Капли времени

Мила Болдина

Капли времени

Пролог

Когда-то мы были счастливы. Раньше время принадлежало нам как воздух, а теперь мы дышим по расписанию. Но всё изменилось. Хранитель забрал время и запер его в колодце, в самом сердце своего Банка. Теперь нам выдают его по каплям. За работу мы получаем скудный паек: каплю на себя, каплю на сон, каплю на идеи. Проблема в том, что капель вечно не хватает, или они растворяются, не долетая до нас. Чтобы время снова потекло полноводной рекой, мне нужно найти этот колодец и выпустить его наружу. Поэтому я отправляюсь в путь.

Глава 1

Она стояла у края старого колодца, сжимая в кармане пустой флакон. Деревня вокруг замерла в сером режиме: соседи двигались порывисто и резко, их жесты были экономными до автоматизма. Никто не улыбался – на мимику уходит слишком много бесценных секунд.

Фина закрыла глаза и дышала медленно, почти не шевелясь. Этому искусству она училась несколько лет – умению замирать. Если не двигать зрачками, замедлить сердце и не думать о боли в пояснице, можно обмануть распределитель на запястье, став невидимой для системы. Так удавалось выкроить еще полминуты.

Девушка открыла пузырек. На дне задрожала крошечная бусина – серебристый пот собственных усилий. Пятьдесят четвертая капля за месяц.

Странный взгляд жег ей спину. Она резко обернулась, всматриваясь в сумерки за околицей. Показалось, что у разрушенного сарая шевельнулась тень, но девушка так и не смогла рассмотреть никого.

– Фина! – голос матери прозвучал хрипло, вырывая ее из оцепенения. – Ты точно решила? Уходишь? Месяц – огромный срок, мне страшно.

– Да, мам, я просто должна попытаться что-то изменить. Если не получу новую заплатку, то умру.

Она отвернулась и взор упал на скромный низкий холмик во дворе. Девушка знала на собственной шкуре: временем можно делиться. Но это было запрещено и каралось беспощадно. Пятнадцать лет назад она заболела. Возможно виной тому стало скудное питание или прохудившиеся ботинки, но скорее сам воздух вокруг города был отравлен. Многие здесь угасают, не успевая прожить даже накопленные крохи.

Чтобы спасти дочь, отцу пришлось пожертвовать собой. Он перелил ей остатки сил и сгорел за месяц. Но даже эта жертва не смогла истребить недуг полностью. Болезнь лишь затаилась. Фина чувствовала: скоро она вернется. Оставались считанные месяцы – два или три, – пока последняя искра родного тепла окончательно не исчезнет из крови. Как только внутренний огонь погаснет, лихорадка возобновится. Если не успеть дойти до Банка и выкупить амулет-заплатку, смерть неизбежна.

Она вошла в дом. В углу, под расшатанной половицей, ждал спрятанный в мешковину кувшин. Стоило коснуться его, как тяжелый гул тридцати дней отозвался в самых костях. Месяц жизни. Целая эпоха, запертая в обожженной глине.

В их краях никто не бодрствовал полные сутки. За работу полагалось лишь шестнадцать – восемнадцать часов. Остальное время нужно было либо докупать каторжным трудом, либо – что выбирало большинство – просто не существовать. Жители входили в анабиоз, чтобы растянуть ресурс до рассвета. Девушка же пошла дальше: научилась погружаться в оцепенение так глубоко, что вырывала у небытия лишние два часа. Она не просто экономила, она голодала, сливая драгоценные минуты в сосуд. Прозрачные руки стали ценой того, что в глине плескалось время, которое можно было окрасить мечтой, а не просто потратить на выживание.

Бережно обернув ношу запасной рубашкой, она уложила её в заплечный мешок. Сделала первый шаг. За спиной, словно живое существо, тяжело перекатывалась ртуть прожитых часов. Фина вышла на дорогу, ведущую к городу.

Глава 2

Путь к столице был усеян остывшими – теми, кто не рассчитал силы и замер прямо в пыли, превратившись в живые статуи до следующей подачи ресурса. Но дважды она замечала странное: на обочине сидели нищие, которые не выглядели изможденными. Наоборот, они тяжело дышали, а лица горели лихорадочным румянцем, будто кто-то только что влил в них ведро лишних часов.

– Кто это сделал? – спросила она у одного из стариков. Тот лишь неопределенно махнул рукой в сторону горизонта:

– Тень прошла. Высокий такой. Не взял ничего, только коснулся запястья – и поток вернулся обратно. Сумасшедший какой-то.

