Жестокий Развод. Вернуть (не) любимую жену

Жестокий Развод. Вернуть (не) любимую жену

Пролог

Мира

- Неужели... Беременна... - переспрашиваю я, и собственный голос звучит так, будто он чужой. Тонкий, дрожащий, обрывающийся на вдохе.

Я лежу на кушетке, под поясницей ещё чувствуется холод бумаги. Гель липнет к коже, и мне становится не по себе не от него, а от того, как недовольно врач смотрит на монитор. Будто там не моя судьба, а просто очередная строчка в отчёте.

Женщина-доктор сухая, грубая, с туго собранными волосами и раздражённо поджатыми губами. Она не поворачивается ко мне сразу. Клацает мышкой, печатает что-то, затем, наконец, разворачивает кресло и устало смотрит на меня из-под очков в тонкой оправе.

- Беременна, милочка, - бросает она. - Плодное яйцо визуализируется. Срок маленький. Где-то четыре недели.

У меня в груди вспыхивает жар, и одновременно подкашиваются ноги.

Я приподнимаюсь на локтях, потом сажусь, прикрывая живот ладонью, до сих пор не веря себе.

Она фыркает.

- Мда уж. Сначала не предохраняются, а потом спрашивают: «Беременна ли я, доктор?!» Беременность планируете сохранять?

Ее интонация, неуместный смешок и сарказм меня не цепляет, хотя слушать такое неприятно.

Ей меня не понять.

Я не думала, что смогу забеременеть после страшного диагноза, который мне поставили год назад.

И вот теперь, на темном мониторе, я вижу крошечную горошинку, моего малыша.

Нашего.

В груди у меня расцветает счастье, эмоции переполняют, а слезы радости рвутся наружу.

- Я замужем и ребенок желанный. Я буду рожать, - фыркнула в ответ.

Создалось такое ощущение, будто мои слова о том, что у меня есть муж, ее вывели из себя.

Врач скривила тонкие губы, дернула пальцем очки, чтобы они не съезжали на переносице.

И добавила уже громче, с неприятной уверенностью:

- Муж даже есть. Прекрасно, - хмыкает неприятная доктор. - Но должна огорчить вас, милочка. Ребенка вы не выносите.

Ее жесткие слова бьют больнее любого диагноза.

- Я не буду нести ответственность за вашего ребенка. Эндометрий тонкий для этого срока, - поджимает губы женский доктор Алиса Назаровна.

- Это все? Вы говорите такие вещи только из-за эндометрия? - я поднимаю брови, не понимая ее резких слов.

Она щурится, кривит улыбку, будто решает, стоит ли мне вообще что-то объяснять.

- И по вашей карте… - листает небрежно, как чужой дневник. - У вас диагноз «бесплодие». Поэтому невынашивание не под вопросом, а скорее факт. Вы гормоны вообще сдавали?

От её голоса у меня внутри всё сжимается.

Да. Сдавала. Всё. По кругу. Ещё раз. И ещё.

- Мы готовились с мужем к появлению малыша. Я была у десятка докторов. У меня есть назначения.

- «Мы», - она передразнивает меня и цепляется именно за это слово изо всех сказанных мной фраз.

Врач отодвигает стул, вставая.

Я резко втягиваю воздух, шокированная ее словами.

- Где вы работаете? - спрашивает она.

- В «Байсаров Групп», - отвечаю автоматически.

Фирма мужа давно стала и моей жизнью тоже: не просто работа, а часть нашего общего пути.

Доктор ухмыляется так, словно я сказала что-то смешное. Ее глаза хаотично бегают по моей медкарте, словно выискивая что-то.

- Ах, вот как. А я-то думаю, что за знакомая фамилия, - сощуривает миндалевидные темные глаза.

Доктор тянется к бланкам.

- Сообщите начальству, что вы беременны. И напишите заявление на перевод на лёгкий труд. Никаких переработок и стресса. Я не буду нести ответственность за вашего ребенка, повторяю. Кстати. Директор ваш в курсе, что его сотрудница по врачам бегает? Или вы родственница Байсаровых?

Меня обжигает её взгляд. Сверлит, будто дырку сейчас прожжет.

- Директор в курсе, - говорю я и стараюсь держать спину ровно. - Это мой муж.

Её ручка замирает над бумагой.

- Муж?! Хах. Не смешите, милочка, - многозначительно таращится на меня из-под очков.

