Жестокий Развод. Вернуть (не) любимую жену

Я стою в холле и чувствую, как во мне поднимается что-то темное и горячее. Ярость накрывает меня.

За себя, за ребёнка, за то, что мне пытаются вывернуть сердце наизнанку и решить мою судьбу здесь и сейчас.

Я медленно расправляю плечи.

- Нет, уходите отсюда, - говорю я.

Они на секунду замирают, будто не верят, что я вообще способна возразить.

Я делаю шаг вперёд, и они отступают на полшага, почти незаметно. Даже Наида пятится к двери.

- Это мой дом, - произношу я отчётливо. - И вы сейчас же уйдете отсюда. Или я вызову полицию.

Алиса усмехается, но улыбка получается натянутой.

- Посмотри на себя, - бросает она. - Ты ему не нужна. Ты думаешь, имеешь право так говорить нам?

- Имею, я его законная жена, - я почти смеюсь, но в этом смехе нет радости.

Я поворачиваюсь к свекрови. Сердце болит так, будто его сжимают руками, но я говорю ровно:

- Марина Тимуровна, я буду рожать! И если вы ещё раз произнесёте слово «аборт», я добавлю к заявлению, что вы угрожали моему здоровью и принуждали к медицинскому вмешательству.

Свекровь открывает рот, ну нее шок, настоящий, неподдельный. Она не ожидала сопротивления.

- Алиса Назаровна, - перевожу взгляд на мать Наиды, - забирайте свою дочь. И уходите.

Наида делает шаг, словно хочет что-то сказать, но я вижу, как она быстро считает в голове варианты.

- Ты пожалеешь, - тихо говорит Алиса.

Я поднимаю подбородок.

- Уже пожалела, что когда-то впустила в свою жизнь людей, которые считают ребёнка позором, - отвечаю я.

Я указываю всем им на дверь.

Рука дрожит, но я не опускаю её.

Марина Тимуровна смотрит на меня долго, как на чужую. Потом резко отворачивается.

- Пойдёмте, мой сын сам ее выбросит на улицу, когда узнает. И он все равно женится на Наиде, - бросает она, исподлобья глядя на мою реакцию.

Алиса поджимает губы, хватает Наиду под локоть и тянет к выходу.

Бирюза следует за матерью, а Марина, как королева, с надменным лицом гордо шествует на улицу.

Дверь закрывается с глухим щелчком, и в доме становится так тихо, что я слышу собственное дыхание.

Из окна вижу, как железные ворота за непрошеными гостями, наконец, закрываются.

Я тяжело выдыхаю.

Устало опускаюсь на диван в гостиной и обхватываю голову руками.

Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, где сейчас Алихан и что он скажет, когда вернётся.

- Мы справимся. Сами, - шепчу своему малышу, с болью понимая, что наша семья разбилась вдребезги и ничего уже не исправить….

Глава 7

Мира

Я закрываю таблицу и потираю переносицу кончиками пальцев, легко надавливая на нее.

Усталость не исчезает.

Цифры расплываются перед глазами, экран слепит слишком ярко.

Я едва смогла сконцентрироваться на последнем отчете. Уже написала заявление на увольнение…

Думала все время только о предстоящем разводе.

Да, для себя я все решила.

Я беременна.

И я готовлюсь к тяжелому разводу с моим неверным мужем.

Сердце сковало тугой железной петлей от воспоминаний, что любимый предал, сделал другой ребенка, а его родственницы налетели на меня, как гиены, и заставляли избавиться от ребенка.

Хотя сначала я корила себя, считала, что смалодушничала, так легко согласившись расстаться с любимым.

Но какая меня ждала участь после появления в моем доме беременной любовницы мужа?

Стать второй женой? Остаться в браке с Байсаровым, пока он сам не выставит меня на улицу?

Опускаю голову, утыкаясь лицом в ладони.

Глаза немного припухли от слез, между лопаток печет, будто мне в спину воткнули нож.

Безжалостно и вероломно.

Предательство имеет особый горький вкус, который пока не был мне знаком. Но теперь… Все самые гнетущие эмоции заполняют мой разум, все мое нутро.

Малыш, конечно же, все чувствует. Хоть он пока совсем еще крошечный, но я понимаю, что должна беречь себя и думать о ребенке, о том, как выносить его и спокойно родить…

Но не получается успокоить тревогу внутри.

Алихан дал мне двухдневную передышку.

Муж не выходил на связь, не звонил и не писал сообщений, как это бывало раньше.

