плече был не просто живым аксессуаром. В Ардафейне фамильяры были чем-то большим: внешним воплощением души, магическим другом и самым преданным орудием в руках мага. Этот, с клювом, острым как бритва, и глазами-бусинами, был идеальным отражением своего хозяина – безупречный, холодный и неумолимый инструмент контроля. Алиса почувствовала, как взгляд ворона осматривает ее не как живое существо, а как аномалию, подлежащую классификации и устранению.

– Леди Илверис, – его голос был низким и ровным, без единой эмоциональной ноты. – Рад видеть вас в сознании. Надеюсь, путешествие не слишком вас утомило?

Он сделал шаг вперед, и Алиса почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки от одного его взгляда. А еще и его ворон повернул голову, пытаясь нащупать болевые точки у нее.

– Мне доложили о вашем… внезапном прибытии, – продолжал Кроу, его взгляд скользнул по ее бледному лицу, по растерянным глазам. – И о том, чьим «подарком» я обязан вашему появлению в моей Академии. Позвольте прояснить ситуацию с самого начала.

Кроу остановился прямо перед ее креслом, возвышаясь над ней.

– Я, Аластер Кроу, ректор «Чертополоха и Феникса», не желаю вас здесь видеть. Считаю ваше назначение диверсией и личным оскорблением. Каждый ваш шаг, каждое слово будет под пристальным наблюдением. Я буду искать малейший повод, чтобы избавиться от вас. И я его найду.

Он наклонился чуть ближе, и Алисе почудился запах кардамона – пряный, с легкой дымной горчинкой. Девушка успела только подумать, облизывая губы: «Алиса, очнись! Алло, о чем ты думаешь…»

– Вы для меня – яблоко раздора, леди Илверис. Отравленное. И я намерен выяснить, какой именно яд в вас таится. И с какой целью Лайнела запустила вас в мою Академию.

Ректор выпрямился. Алиса сразу вспомнила своего научрука в аспирантуре, вечно недовольного ее диссертацией, и ей стало дурно. Ладно, хоть этот хлыщ выглядел как мужчина из сказки: высокий, статный, мускулистый, с темными волосами и глазами-омутами, которые приковывали к себе и рождали лёгкий мандраж во всем ее теле.

– Послезавтра в десять утра ваш первый урок по «Истории проклятых артефактов». Я буду присутствовать лично. Удачи. Она вам понадобится.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, громко стукнув дверью. Алиса осталась сидеть в кресле, не в силах пошевелиться. На ее плече Шепот осторожно переступил с лапки на лапку.

«Ну, вот ты и дома, дорогая, – пропищал он мысленно, и в его «голосе» слышалась горькая ирония. – Добро пожаловать в яблочно-гвоздичный ад. С нотками кардамона. Готовься к бою!»

Глава 2

Шепот, устроившись на ее плече в качестве живого и брюзжащего аксессуара, провожал Алису до дома. Точнее, до того места, что отныне следовало величать «ее» домом. Домики для преподавателей Академии ютились по другую сторону главной аллеи, засыпанной хрустящим ковром из листьев Древа Сепии. Они напоминали пряничные домики из немецкой сказки, если бы те построил готический архитектор: остроконечные крыши, резные ставни, и стены, увитые плющом, приобретшим осенний, ядовито-багряный оттенок.

– Вон тот, с фиолетовым вереском у крыльца, – прошелестел у нее в голове Шепот. – Твои новые апартаменты. Добро пожаловать в сумасшедший дом, номер раз.

Алиса молча вошла внутрь. Интерьер был точной копией ее нового положения: снаружи – сказочный антураж, внутри – холодная реальность. Кабинет с дубовым столом, заваленным непонятными свитками, гостиная с камином, в котором неестественно весело потрескивали поленья, и спальня с кроватью под балдахином. Все пахло воском, старой бумагой и все той же проклятой гвоздикой, будто аромат впитался в стены намертво.

– Ну что, рыжая, как ощущения? – Шепот перелетел на спинку кресла и устроился вниз головой, словно черный бархатный бантик, пренебрегающий законами физики.

– Ощущения, как у бабочки, приколотой булавкой к картонке, – честно ответила Алиса, подходя к окну.

«Связь установлена, – в ее сознании прозвучал голос Шепотка, теперь четкий и ясный, без помех. – Наш удаленный канал работает. Можешь не шевелить губами, просто думай в мою сторону. Я услышу. И да, прежде чем спросишь – нет, я не читаю все твои мысли подряд. Только то, что ты мне «посылаешь». Твои глупые мечты о пышках на Большой Конюшенной меня не интересуют»

– Хитрец, все-таки услышал. Но пойми – я здесь не дома. Я хочу обратно! Я аспирант, Шепот! Я учитель истории, я детей люблю, а не запреты! Я должна рассказывать о битвах и реформах, а не о том, как какой-нибудь проклятый меч душу выпивает!

