Шумсы

– Конечно, в этом, – вздохнула бабушка Непаха. – Они молодцы, твои родители. Таких уже не осталось. Они будто сошли со страниц Ёкки-Токки, полные всякого глупого героизма и сумасбродства. Большинство шумсов испортило соседство с людьми. Мы стали слишком бояться за свою шкуру.

– Вы не любите людей, – поняла Кабадя.

– Нет. Не люблю. Я люблю сумасшедших шумсов, у которых хватает мужества быть со своим деревом до конца.

Кабадя совсем запуталась. Ещё ни один взрослый не разговаривал с ней так долго и так серьёзно. До самого восточного края парка они молчали. Первая весенняя трава наполняла воздух тонким, нежным запахом новой жизни.

– Что происходит с деревьями, когда их рубят? Что люди делают с ними потом? – спросила Кабадя.

– Много разного, – проворчала бабушка Непаха. Ей не хотелось думать об этом. – Могут сделать какие-нибудь финтифлюшки вроде расчёсок или подставок под горячее, а могут просто изрубить на дрова и сжечь, превратить в золу.

– Золой ведь удобряют землю, да? – несмело уточнила Кабадя. – Мне дедушка рассказывал, что от золы все растения лучше растут.

– Хочешь сказать, что сегодня моё дерево погибнет не зря? Что ж, это неплохое утешение для старухи вроде меня.

Вот и восточный край. Здесь росли кусты сирени и дикие яблони и лежал плоский серый камень, на котором в день летнего солнцестояния шумсы устраивали танцы.

Бабушка Непаха забрала у Кабади свой невесомый саквояж, лихо свистнула – и с ветки тополя к ним спустился воробей. Кабадя узнала его: этой зимой на скачках в Ёоль этот воробьишка пришёл последним. Бабушка Непаха нежно погладила взъерошенные пёрышки, потом погрузила на спину воробью свой саквояж и взобралась сама.

Она посмотрела на Кабадю с высоты и сказала:

– Пожалуй, я наврала тебе. Я люблю людей. Я люблю любопытных детей, которые бегают по парку и хлопают деревья ладонями, будто играют с ними в салочки. Я люблю тех двух учительниц, что вырастили наш парк с такой любовью. Я люблю дворника, который собирает мусор, даже сняв свой халат и положив метлу. Даже когда просто идёт мимо, этот дворник всё равно наклонится и поднимет бумажки. Но я ненавижу тех, кто приходит и рубит, не задумываясь о том, что это дерево росло здесь, когда его самого ещё на свете не было.

Воробей нетерпеливо чирикнул. Бабушка Непаха вздохнула.

– Пойди-ка сюда, я скажу тебе кое-что.

И, наклонившись, бабушка Непаха прошептала на ухо Кабаде рецепт свечек, которые согревают и дарят свет, но не обжигают деревья. Потом воробей взмахнул крыльями, бабушка Непаха прижалась к его шее, и они полетели на юг. Кабадя долго смотрела им вслед.

Когда она вернулась домой, дерево бабушки Непахи лежало на земле вместе со вросшей в него веткой Аркаши. Вокруг суетились люди в чёрных рукавицах. Кабадя спряталась под лист мать-и-мачехи и долго плакала.

Конец

Когда бензопила вонзила свои зубы в ствол Аркаши, ему вдруг вспомнилось, как он был семечком, совсем крохотным и лёгким. Как его несло в потоках воздуха и опустило на землю, присыпало шуршащими, ломкими листьями, и как лили дожди, проталкивая семечко всё глубже в землю, а потом на опавшие листья лёг снег, они сопрели и стали тёплыми, тяжёлыми.

Семечко дремало, грезило, потом ему стало жарко и захотелось потянуться, оно толкнулось, выпрямилось – и вот над землёй и прелыми листьями показался росток. Вокруг было много других ростков, они перешёптывались и хихикали. Все они были ровесниками, и им было что обсудить.