Я, наверное, где-то в глубине души, ждала привычное и родное: «Я прилетел, моя девочка», «Добрых снов моя любимая бусинка».

Но Байсаров молчит.

Мой муж сейчас в командировке.

Официально - Алихан улетел в Нижневартовск, по новому проекту поставки оборудования.

Неофициально, как сказала моя свекровь, он готовится к свадьбе с Наидой и скоро сделает своей женой…

Его отсутствие должно было дать мне свободу.

И мне должно быть легче от того, что не приходится говорить с ним по телефону, играть роль его покорной жены или, наоборот, закатить истерику и все высказать…

Только от одной мысли, что Алихан скоро вернется, мне становится дурно.

Если Байсаров узнает, что я жду ребенка, то он заберет малыша. А меня вышвырнет, как ненужную вещь…

Я не могу чувствовать себя в безопасности. Образ мужа после того, что я узнала о нем, складывался в одну большую картины угрозы для меня, для моей беременности.

Я понимаю, что не знаю того, с кем два года ложилась в одну постель, жила под одной крышей.

И сбежать просто так, как хотели Марина Тимуровна и Алиса, я тоже не могу…

В обеденное время офис быстро пустеет. Из кабинета слышу, как кто-то хлопает дверью переговорки, по коридору катится глухой звук каблуков.

Мой мобильный загорается входящим сообщением, и я невольно вздрагиваю.

Пальцы на мышке трясутся. Мне пишет адвокат.

«Мира Владимировна, сегодняшнее заседание суда перенесли. Я свободен и готов с вами встретиться раньше. Жду вас в офисе».

Вадим Сергеевич Золотов повторно скидывает мне локацию своего офиса, которую за пару дней я выучила наизусть.

Я выбирала юриста дольше, чем планировала. Смотрела отзывы, осторожно интересовалась у подруг и знакомых. Но он - единственный, кто сразу согласился взяться за бракоразводный процесс с Байсаровым.

Фамилия моего мужа сейчас на слуху, и многие юристы просто спасовали, отказав мне в помощи…

Следом приходит второе сообщение: «Отправил вам информацию по Шамхалу Юсупову».

Я быстро открываю файл, закрыв рабочий ноутбук.

Читаю те небольшие сведения, которые Вадим раздобыл об отце Наиды, и леденею от ужаса.

Как Алихан мог связаться с этим человеком?! Ума не приложу!

У Шамхала яркое криминальное прошлое, несколько судимостей и ни одного реального срока.

Тугой комок застревает в горле от… переживаний за моего мужа.

Я на самом деле испугалась, когда узнала с кем решил породниться Байсаров.

Кусаю губы и прогоняю минутную слабость.

- Ты сам все для себя решил, Алихан, - думаю о муже, собирая сумочку.

И участвовать в этой истории, становиться пешкой в неизвестной мне игре я точно не хочу.

На столе аккуратно лежит папка. Я прячу ее в сумку. В ней копии документов, выписки, черновик заявления, контакты адвоката.

Я проверяю телефон. Сообщений больше нет.

Собираюсь к адвокату так, будто собираюсь на встречу, от которой зависит не просто мой брак, а вся моя жизнь.

Я даже список сделала накануне, как в детстве, когда боялась забыть учебник.

Теперь я боюсь забыть хоть что-то, что может стать моим единственным шансом.

Смешно становится и грустно, как будто бумажки могут защитить меня от человека, который привык получать свое.

Я встаю, оглядываю кабинет, точнее, кусок пространства, который мне здесь выделили.

В фирме мужа у меня всегда было ощущение временного места.

Стол не мой. Стул не мой. Даже воздух здесь как будто стал чужим и в нем тесно и душно.

Я уже тянусь к дверной ручке, как звонит внутренний телефон.

- Мира Владимировна? - голос секретаря какой-то неприятно осторожный. - Вас просят подняться в кабинет руководителя. Расул Алимович ждет вас.

Я на мгновение не понимаю.

- Кто меня ждет? - переспрашиваю, так как этого быть не может.

- Расул Алимович Байсаров. Он сейчас в кабинете Алихана Расуловича. Он вас вызывает, вы должны прийти.

Сердце делает резкий удар, будто пытается оттолкнуться от ребер.

Расул Байсаров, мой свекор здесь….

Глава 8

Мира

Со своим свекром я общалась всего два раза. И оба раза - при муже. В первый - на семейном ужине перед свадьбой, где я почти не говорила. Во второй - на мероприятии, посвященном новому большому контракту, который Алихан заключил с фирмой отца.