Девушка ускорила шаг. Кто-то шел впереди нее, нарушая главный закон Банка: он отдавал. Но вскоре стало не до загадочных теней – подошва обуви окончательно лопнула. Ботинки были не приспособлены к переходам. Хромая, она добралась до первого поселения и сразу свернула к мастеру.

В тесном помещении пахло дегтем и кожей. Обувщик – сухой старик с дергающимся глазом – едва взглянул на обноски.

– С тебя тридцать капель за новые. И не торгуйся.

Внутри всё сжалось. Больше суток чистой жизни за пару подошв.

– Слишком много. За двадцать заберу, – отрезала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Старик прищурился, оценивая ее решимость, и нехотя кивнул. Она извлекла из кувшина двадцать ярких бусин – идеально круглые капли жидкого серебра вспыхнули так ярко, что осветили грязный прилавок. От них исходил аромат свежей травы и озона. Мастер затаил дыхание, жадно сгребая плату в распределитель. Здесь привыкли кмутному времени, и свет Фины сиял как крошечное солнце. Надев обновку, она вышла, чувствуя на затылке чей-то липкий взгляд.

Она почти бежала к выходу из деревни. Но до ворот оставалось десять шагов, когда тени под фонарями ожили. Двое мужчин возникли перед ней, впечатав в забор. Один сильно толкнул в плечо, второй вцепился в сумку.

– Отдай! – прохрипел грабитель. – Слышу же, как звенит! Вытрясем из тебя не только сосуд, но и потроха!

Лямка затрещала. Она зажмурилась, прижимая к себе всё будущее. Уже приготовилась к удару, когда пространство за спинами нападавших вдруг сгустилось. Тень отделилась от стены мгновенно. Секунда – и высокий мужчина возник прямо за налетчиками, напоминая саму смерть. Короткий удар одного, замешательство второго. Он действовал пугающе экономно. Железной хваткой незнакомец перехватил ее запястье и рывком поднял с земли, увлекая за собой прочь, в темноту холмов.

Только под защитой стен старой мельницы он отпустил ее. Спутник зажег крошечный фонарь. В луче света его лицо казалось высеченным из камня: жесткие черты, острый нос и взгляд, лишенный дерганности.

– Привет, – произнес он ровным холодным голосом. – Не стоит гулять в одиночку с таким ценным предметом.

– Кто ты? Откуда знаешь про кувшин?

– Меня зовут Крис. Ты идешь слишком громко. В лавке тебя уже засекли, – он усмехнулся. – Ты слишком наивна. Понравилась прогулка? Полагаю, местное гостеприимство немного горчит?

Глава 3

Фина тяжело дышала. Гнев вспыхнул с новой силой, переплетаясь со страхом. Мужчина присел на подоконник, внимательно разглядывая странную девчонку.

Она застыла так глубоко, что, казалось, внутри не осталось ничего живого – даже дыхание было выверенно, превращено в скупую арифметику. Темные волосы обрезаны коротко и небрежно, без всякой эстетики – лишь бы не мешали и не требовали лишних движений. Лицо – бледное, почти фарфоровое, неподвижное, как маска. Но взгляд выбивался из этой мертвой тишины: прямой, упрямый, с той самой концентрированной искрой, которую Крис безуспешно искал в лицах столичных жителей. В ней не было видимой силы, лишь тихая решимость двигаться вперед.

– Стой. Зачем ты меня спас? Никто в здравом уме не разбрасывается временем ради девчонки с дороги. Собеседник слегка отстранился в тень, где шрамы на его запястьях светились ярче.

– С детства питаю слабость к безнадежным делам, – его губы тронула кривая усмешка. – Ты ведь метишь в столицу, верно?

– Да, – она не отвела взгляда, хотя сердце предательски частило, впустую сжигая секунды. – И что с того?

– То, что нам по пути. Я проведу тебя через внешние заставы.

Фина инстинктивно прижала локоть к тяжелому мешку, чувствуя, как через холщовую ткань передается холодное, вязкое движение ртути.

– Тебе нужны мои капли? – в её словах прорезалась горечь. – Учти: платить мне нечем. А дорогу я и сама найду.

Крис коротко взглянул на её плечо, туда, где в сумке глухо плеснуло время. Его взгляд был не жадным, а скорее измотанным.

