Кордон. Книга четвертая. Изгои

Тук, до этого момента не придававший значения периодическим бранным выкрикам здешних постояльцев, внезапно вскочил со своего места и резко вытянул руку в сторону Герхарда.

– Верить или не верить – дело личное, но у человека, говорящего мне в глаза, что я лгу, должна быть недюжая смелость!

Тук сжал пальцы в кулак, резко повернул ладонь вверх.

Герхард вместе со столом, лавкой, на которой сидел, и горячим рагу тут же взлетел в воздух, где смачно поцеловал лбом потолок, оставив кровавый след.

– Если собака не слушает хозяина, то хороший хозяин обязан посадить её на цепь!

Тук в приступе ярости хотел было размазать наглеца, но неожиданно на его плечо легла рука Химеля. Никто не заметил, как парень вновь стал человеком. Бледными от слабости губами парень еле слышно прошептал: «Отец, пожалуйста, успокойся, не нужно убивать…»

Старик быстро повернулся к сыну, забыв про наглеца, и крепко обнял.

– Ты вернулся, мальчик мой! Ты вернулся…

За спиной у Тука раздался грохот, но тот даже не шелохнулся, чтобы посмотреть. А посмотреть там было на что. Герхард плашмя упал на пол, где его тут же придавил стол и лавка, вдобавок ко всему рагу вылилось прямо на голову задире, чем вызвало небывалый смех у остальных присутствующих.

– Поделом ему, – прошептала Ингрид. – Наконец получил по заслугам!

Глава 4

Химель медленно жевал сыр, который Тук заботливо подкладывал ему в тарелку, и внимательно слушал хозяйку харчевни Ингрид. Парень следил за каждым её жестом, ловя себя на мысли, что раньше ему уже доводилось видеть эти движения и слышать в голосе женщины знакомые интонации.

Она с таким восхищением рассказывала о ведьме, живущей высоко в горах, что иногда казалось: она и есть та самая ведьма, что дарует исцеление от любой болезни.

– Говорят, ей подвластно даже время: она крутит его, будто веретено. Женщина может стать юной девой или, наоборот, – за ночь прожить остаток жизни и к утру издать последний вздох на смертном одре. Но никто не знает наверняка, так ли это? Ингрид подозрительно посмотрела в сторону Герхарда. Тот сидел в самом дальнем углу харчевни и методично выковыривал из длинной шевелюры остатки рагу. Герхард удивлённо разглядывал очередную «находку», слегка принюхивался и, убедившись, что это съедобно, ловко забрасывал в рот.

И только когда все присутствующие в харчевне повернулись в его сторону, Герхард немного стушевался и, вжав голову в плечи, негромко пробурчал: «Что?»

– Ты последний, кто видел живым Брана! – Ингрид упёрла руки в бока и медленно направилась в сторону притихшего Герхарда.

– Да отстаньте вы от меня, никого я не видел!

– Ты ему дорогу в один конец показал! Это после разговора с тобой он отважился пойти к ведьме…

Внезапно к беседе присоединились и остальные, а некоторые от услышанной новости поспешили достать ножи.

– Я только рассказал, что она может исцелить его руку, которая стала сохнуть после укуса летучей мыши – и всего-то!

Герхард выскочил из-за стола и, забившись в угол, обнажил и нож.

Глава 5

На этот раз Герхард понял, что за него взялись всерьёз, и, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, начал неудачно шутить про Ингрид, вспоминая недобрыми словами её первого мужа – старика Альфреда. Но это ещё больше разозлило гостей хозяйки, и они, переглянувшись между собой, начали медленно окружать наглеца. Герхард выставил перед собой нож и, вопя изо всех сил, начал хаотично махать им из стороны в сторону, что тут же привело к плачевному результату. Мужчина, пытаясь напугать присутствующих, постоянно подносил лезвие к своему горлу, показывая, что будет, если они всё-таки осмелятся на него напасть, но в результате сам сильно порезался. Кровь с шеи начала капать ему на грудь, и он в ужасе от увиденного потерял сознание, медленно съехав по стене вниз.

Тук, зевая, наблюдал за разыгравшейся трагедией толстяка с длинным языком, который ему должны были слегка укоротить. Но стоило тому пролить немного своей крови, как ищущих правосудия словно подменили: глаза стали чёрными как уголь, изо рта показались острые клыки, а на руках появились когти, по остроте не уступающие ножу.