Расул сказал, что я выгляжу очень эффектно, похвалил сына, что тот выбрал себе красивую жену.

Потом мы виделись в офисе. Но не говорили. Да и повода не было.

Расул всегда прилетал как ураган, и только по настроению мужа я понимала, что его отец снова был в Байсаров Групп. И они снова конфликтовали…

И вот он в офисе. Здесь. Сейчас. И зовет меня к себе.

Я кинула быстрый взгляд на папку с документами.

- Я сейчас поднимусь, - отвечаю секретарю, хотя голос звучит так, будто это говорю не я.

Я беру сумку, папка с документами словно жжет ладонь.

Прячу ее в ящик стола. Не хочу, чтобы кто-то видел. Не хочу, чтобы он видел.

Выхожу в коридор.

В лифте зеркало показывает мое лицо, которого я не узнаю: бледное, собранное, слишком взрослое, не по годам.

Я поправляю волосы, хотя они и так собраны.

Внутри бушует хаос и тягучее ожидание того, что произойдет дальше…

Этаж, где находится кабинет Алихана, встречает тишиной.

Дверь в кабинет, где обычно редко бывает Расул, приоткрыта.

Кабинет моего мужа за годы работы в фирме стал словно старше, тяжелее. Темное дерево, кожаные кресла, на стене картина, которая, наверное, стоит, как моя годовая зарплата.

В ноздри бьет запах дорогого табака, но Алихан не курит.

Вздрагиваю невольно. И стучу, хотя меня тут явно ждут.

- Войдите, - голос свекра низкий, спокойный, и в нем нет приглашения.

Вхожу спокойно, стараясь держаться изо всех сил.

Расул Байсаров сидит не за столом, а в кресле у окна, словно ему не нужно рабочее место, чтобы быть хозяином империи Байсаров Групп.

Он поворачивает голову вальяжно и даже чуточку устало.

И я ощущаю его взгляд, как физическое давление.

Тяжелый, обволакивающий взгляд светло-карих глаз будто буравит дыру и сканирует одновременно.

Отец старше Алихана лет на двадцать, может больше.

Высокий, широкий в плечах, с крепкой фигурой человека, который привык держать тело в дисциплине.

Он бывший боксер, учился в меде, но связал жизнь с бизнесом.

И это читается во всем.

Волосы с проседью, аккуратно подстрижены. Лицо мужественное с четкими скулами и жесткими линиями. Губы тонкие, не для улыбок.

На руке швейцарские часы, которые не кричат, а подтверждают статус тихо и уверенно. Рубашка без единой складки, пиджак сидит идеально.

У него спокойствие хищника. А рядом в кабинете женщина, которую я не видела раньше.

- Мира, - произносит он, как будто мы виделись недавно. - Проходи. Садись.

Это «садись» звучит не как просьба.

Я сажусь на край кресла напротив. Спина прямая. Пальцы сцеплены так крепко, что ногти впиваются в кожу.

Он смотрит на меня еще несколько секунд молча.

Как врач, который уже знает диагноз, но ждет, когда пациент сам все расскажет.

- Я в курсе твоей беременности, - говорит Расул без предисловий. - Как ты себя чувствуешь?

У меня в груди холодеет, будто кто-то резко открыл окно в январе.

- Все в порядке, - начинаю я, но глотаю слова.

Отец моего мужа слегка наклоняет голову.

- Не смущайся. Я должен был узнать первым. Ты думаешь, такие вещи остаются без внимания? - его голос ровный, без повышенной интонации, и от этого слова режут сильнее. - Ты работаешь в нашей фирме. Ты живешь в нашей семье. И ты ведешь себя так, будто одна имеешь право за всех все решать.

Я сглатываю. Во рту сухо.

Другого я не ожидала.

Но перечить такому мужчине ой как не просто.

Расул разворачивается ко мне, а девушка рядом с ним стоит, словно застывшее изваяние.

- Это моя личная жизнь, - выдавливаю я.

Расул смотрит так, будто я сказала глупость.

- Личная жизнь - это когда ты живешь одна и отвечаешь только за себя. Понимаешь разницу, девочка? - свекор делает многозначительную паузу. - А ты сейчас отвечаешь еще и за ребенка. За моего внука. Это двойная ответственность, Мира. А ты…

Я опускаю взгляд на свои руки. В глаза ему смотреть не решаюсь.