– Эти капли вытрясут из тебя еще на подступах к Воротам Снов, если будешь так вцепляться в этот мешок. Я не святой, Фина. Пошлина на входе меньше, если заходить вдвоем: город любит пары. С тебя плата за вход, с меня – твоя целая шкура до самого Банка. Кстати, какой у тебя был план?

– Через Ворота Снов, – Фина заговорила быстрее, пытаясь вернуть себе ускользающую уверенность. – Отдам сорок капель за вход. А там – через Квартал Забвения, быстрее всего…

– Чушь, – Крис перебил её, не дав закончить. Он подошел ближе, и Фина почувствовала исходящий от него сухой запах озона и пыльных дорог. Он резко черкнул носком сапога по земле, перечеркивая воображаемую схему. – Тебя накормили сказками, чтобы ты сама пришла на бойню.

– Я этот план год вынашивала! – вспыхнула она, и на щеках проступил лихорадочный румянец. – Каждую секунду у торговцев выкупала, каждое слово проверяла!

Её голос дрогнул. Перед глазами на миг встали серые рассветы, когда она, едва дыша от усталости, собирала по крупицам слухи о столице. Крис смотрел на неё сверху вниз – холодный и непроницаемый. Под этим взглядом её надежды осыпались сухой трухой.

– Твоему плану место в канаве, – сухо произнес он. – Сорок капель? Цена подскочила до шестидесяти еще в прошлом месяце. А Квартал Забвения… Думаешь, его так назвали для красоты? Твоя карта устарела. В столице стены живые. Они сдвигаются, строя ловушки из перегоревших воспоминаний. Ты и десяти шагов не сделаешь, как забудешь собственное имя.

Он резко развернулся, не дожидаясь ответа. Плащ мазнул по косяку и Крис зашагал прочь, к горизонту, который уже затягивало мутной дымкой.

– Идем со мной. Считай это сделкой. Ты платишь за вход, я гарантирую, что ты не растворишься в первом же тупике.

Глава 4

Они вышли с мельницы. Крис шагал уверенно, спутница семенила следом. Гул за спиной казался тиканьем бомбы. Девушка была безумно зла: её расчеты оказались бесполезными. Но пути назад не было, оставалось лишь подстраиваться.

– Если ты так не экономишь, почему у тебя нет капель на проход? – резко спросила она.

– У меня нет браслета. Я не могу хранить время, могу только передавать его. И то лишь то, что отдают со страхом или болью. Яркий свет как у тебя мне не удержать.

– Значит ты просто вор, – тихо сказала она. – Забираешь чужое, не спрашивая.

Крис замер. Насмешливая маска дала трещину.

– Да, вор. Но выбора нет. Либо я забираю эти секунды, либо сгораю заживо. Я не могу задерживать капли в себе. Они проходят сквозь меня, оставляя только ожоги.

Фина резко остановилась.

– Тогда я не пойду с тобой. Ты вытрясешь мой кувшин до дна.

– Если бы я хотел, я бы сделал это на мельнице. Твои капли слишком яркие. Проглотить их для меня – всё равно что расплавленное золото. Больно. Мне нужна твоя помощь, а не смерть.

Она заглянула в мешок:

– Но в моем сосуде они одинаковые.

– Посмотри внимательнее. Жидкость на дне темнее, а чем выше – ярче. Только когда у тебя есть излишек, ты можешь позволить себе любить, созидать. В твоей деревне время серое – его хватает только на вдох. Но ты наполнила свои капли цветом даже там.

Он на ходу развернул свою карту.

– Столица огромна. Проспект Безопасности только для богачей. Я проведу тебя через Район Стеклянных Стен. Короткий путь, но там скользко.

Крис указал на жирную черную точку.

– Нам нужно добраться сюда до заката. Улица Пустых Дней. Трактир Гретты. Я жил у неё раньше.

– Откуда ты всё это знаешь? – Фина удивленно посмотрела на своего спутника.

– Я вырос в столице. Но пятнадцать лет назад сбежал. Нужно же было где-то жить парню с такими способностями.

Дорога сменилась брусчаткой. Стены города выросли впереди.

– Слушай внимательно. Заранее отмерь семьдесят капель. Выбери те, что на дне – самые тяжелые и мутные. О чем не жалко забыть. Свет в твоих глазах выдаст тебя с потрохами. Отдай им их цену, не торгуйся и не смотри на них.