Окно выходило на соседний домик, такой же готично-пряничный, но с более строгими, почти аскетичными линиями. И на его крыльце, залитый тусклым светом осеннего дня, стоял он. Аластер Кроу. Он был без своего ректорского мундира, в простой темной рубашке с закатанными до локтей рукавами. В руках он держал точильный камень и с методичным, почти гипнотическим хладнокровием правил длинный кинжал. Мускулы на его предплечьях плавно играли под кожей с каждым плавным движением. Его фамильяр летал над ним, нарезая бесшумные круги в воздухе. Шепот озвучил то, что хотела спросить Алиса: «Он не просто летает, рыжая. Он просматривает периметр. Видишь, как лучи заката преломляются в воздухе вокруг дома Кроу? Это его барьер. Лёд – не просто страж, он активный компонент защиты. Без него Кроу пришлось бы тратить на поддержание щита втрое больше сил. Они работают в паре, как единый организм. Ворон – его глаза в слепой зоне, его уши, не знающие стен. И сейчас он доложил хозяину, что за ним наблюдают. С твоего окна».

Шепот снова прочитал ее мысли уже во второй раз.

– Не то, что твой бывший, а? – пропищал он с нескрываемым удовольствием. – Тот, я так понимаю, считал, что главное оружие – это кричать на свою даму. А этот явно предпочитает более детальные переговоры. Жаль, что делает он всё с тем же выражением лица, с каким, я подозреваю, выносит приказ об отчислении очередного болвана-студента.

Алиса невольно рассмеялась. Это был нервный, сдавленный смешок, но он принес облегчение. Смех над абсурдом. Всего несколько часов назад она ссорилась с Димой из-за его ревнивых фантазий, а теперь наблюдала за тем, как ректор магической академии точит кинжал, вероятно, мысленно расправляясь с ней.

– Дима пах слабостью и дешевым парфюмом. А этот… – она замолчала, наблюдая, как солнечный луч поймал серебро в его темных волосах.

В этот момент Кроу поднял голову. Его взгляд, холодный и острый, как только что отточенный клинок, метнулся через аллею и уперся прямо в нее. Алиса застыла, как кролик перед удавом. Она даже не успела отпрянуть от окна. Они смотрели друг на друга сквозь завесу осенней дымки и стекло, и в его глазах не было ни капли удивления. Только понимание. И презрение.

– Беги, – резко скомандовал Шепот, срываясь с кресла. – Но не беги! Стой смирно! Нет, лучше притворись мертвой! Ой, все пропало…

Но было уже поздно. Кроу медленно, не спеша, положил кинжал и точильный камень на ступеньки и направился к ее дому. Его походка была бесшумной и неумолимой. Сердце Алисы билось так, что казалось оно сейчас вылетит и начнет летать вместе с Шепотом. Она отшатнулась от окна, бессмысленно оглядывая комнату в поисках укрытия. Дверной звонок прозвучал как похоронный колокол.

«Открывать? Не открывать? Притвориться, что ее нет? Но он же видел ее!»

Дверь открылась сама, без ее участия. На пороге стоял Кроу. Он не казался таким огромным, как в кабинете, но его присутствие заполнило все пространство прихожей, вытеснив даже воздух.

– Леди Илверис, – произнес он, и его голос был тише, чем утром, но от этого в десять раз опаснее. – Надеюсь, вид из вашего окна вас устраивает?

– Я… я просто… – Алиса почувствовала, как горит лицо.

– Просто что? Проводили исследование местности? Изучали слабые места противника? – он сделал шаг внутрь, и дверь мягко закрылась за ним. – Или вам просто неизвестно, что подглядывать – дурной тон? Даже для прекрасной шпионки, которую подослали с целью усмирить неугодного ректора.

Фраза ударила точно в больное место, в свежую ссору с Димой. Это была фраза как «Строить глазки оператору». Щеки Алисы запылали по-настоящему, на сей раз от ярости, которая на секунду пересилила страх.

«Дыши, рыжая, дыши», – зашептал Шепот, забившись в складках ее платья. «Он провоцирует!»

– Я не подглядывала, – выдавила Алиса, заставляя себя встретиться с его взглядом. – Я смотрела в окно. Это не запрещено уставом Академии, ректор Кроу? Или здесь, как и в моей прошлой жизни, мужчины склонны придумывать несуществующие поводы для….выплеска своих эмоций?

Уголок его рта дрогнул. Не улыбка. Скорее, жесткое удовлетворение охотника, спугнувшего дичь и услышавшего ее рык.