- Я не понимаю, зачем вы меня вызвали, - говорю я. - Алихан в командировке.

- Именно поэтому я и приехал, - спокойно отвечает Расул. - Пока мой сын не вернулся, можно поговорить без эмоций и все решить. Тем более Алихан сейчас занят важными делами.

Я почти смеюсь, но смех застревает в горле.

Он говорит так, будто мой муж спасает мир, а ведь на самом деле…

- Сабина, принеси Мире воды, - говорит он темноволосой девушке, все также покорно стоящей рядом.

И тут я понимаю, почему меня передергивает от ее вида.

Ее белый костюм похож на медицинский, и она, как медсестра рядом с опытным хирургом, исполняет его приказ.

- Я также в курсе того, что ты нагрубила моей жене, - продолжает Расул. - И выгнала Марину и Бирюзу из дома.

Меня обдает жаром.

Марина Тимуровна, конечно же, доложила ему все, пожаловалась.

Внутри становится грязно, будто зашли в душу и натоптали там.

После визита свекрови я думала: когда Алихан узнает - будет скандал.

Но теперь передо мной сидит человек, который узнал все раньше. И глядя на Расула Алимовича не похоже, что он явился, чтобы просто защитить свою жену и дочку от моих якобы нападок.

- Они пришли без предупреждения, - говорю я тихо. - Я никого не выгоняла. Я попросила уйти. Вы не были при нашем разговоре, так что не делайте выводы из слов вашей жены.

- Я сужу по фактам. Ты не просто нагрубила. Ты выгнала их и Наиду с матерью, - отрезает Расул. - Не играй со словами, Мира.

Я чувствую, как внутри поднимается волна протеста.

Расул не спорит. Этот человек тихо и уверенно ломает.

И больше всего режет слух, что он назвал Наиду по имени, а не ее мать Алию, которая ближе ему по возрасту.

Сабина появляется со стаканом воды в руке, но мне вовсе не хочется пить.

Меня слегка подташнивает.

Кабинет становится словно узким, давящим.

Расул же сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Поправляет волосы мощной пятерней и смотрит на меня в упор.

- Ты должна подумать о своем поведении, - говорит он, и в его голосе появляется сталь. - Ты жена моего сына. И не смела грубить гостям. Я знаю семью Шамхала с институтских времен. Мы вместе с ним учились в медицинском. Но… доктором никто из нас не стал. Наиду я помню еще ребенком. Сейчас она выросла. И тоже пошла по стопам отца, собирается стать врачом, - смеется Расул, обрывая рассказ о Наиде.

Байсаров-старший яро заступается за любовницу Алихана.

А я с ужасом вспоминаю выжимки из приговоров суда Шамхала, которые мне прислал адвокат.

И помню акулью улыбку Наиды.

Какую Шамхал мог вырастить дочку - без слов понятно.

Божечки, все нутро трясет.

Но я не показываю.

Отец моего мужа наклоняется вперед, опирается локтями на колени.

Его пронзительный взгляд становится еще тяжелее.

- Выпей воды и расскажи, что ты решила делать с беременностью? - спрашивает Расул Алимович.

Я дергаюсь, не успев скрыть реакцию.

Сердце начинает стучать быстрее.

Сабина протягивает мне стакан.

Гормоны обострили мое обоняние так сильно, что все запахи я ощущаю гораздо четче и ярче, чем до беременности.

И сейчас от стакана с водой я ловлю такой странный аромат, что меня невольно воротит.

- Моя беременность вас не касается, - отвечаю свекру.

- Срок?

Я поднимаю глаза и понимаю: он не отстанет.

Расул привык получать ответы. И он, кажется, умеет задавать вопросы так, что ты сама начинаешь думать, будто обязана отвечать.

- Небольшой, - говорю я уклончиво.

У него дергается уголок губ. Не улыбка, а знак раздражения.

- Ты зря игнорируешь требования врачей. Есть медицинские показания. И Алихану сыну нужен здоровый наследник. Мы говорили с ним наэту тему, - сухо рассуждает Байсаров, будто выбирает авто в салоне. - Неужели ты не видишь, что Алихан тебя просто жалеет. Я его по-мужски понимаю, конечно. Но нашей семье такой ребенок не нужен. Ты меня поняла, Мира?

****

- Вас трясет. Вам надо успокоиться. Выпейте воды, - тут же ласковым голоском лепечет Сабина, притворно спасая меня от приступа дрожи.

