После развода

В руках два тяжеленных пакета с продуктами.

Не сказав ни слова, она опустила пакеты на пол в прихожей, оттуда донёсся звон бутылок, и заключила меня в свои объятия.

Пахло холодом, дорогими духами и безграничной дружбой.

И мы заревели. Обе. В голос. Некрасиво, с подвываниями и всхлипами.

– Ду-у-у-рак он, позорный! – выкрикивала Оля, трясясь у меня в плече. – Да я ему… я ему всё лицо поцарапаю!

– Он сказал, что не видит нашего будущего! – выла я в ответ, вцепившись в её шубу.

– Да пошли они оба, твой айтишный дегенерат и его плодовитая амёба! – рыдала Ольга, вытирая лицо рукавом. – Рожай ему детей… Да я посмотрела бы, как она ему мозги этими детскими пюрешками и памперсами выносить будет!

Мы простояли так, кажется, минут пять, пока первый накал горя не прошёл, сменившись измождённой пустотой.

Оля первая отстранилась, взяла меня за плечи и внимательно посмотрела на моё заплаканное лицо.

– Ну, ты и выглядишь, как брошенка, – констатировала она без церемоний. – Надо исправлять это безобразие.

Она разделась и в первую очередь повела её в столовую.

Оля, оглядев помещение, присвистнула.

– Ничего себе… Хороший был сервиз.

– Угу. Хороший. Именно, что был, – хрипло ответила я, глядя на груду битого фарфора.

– Браво! – Оля с одобрением осмотрела «поле боя». –Эстетично. С размахом. Чувствуется накопленная за пятнадцать лет агрессия. Молодец, Рита. Жаль, что осколков его башки тут нет.

Она вернулась в прихожую, схватила свои пакеты и проследовала на кухню, где уже стоял коньяк и шоколад.

– Ладно, слёзы в сторону. Включай мозги, красавица моя.

Она с грохотом начала расставлять бутылки на столе.

Вино, коньяк, водка.

– Наше оружие сейчас – это не твои сопли, а холодная ярость и грамотный план. И крепкие напитки. Без них никуда.

Мы сели за стол.

Оля разлила по бокалам коньяк.

– Так, за нас, Ритусь. Мы всё преодолеем.

Я кивнула. Мы чокнулись и я сделала первый глоток.

Огонь растёкся по горлу и желудку, притупив остроту душевной боли.

– Так, – Ольга отломила себе половину плитки шоколада. – Давай по пунктам. Этот… недоделанный придурок с завышенной самооценкой… Он действительно сказал, что у него есть молодая и… тьфу, противно говорить… «плодовитая» сучка?

– Да, – прошептала я, глядя на янтарную жидкость в бокале. – Они уже к врачу ходили. Всё проверили. Арс так сказал.

– Ах, какая предусмотрительность! – язвительно воскликнула Оля. – Значит, ты ему пироги пекла, трудилась, карьеру делала, стиль и имидж ему создавала, клиентов первых привела, а он теперь всё решил забыть, бросить тебя и вовсю тестирует молодой инкубатор. Ну что ж. Раз он начал войну по всем правилам генетики, мы ответим по всем правилам юриспруденции и чёрного пиара.

Она прищурилась.

– Первое. Ты слышишь этот звук? – Она сделала вид, что прислушивается. – Это голос адвокатов, которых мы завтра же наймём. Не каких-то там, а самых кровожадных. Мы с него стрясём всё. Половину бизнеса? Мало. Квартиру? Мало. Машину? Мало. Мы у него заберём даже все шмотки, которые ты ему купила, потому что у самого вкуса никакого!

– Второе. Эта… юная особа. У нее есть соцсети?

Я пожала плечами, снова начиная чувствовать подступающие слёзы.

– Не знаю… Наверное… Я вообще не знаю, кто она!

– Найдём, – пообещала подруга с опасным блеском в глазах. – И аккуратненько узнаем, что она за особа, а то, может, аферистка! Может, она хочет весь бизнес и всё имущество, нажитое тобой непосильным трудом отнять!

– Оля! – я даже рот открыла от изумления.

– Что «Оля»? – она отправила в рот шоколад. – Надо сразу понять, ху из ху. Мы играем по правилам твоего почти бывшего, только лучше. И ещё, самое главное.

Она посмотрела на меня в упор.

– Ты должна стать самым чёрствым, самым циничным и самым несгибаемым существом на планете. Никаких слёз при нём. Никаких просьб. Только лёд. Ты, Рита, – айсберг, который потопит его «Титаник» мечтаний о большой семье. Поняла меня?