– Многие вещи не запрещены уставом, но от этого они не становятся менее глупыми, – парировал он, проигнорировав ее выпад. – Что вы хотели, леди Илверис?

«Сказать ему, что хотела убедиться, что он не похож на моего бывшего идиота?» – пронеслось в голове Алисы. К счастью, язык не повернулся.

– Я хотела… посмотреть в окно, познакомиться с территорией Академии, – сказала она, быстро облизав губы.

– И вы начали с моего крыльца. Понятно. На будущее: если вам так не терпится узнать о моих привычках, спросите у любого студента. Они с удовольствием расскажут вам страшилки о Кроу. Это сохранит вам время и остатки вашего приличия.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге задержался.

– И приготовьтесь к уроку. Я буду очень внимателен. История, как я понимаю, вам близка. Посмотрим, насколько.

Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Только тогда Алиса позволила себе дрогнуть. Ноги внезапно стали ватными, и она едва успела прислониться к стене, прежде чем они подкосились. По спине пробежала предательская дрожь, а внутри все сжалось в один тугой, холодный комок. Она провела ладонью по лицу, смахивая несуществующие слезы, и ощутила на коже холодную испарину. Ком в горле мешал дышать. Черт возьми, он ее так запугал.

– Ну, вот, – вздохнула она, и голос предательски дрогнул. – Я продержалась примерно три часа.

Шепот вылез из укрытия и уселся на столе, сложив крылышки.

– Ты держалась прекрасно. Для обреченной. Садись, дорогая. Пришло время для краткого, но жизненно важного инструктажа «Как не умереть в первые два дня».

Алиса повалилась в кресло, чувствуя, как слабость в коленях сменяется нарастающим, упрямым жаром где-то в груди.

– Хорошо, – сказала она, глядя в потолок. – Начинай. Почему он смотрит на меня, как на ядовитого паука, которого вот-вот прихлопнут тапкой?

– Потому что в его картине мира ты им и являешься, – начал Шепот, как экскурсовод в музее пыток. – Формально ты – леди Илверис Вэйлан, новый преподаватель кафедры Запретных Искусств. Неофициально – пешка. И очень неудачно выставленная.

– Чья пешка? – устало спросила Алиса.

– Бывшей ректорши, леди Лайнелы. Да, той самой особы из палатки с предсказаниями и яблочками в твоем мире, – Шепот фыркнул. – Она правила Академией до Кроу. Любила интриги, магию эмоций, как и ты, и, судя по всему, привыкла создавать проблемы. Королю это надоело, он назначил Кроу – человека порядка, логики и железной воли, бывшего служителя Магполиции. Лайнелу сместили, но она исчезла, прежде чем ее успели как следует допросить.

Алиса медленно кивнула, в голове понемногу начинала складываться мрачная мозаика.

– И теперь Кроу уверен, что твое появление – ее рук дело. Он думает, ты ее ставленница, ее шпионка. И раз ты здесь, а ее нет, значит, ты ее прикрываешь.

– Но это же абсурд! Я ее впервые в жизни видела!

– Вероятно, именно поэтому тебя и выбрали, – философски заметил Шепот. – Чистый лист. Или холст, на котором так удобно нарисовать предательницу. В общем, Кроу хочет тебя убрать. Он ищет зацепку. И он ее найдет, потому что он в этом чертовски хорош. А вот что движет Лайнелой – вопрос. Почему она выбрала тебя?

Алиса закрыла лицо руками. Весь этот день был похож на дурной сон.

– А я могу просто… вернуться? Объяснить ему все и быстро улететь домой?

Шепот тяжело вздохнул.

– Во-первых, он тебе не поверит. Поверить – значит усомниться в своей логике, а это для него смерти подобно. А во-вторых… твое место… там… уже занято, леди Илверис, наверняка, уже ты. Алиса, аспирантка, но ей придется уйти с должности фотомодели. Она явно не с твоими изгибами. Дверей назад нет, рыжая. Ты застряла здесь.

Алиса сидела, глядя на танцующие в камине языки пламени. Она была заперта. В чужом мире, с клеймом предательницы и шпионки. И ее единственным союзником была летучая мышь с обостренным чувством сарказма. Но по мере того, как страх отступал, его место начинала занимать знакомая, давно забытая упрямая злость. Та самая, что заставляла ее снова и снова пересдавать экзамены въедливому профессору в университете. Та самая, что помогала терпеть слащавые взгляды операторов и ревнивые упреки Димы, потому что цель – стать учителем, независимой – была важнее.