Аркаша рос и креп, набирался сил, предчувствуя лето, как вдруг его и ещё нескольких его приятелей выкопали из земли, замотали корни в душный мешок и понесли куда-то. Вокруг всё тряслось, и было больно, а какой-то человек кричал рядом:

– Эй, водила, потише, не дрова везёшь!

Слово «дрова» так перепугало ростки, что многие упали в обморок и плохо помнят, что было дальше. А было очень интересно! Их принесли сюда, в парк, и земля здесь была хорошая, мягкая, сочная. Какая-то женщина в резиновых сапогах командовала, что и как делать. И вот мальчишеские руки вытащили Аркашу из душного мешка, опустили в яму, присыпали землёй и полили. Он ещё долго помнил потом на своей коре мозолистые руки мальчишки. Иногда тот мальчишка приходил к Аркаше, хлопал по стволу, и ясенелистный клён улыбался, как умеют улыбаться только деревья.

А теперь визжала пила. Аркаша успел подумать, что здесь, в этом парке он прожил хорошую жизнь. Ведь не каждому так везёт с шумсами, как ему. Что же они будут делать теперь, когда его не станет?

А потом Аркаша почувствовал, как Небесное Дерево протянуло ему свои ветви и зашептало что-то ласковое. Как качнулось небо в сетке тонких веток соседних деревьев, как загудела земля. Аркаша наклонился, он успел вспомнить разноцветную Кабадю и мысленно пожелать ей удачи.

И там, где был его ствол, осталось только небо.

Книга вторая. Почти сосновый лес

Для деревьев истории никогда не кончаются. Они сплетаются, срастаются, переходят одна в другую, разворачиваясь, словно бесконечный свиток.

Конец одной истории становится началом следующей, и так продолжается веками и тысячелетиями.

Кэти Аппельт. Под крыльцом

История первая. На новом дереве

Сосна с дуплом

Мама Люся сидела на крылечке дупла и штопала скатерть. Это было дупло сосны, в которой она нашла Кабадю, когда та сбежала из школы в самый первый день учёбы. Как давно это было! Мама Люся горько вздохнула. Нет, уже никогда их жизнь не станет прежней… Для шумса не может пройти бесследно гибель его дерева. Кабадя плакала трое суток не переставая, у Дрёмы пропал аппетит, малыши испуганно жались друг к другу и молчали, всё время молчали, а Ле-ле из рыжего стал серым. Про папу Орро и вспоминать не хотелось: он винил во всём себя! «Если бы, – говорил он, – я лучше следил за нашим Аркашей! Вовремя замазывал трещины в коре! Не давал разрастаться веткам! Но мне нравилось, что он такой ветвистый! Я думал только о себе, я никудышный шумс!»

Мама Люся гладила его тогда по плечу и утешала как могла. Люди всегда рубят деревья. Они рубят самые лучшие, чтобы построить себе дома. Они рубят старые и ветвистые, потому что считают их некрасивыми. Люди ничего не понимают в деревьях! Мама Люся сердито воткнула иголку в скатерть. Всё их добро пропало вместе с деревом. И чудные белоснежные скатерти из лепестков дикой яблони, которые бабушка Непаха подарила им с Орро на свадьбу, и чайный сервиз из тончайших чешуек сосновой коры – подарок дедушки Ло-Ци, и кувшин из лунного серебра… Во что она будет теперь собирать росу для крикале?! Да всё, всё пропало!

Мама Люся одёрнула себя: будто в барахле дело! Главное – их Аркаша погиб. Да и сами они чуть не погибли! Когда смертельный, бешено вращающийся диск вонзился в дерево, Кабадя пронзительно закричала, а мама Люся схватила близнецов и бросилась из дома. Но было поздно! Поздно! Внизу стояли люди, смотрели вверх. Лучше разбиться, чем попасться тем, кто убивает их дерево!

Вот тут-то и появились они.

– Крылатики! – крикнул Ле-ле и бросился вниз.

Один из крылатиков поймал его, пролепетал «ко-та-ле-бик» и понёс Ле-ле в сторону дедушкиного чердака. Остальные похватали Кабадю, Дрёму, близнецов, маму Люсю… Папу Орро несли сразу двое крылатиков. Папа плакал.