Я посмотрела на её решительное лицо, на бокал в своей руке.

И кивнула.

Слёзы высохли.

Их место медленно, но верно начинала занимать та самая холодная ярость.

– Поняла, – тихо, но чётко сказала я. – Буду айсбергом.

– Вот и умница, – Оля ухмыльнулась и чокнулась со мной. – Ну, выпьем за нас. И за то, чтобы у его молодухи от радости целлюлит на всю жизнь вылез!

Я почувствовала не боль, а нечто иное. Жгучее, тёмное, но дающее силы.

Желание сражаться.

ГЛАВА 4

* * *

– МАРГАРИТА —

Первое ощущение, будто в моём черепе маленький, но очень злобный строитель вбивает раскалённые гвозди.

Ровно, методично, с наслаждением.

Я застонала и попыталась повернуться на бок, но тело не слушалось, словно его накачали свинцом.

Очень медленно, мучительно приоткрыла один глаз.

Потом второй.

Потолок покружился капитально так, но потом встал на своё место.

Люстра тоже покачалась и остановилась.

Что случилось?

Я была одета… в чёрное бархатное платье.

Короткое. Очень короткое.

И с таким декольте, что моя грудь, казалось, вот-вот выскочит и потребует отдельной прописки.

Это было платье, купленное год назад в порыве «а почему бы и нет?» и благополучно пылившееся в шкафу, ибо носить его было некуда. Слишком откровенное и клубное.

Моя правая нога была засунута в высокий сапог на каблуке.

Левую украшал лишь спущенный до щиколотки ажурный чулок.

Ни фига не эротично. И крайне неудобно.

«Боже… Да что же вчера случилось?» – пронеслось в голове, пульсируя в такт строителю с гвоздями.

И тут я почувствовала тело рядом.

Тёплое и мужское тело.

Сердце ёкнуло, совершив прыжок отчаяния и надежды.

«Неужели… Арсений? Передумал? Вернулся?»

Я медленно, как в замедленной съемке, повернула голову.

На подушке рядом лежала мужская голова.

Тёмные, взъерошенные волосы. Сильный профиль… Но не Арса. Совсем не Арса.

Уж за одну ночь я не забыла, как выглядит мой муж кобель.

ПИ меня накрыла паника, острая и стремительная.

Я вскочила на кровати с диким криком:

– А-А-А-А! ТЫ, МАТЬ ТВОЮ, КТО?!

Мужчина вздрогнул, перевернулся на спину и открыл глаза.

Ярко-голубые, с лучиками вокруг уголков.

Да, он был чертовски привлекательным, если абстрагироваться от щетины на щеках и помятой… форме врача?!

Мой мозг завис.

Error.

Ошибка 404.

Синяя рубаха, синие брюки.

Стетоскоп валялся на тумбочке рядом с пустой рюмкой.

– И тебе доброе утро. Слушай, не говори, что ты ничего не помнишь, – произнёс он хриплым, невыспавшимся голосом.

– Не-е-е-е… – с ужасом выдохнула я, ощущая, как во рту поселилась помойка с оттенками дешёвого коньяка и дорогого отчаяния. – Вообще… вообще ничего не помню.

Я попыталась встать, но не вышло, мир поплыл.

Волна тошноты подкатила к горлу, а строителей в черепе прибавилось, они теперь забивали гвозди с удвоенной силой.

Я схватилась за голову, издав стон умирающего кита.

Незнакомец, то есть врач, поднялся и присел передо мной на корточки, положив руки на мои колени.

Это было слишком интимно для утра после… амнезии.

– Сейчас окажу тебе помощь, – заявил он с деловым видом. – Но вообще, на будущее, не стоит напиваться до состояния, когда ты начинаешь петь «Группа крови на рукаве», а потом называть всех мужчин конченными ублюдками. Хотя… получилось душевно.

Он зевнул, потрепал свои тёмные вихры и добавил:

– Ты умоляла меня остаться с тобой на ночь. Боялась, что с тобой случится инфаркт, инсульт и прочие ужасы. В общем, наняла меня дежурным сиделкой. За бутылку коньяка и обещание, что я «самый красивый доктор на свете», хоть и мужчина.

– Кхм… – выдавила я, чувствуя, как краснею до корней волос.

И тут из-за стены, из гостевой спальни, донеслись странные звуки.

Затяжной стон, потом приглушенное: «О, моя голова…»и снова стон.

– Оля? – замерла я.

