Вера, мышонок и другие

Глава 6

Сев в автобусе у окна, Вера смотрела с тоской на окраины Трёх Енотов. Уже перед самым выездом на трассу она увидела кочковатое поле, поросшее не слишком густой травой. Такое же, только на другом конце города, было одним из любимых мест для их прогулок с Марисолью. Они приходили на поле увидеть кроликов, водившихся там в немалом количестве, но видели редко – это была большая удача, так как те очень пугливы. Увидев неосторожно высунувшегося крольчонка, они хватали друг друга за руки, тянули за края одежды и прижимали пальцы к губам, чтобы не спугнуть животное. Но кролик быстро замечал нарушителей, замирал от неожиданности и после исчезал в мгновенье ока. Такое событие они с подругой считали предвестником чего-то хорошего. А вот в последние месяцы никаких кроликов девушки не видели – и вон как всё обернулось.

«Ну ладно, пусть это глупости и кролики не знают будущего, но как я буду жить вдали от тех мест, где знала почти каждый уголок? Видимо, это будет не жизнь, а мучение…» – такие мысли терзали Веру.

Тут ещё вспомнились те, которые забрали дом. Эти люди определённо не были знакомы с гуманистическими воззрениями на жизнь, но были искушёны в житейских хитростях. Пронырливые и нахрапистые, они добивались своего, не оглядываясь ни на что, с бездушным упорством механизма, но механизма бесполезного, существующего только во имя себя. Так мог бы сказать о них дедушка.

Вера же видела таких людей впервые и до недавнего времени считала, что подобные им бывают только в каких-нибудь фильмах, а в жизни все люди если уж и не совсем распрекрасные, то, по крайней мере, такие, с которыми можно договориться, исключая психически больных.

А ведь поначалу они ей понравились. Выглядели модно, разговаривали гладко, шутили иногда. Она даже обрадовалась им, полагая, что дальнейшая жизнь обустроится как-то так, что все останутся довольны и они начнут дружить, тем более Вера и не понимала толком, зачем они здесь. Но оказалось, что они меняют маски с лёгкостью, когда считают это нужным, а после того как раскрыты, показывают зубы. Тут дедушка Веры мог бы добавить – будь он жив, что они едва ли сознавали свою бесчестность. Эти люди просто делали то, что считали для себя выгодным и не скрывали этого, правда, только после того, как их намерения становились видны. Так что, может быть, они даже думали о себе, как о честных и открытых людях, не прячущих свою хищническую натуру за притворной добродетелью. Во всяком случае, так они, вероятно, понимали честность.

У этих людей всё было какое-то морально вывернутое, словно они жили в королевстве кривых зеркал, где хитрость считается умом, мошенничество – нормой общественных отношений, а справедливостью является то, что приносит доход.

В общем, Вере хотелось больше никогда их не видеть, и она понимала, что ей ещё повезло. Видимо, обойти какие-то законы они не смогли, чтобы обобрать её подчистую, и поэтому им пришлось раскошеливаться. То-то в последнее время они смотрели на неё так, словно Вера их обворовала.

Она пообещала себе, что вспоминает об этих людях в последний раз, и в дальнейшем постарается гнать мысли о них.

Чтобы отвлечься от тягостных дум, Вера достала наушники, включив песню одной некогда известной мексиканской певицы, теперь уж никому не нужной.

Глава 7

Показались предместья Санта-Эсмеральды. Далеко ли отсюда до автостанции, Вера не знала, но ей уже шибко не терпелось выйти и купить воды, так как она совершила оплошность, забыв взять что-нибудь попить в дорогу. У неё было лишь два яблока, но съесть больше одного она не смогла, да и то не доела, поскольку яблоки оказались кислыми. Пришлось терпеть ещё сорок минут, прежде чем автобус добрался до конечной.

Вера бросилась к первому же увиденному лотку с напитками и, втридорога заплатив за воду, наконец утолила жажду. Ей было известно, что до дома, где предлагалась работа, можно дойти пешком минут за сорок, но время уже второй час, а туда надо приходить до полудня. Ночевать на вокзале не хотелось, да и можно ли? Поговорив с продавщицей воды, она узнала, что рядом есть дешёвый отель. Туда она и отправилась. В отеле не было ничего интересного, а Вера всего лишь хотела дождаться утра, чтобы явиться в дом сеньоры Мендес, и если всё получится, то там и остаться хоть на какое-то время. За прошедший день Вера убедилась, что кочевая жизнь её совсем не привлекает. Разумеется, быть прислугой – это противоречило всему, что говорил ей дедушка о достойной человека жизни, что означало приносить пользу обществу, а не обслуживать эгоистические интересы отдельных лиц, но сейчас выбирать не приходилось.