- Алихан Байсаров - мой муж, - повторяю чётче. - И ваша справка мне не нужна. Если можете дать назначения или направления на анализы - то дайте. Если нет, то я найду другого доктора.

Врач смотрит на меня так, будто я сейчас сказала какую-то несусветную чушь.

Потом она вдруг краснеет и резко откладывает ручку.

- Мира Владимировна, - произносит она почти ласково, но в этой ласке - яд. - Шутка не смешная. Все знают, что у Байсарова другая невеста. Уважаемый человек, не надо мне тут сказки рассказывать.

Глава 1

Мира

В ушах звенит. Я чувствую, как кровь приливает к лицу - от унижения, от злости, от боли, которую она даже не подозревает задеть.

«Другая невеста»…

Эти слова похожи на грязь, которой она пытается меня облить, не зная ни нас, ни нашего дома, ни того, как Алихан пылинки с меня сдувает и любит.

Я тянусь за салфетками, еще раз старательно вытираю холодный гель, натягиваю одежду с какой-то механической точностью, словно робот.

Поправляю красивое обручальное кольцо с россыпью искристых бриллиантов на безымянном пальце…

Я всегда была уверена, что мой муж любит меня.

Он делает для меня все. И даже мой диагноз «бесплодие» не остановил Алихана.

Ровно два года назад мой любимый сделал мне предложение, и мы с ним поженились.

У нас была сказочная свадьба.

Я до сих пор храню это воспоминание как тёплый свет внутри: красивую церемонию, где было много любви, и где я точно знала, что рядом со мной - мой человек, мой первый и единственный мужчина.

И даже читаемая личная неприязнь не дает жестокой женщине сейчас плевать мне в душу и говорить, что у Алихана есть невеста!

- Вы сейчас серьёзно? - спрашиваю я и понимаю, что голос у меня сипнет.

- Абсолютно, - уверенно кивает она. - И справку я всё равно выдам. И начальству вашему отправлю. Если вы не забыли, то наша клиника заключила договор с «Байсаров Групп». И я уведомлю руководство официально. А вы там уже разбирайтесь со своими фантазиями...

Ее уверенность и надменный тон меня обескураживают.

У меня руки начинают трястись.

- Это не фантазии, Алиса Назаровна, - произношу я медленно. - И вы не имеете права со мной так разговаривать. У вас ко мне что-то личное? Мы даже не знакомы с вами. Как вы себя ведете?!

Она пожимает плечами.

- Я имею право говорить правду. Насчет вашего замужества - я уже все сказала, - кривит губы в гримасе. - Но главная правда такая: вам лучше избавиться от ребенка. Срок беременности маленький, риски большие, и если вы сейчас будете устраивать истерики, вы её точно не сохраните.

Эти слова бьют в самое больное место.

Хотя, куда больнее…

Фразы о том, что я не смогу родить, набатом стучали в моей голове, когда после очередного обследования я сидела на полу в ванной и смотрела в одну точку, слезы глотая.

Алихан никогда не злился на меня в такие моменты.

Мой любимый молча поднимал меня с холодного пола, относил в спальню.

Муж спокойно принимал новость о том, что мы вряд ли станем родителями.

Хотя, никто не знает, что творилось у него в душе.

А меня острыми копьями било в самое сердце: я - "пустоцвет", "бесплодная", "бракованная", женщина, которая не может подарить любимому ребенка...

Но Байсаров говорил мне: «Я люблю тебя, маленькая. Мы все равно будем вместе. И ты родишь мне сына».

Муж держал мою голову у себя на коленях, гладил водопад моих волос и повторял: «Я не верю врачам, хоть мой отец и врач. Мы справимся. Проверимся в другой клинике. Ты не одна, моя Мира. И у нас все будет».

Я поднимаю на неё глаза.

- Карту мою отдавайте. А дальше я сама решу, где наблюдаться и кого ставить в известность, - произношу я ровно. - И фамилию вашу. Для обращения к заведующей.

Её глаза наконец встречаются с моими. В них плещется раздражение и злость. Злость человека, который не верит, что его могут коснуться последствия.

- Фамилия моя указана внизу, - бросает она и пододвигает лист. - Я пыталась вам помочь, а вы... Как хотите, в общем.

Она что-то бормочет себе под нос про то, что это форменное хамство, что не положено выдавать медицинскую карту пациентке.

Потом медленно, вымученно заполняет бланк, шлёпает печать.