Какое-то время они жили у дедушки Ло-Ци на чердаке и оплакивали Аркашу. Дедушка Ло-Ци поил их чаем с брусничным джемом, но и это не помогало. На третий день папа Орро выглянул в окно чердака. Отсюда был виден поредевший парк. Да что там – «поредевший»! Остались только совсем молоденькие яблони и кусты сирени у забора. Все шумсы исчезли, никто не захочет жить там, где прошли пила и топор. Папа Орро вздохнул и выпрыгнул через окно на крышу. Мама Люся посмотрела ему вслед, но ничего не сказала. Она знала: надо идти в Почти Сосновый лес, искать свободное дерево. Да разве его найдёшь? Умные шумсы когда ещё переехали!

– Зато мы были с Аркашей до конца, – прошептала в который раз мама Люся и опять вонзила иголку в скатерть.

Что ни говори, а крапивные коврики тоже жалко. Сейчас их семья просто нищая. Добрые родственники и соседи, те, что успели перебраться в лес раньше, дали им самое необходимое. Но что это за скатерти? Дырка на дырке! Блюдца – все разные! Блёклые простыни и занавески! Мама Люся очень страдала.

Да и всей семье было худо. Всё равно, что переехать из маленькой уютной деревни, где ты всех знаешь, в огромный город. Хорошо ещё, что мама Люся вспомнила о сосне с дуплом. Странное это было дерево, никто не хотел в нём селиться. Оно и понятно – сосна с дуплом, разве так бывает? Но мама Люся как-то сразу полюбила её: помнила, что именно здесь нашла свою дочку, когда уже совсем отчаялась, и была благодарна этой одинокой сосне. Они устроились прямо в дупле. Здесь было просторно, сухо, пахло смолой и близким летом. Папа Орро приложил ухо к стене и долго слушал. Потом сказал смущённо:

– Ну, кажется, она не против.

– Как её зовут?

Папа сказал, но это слово ни выговорить, ни перевести на шумсный язык не получится, такое оно древнее. Так что мы будем называть её просто Сосна.

Дразнилки

Орешек швырнул в угол ольховую шишку и грохнулся на пол. Мама Люся так давно не видела своего младшего сына капризничающим, что чуть не выронила соусник.

– Что случилось, дорогой?

Орешек стукнул кулаком по полу. А потом ещё и ещё. Так делают совсем маленькие шумсята, когда хотят двадцатую нектарную конфету или очередную травяную куклу. Но Орешек уже большой для подобных капризов! Мама Люся быстренько вытерла лапы полотенцем и подсела к сыну. Она погладила его по спинке и спросила самым ласковым голосом:

– Что тебя расстроило, мой хороший?

– Ничего! – буркнул Орешек.

Тут уж мама совсем растерялась. Если бы так ответила Кабадя – это одно: тот, кто родился разноцветным, с пелёнок сам справляется со своими проблемами. Но Орешек! Её маленький, робкий Орешек, чуткий и добрый!

Мама Люся попробовала поднять сына, чтобы заглянуть ему в глаза, но Орешек оказал такое сопротивление, что она только вздохнула и сказала устало:

– Хорошо, не буду тебя мучить. Захочешь рассказать – я рядом.

– Да, «рассказать»! – тут же взвился Орешек. – Что тут рассказывать? «Парковый, парковый, парковый!» – только и слышишь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Шарж – шуточное изображение, высмеивающее кого-либо. Иногда шаржи могут быть довольно обидными. – Прим. редактора.

2

Эпиграмма – короткое стихотворение, в котором кто-то высмеивается. Обычно эпиграммы остроумные, колкие и даже едкие. – Прим. редактора.

3

Конечно, никаких мэров и прочих начальников у шумсов нет. Просто дяде Фикусу понравилось это слово, он услышал его от людей и попросил называть его так. Шумсам ведь не сложно, если кто-то очень просит. – Прим. автора.

4

Саквояж – ручная дорожная сумка. – Прим. редактора.