– Тихо! Я сказала, быстро успокоились, – Ингрид чуть слышно прошептала несколько слов, и клыкастая компания в один миг превратилась в беззащитных овечек. Мужчины как по команде сели на свои места и продолжили прерванные беседы, словно до этого ничего необычного не произошло.

Глава 6

Тук и Химель понимающе переглянулись: хозяйка харчевни всё это время ловко притворялась беззащитной овечкой, а на самом деле была предводительницей этой шайки кровососов, с которыми Химель столкнулся впервые в своей жизни. Тук выглядел менее взволнованным: рука старика показательно лежала на столе, пальцы то и дело сжимались в кулак.

– Я так понимаю, вы все здесь неслучайно? Ну, кроме этого… Как его… Герхарда. Он, похоже, единственный настоящий человек…

Тук, не прекращая манипуляций пальцами, сделал несколько шагов по направлению к Ингрид. Но оказалось, хозяйка харчевни только этого и ждала: молниеносный удар острыми, как лезвие серпа, ногтями по груди старика не заставил себя долго ждать. Тук от удивления только открыл рот, из которого вырвался хриплый стон. Кровь хлынула из раны прямо на Ингрид, окропив её лицо и руки. Женщина зашипела, а из-под верхней губы показались два острых клыка. Казалось, ещё мгновение – и Тук навсегда отправится в мир теней.

Но тут в дело вмешался Химель. Он не дал Ингрид закончить начатое: одной рукой подхватил слабеющего отца, а другой наотмашь ударил хозяйку. Удар был такой силы, что она пролетела через всё помещение, расталкивая в стороны дубовые столы.

– Я что, постоянно должна делать за вас грязную работу? – женщина поднялась с пола, словно ничего не произошло, и небрежным движением сбила рукой грязь с фартука.

Толпа кровососов, подобно пчелиному рою, накинулась на Химеля, не оставив тому ни единого шанса на выживание.

Глава 7

Тук, зажав руками рану и отталкиваясь от пола ногами, медленно подполз к каменной стене харчевни. Нависший туман перед глазами мешал хорошо разглядеть схватку сына и кровососов. Химель ещё не полностью восстановился, и поэтому нижняя часть тела всё ещё имела человеческий вид, только выше пояса он вновь стал волколаком. Парень остервенело срывал с себя кровососов, присосавшихся к нему, словно пиявок из старого болота, которые впервые почувствовали вкус крови и никак не желали отпускать новую жертву.

Поначалу казалось, что у нападавших нет ни единого шанса на победу: огромное клыкастое существо успевало уворачиваться и награждать страшными оплеухами каждого из них. Но когда им на выручку пришла Ингрид, чаша весов склонилась в сторону нападавших.

Женщина нанесла Химелю точно такой же смертельный удар, как Туку. Зверь упал на колени, а кровососы как по команде тут же набросились на него, разрывая на части на глазах у истекающего кровью старика.

Увидев это, Тук собрал в кулак последние силы, выставил вперёд руку и, издав нечеловеческий вопль, повернул её ладонью вверх.

Крыша харчевни задрожала и нехотя, со скрипом, раскрылась, как старинная книга, сотни лет хранившая свои тайны. Балки и черепица с грохотом разлетелись, словно изнутри её ударил огромный кулак невидимого великана. Далее в воздух поднялись все, кто находился в харчевне. Они, словно забродившая медовуха, издавая вопли ужаса, пробкой вылетели вслед за крышей, исчезая в ночном небе. Тук опустил руку, закрыл глаза и, склонив голову набок, больше не издал ни единого звука.

Глава 8

Герхард открыл глаза и увидел свои руки и ноги, опущенные вниз и болтающиеся, словно плети над давно потухшим очагом. Он негромко чихнул, но этого оказалось достаточно, чтобы за спиной предательски раздался звук рвущейся ткани. Спустя какое-то время до мужчины дошло, что он висит, подвешенный за пояс на железном крюке, на котором раньше находился котёл. С одной стороны, Герхард понимал: крюк спас ему жизнь, и он благодаря ему не улетел вместе с остальными кровососами в неизвестном направлении, а с другой – шанс с него спуститься вниз, не свернув себе шею, был минимальным. Вдобавок балка после негромкого чиха начала медленно, со скрипом, складываться пополам, опускаться вниз под углом, у основания которого и находился наш везунчик.