Дальше она почему-то протягивает мне остальные документы так, будто делает одолжение.

Я медленно выдыхаю, потому что если сейчас вдохну резко - точно сорвусь.

У двери я оборачиваюсь.

- Ваша помощь ни к чему. Вы просто издеваетесь над пациенткой. Вы доктор вообще-то, если забыли, - говорю тихо, но отчётливо.

Я выхожу в чистый, светлый коридор клиники, и только там меня накрывает.

Ноги ватные.

Ладонь сама ложится на живот, непроизвольно, так, как будто я могу удержать внутри эту маленькую искру.

Я стою у окна, смотрю на мокрый от дождя двор больницы и пытаюсь не заплакать.

Плакать и нервничать мне нельзя, в этом Алиса была права.

Поднимаю глаза к белоснежному потолку, но упрямые капли стекают из уголков глаз по щекам, проскальзывают в волосы.

Мы с мужем хотели и ждали.

И Алихан, Алихан ни разу не сказал мне ни одного слова упрёка.

Он умеет быть жёстким со всем миром - с конкурентами, с партнёрами, с людьми, которые пытаются играть с ним в грязные игры.

Но со мной он другой.

Сильный, нежный и ласковый одновременно. Он - моя опора, человек, который изменил мою жизнь.

Я люблю его так, как будто это тоже диагноз неизлечимый.

Кожа помнит тепло его рук, даже когда его нет рядом.

На губах застыли его жаркие поцелуи.

Мой муж красивый мужчина, сильный, статный. Женщины всегда вились вокруг него, но Алихан умеет держать дистанцию и показывать, что только я его любимая.

Я познакомилась с Алиханом случайно, чуть больше двух лет назад. В самый обычный рабочий день, который ничем не выделялся из череды остальных бесцветных будней. Пока в офисе не появился Алихан.

Мы пересеклись возле стойки ресепшен, там, где люди обычно просто проходят мимо. Он спросил, из какого я отдела. И это была короткая, формальная, почти дежурная фраза. Я сказала, что работаю маркетологом, почему-то добавила, что недавно устроилась в фирму. Мы разговорились.

Я не знала, что передо мной новый директор.

Потом, на официальном представлении коллективу, я поняла, с кем общалась утром...

Алихан красиво и ярко ухаживал, его настойчивость сломала все рамки и границы между нами.

Я влюбилась в своего будущего мужа с первого взгляда.

И люблю все в нем.

Ясные, голубые глаза, холодноватые на первый взгляд, но по-настоящему живые, внимательные.

У Байсарова есть какая-то особенная мужественность без показухи - в широкой линии плеч, в крепких мускулистых руках, в атлетичной фигуре, словно высеченной из мрамора.

И мой муж никогда не давал мне повода усомниться в его верности…

Но как объяснить то, что врач сейчас плюнула в нас обоих?

Я достаю телефон. Пальцы скользят по экрану.

Алихан записан у меня «Любимый», не иначе.

Сейчас это слово на экране будто выравнивает меня изнутри.

Я ищу в книжке его номер, но не нажимаю вызов сразу.

Несколько секунд просто смотрю.

Потому что если я услышу его голос, точно расплачусь.

А я не хочу, чтобы он слышал мои слёзы в телефонной трубке в этот момент.

Я пишу сообщение, стираю, снова пишу.

Решаю позвонить, не могу терпеть до вечера и мусолить в голове слова врача.

Гудки тянутся, как смола. Только на третьем муж берёт трубку.

- Да, - его голос деловой, привычный, будто он только что вышел из совещания. - Ты у врача?

Я закрываю глаза на секунду, делаю вдох.

- Да, - отвечаю, но почему-то не договариваю фразу, которой хотела обрадовать мужа.

Я столько раз представляла, как скажу ему: «Любимый, я беременна. У нас будет малыш с твоими глазами и твоей улыбкой!»

Но сейчас я молчу. Слова стынут на губах, пальцы нервно впиваются в корпус мобильного.

Пауза короткая, но в ней успевает уместиться целая вечность.

Он ничего не спрашивает, только откашливается и добивает меня одной фразой.

- Я не смогу тебя забрать. Доберешься сама домой, - холодно говорит мой муж.

Потом до меня долетает женский голос: "Пошли ее, Алихан! Хватит слушать эту дуру!"

Глава 2

Мира

У меня на миг слабеют колени, но я держусь, упираюсь рукой в холодный пластик подоконника.