Под взглядом Расула она готова буквально влить мне проклятый стакан в горло.

- Я не хочу пить, - твердо отвечаю навязчивой «медсестре» Байсарова. - И обсуждать мою беременность я с вами не буду, Расул Алимович.

Сжимаю пальцы сильнее. Хочется кричать до хрипоты, хочется поскорее сбежать отсюда.

- Мира, тебе двадцать пять кажется? А ты так легко ломаешь свою жизнь, - снисходительно улыбается свекор.

Сабина отходит от него, скрывается во второй комнате, где обычно лежат вещи моего мужа: смена рубашек, пара костюмов, чтобы переодеться перед встречей, так как Алихан в последнее время почти живет в своем офисе.

Расул смотрит на меня долго. Потом откидывается назад, медленно, будто что-то решает в эту минуту.

- Ты боишься, - спокойно констатирует он. - Это правильно. Ты оскорбила дочь и жену близкого мне человека. Брата, практически.

«Я выгнала дочку и жену вора и преступника! Такого же… как и вы…» - пульсирует в голове, но я молчу.

- Тебе нужно запомнить: ребенок - это не твоя личная тайна… Я не приверженец традиций, жизнь диктует немножко другое. Но твой ребенок - это моя кровь. Это наша фамилия. Это продолжение нашего рода.

Я слышу, как в коридоре где-то закрывается дверь, но здесь, в кабинете, воздух густеет.

- Я не собираюсь с вашей семьей обсуждать развод и судьбу моего ребенка. Хватит, - говорю я и удивляюсь, что вообще произношу это вслух.

В его взгляде появляется что-то новое. Не злость. Интерес скорее.

Как будто я неожиданно сделала ход, который он не ожидал от «девочки».

- Разводиться собралась, - повторяет он, словно пробуя это мерзкое слово. - Значит, ты уже решила.

Расул встает. Его движение неторопливое, уверенное.

Он подходит ближе, не вплотную, но достаточно, чтобы я ощутила его присутствие физически, как стену.

- Чертова девчонка! - отец моего мужа наклоняется надо мной и смотрит сверху вниз, не сдерживая эмоций. - Ты думаешь, что получишь что-то при разводе? Решила, что будешь спекулировать больным ребенком и жить на деньги Алихана припеваючи? - спрашивает он тихо.

Расул смотрит так, как смотрят на человека, который слишком много о себе возомнил и бросил ему вызов.

У меня холодеют ноги.

Я молчу.

Если отвечу «да» - это сейчас же станет войной. Если скажу «нет» - Расул почувствует слабину.

В дверях появляется Сабина, в руках у нее что-то вроде аптечки.

Череда мыслей проносится у меня в голове как вихрь, от этого хочется скорее встать и бежать прочь.

Если только они выпустят…

Я приподнимаюсь с места, упираясь ладонями в подлокотники кресла.

- Ты извинишься перед Наидой, перед Шамхалом. А потом уберешься из дома моего сына. Никакого раздела имущества не будет.

Я ощущаю, как во мне поднимается паника, липкая, из нее не выбраться.

Как будто стены кабинета становятся ближе.

Я хочу уйти. Я должна уйти к адвокату.

Но ноги словно не мои.

Я пячусь к двери, стараясь скорее сбежать отсюда, но Расул преграждает мне путь.

- Выпустите меня. Отпустите! - я кричу, но едва ли меня кто-то слышит на этаже, где сейчас никого кроме нас нет.

В голове я за эти минуты просчитала все варианты. Если бы не пришла сюда то Расулу не составило бы труда явиться ко мне домой, к моей матери, или выловить меня где-то по дороге…

У Сабины звонит мобильный телефон, заставляя моего свекра обернуться.

- Да… Да, передам, - быстро за секунду чеканит Сабина в трубку и тут же рапортует своему боссу. - Алихан в офисе.

Расул смотрит на меня еще раз, медленно, оценивающе.

Он делает паузу, затем добавляет, словно ставит точку:

- Сейчас Сабина сделает тебе укол. Ты успокоишься, мы поговорим с Алиханом все вместе. И мы решим, что делать с проблемой, которую ты носишь под сердцем.

Жестокость его слов обескураживает.

«Медсестра» Байсарова уверенно идет ко мне, достает из аптечки заранее приготовленный шприц.

Кровь стремительно приливает к лицу.

Мне становится до дурноты плохо. Я вырываюсь из рук Расула, но силы не равны.