Герхард запаниковал: в его планы не входило быть раздавленным бревном, и, пытаясь безуспешно расстегнуть ремень, он просто выпал из штанов, смачно шлёпнувшись голым задом о каменный пол.

Шлепок оказался таким звонким, что волколак, до этого не подававший никаких признаков жизни, медленно приподнял голову.

– Тук, ты живой?

– Причём здесь Тук? Это я, Герхард, и мне совершенно не весело!

– Герхард?

– Ну да, он самый, – мужчина почесал зад, предварительно стряхнув с него золу из очага, и всё ещё не понимая, радоваться ему или, наоборот, сожалеть о том, что он остался наедине с двумя неизвестными ему существами: получеловеком-полуволколаком и стариком, способным свернуть горы только одним движением руки.

Глава 9

Герхард, шлёпая по полу босыми ногами, отыскал среди обломков крыши кусок лепёшки, раскрошил его небольшую часть себе на ладонь и попытался посыпать Химелю получившимися крупицами раны.

Ему недавно довелось увидеть, как старик остановил страшное заклятие у сына (в отличие от остальных Герхард на свой страх и риск остался у окна возле харчевни), внимательно наблюдая за каждым движением старика, поэтому случайно и узнал их секрет.

– Не делай этого!

Волколак высунул язык набок из пасти, словно ему не хватало воздуха.

– Но я сам видел, как тебе это помогло!

– Раны затянутся в скором времени, а вот сил не останется совсем. Что-то внутри меня обездвиживает при соприкосновении с мукой и хлебом, даже отец не знает, как излечить. А он единственный, кто лечит людей от всех болезней. Как он там?

Химель повернул голову в сторону Тука, но так и не смог его увидеть.

– Начались предсмертные хрипы, скоро уйдёт в иной мир…

Герхард слизал крошки с ладони и, отряхнув руки, многозначительно вытер их о грудь.

– Мне уже приходилось видеть такие увечья. Никто не выжил…

Химель, тяжело дыша, положил лапы себе на грудь.

– Кристалл скорее… ему…

Герхард недоуменно пожал плечами.

– Ничего не понимаю, какой кристалл, куда кристалл?

Вместо ответа Химель резким движением разорвал себе грудь, завыл от боли и перестал шевелиться: глубоко в груди, залитый чёрной кровью волколака, несколько раз сверкнул гранями небольшой кристалл.

Герхард посмотрел на волколака, потом – на Тука, потом его взгляд упал на свои, уже покрытые инеем ноги, на которых волосы торчали, как иглы на ветвях сосны.

– Определенно, мне одному не справиться. А так у меня появятся два должника – два необычных должника, и я смогу…

Мужчина почесал рукой голый зад.

– Или хотя бы попытаюсь остаться в живых!

Часть вторая

Глава 1

Годом ранее.

Герхард потянулся после сна, открыл глаза и смачно зевнул. Мужчина присел на край печи, узловатые ноги с торчащими в разные стороны пальцами зашевелились так, словно заиграли на невидимом музыкальном инструменте знакомую с детства мелодию.

– Ещё один прекрасный день, Герд!

Герд, именно так называли Герхарда жители деревни, небрежно стянул ночной колпак с головы с белым бубоном. Потом, охая, встал на четвереньки, повернулся задом к краю печи и, нащупывая ногой небольшой деревянный табурет, служивший ему лестницей, сполз вниз. Там мужчина снова потянулся, подошёл к столу, взял кувшин с молоком и сделал один глубокий глоток, но тут же выплюнул всё содержимое на пол.

– Фу! Прокисло за ночь, а ведь это вечернее!

Герхард недовольно поставил кувшин на место, отломил от булки небольшой кусок и начал его быстро жевать, чтобы как можно скорее избавиться от неприятного вкуса прокисшего молока во рту.

– Так, чем сегодня себя занять? Помощь общине, беседа со старостой, рыбалка, колка дров, косьба, дегустация вина у Брана (соседа) и ничегонеделание!

Герхард крутанул пальцем выкованную из серебра стрелку, прибитую серебряным гвоздем к стене, на которой по кругу были написаны все виды занятий. Причем, «ничегонеделание» и «проба вина у соседа» были написаны одно рядом с другим в самом низу импровизированного циферблата.