- Алихан, ты не один? - я сглатываю.

- Мира, я на работе. Занят. Увидимся дома, - рыкает он раздраженно, обжигая непривычной сталью баритона.

Я забыла про обещание Алисе Назаровне пойти к заведующей. Забыла обо всем.

Мне стало так душно и тяжело в груди, что я хотела немедленно сбежать из клиники.

Я бессильно опускаю телефон и быстро иду к выходу, потому что свежий воздух нужен мне как никогда.

На улице сыро, промозгло и холоднее, чем я ожидала.

Я кутаюсь в шарф. Машины проезжают мимо, и вдруг возле меня останавливается одна из них. Из красного Мерседеса ко мне выходит та, кого бы я сейчас совсем не хотела видеть….

Шины автомобилей шуршат по мокрому асфальту, потом раздается сигнал клаксона. Следом еще один.

- Мира! - слышу, как кто-то хлопает дверью машины и меня окликает по имени.

Я поднимаю глаза и вижу перед собой Бирюзу.

Сестра моего мужа выходит из ярко-красного внедорожника так уверенно, будто приехала сюда не случайно, а по расписанию. Белая шубка, идеальная укладка, и ее фирменный взгляд лисы - острый, внимательный, хитрый. В её лице есть что-то красивое и холодное одновременно.

И с Бирюзой мы общаемся формально хорошо. Но тепла в наших отношениях нет.

И наша встреча здесь, у клиники, кажется совсем неслучайной…

- Мира, я тебе сигналю, а ты не слышишь, - она улыбается, рассматривая меня.

Я делаю вид, что удивляюсь так же, как должна была бы удивиться она, увидев меня здесь.

- Привет, прости, не заметила тебя, - запросто отвечаю.

Бирюза вздернула точеный носик и заметно фыркнула, будто я ее оскорбила своим ответом.

- Ты вечно в мыслях витаешь, - говорит мне сестра Алихана. - Что ты тут делаешь? - с живым интересом спрашивает.

- Плановый осмотр, - отвечаю ровно, прячу распечатку и направление глубже в сумку.

Рука сама тянется прикрыть живот, но я удерживаю себя от этого жеста.

Бирюза подходит ближе, перебрасывает длинные светлые пряди за спину. Замечаю, что у нее не только новая шуба, но и новая машина.

- Какой еще плановый осмотр? Ты болеешь? - спрашивает она так легко, будто интересуется новой помадой. - Клиника-то специфическая. Может, ты наконец-то родишь моему брату сыночка?

«Специфическая» - произносит так, будто это не слово, а постыдное клеймо.

Внутри поднимается новая волна тревоги. Не паника, нет. Неприятное липкое чувство, когда понимаешь, что рядом человек, который задаёт вопросы не потому, что волнуется, а потому, что хочет к чему-то прицепиться, что-то выведать…

- Обычный осмотр, Бирюза. Ничего серьезного, - говорю ей, чувствуя, как горло стягивает судорогой. - С этой клиникой у фирмы Алихана заключен договор…

- А, угу… Слышала что-то. Ты же знаешь, все эти рабочие моменты не для меня, - отмахивается от меня и заливисто смеется, перекладывая новый оранжевый айфон из одной руки в другую.

Я вижу, как она смотрит на мою сумку.

Как будто там лежит ответ, который ей нужен.

- Кстати, а мой брат знает, что ты здесь? - она произносит имя брата с мягкостью, но в этой мягкости слышится властная, хозяйская интонация. - Просто странно. Ты одна. Без него.

Я чувствую, как напрягаются плечи. Но лицо держу спокойным.

- Я сама решила приехать, - говорю. - Время было.

Она кивает, но все также пытливо смотрит на меня сквозь наращенные ресницы.

- Ты неважно выглядишь, - говорит Бирюза и чуть наклоняет голову. - Бледная. Может, отвезти тебя домой? Поболтаем по дороге. Алихан подарил мне новую машину. Прокачу тебя, невестка.

Меня полосует злость, прожигает изнутри и учащает сердцебиение.

Муж не говорил мне, что сестра выпросила у него новое авто. Хотя ее «старый» автомобиль был не хуже этого.

- Нет, я доберусь сама, - говорю я.

- Ну, если что - звони, - говорит она. - Я всегда тебя выслушаю. И помогу советом. Мы же семья.