В этот момент прямо за дверью раздаются шаги.

Дверь в кабинет моего мужа распахивается, и в ней появляется, нет не Алихан, а его заместитель.

-Тут-тук, - заглядывает в пространство комнаты Антон Олегович.

Мужчина видит перед собой сцену, которую Расул предпочитал бы скрыть ото всех.

Руки свекра цепко сжимают мои запястья, а позади стоит Сабина со шприцом наготове.

- Я думал, что Алихан уже вернулся из командировки, - сконфужено цедит Антон. - Добрый день, Расул Алимович… Простите, что побеспокоил…

Антон пасует перед Байсаровым, тянет ему руку для приветствия.

Да кажется все в этой фирме принадлежит моему свекру.

Расул звучно хмыкает, и выпускает меня на мгновение.

И я выскальзываю в открытую дверь…

Я не помню, как добежала до кабинета, как схватила папку с документами, собранными для юриста.

Выхожу в коридор и только там позволяю себе вдохнуть, шумно и коротко, будто воздух легкие жжет.

Лифт едет слишком медленно.

На первом этаже шумно, люди ходят, как будто все нормально.

Я достаю телефон. Пальцы дрожат, вызываю такси к офису, чтобы быстрее добраться до конторы Вадима Сергеевича.

Адвоката, которого я еще не видела, но на которого уже возлагаю жизнь.

Я понимаю, что мне сейчас нужен не просто опытный юрист, а настоящий ангел-хранитель. И не только мне, но и моему ребенку, против которого ополчилась вся семья Байсаровых….

Из стеклянного холла я выскакиваю на улицу.

Частые крупные хлопья снега за секунду запорошили мои волосы, и я поспешно натягиваю палантин, который съехал с головы в суматохе.

- Мира! - где-то сбоку от себя слышу до боли знакомый голос.

Родной голос моего мужа… и жестокого предателя.

Я не оборачиваюсь назад, быстро перешагивая занесенные снегом ступеньки.

Почти бегом бегу от офисного здания.

А мой муж также быстро идет за мной.

На парковке Алихан меня догоняет.

- Мира! Черт возьми! Ты куда рванула? - кричит мне стальным басом Байсаров.

Ощущаю на своем предплечье его мощную хватку.

Алихан одним жестом останавливает меня, к себе разворачивает.

- Мира, ты меня не слышишь? Что с тобой?! - его бездонные глаза проходятся по моему лицу и всматриваются в меня так глубоко, что озноб пробирает до мурашек.

- Оставь меня в покое! - рвется из моих губ истерично и с надрывом.

Мы остановились посреди машин, и я замечаю припаркованный тут же автомобиль Алихана.

На водительском месте никого нет, видимо муж приехал сам, без шофера.

А на пассажирском сиденье расположилась та, кто разрушила мою семью, разбила вдребезги все, что нас связывало с мужем.

Наида смотрит на меня так сердито, прожигающе, что, если бы взгляд мог убивать - я уже лежала бы ничком на снегу.

- Ты с ней сюда приехал… Алихан, как ты мог, - говорю мужу, качая головой.

Эмоции тут не помогут, у него в машине беременная Наида с огромным животом.

- Сядь в машину, Мира. Я отвезу тебя домой. Или к маме, если захочешь. И по дороге мы поговорим, - серьезно заявляет мне муж.

Внутри сначала спичкой вспыхивает обида, потом она становится пожаром, в котором горит вся любовь к предателю.

- Я никуда с тобой не поеду. Твоя любовница беременна. Она родит тебе сына, как ты и мечтал, - говорю Алихану, глядя на ехидное лицо Наиды.

Алихан преграждает мне путь, нависая надо мной, как скала. Его мощная фигура стоит как стена передо мной.

Муж подходит ко мне, берет меня за руку, как ни в чем не бывало.

Блондинка с кукольным личиком и черной душой сидит в его машине, хищно смотрит на нас, будто она - победительница.

Вокруг нас собираются люди, Байсаров сощуривает глаза и пепелит меня льдисто-голубым взглядом.

Свидетелей нашей ссоры достаточно.

- Отпусти. Ты меня предал! Мне даже находиться рядом с тобой противно, - кричу, и мой голос ломается от боли.

Вырываю руку из его цепкой хватки.

Прикрываю ладонью живот, будто защищая своего малыша.

- Какого черта ты творишь, Мира? Сядь в машину. Ты моя жена и должна сейчас делать то, что я скажу, - зло выплевывает.