– Подруга твоя. В другой комнате спала, я её туда отнёс, – невозмутимо подтвердил врач. – Сказала, что одну тебя не оставит… И рухнула прямо на пороге квартиры. Пришлось нести сначала тебя, потом её.

– А-а-а… Ага… – кивнула я, чувствуя себя полной идиоткой.

Он поднялся, прошёл на кухню, и вскоре донёсся звук льющейся воды.

Вернулся со стаканом, где шипел аспирин.

– Пей. Но медленно.

Я послушно сделала глоток.

Прохладная жидкость немного прочистила сознание.

И тут, словно прорвало плотину, в голову полезли обрывки вчерашнего.

Оля, кричащая: «Давай устроим праздник твоей новой жизни! Лучший в твоей жизни!».

Мы, заказывающие еду из ресторана.

Я, надевающая это дурацкое платье с криком: «Я еще ого-го!»

Потом мы с Олей уничтожили весь гардероб и обувь Арса, облив всё зелёнкой. Порезали обувь ножницами и ножом. Оля нацарапала на его любимой паре слово «Урод».

Я подпалила ему все трусы, в месте, куда он прячет своё хозяйство…

Потом мы вызвали такси и поехали в клуб, там тусили, танцевали… пили коктейли.

Потом был другой клуб…

А после…

О, Боже…

После я позвонила в скорую, рыдая в трубку, что умираю от разбитого сердца и мне срочно нужен врач, потому что «сердце боли-и-ит!»

Приехала скорая…

Привезли нас прямо вместо такси до моего дома.

И этот самый врач, заканчивающий смену, остался с нами двумя, чтобы присмотреть, дабы ничего не натворили в пьяном угаре.

А потом я… умоляла его остаться…

Да, всё так и было.

Какой кошмар.

– Капец… – сдавленно прошептала я, опуская голову на колени. – Это кошмар.

Мужчина сел на край кровати и ухмыльнулся.

– Ну, знаете, Маргарита… Обычно мои пациенты ограничиваются давлением и температурой. А тут полный набор: острая душевная боль, обострение романтизма и неконтролируемая тяга к песням. Дежурство выдалось насыщенным.

В комнату вошла Оля.

– Рита, ты жива? А то у меня тут в глазах двоится, и я не могу понять, сколько людей в квартире.

Я закрыла глаза.

Война с Арсением только началась, а я уже успела обзавестись личным врачом-сиделкой с неизвестными намерениями и подругой на грани белой горячки.

Что будет дальше?

А дальше пока врач приводил в чувство Олю, я побрела в ванную, чувствуя себя так, будто меня ночью переехал каток.

Я подошла к зеркалу и едва не вскрикнула.

На меня смотрело существо из низкобюджетного хоррора.

Волосы встали дыбом в стиле «электроприбор встретил розетку».

Тушь размазалась, создав эффект трагической панды.

Помада была размазана до ушей, а одно веко всё еще украшала криво наклеенная ресница, упорно державшаяся за жизнь.

Я была похожа на клоуна, пережившего тяжёлый развод и нашедшего утешение на дне бутылки.

– О, Боже… – прошептала я своему отражению.

Оно молчаливо согласилось.

Я залезла под душ, смывая с себя позор, коньяк и остатки самоуважения.

Горячая вода немного оживила меня.

Надела махровый халат, и вышла из ванной, обошла квартиру.

Картина была маслом под названием «Последствия нервного срыва».

Пустые бутылки, упаковки от еды, осколки сервиза в столовой.

Испорченная одежда и обувь Арсения.

– Надо клининг вызывать, – с тоской изрекла я, качая головой и вошла на кухню.

Такого бардака у меня в жизни не было.

– Не-а, – раздался хриплый голос подруги. – Сначала чемоданы со шмотьём для твоего бывшего соберём. Поняла?

Оля сидела за кухонным столом, вцепившись в огромную кружку с кофе, как в спасательный круг.

Она была зелёного оттенка, но в её глазах горел огонь мстителя.

Доктор сидел напротив, хмуро уткнувшись в свой телефон.

Чёрт, он реально выглядит круто.

Рассмотрела его внимательней.

Высокий, мускулистый… ещё и врач, а не айтишник сраный.

– Чемоданы? – я вспомнила вчерашнюю месть и в голос застонала. – Оля, он меня убьет. Это же его любимые вещи…

– Именно! – она зловеще усмехнулась. – И мы их аккуратненько упакуем и вышвырнем наху… то есть, отправим ему курьером на работу. В знак нашего доброго к нему отношения. Это мы ещё адвокатов не наняли, которые выжмут из него все соки, как из лимона.