– Так что, – нарушил молчание Шепот, – план таков: выжить. Не дать Кроу повода тебя казнить или уволить. А для этого тебе завтра нужно провести урок. По истории проклятых артефактов. Перед полной аудиторией студентов, которые наверняка уже наслушались, что ты исчадие ада. И перед ним.

Алиса медленно подняла голову. В ее глазах, помимо страха, горел тот самый огонек упрямства.

– Хорошо, – сказала она тихо, но уже тверже. – Значит, будем проводить урок. Я же историк. Пусть и не совсем в этой реальности.

– Отлично! – обрадовался Шепот. – А я буду сидеть на люстре и морально тебя поддерживать. Ну, или подавать сигнал к бегству, если все пойдет наперекосяк. Что, честно говоря, более вероятно.

Алиса не ответила. Она смотрела на огонь. Она хотела доносить знания до детей. Теперь ее «детьми» стали студенты, а «знаниями» – история проклятий. Что ж. Даже самая темная история – это все равно история. Ее нужно просто правильно преподнести. Пусть она и была тем самым «проклятым артефактом» в глазах Аластера Кроу. Но даже у самых мрачных артефактов есть своя, уникальная история. И ее еще предстоит рассказать.

Глава 3

Академия «Чертополох и Феникс» вблизи оказалась еще величественнее и… сырее. Почти как родной Петербург. Готические шпили, устремленные в свинцовую пелену неба, выглядели стильно, и даже немного чопорно. Но чем дольше Алиса шла по бесконечным коридорам магического заведения, тем сильнее ее начинала одолевать ностальгия по питерским батареям – таким же древним, зато горячим и предсказуемым.

Шепот, притаившийся у нее под волосами, потом под изящным воротником платья, время от времени подавал голос. «Слева – библиотека. Не заходи без сопровождения, там есть раздел с книгами, которые читают тебя в ответ. А то еще нашему ректору секреты передадут. Справа – аудитория алхимии. Пахнет серой и студенческими надеждами, которые вот-вот лопнут».

Алиса кивнула, стараясь сохранить на лице выражение спокойной уверенности. На деле это получалось скорее выражение человека, который случайно сел не в тот поезд и теперь пытается убедить проводника, что так и было задумано. Дверь в преподавательскую была массивной, дубовой и выглядела так, будто ее только что привезли из замка Дракулы после недолгих, но душевных уговоров. Алиса взялась за железную ручку. – Глубоко вдохни, рыжая, – прошептал Шепот. – Сейчас увидишь зверинец. И не вздумай первой показывать зубы.

Алиса вошла. Комната была залита теплым, хоть и призрачным, светом от огромного окна. И все собравшиеся, как по команде, повернули к ней головы с таким единодушием, которого иной раз не хватает хорошо отрепетированному кордебалету. Ее взгляд скользнул по лицам: вот мужчина с бородой, в которой, кажется, затерялось несколько забытых заклинаний; вот дама в чепце, чье выражение лица сулило немедленную кару за любое проявление веселья; а вот в дальнем углу, в кресле с высоко закинутыми ногами, расположился человек, чья красота была настолько же бесспорной, насколько и полным безразличием ко всему происходящему. Он лениво перелистывал страницы какой-то книги, даже не удостоив ее, новоприбывшую, взглядом.

И тогда из тени у камина поднялась фигура. Аластер Кроу. – Коллеги, – его голос прозвучал ровно, без тени каких-либо эмоций, и громко. – Позвольте представить вам нашу новую сотрудницу. Леди Илверис Вэйлан. Она будет занимать кафедру Запретных Искусств. Итак, Леди Илверис прибыла к нам… при весьма необычных обстоятельствах. Я призываю вас к максимальной бдительности. Не подходить, не вступать в тесный контакт и немедленно докладывать о любых подозрительных действиях.

Он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы в головах собравшихся отпечатался образ девушки, создающий целый ворох нехороших подозрений. Алиса стояла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он не просто представил ее как чуму. Кроу оформил это в официальный меморандум с печатью и тремя копиями.

«Ну, добро пожаловать в клуб прокаженных», – пропищал Шепот. – «Слева от Кроу – профессор Хитролюб. Справа – мадам Розабль. А вон тот, лысый – мастер барьеров, Торвин. Его барьеры непробиваемы, а чувство юмора отсутствует на любом уровне».

И вот тут, из того самого дальнего угла, от красавца-бездельника, донесся мягкий, бархатный голос. Он не повышал тона, но был слышен абсолютно всем. – Аластер, Аластер, – произнес Лориэн, наконец-то оторвавшись от своей книги. – Не запугивай даму с порога. Весь твой спич можно перевести как «Внимание, в здание занесена чума. Не дышать, панику не сеять, в случае контакта – закупаться чесноком».