Фина сосредоточилась, отыскивая на дне кувшина воспоминания о самых горьких днях. Семьдесят капель послушно перетекли во флакон.

– Готово.

– Отлично. Мы пришли. Думай о неприятном, Фина. Так ты не привлечешь внимания.

Глава 5

На выходе из леса Фина споткнулась и едва не упала, но вдруг осознала, что Крис ее держит. Она глядела на ворота впереди с непередаваемым детским восторгом.

Они были огромными, сложенными из белых неотёсанных валунов. Казалось, они слишком легкие, чтобы стоять на земле, – словно гусиный пух. До них оставалось метров сто.

Крис не дал времени на созерцание. Он крепко перехватил спутницу за локоть, и в этом жесте не было нежности – только необходимость.

– Ты выглядишь сейчас как наивная дура. Вспомни, что я говорил, – зло прошептал он ей на ухо. – Ты не должна выделяться.

– Я помню, – отрезала девушка. Её лицо вмиг стало надменным, словно у принцессы, для которой стражники и весь город – пыль под ногами.

Она выдернула руку и первая пошла к арке. В отличие от камней, стражи были вполне земными, чем-то похожими на жителей деревни: скупые движения, замерший взгляд. Казалось, их ничего не интересует, кроме стабильной оплаты.

– Семьдесят капель, – бросил ближайший, не поднимая глаз.

– Сколько? – удивилась Фина, но тут же взяла себя в руки. – Недавно ведь было шестьдесят, – надменно добавила она, протягивая склянку с мутной жидкостью и даже не глядя на него.

На его лице, сером от пыли, на мгновение зародилось подобие улыбки. Склянка мгновенно исчезла в складках одежды. Стало ясно, что этого взноса не увидит ни один отчет Банка.

«Ну хоть что-то, – мелькнуло в голове, пока она ждала знака. – Если у них еще остался этот смех, значит, в городе есть живые люди».

– Проходи, – стражник равнодушно кивнул, уже высматривая следующую жертву в очереди.

Фина шагнула под своды. На секунду её охватило странное чувство: будто белые камни – это немые судьи, которые пытаются сорвать маску, вытянуть из души остатки правды, чтобы напитать ими стены. Холодный сквозняк лизнул затылок, высасывая крохи тепла. Стало ясно: часть платы уходит не в хранилища, а прямо сюда, в эти облачные валуны.

Она вышла на ту сторону, не оглядываясь. Крис догнал её через пару секунд, ощутимо подтолкнув в спину.

– Не стой столбом, принцесса, – бросил он, обгоняя её широким шагом.

Мужчина резко остановился и обернулся. Ухмылка застыла на губах Фины. В его взгляде не было ярости – только холодное, колючее презрение.

– Ты нас обоих чуть не подставила. – тихо произнёс он, и от этого спокойного тона ей стало по-настоящему неуютно. – Ты думаешь, он пропустил тебя, потому что поверил в твою маску? Тебя пропустили, только потому, что твоя надменность была слишком смешной. Но следующий патруль может оказаться не таким снисходительным к твоим актерским талантам.

Он смерил её взглядом сверху вниз, продолжая:

– Если хочешь дойти до Хранилища, а не впитаться в стены вокруг – слушай, что я говорю. И не смей больше играть в самостоятельность там, где не знаешь правил, – отрезал Крис. – В этом городе выживают те, кто умеет быть тенью.

Он развернулся и пошёл дальше, к красивой каменной арке – началу Квартала Безопасности. Фина стояла на месте, чувствуя, как внутри всё сжимается. Её царственный выход оказался лишь нелепой выходкой в глазах столичного стража. Девушка старалась идти ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Секунду назад она была счастлива, что справилась сама, чувствовала себя по-настоящему живой, не экономя время, как обычно. Но Крис разбил её гордость о камни, словно мыльный пузырь.

– Эй! Подожди! – крикнула она. – У тебя слишком широкий шаг. И я не знаю, куда мы идем. Ты говорил про Район Стеклянных Стен.

– Вход за поворотом, – сухо бросил спутник, не замедляя хода. – Не отставай. Тут время стоит дороже, чем на воротах.

Слова застряли у неё в горле. Как только они миновали первую арку, воздух стал тяжёлым. Металлические стены домов отражали небо, но даже отражения казались тусклыми, будто их вылизывали временем. Люди шли быстро, не глядя друг на друга; кто-то почти бежал, кто-то тащился, нервно проверяя браслет.