Я уже собиралась возражать, как мужчина поднял голову от телефона.

– Омлет будете? – спросил он так же буднично, как если бы предлагал измерить давление бабульке с гипертонией. – Могу сделать на скорую руку, обещаю, будет вкусно. А потом я должен бежать, спасать жизни. У меня смена через два часа. Нужно ещё домой заехать.

Я хотела вежливо отказаться, мой желудок сжался в комок при одной мысли о еде, но Оля перебила, устремив на Антона масляный, полный преклонения взгляд.

– Конечно, о, чудо-мужчина! – воскликнула она. – Нас, грешных, надо подкормить после ночи духовных исканий и жестокого уничтожения мужских вещей!

Антон, не говоря ни слова, встал и начал деловито шарить по моим шкафам.

Нашёл сковороду, яйца, помидоры, лук, специи.

Мы с Олей сидели и молча наблюдали, как он ловко управляется на чужой кухне.

Оля наклонилась ко мне и начала шептать, не сводя с него восторженных глаз:

– Ну? Ты это видишь? Видишь?! Пока твой бывший султан искал себе инкубатор, вселенная прислала тебе вот этого. Смотри: руки золотые, яйца жарит, а не проблемы тебе создаёт. Вчера нас обеих, пьяных и неадекватных, до квартиры довёл, а руки не распускал. От похмелья спас. И даже вид у него сейчас не «ой, какие же вы дуры», а «ладно, спасу ещё пару искалеченных душ, куда деваться». Это не мужчина, это пособие по выживанию в кризис. Надо брать.

– Оля, он просто врач, – попыталась я возразить, но она фыркнула.

– Врач? Да это же домашний спецназ! Смотри, как он яйца взбивает, какие у него мышцы… Со знанием дела подходит к омлету. Не то, что твой Арсений, которому жена маткой не вышла.

Я надула губы и сделала себе кофе.

Кофемашина выдала мне мой любимый капучино.

Вскоре Антон поставил перед нами две тарелки с идеально золотистым, пышным омлетом.

Любопытно, но молоко он не использовал.

– Приятного аппетита, – коротко бросил он и снова уткнулся в телефон, набирая кого-то. – Да, Ирина Петровна, доброе утро! Скоро буду.

– Ты слышишь, Рит? – снова зашептала Оля, с благоговением принимаясь за еду. – Слышишь, как он разговаривает? Кушай омлет и не дуй губы. Пока твой свою амёбу кормит дорогим йогуртом, у нас тут настоящий мужчина омлетом нас реанимирует! Вот она, разница, Ритка!

Я молча ковыряла омлет вилкой.

Он пах умопомрачительно.

На вкус тоже оказался хороший. Вкусный.

А слова Оли, едкие и смешные, как ни странно, начинали казаться не такой уж и безумной логикой.

По сравнению со вчерашним адом сегодняшнее утро с омлетом и насмешливым, но компетентным врачом казалось почти… спасением.

Антон допил свой кофе, встал и потянулся.

– Всё, я побежал. Не пейте сегодня больше аспирин. И с алкоголем советую осторожнее, а то в неприятности легко влезть… И… вызовите клининг. Всё, девочки, желаю вам обеим удачи! Можете не провожать.

На прощание он кивнул нам обеим и пошёл на выход.

Оля смотрела на меня с немым вопросом и с силой пнула под столом.

– Ты чего? – не поняла я.

– Живо беги за ним, номер телефона возьми! – рявкнула она.

Я нехотя поднялась и… Я

Антон уже обувался в обычные ботинки.

Не какие-то там дизайнерские из мягкой кожи, как любит Арсений, а такие… мужицкие. За пару -тройку тысяч… рублей.

И куртка у него… не стильная… Простецкая.

– Э-э-э… Ммм… – начала я, почесала затылок. – Может вы э-э-э…

Он засмеялся и покачал головой.

– Нет, денег не возьму, – сказал он. – Даже не предлагайте. Оскорбите только меня.

Я глаза выпучила.

О деньгах, о благодарности даже не подумала. Вот оно, я – эгоистка.

– Ну-у-у… Тогда, может номерами телефонов обменяемся? Приглашу вас на обед в ресторан как нибудь… Что скажете?

Он пожал плечами.

– Да не нужно, правда.

Откуда он вообще?

С Сатурна свалился?

Как ещё ему намекнуть на продолжение общения?

– Я настаиваю, – заявила твёрдо.

В итоге, свой номер телефона он мне дал.

А вот мой не взял.

И быстро убежал, очевидно, посчитав меня тёткой с приветом.