Ядовитые слова вылетают из ее пухлых губ, как змеи.

И в этот момент особенно ясно понимаю: я не хочу, чтобы Бирюза или моя свекровь знали хоть что-то. Ни про беременность, ни про риски для малыша.

****

Дом моей мамы встречает меня тишиной и закрытыми дверьми.

Мама стоит на пороге в домашнем халате, с кухонным полотенцем в руках. Волосы убраны, а на лице легкий макияж, как когда она собирается на работу.

На меня она смотрит так, будто я пришла без предупреждения и нарушила ее привычный распорядок дня.

Снимаю обувь, и ловлю себя на мысли, что теперь всё делаю медленно, аккуратно.

Словно даже лишнее движение может сломать хрупкое равновесие, навредить моему малышу.

- Ты же не на долго, как всегда? Я на работу через час ухожу, - произносит мама с упреком в голосе. - Что-то случилось? - переспрашивает мама, шагая в кухню впереди меня.

Она проходит на кухню, и я иду за ней, как в детстве: следом, пытаясь не сказать лишнего, не расстроить и как бы «попасть» в её настроение.

- Все в порядке. А почему ты вышла на работу? - спрашиваю, так как мама в последнее время болела и не собиралась выходить на прежнее место.

Она молчит, держит паузу, и напряжение висит между нами плотным слоем.

Мама ставит чайник, как-то нервно и непривычно громко гремит чашками, будто бросает их на стол, а не ставит, как обычно.

- Пашу уволили, - говорит она, наконец, будто продолжает разговор, который уже давно идёт у неё в голове. - Две недели назад начальник поставил перед фактом. Сокращение, видите ли. Пришлось мне договориться и вернуться к Лене в магазин.

- Почему ты мне не сказала?

И тут мама впервые разворачивается ко мне.

- А ты бы что сделала, м? - она бросает на меня недовольный взгляд. - Помогла бы матери? Посочувствовала? У тебя же своя жизнь! Тебе же не до нас!

Слова она произносит холодно и колко, с неприятной усмешкой, будто я виновата в их семейных проблемах.

- Мам, - я пытаюсь говорить спокойно. - Я не знала. Мне жаль. Правда. Я могу чем-то помочь?

Мама тяжело вздыхает, садится напротив и смотрит на меня внимательно, оценивающе, как на чужого человека.

- Мира, ты ведь живёшь с богатым мужем, - произносит она без стеснения. - Могла бы помочь нам с Пашей. Попросить пару миллионов у своего Байсарова.

Я чувствую, как по позвоночнику поднимается холод.

- Я не могу попросить у Алихана такую сумму для вас, - говорю медленно. - Это неправильно.

- Неправильно? - мать усмехается. - А жить так, как мы живем, по-твоему правильно? Сама жируешь, а мать твоя выкручивается как может? Ты ни о ком, кроме себя не думаешь!

Мама отмахивается от меня, недовольно цокает и кривит губы в гримасе.

Я открываю рот и тут же закрываю.

Глотаю воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Потому что понимаю, что приехала не в то время и… не в родной дом, где поймут и выслушают.

- Я могу попросить Алихана, чтобы взял Павла на работу. Почему он не ищет работу? - произношу осторожно, пристыженная фразами матери.

- Не твое дело, - перебивает она и разводит руками. - Такая помощь нам не нужна. Ты стала такой же, как твой муж. Зазнавшейся и жадной!

Я сжимаю пальцы под столом так, что ногти впиваются в кожу.

- Я поеду домой. Если ты передумаешь, то скажи мне и я поговорю с Алиханом, - говорю я и встаю.

- Нам с Пашей твои подачки не нужны, Мира! Хотела бы помочь матери, помогла бы нормально, как любящая дочь, - мать горделиво поднимает голову.

Она смотрит на меня, как на человека, который делает по-своему, не так, как хочет она. Неправильно…

- У вас ведь даже детей нет. Так что, в случае чего, своего Байсарова ты ничем не удержишь, Мира, - бросает мне мать на прощанье.

Я ничего не отвечаю маме. Слова застревают тяжелым комом в горле.

Не понимаю, когда мы с ней так отдалились и в чем я так провинилась перед мамой.

Я выхожу на лестничную клетку и только там позволяю себе вдохнуть глубже....

Глава 3

Мира

Когда я вернулась, муж уже был дома.

Алихан стоит в гостиной, без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. В его руке мобильный телефон.