Фина почувствовала: прибор нагрелся, цифры побежали быстрее. С каждым шагом она словно сбрасывала минуты в никуда. На углу валялась старая куртка – рядом сидел мужчина с обескровленным лицом. Его браслет мигал красным. Он не двигался, став частью стены.

«Здесь даже остановка на вдох – роскошь», – подумала она.

– Не смотри, – коротко бросил Крис. – Здесь считают всё: даже твой взгляд стоит секунд.

Где-то впереди женщина зашлась кашлем, но никто не остановился. Фина из последних сил побежала за проводником, ощущая, как жизнь утекает буквально через кожу.

– Крис! Я же говорила, здесь дорого! – выдохнула она, настигая его.

– Я предупреждал. Безопасность стоит две секунды за шаг. Быстрее, принцесса.

– Да хватит уже! – огрызнулась Фина, перепрыгивая через кабель, тянущийся вдоль стены. – Извини, я поняла, что сглупила. Но и ты не лучше, господин пустой кувшин. Показывай, куда идти. У нас нет времени.

Он на мгновение замедлился.

– Хорошо. Мы почти пришли. Приготовься, – хмыкнул Крис. – Район Стеклянных Стен слегка ослепляет.

Он резко свернул в переулок, увлекая её за собой.

Глава 6

Фина остановилась – свет ударил в лицо так резко, что защипало глаза. Она на несколько секунд зажмурилась, привыкая к яркости, и лишь потом выдохнула с облегчением: навязчивая, давящая «безопасность» осталась позади.

Этот квартал выглядел красиво. Хрупкий, словно стеклянная игрушка с богатой ёлки. Витрины переливались всеми цветами: прозрачным, жёлтым, красным. Свет смешивался, растекался, оставляя на тротуаре радужные разводы. Всё казалось праздничным и волшебным.

– Фина, не смотри по сторонам! – Крис дернул её за рукав, не давая замедлиться. – Иди за мной след в след и не вздумай пялиться на витрины. Местные торговцы чуют свежее время за версту, они только и ждут, когда ты раскроешь рот.

Но Фина его почти не слышала. Её взгляд уже приклеился к витрине, где за стеклом танцевали крошечные фигурки из застывшего света. Это было так непохоже на серую, замершую деревню, что она невольно замедлила шаг, пропуская мимо ушей его предостережение.

Почти всё казалось сказочным до тех пор, пока она не посмотрела вниз.

Тротуар, узкий и извилистый, вилял между магазинами, как бешеная змея. Между стеклянными стенами и дорогой тянулись открытые канавы полуметровой глубины. В них застоялась зеленая мутная жижа, от которой исходил тяжелый запах озона и гнили. Фина присмотрелась: в стоках что-то тускло мерцало.

– Что это? – спросила она, окончательно остановившись. Крис резко обернулся, его лицо исказилось от досады:

– А на что похоже? Присмотрись внимательнее.

Жижа была вязкой, очень похожей на ту, что девушка отдала стражнику, и поблёскивала остатками серебра.

– Неужели это… время? – голос Фины дрогнул.

– Вернее, то, что от него остается после использования Банком и городом, – презрительно бросил Крис. – Жмых. Я же сказал: не стой здесь! Тебя уже засекли.

Фина обернулась, всё еще находясь под впечатлением от увиденного. В ближайшей витрине застыл человек в парчовом халате. Его лицо было прижато к стеклу, а жадные глаза впились в её заплечный мешок. Быстро перекинув ношу на грудь, девушка поспешила к Крису.

Кто-то железной хваткой дернул её за руку.

– Куда спешишь, красавица? Пойдем, в моем магазинчике отличные и очень полезные вещи. Я уверена, мы сможем договориться.

Старая торговка оказалась пугающе сильной. Прежде чем Фина успела вскрикнуть, её затащили внутрь. Громкий металлический щелчок отрезал её от улицы – дверь заблокировалась, поглотив шум города и яростный окрик Криса, который она наконец-то услышала, но уже слишком поздно.

– Мне ничего не нужно, я ухожу! – Фина попятилась, прижимая мешок к сердцу.

– Не спеши, деточка. Посмотри, какая редкость. – Старуха выложила на прилавок костяной гребень, от которого исходило тусклое серебристое сияние. – Позволяет повернуть время вспять на десять минут. Всего за тридцать капель.

– Тридцать капель за десять минут? – Фина нервно усмехнулась. – Это грабеж, бабушка.