– Ну что? – спросила Оля. – Получила номер?

Я кивнула и села доедать омлет.

– Сейчас поедим и начнём собирать вещи твоему бывшему.

Я вздохнула и отодвинула пустую тарелку.

– Он ещё не бывший…

Напоролась на острый взгляд подруги.

– Ладно, – сдалась я. – Только боюсь, что моего жеста Арс не оценит.

– Главное, чтобы ты оценила! И вообще, Рита, что за хандра? Давай, соберём шмотьё этого урода, потом вызовем клининг, а потом махнём в СПА. Нам позарез надо привести себя в порядок, а то выглядим как тётки с бодуна.

– Оля, мы и есть тётки с бодуна.

– Мы не тётки. Мы – женщины. И вообще, хватит киснуть, а то сейчас тут всё прокиснет… Пошли… Где его чемоданы? Кстати, ты вчера что-то говорила о его коллекции галстуков и часов… Часы забери, их продать можно, а галстуки я бы посмотрела, люблю носить такие аксессуары…

ГЛАВА 5

* * *

– МАРГАРИТА —

Прошло две недели.

Арсений, по ходу дела, назад не собирался.

И я разозлилась, и обиделась на него окончательно и бесповоротно.

Мы с Олей, как два генерала перед решающей битвой, начали разрабатывать стратегию моего скорого развода.

Нашим главным оружием стала Элеонора Викторовна, адвокат с лицом снежной королевы и биографией, от которой кровь стыла в жилах.

После трёх часов в её кабинете я вышла с ощущением, что Арсений не просто потеряет половину состояния, а, возможно, продаст мне ещё и душу.

Элеонора Викторовна смотрела на его дело как на личное оскорбление всему женскому роду.

Именно в этот момент, когда мы с Олей праздновали наш альянс с адвокатской акулой бутылочкой просекко, в дверь постучали.

Нет, не постучали.

В неё почти что вломились.

Ах, да. Я же замки сменила.

– Это он, – без тени сомнения констатировала Оля, с наслаждением допивая свой бокал. – Чувствую по волне дешёвого тестостерона. Готова к бою, моя дорогая подруга?

Я кивнула, сжимая в руке телефон с включённой диктофонной записью, одна из многих гениальных подсказок Элеоноры Викторовны.

А Оля сказала, что будет снимать видео.

Я открыла дверь.

На пороге стоял Арсений.

Его лицо было искажено гримасой такой ярости, что я на секунду отступила назад.

В его глазах не осталось и следа от того мужчины, что целовал мне руки две недели назад.

– Что ты натворила, психованная?! – проревел он, переступая порог без приглашения. – Я же сказал, сам приеду за вещами! А ты что?! Выбросила всё в чемоданы, как мусор?! Да ещё облила всё какими-то помоями! Ну, ты и дрянь!

Я расправила плечи, представив себя ледяной глыбой.

– Добрый день, – произнесла я на удивление спокойным, почти сладким голосом. – А у тебя, я смотрю, голова уже зажила. Очень рада. Что касается твоих вещей… Ну, знаешь, после того как мужчина заявляет, что меняет прежнюю, комфортную, устроенную жизнь на новую, как перчатки, как-то неудобно заставлять его копаться в шкафах. Я подумала, сэкономлю твоё время. Ведь ты теперь так занят… построением гнёздышка с молодой и «плодовитой» самкой.

Он побагровел.

Его взгляд упал на нашу стильную обувницу в прихожей, и он с силой пнул её носком дорогого ботинка.

Дерево зловеще хрустнуло.

– К чёрту всё! – зашипел он. – Шмотки – это просто шмотки! Старое останется в старой жизни со старой женой!

Оля на кухне фыркнула.

– Остро! – крикнула она. – Прямо как в плохом сериале. Продолжай, мне интересно, какие ещё клише ты вспомнишь.

Арсений проигнорировал слова Оли, он тыкнул пальцем в мою сторону.

– Ты лучше ответь, часы мои швейцарские куда делись?! И дизайнерские галстуки?!

Во рту у меня появился вкус сладкой мести.

Часы, его обожаемый хронометр за стоимость небольшой иномарки, уже благополучно лежали в сейфе у Элеоноры Викторовны в качестве первого взноса за её услуги.

А галстуки…

Оля забрала их со словами: «Отличные тряпки, чтобы вытирать пыль или, в крайнем случае, использовать по прямому назначению, если встречу какого-нибудь наивного дурачка».

Но если говорить по правде, то Оля просто обожает носить галстуки. Короче, она их прикарманила, а я не возражала.