Утром, расплатившись за ночлег, Вера пошла тенистыми улочками, застроенными в основном двух- и трёхэтажными домами обеспеченных горожан. Этот район был самым богатым и самым тихим в городе, за исключением его центральной площади и прилегающих к ней улиц, на которых расположились заведения, необходимые людям с деньгами, – такие, где можно дорого поесть и стильно приодеться. Впрочем, там же располагались: университет, школы, общежития для студентов и многоквартирные дома, где проживала по большей части прислуга и обслуга богатых жителей этого района. Лишь проходя через площадь и окрестности, Вере начал немного нравиться этот район. Тут было как-то дружелюбнее, проще и в целом легче, нежели в удручающе-скучной череде дорогих ультрамодных особняков, которые, несмотря на вложенные в них средства, вызывали уныние, а иногда и отвращение, наступающие после первоначального восхищения ухоженностью и необычностью домов.

Строения эти выглядели кичливо и нередко нарочито отрицающими единство архитектурного стиля и какую-никакую связь с прошлым, да и вообще с чем-либо. Однообразие этого, в конечном счёте, самолюбования и навевало скуку, но оно в большей степени было даже не внешним, а скрывающимся в надменном посыле, который можно выразить следующими словами: «Здесь живёт пуп земли, а мир вокруг существует строго до тех пор, пока он живёт. Только удивительная и невероятно продвинутая личность владельца особняка создаёт в сознании всё, что вообще есть, а без неё – без удивительной личности – ничего нет».

Лишь два, громко орущих друг на друга кота, едва-едва оживляли бездушный пейзаж. Коты ходили кругами, шипели и взвизгивали, всячески пытаясь устрашить соперника, но всё безрезультатно, поскольку оба были одинаково могучи и злобны. Вскоре Вера миновала центральную площадь района.

Немного подивившись про себя непривлекательности богатых улиц, она, наконец, добралась до дома сеньоры Мендес, который находился в старой и, как принято говорить – «аристократической» части района, а ту, модную часть, которую ранее прошла Вера, заселяли в основном айтишники и биржевые спекулянты, о чём она узнала позднее.

Глава 8

Впустила Веру в дом женщина с очень аккуратной укладкой волос, одетая в серую юбку с пиджаком и розовую блузку. Она была похожа на политика во время предвыборной кампании, но это была сеньора Суарес. Она провела посетительницу в небольшую комнатку с письменным столом, сейфом и шкафами.

– Значит, ты из небольшого городка, который называется Три Енота? Какое странное название! Даже нелепое. Пожалуйста, не обижайся. Ответь, Вера, тебе нравятся всякие молодёжные забавы? Какие там сейчас в моде?

– Я… я не знаю, наверное, нет. Я люблю быть дома, читать или что-нибудь делать по хозяйству, встречаться с моей подругой.

– Очень хорошо, это нам подходит. Госпожа Мендес терпеть не может шум и суету. Если ты желаешь здесь работать, то тогда ты будешь выполнять обычную работу по дому, кроме готовки. Для этого у нас есть кухарка сеньора Диас. Она по какой-то причине просит иногда называть её сеньорой Ди, вместо Диас, но неважно. Итак, ты готова поступить к нам на службу?

– Я могу прямо сейчас, – подтвердила Вера.

– Ты хочешь жить здесь? Если говорить начистоту, то это желательно.

– Мне негде остановиться в этом городе, поэтому я бы очень хотела поселиться у вас.

– Вот и хорошо. Пойдём, я провожу тебя в твою комнату, а чуть позже познакомлю с остальными работницами.

Комнатка в задней части дома оказалась очень уютной. В одном углу кровать и тумбочка рядом с окном, напротив – комод. На другой стороне комнаты – стол и два стула, рядом шкаф. Всё было опрятным и сама мебель очень хорошей, а на комоде даже стоял телевизор, кивнув на который, сеньора Суарес сказала, что нежелательно при его включении использовать повышенную громкость, и что лучше умеренную. Также она указала на блок управления климатом – в доме была централизованная система кондиционирования.