– Отлично! Сегодня я буду пить вино, а то от «ничегонеделания» спина болит! Как удачно с утра всё складывается, судьба явно ко мне благоволит!

Глава 2

Герхард шёл по узкому коридору, цепляясь плечами за стены, но вдруг внезапно остановился, словно кто-то невидимый его позвал, и мельком взглянул на дверь самой важной комнаты в его доме. Он давно туда не заходил, так давно, что в углу на двери паук успел сплести сеть и заготовить тщательно замотанный в паутину десяток мух на ближайшее время. Мужчина глубоко вздохнул и толкнул дверь, та злобно заскрипела и чуть-чуть приоткрылась. В нос тут же ударил запах спёртого воздуха вперемешку с запахом кислой капусты.

Герхард сморщил нос и поспешил открыть дверь настежь: «В ничегонеделании больше вреда, чем пользы: спина болит от печи, а оружейная комната гниёт от плесени!»

Мужчина, борясь со своим внутренним «Нет!», всё-таки сделал первый шаг и вошёл в помещение, где сразу же отразился в серебряных доспехах его предка, уже много лет находящихся здесь на специальной подставке.

– Герхард, а ты уверен, что в них поместишься? – мужчина опустил голову вниз и довольно похлопал рукой по круглому животу, который вырос у него за последние несколько лет. – У хорошего хозяина конь всегда под навесом должен стоять!

Глава 3

Мужчина по очереди прикасался рукой ко всем частям амуниции: шлему, кольчуге, кирасе с фамильным гербом в виде копья – всё было изготовлено из серебра неизвестным мастером и бережно хранилось на протяжении многих лет потомками.

– Этот старый плут Бран забыл, когда их чистил! Тоже мне, оруженосец! Надо будет ему напомнить о своих обязанностях!

Герхард неловко повернулся к выходу и случайно задел меч. К слову сказать, меч был не простой, а почти в его рост. И как мужчина ни пытался его удержать, огромная железяка с грохотом упала на пол. Навершие меча в виде еловой шишки задело стойку с доспехами, и они последовали вслед за ним.

– Чует моё сердце – не к добру это, ох, не к добру…

Герхард задумчиво поднял с пола небольшой серебряный нож и сунул за пояс, затем попытался вытащить из-под доспехов меч.

– Как он им кровососов убивал, не понимаю? Его с пола поднять – с десяток таких, как Бран, потребуется! Неужели предок был таким сильным?

Сделав ещё несколько неудачных попыток добраться до меча, Герхард махнул рукой и, не оглядываясь, чтобы не видеть бардак, который он самолично устроил в оружейной комнате, поспешил покинуть дом.

Глава 4

Герхард несколько раз обошёл дом в поисках шума, который доносился из ниоткуда и отовсюду сразу: девичий смех, восторженные крики детей, звуки скрипки. Мужчина остановился возле порога, засунул мизинец в ухо и несколько раз бодро потряс рукой.

– Одно из двух: или я схожу с ума, или уже сошёл!

– Привет, Герд! – за забором раздался знакомый голос Брана.

– Привет, привет, бездельник!

Герхард хотел было отчитать оруженосца за фамильные доспехи, но снова услышав звонкий смех, поднял указательный палец вверх.

– Ты тоже слышишь?

– Что слышишь?

– Шум!

– А, это… Это ярмарка. Ты что, забыл: я тебе на прошлой неделе говорил! – Бран зашёл во двор. – Ты где это столько паутины насобирал?

– Это всё ты виноват! – Герхард только сейчас обратил внимание на свой внешний вид: весь в пыли и паутине, причем с самим хозяином серебряных сетей. Паук крепко держал лапками запас еды на неделю из вяленых мух и всё это время пытался не свалиться в траву вместе с «провиантом».

– Конечно, кто же ещё, если не я! – Бран быстро стряхнул паука вместе с пылью со старого приятеля и многозначительно подмигнул. – Говорят, на ярмарку приехал один старик, он умеет предсказывать будущее.

– Будущее? Я и сам вижу своё будущее: постоянно жить в тени знаменитого предка, пить с тобой вино и обсуждать соседей. Я это и без него знаю!

– Смотри, пожалеешь! Кто знает, когда он к нам в следующий раз заявится!

Бран больше не стал уговаривать Герхарда, а просто молча развернулся и пошёл со двора на улицу.

– Бран, напомни про ярмарку: вином там угощают?