Муж разворачивается и смотрит на меня тяжело, давящим взглядом. Его члюсть напряжена так, что на виске играет мышца.

- Где ты была? - строго спрашивает Байсаров.

- У мамы, - отвечаю, скидывая ремешок сумочки с плеча.

- Почему ты не брала трубку? - он делает шаг ко мне.

В голосе такая ярая злость, которой никогда не слышала раньше.

- Ты была в клинике, потом исчезла. Я звонил сто раз. Думал, что тебе плохо стало, Мира. Какого черта ты не поднимаешь трубку?

Я чувствую, как внутри поднимается протест. Муж переживает, это заметно, тон его… тон, как у человека, который имеет право обвинять.

- Я ехала в такси, не слышала, - говорю.

Муж видит мой испуг, подходит еще ближе. Покачивает головой, словно стараясь скинуть напряжение. Мы стоим рядом. Ноздрей касается аромат его парфюма, нотки сандала и черного перца заставляют невольно поежиться.

- Что сказал доктор, Мира? - спрашивает Алихан, сменив волевой тон на привычный мне.

- Много всего, - говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Мысли о неприятном разговоре с врачом должны были испариться из моего сознания. Я ведь думала только о том, что у меня под сердцем уже живет наш с Алиханом малыш. Должна была радоваться, и сказать ему долгожданную новость…

Но увидев мужа, острая волна ревности затуманила разум.

Фраза другой женщины, которую услышала во время разговора с мужем, не дает покоя. Я с трудом подавила порыв высказать ему все сразу.

Алихан же ждал новостей от доктора, словно чувствуя, что я что-то скрываю.

- И что же сказал врач? Ты вышла из клиники расстроенная, - Байсаров выгибает широкие брови, вопросительно глядя на меня.

У меня внутри щёлкает.

- Откуда ты знаешь?

Он смотрит на меня через ресницы, и его голубые глаза становятся цвета холодного зимнего моря.

- Бирюза звонила мне. Сказала, что ты отказалась ехать с ней, рванула к такси, - касается моего подбородка, поглаживая крохотную ямочку на щеке.

Я отшатываюсь, как от удара.

- Тогда зачем ты спрашиваешь, раз сестра тебе уже все доложила, - фыркаю, отстраняясь от него.

Я обхожу мужа, иду в спальню, на ходу снимая пальто и шарф, который цепко охватил мою шею и душит.

Алихан следует за мной, догоняя у гардеробной. Успеваю быстро скинуть одежду, надеть домашний костюм.

Хочу сбежать от него в душ, смыть сегодняшний день.

Тело будто чужое, не слушается меня, внизу живота неприятно тянет спазмами.

Муж выставляет руку, преграждает мне путь и осматривает мое бледное лицо.

- Мира, не говори со мной так. Бирюза ничего мне не докладывала. Она просто переживает за тебя, сказала, что ты была сама не своя. Что происходит?

Он резко выдыхает, и злость в нём будто находит выход.

Я замираю на полуслове, кажется, даже дышу через раз.

- Я у тебя хочу спросить, что происходит, Алихан. Ты мне изменяешь? - выдавливаю, и кончики пальцев покалывает от растущих нервных импульсов.

Страшные слова срываются с губ сами собой.

Сердце дрожит от боли, когда смотрю в родные глаза любимого.

Губы Алихана сжимаются в одну тонкую полоску....

Глава 4

Мира

- Что за вопрос, Мира? - Байсаров почти рычит и отводит взгляд, как будто пытается удержаться, чтобы не накричать на меня.

От слез режет глаза, и я поднимаю подбородок вверх. Уставляюсь на минуту в потолок, осматриваю нашу спальню, в которой недавно сделали ремонт по моему вкусу.

Наверно, другая бы на моем месте промолчала, радовалась, что муж дает ей все. Но я не могу так.

- Я все слышала, Алихан. Какая-то женщина сказала тебе, чтобы ты меня послал подальше и закончил говорить со мной.

Набираю воздуха в легкие, стараясь смотреть ему в глаза.

- Доктор в клинике сказала мне, что у тебя есть другая невеста. Невеста, Алихан! Это она была с тобой сегодня? - говорю я медленно, и каждое слово обжигает как пламя.

Он на секунду замолкает, и я вижу, как в нём борется что-то человеческое, с чем-то привычно-жёстким.

Но напряжение не отпускает.