Дав новенькой час, чтобы устроиться в комнате и отдохнуть, сеньора Суарес снова пригласила Веру в то помещение, где они уже беседовали. Там находились ещё две женщины: сеньора Диас, заведовавшая кухней, и Роза – вторая домработница. Роза приветливо взглянула на Веру, заметив вслух, что их комнаты соседствуют, и теперь ей не будет так страшно по ночам. Вера хотела узнать, почему ей бывает страшно, но сеньора Суарес шикнула на Розу, сказав, чтобы та перестала болтать глупости и лучше бы нашла себе какую-нибудь работу по дому. Та, опустив голову, быстро вышла прочь. Обернувшись к Вере, сеньора сказала: «Немного позже ты узнаешь, отчего Роза пугается по ночам, но, как я и сказала, это всё глупости, которые никого испугать не могут, кроме маленьких детей и Розы. Она очень наивна, – добавила сеньора Суарес. – Наша Роза родом из какой-то глухомани, в которой процветают суеверия, но я надеюсь, ты не из таких, – ты не выглядишь простушкой».

Вера не нашлась, что ответить. Сеньора Диас во время этой беседы не раскрывала рта, а лишь зорко смотрела. Она была высокой и тощей, с туго стянутыми волосами и, по всей видимости, очень сильными руками. Вскоре знакомство было закончено, но перед уходом сеньора Диас, наклонившись к Вере, полушёпотом разрешила называть себя просто Ди, без сеньоры, после чего покинула комнату.

Сеньора Суарес спросила, не хочет ли Вера сегодня отдохнуть и, может быть, сделать какие-то личные дела, чтобы приступить к работе завтра? Вера поблагодарила, ответив, что ей ничего не нужно – она готова начать сегодня же.

«Ну хорошо, – заканчивая напутствия, продолжила сеньора Суарес. – Работать можно в форменном платье – оно удобно, красиво и сшито из хорошей ткани. Но это вовсе не обязательно. Сеньора Мендес предоставляет возможность одеваться помощницам – как она нас называет – так, как нам удобнее, лишь бы одежда смотрелась неброско и прилично. Пригодится тебе платье или нет, но я его выдам, а ты делай с ним что хочешь – оно твоё. Если ты решишь его использовать, то рассчитывай как минимум на полгода носки, после чего сможешь получить новое, если умудришься привести в негодность старое.

Вера посмотрела на тёмно-синее безрукавное платье с плиссированной юбкой длиной чуть ниже колен. К нему прилагался жакет. Платье действительно было красивым, и про него нельзя было сказать, что это одежда прислуги, скорее, оно было похоже на одеяние ассистента, как сейчас называют секретарш. Вера подумала, что будет с удовольствием носить настолько изящное платье, тем более что своей одежды у неё почти не имелось, кроме той, в которой она приехала. Роза, например, носила такое же платье, но с обычной, не плиссированной юбкой. Платье Розы было старой модели, а новое она пока не надевала. Во время знакомства наряд Розы был лишь дополнен кофточкой на пуговицах поверх платья.

«Ступай к себе, а через пятнадцать минут возвращайся. Я покажу тебе дом и дам какую-нибудь работу. С госпожой Мендес ты, скорее всего, познакомишься завтра».

Уже переодетая, Вера прибыла в рабочую каморку управляющей хозяйством.

Глава 9

Дом имел два этажа и подвальные помещения – о последних, впрочем, Вера не догадывалась. Второй этаж полностью занимала сеньора Мендес, а на первом она появлялась в основном в гостиной, соседствовавшей со столовой, и в прихожей. Остальные помещения первого этажа занимали: кухня, комнаты помощниц и хозяйственные помещения.

– У нас ещё есть садовник, он же и водитель, но в дом Хуан не заходит и ни с кем не разговаривает, кроме своей собаки. Она всегда сидит во дворе, но ты её не бойся: пёс хоть и страшный на вид, но он не кусается и не лает. Садовника зовут Хуан… ах да, я ведь сказала. Он здесь уже лет десять.

– Хорошо, – кивнула Вера.

– К нашей госпоже приходят каждую неделю подруги-спиритуалистки и одна, как бы сказать… не вполне нормальная, но мы должны проявлять уважение к слабостям хозяйки. Госпожа увлекается призыванием духов, и та, которая не совсем нормальная, – её зовут мадам Аврора, – ей в этом помогает. Этих-то сеансов и боится Роза, а вернее, того, что, по её мнению, может остаться после сеансов в доме. Но это всё выдумки. Мне 53 года, и я ни разу за всё время нахождения в этом доме не видела и не ощущала каким-то иным способом даже намёка на сверхъестественное. Но сколько же самых жестоких и беспринципных мошенников кормится за счёт легковерных людей! Надеюсь, что ты, Вера, ни во что подобное не веришь?

– Нет, не верю, сеньора Суарес, но всё равно немного страшно.