Мужчина посмотрел на входную дверь, на себя, потом на удаляющегося Брана.

– Если только одним глазком, если только одним глотком…

Глава 5

Стоило Герхарду появиться на ярмарке, как он тут же стал центром внимания. Мужчина и раньше пользовался успехом у жителей деревни: все – от мала до велика – знали, чья кровь течёт в его жилах. Как-никак, потомок Толстяка Вилли, того самого, кто истребил всех кровососов в долине, включая их короля Блутзаугера Тщедушного.

Прозвище Тщедушный было обманчиво: король Блутзаугер хоть внешне и выглядел хилым и довольно хлипким, но в своё время был самым страшным существом. Он с лёгкостью расправлялся с любым силачом, разрывая его голыми руками на куски. Да что там – силачом: целая армия, посланная на его поимку, к утру была мертва, не причинив ему ни малейшего вреда. Мало того, он обратил самых трусливых воинов в кровососов, подарив им не только свою силу, но и бессмертие. Многие не понаслышке знают – нет страшнее врага, у которого долгие годы издевательств оборачиваются жаждой страшной мести обидчикам. Стоит получить власть и силу, будет уничтожен любой, кто просто косо посмотрел на обладателя. Вскоре влияние Блутзаугера стало так велико, что встал вопрос о полном исчезновении людей или превращении в монстров, жаждущих крови.

Вот тогда и появился Толстяк Вилли. Облачённый в серебряные доспехи с огромным мечом, которым способен управляться только великан, за год перебил всех кровососов, после чего поймал Блутзаугера и на веки-вечные пригвоздил его к скале.

По крайней мере, так гласила легенда, которой у людей не было основания не верить.

Глава 6

– Герд, попробуй копчёную колбасу моего мужа! – Фрида, жена местного мясника, протянула мужчине ароматное кольцо и, стараясь привлечь его внимание, выпятила вперёд свою немаленькую грудь. К слову сказать, там было на что посмотреть. «Кровь с молоком» Фриды так и норовила перепрыгнуть линию декольте к всеобщей мужской радости. Но Герхард, уже давно привыкший к женским хитростям, даже не повернул голову в её сторону.

– Колбаса твоего мужа только для тебя, Фрида. Я больше любитель свинины! – мужчина, не глядя, взял подарок и небрежно бросил его в садовую тачку, которую позади него, проскальзывая ногами по траве, как по снегу, изо всех сил толкал Бран. Фрида понимающе улыбнулась. Все, кто находился рядом, громко засмеялись, а Герхард как ни в чём не бывало продолжил путь к следующему столу – теперь уже с выпечкой.

Тачка стала первым подарком знаменитому земляку от благодарного плотника Отто, и, судя по тому, что из неё начинали вываливаться подарки других почитателей, – не последним.

Бран надел кольцо колбасы на шею, словно хомут, и, стараясь не упускать из виду Герда, развернул в его сторону тачку и ускорил шаг.

– Нам здесь еды на месяц, – шептал мужчина, глядя на съестные припасы. – Три головки сыра, вяленое мясо, два кувшина оливкового масла, бочонок мёда, корзина лука, перца и чеснока, колбаса, в конце концов! Жаль, вина никто не дал, но не беда – вина у меня у самого полный подвал. Как-нибудь до зимы дотянем…

Глава 7

Вкусно ели, вкусно пили,

Благодарны тебе, Вилли,

Для тебя и пир горой:

Толстяк Вилли – наш герой!

Герхард от всей души хлопал в ладоши и топал правой ногой в такт песне, при этом подпевая девушкам, устроившим вокруг него импровизированные танцы. Все красотки время от времени норовили приобнять мужчину и шутливо чмокнуть в щёчку, отчего у Герхарда начало подниматься не только настроение.

– На каждой бы женился, на каждой! – мужчина нежно шлёпал по заду попавшейся под руку прелестнице и, качая головой, игриво подмигивал Брану.

Но тот, насупив брови, молча стоял за танцевальным кругом, не выпуская тачку из рук, и терпеливо ждал, когда Герхарду наскучит дурачиться. Песни и танцы не входили в его планы, ведь они ещё не добрались до торговцев рыбой, копчёный аромат которой так игриво щекотал нос.