– Ты еще слишком молода, – старуха облизнула синие губы. – Иногда десять минут стоят целой жизни. А если не гребень… может, браслет «Сердечный ритм»? Твой юноша так яростно выламывает мою дверь, что я боюсь за свои петли. Он весьма хорош, не хочешь привязать его время к своему навсегда?

– Нет, спасибо. Мы слишком мало знакомы для такого дара, – Фина уперлась спиной в дверь, но, к своему ужасу, не почувствовала даже вибрации от ударов Криса. Стеклянная преграда словно поглощала звуки и силу извне.

– И этого не желаешь? Гордая… – старуха прищурилась. – Ладно. Я предложу тебе то, за что другие отдали бы десятилетия. Я попрошу сто капель. Но слушай внимательно: они не должны быть мутными. Мне нужны искры, яркие, как твоя душа, девочка.

Она вытянула из-под прилавка длинную цепочку с увесистым металлическим медальоном. По его окружности вилась вырезанная из черненого серебра лоза, чьи шипы казались неестественно острыми, почти настоящими. Казалось, стебли медленно сжимают корпус, пытаясь удушить то, что спрятано внутри.

Фина наклонилась ближе. От металла исходило мягкое, пульсирующее свечение и едва слышное потрескивание, будто внутри билось крошечное, пойманное в ловушку насекомое. На боковой грани она успела рассмотреть небольшую щель – тонкий зазор, обещавший, что медальон можно открыть, но старуха тут же резко одернула руку.

– Амулет концентрации. Он позволяет копить цветное время не в громоздком кувшине и не в собственном теле, а в этом «внешнем кармане».

– Свой собственный банк? – Фина заинтересованно подняла взгляд, на мгновение забыв об опасности.

– Вроде того. Я уверена, ты уже придумала ему применение. Например… как ключ. Ключ, который позволит залатать дыру в сердце.

– Откуда… откуда вы знаете обо мне? – Фина напряглась сильнее, чем в ту ночь, когда её пытались убить в деревне. Она не могла оторвать взгляд от амулета, словно он ее притягивал. Словно он мог починить ее, если в ней не останется света.

Старуха пугала её до дрожи. Девушка всмотрелась в лицо старухи. Глубокие морщины, согбенная спина… и глаза. Пронзительные, чистые, полные тихой неисчерпаемой мощи, в них отражалась целая река жизни. Фина никогда не видела таких молодых глаз на таком старом лице. Это было противоестественно.

– Кто Вы? – спросила она шепотом, и в её голосе больше не было надменности – только почтение, смешанное с ужасом.

Старуха медленно улыбнулась, обнажив ровные белые зубы.

– Я та, кто застрял в этом городе, деточка. И та, кто хочет уйти отсюда. Поверь, деточка, сто капель это ничто для этой вещи. Я бы и так отдала его, но даже для меня есть условия в этом мире. Ну так что? Будем меняться, или подождем, пока твой яхонтовый разобьет кулаки о мое стекло?

Фина замялась лишь на мгновение. Она чувствовала, что эта женщина знает о ней всё – и о кувшине, и об отце, и о том свете, который она несет. Девушка испугано смотрела на женщину, но амулет притягивал ее, словно сам свет смеримся слиться с ним.

– Я согласна, – выдохнула девушка.

Она полезла в мешок и осторожно отделила сто самых ярких капель. Теплая, золотистая субстанция перекочевала в костлявые ладони торговки. Лавка на секунду залилась мягким солнечным светом. В руки девушки лег амулет.

На мгновение всё стихло. Фина стояла в тишине, прижимая к груди тяжёлый, холодный медальон. Внутри было пусто, словно вместе с каплями у неё вырвали что-то большее, чем просто время. Её пальцы дрожали, ноги подкашивались. Она вдруг ясно поняла: эти сто капель были не просто её запасом – в каждой жила надежда, воспоминания о матери, о забытых счастливых мгновениях, о том, ради чего она вообще решилась на этот путь.

– Вот оно, – прошептала торговка, улыбаясь. – Теперь все так, как и должно быть.

Дверь наконец поддалась, впустив Криса в лавку. Его дыхание было рваным, на руках алели свежие порезы.

– Отойди от нее, – гневно прорычал мужчина, загораживая Фину собой.

Старуха весело рассмеялась.

– О, касатик, для тебя у меня ничего нет. Точнее у тебя для меня ничего нет. Таких как ты здесь не любят. Особенно двери.