– Бран, ты только посмотри, какие! Просто одна другой краше! Эх, был бы я помоложе, – Герхард погладил живот, слегка раздобревший от закусок и вина, которые ему пришлось поглощать в неимоверном количестве, чтобы не обидеть каждого, кто хотел с ним пропустить по паре глотков за его здоровье.

– Герд, я начинаю волноваться, что теряю старого приятеля! – Бран отъехал с тачкой чуть в сторону от танцующих людей, так как к Герхарду и девушкам начали присоединяться остальные гости ярмарки.

– Не стоит так переживать, – Герхард обнял одну из красоток и тут же пустился в пляс. – Старый конь давно не пашет!

Бран не стал дожидаться, когда закончатся танцы, махнул рукой и, недовольно бурча себе под нос, потянул тачку домой: «Старый конь не пашет, старый конь не пашет! Ещё бы пахать —он не пашет, но если придётся – борозды не испортит!»

Глава 8

Когда уставший, но довольный собой Герхард повалился на траву, чтобы перевести дух, ему сразу же поднесли кубок с вином.

– Да, не помешает горло промочить, – мужчина жадно сделал несколько глотков. – Хороша плутовка, вытрясла из меня всю душу! Кстати, где она?

Герхард начал быстро крутить головой из стороны в сторону в поисках партнёрши, но вместо девушки его взгляд встретился со сверлящим взглядом старого горбуна, который всё это время пристально за ним наблюдал.

– Тебе чего? Тоже хочешь потанцевать со мной?

Герхард нарочито громко произнёс шутку, которая, по его мнению, должна была вызвать всеобщее восхищение. Но дальше произошло всё с точностью до наоборот. Музыка как по команде резко смолкла, люди быстро и молча разошлись по своим делам, только горбун и Герхард уставились друг на друга, словно старые враги, в уме прокручивая нанесённые ранее обиды.

– Ты чего на меня уставился?

От сверлящего взгляда горбуна по спине Герхарда пробежал холодок.

– Бран, Бран, где тебя носит?

Герхард поднялся на ноги, но его приятеля и след простыл.

– Посмотри на него, – горбун обратился к ворону, который всё это время сидел со стариком рядом на жёрдочке. – И это потомок Толстяка Вилли?

– Да, мой господин, печальное зрелище! – ответил ворон, оказавшийся в итоге говорящей птицей. – И он, похоже, не знает?

Старик и ворон понимающе переглянулись: «Похоже на то».

– Не знаю что? – голос Герхарда предательски задрожал.

Ворон громко каркнул и захлопал крыльями: «Зло проснулось! Зло проснулось! Ты знаешь, что нужно делать!»

От слов птицы у Герхарда сразу потемнело в глазах, он несколько раз ойкнул и, потеряв сознание, рухнул как подкошенный горбуну под ноги.

Глава 9

– Герд, Герд, сыночек, подойди к отцу – он что-то хочет тебе сказать!

Десятилетний мальчик ещё какое-то время продолжил корчить рожицы, которые отражались в начищенном до зеркального блеска серебряном щите. Но когда его позвал отец, быстро сорвался с места и изо всех ног бросился в родительскую спальню. Отец не любил повторять дважды одну и ту же просьбу, и если с первого раза ребёнок не исполнял его пожелание, в ход шли розги. Герд хоть и слыл ленивым мальчиком, но далеко не дураком. Ему достаточно было пару раз получить нагоняй от родителя, после чего кротость и послушание на некоторое время становились его вторым «я».

Герхард подошёл к постели отца последним, слуги, его мать и верные друзья молча стояли вокруг кровати, опустив головы.

– Сынок, подойди поближе, не бойся. Хоть напоследок тебя хорошенько обниму… – Йохан немного приподнялся и ласково погладил слабеющей рукой голову своего единственного сына. – Меня мой отец, твой дед, всю свою жизнь готовил к битве. Я должен был с тобой поступить так же: обучить древнему искусству, но судьба распорядилась иначе. Скоро меня не станет…

Йохан закашлялся и упал на подушку, его взгляд устремился на потолок.

«Поклянись мне, что сам освоишь владение мечом: в твоих жилах течёт кровь рыцаря! Ты не должен подвести предков, не должен! Они все до единого стояли на страже мира».

Йохан закрыл глаза и сложил руки на груди: «Зло нельзя победить, нельзя убить, уничтожить его навсегда! Оно бессмертно! Его можно только ослабить, замедлить. Это слова нашего предка – Толстяка Вилли!»