– Ну ещё бы не страшно, когда рядом слоняются люди, столь похожие на сумасшедших, – вот от них-то можно ожидать чего угодно, в отличие от призраков. Но, к счастью, те люди, которые приходят к госпоже, безобидны. Особого вреда и от самой мадам Авроры нет, так как денег она берёт немного, а три вдовы и вовсе божьи одуванчики. В основном сеньоры приходят сюда поболтать и поесть. Это у них называется «восполнить упадок сил после сеанса». Ну вот, теперь ты знаешь тайну этого дома. Я должна была об этом рассказать для твоего спокойствия, Вера, но ты об этом никому не говори – госпожа Мендес не хочет, чтобы о ней шушукались. Но её главное опасение состоит в том, что как бы сюда не слетелись фальшивые медиумы и охотники до наживы, ведь мадам-то Аврора в отличие от них, по мнению госпожи, подлинная духовидица. Да и вообще, она женщина достойная, несмотря на странности. Если ты с ней столкнёшься, и она начнёт пристально тебя изучать – ты потерпи – это мадам Аврора так ауру прозревает.

Вера кивнула.

«Ну а сейчас ты можешь взять тряпки и пройтись по дому, смахивая пыль. И на сегодня хватит с тебя. Ужин в семь. А то перекуси сейчас? У нас на кухне имеется уголок, если хочешь поесть в компании, или можешь забирать обеды-ужины в свою комнату – никто не обидится. Ну, ступай.

Вера в течение нескольких часов бродила по дому, стирая пыль то там, то здесь, время от времени увлажняя тряпки, получив при этом обходе достаточное представление об особняке. В нём нигде не было заметно следов броской роскоши, но тем не менее чувствовалось, что здесь всё дорогое, хотя и не современное. Вера впервые увидела воочию мир старых денег и былого политического влияния. В доме имелось много лакированного и потемневшего дерева, тяжеловесная затейливая мебель разных эпох, множество картин, ваз, бюстов и статуэток. В углу гостиной на столике меж двух кресел стоял граммофон. Почти везде можно было увидеть книги: в шкафах, шкафчиках, на полочках и на столиках. Вере стало интересно узнать, что за книги здесь читают, но первое время она опасалась, как бы её не отругали, однако любопытство всё же пересилило и она взяла увесистую книженцию с полки. Это оказался медицинский атлас. Картинки, подобные тем, что были нарисованы в атласе, – то есть изображения человеческих органов – Вере не нравились, и она, быстро закрыв книгу, поставила её на место. Следующая оказалось непонятной, как и фамилия автора, которая, видимо, была русской, – Mechnikov (Мечников), – что-то созвучное с механизмом, мехом, если по-английски, но, наверное, это что-то другое. Книга и была на английском языке, который Вера знала плохо. Его хоть и преподавали в школе, но большого значения ему не придавалось, да и дедушка привил ей настороженное отношение к англоязычным народам, точнее, к их политическим системам, поэтому Вере не особенно и хотелось учить этот язык. Полистав немного, она наткнулась на картинку, название которой Вера смогла перевести так: «Встреча с кретином в горах». Хм-м, видимо, она неверно перевела.

Название книги намекало на то, что здесь написано нечто об оптимизме или об оптимистичности по отношению к чему-то (имеется в виду книга русского биолога И. Мечникова «Этюды оптимизма»). В предисловии, если она верно поняла, говорилось о поисках долголетия, а может, и просто долгожителей. Хоть было и интересно узнать, что там с долголетием, но лучше попробовать найти такую же на испанском языке.

Глава 10

Около семи часов вечера Вера, войдя в кухню, увидела там живого мистера Пакмана. Упитанный розовощёкий колобок лет двенадцати сидел за столом, закидывая в рот какие-то жёлтые шарики. Сеньора Диас, стоявшая рядом с ним, представила Веру, а ей – своего внука, которого звали Фелипе.

Он с набитым ртом произнёс «привет», после чего сеньора Ди дёрнула его за ухо:

– Ай-яй-яй, бабушка! За что? – возмутился Фелипе. – Я ничего не сделал!

– Встань и поздоровайся как положено. Перед тобой стоит девушка, которая старше тебя, а ты тут жуёшь и даже не соизволишь приподняться.

– Ой, я не подумал, – смутился Фелипе и, встав, произнёс: «Здравствуйте, Вера».

Она смутилась гораздо больше него, поскольку не любила быть в центре внимания, но сеньора Ди уже позвала её к столу, спросив заодно, что бы она желала съесть.

– Я съем то, что вы дадите.

– Ты ешь сладкое? Ведь многие девушки следят за фигурой – я потому и спрашиваю.

– Мне нравится сладкое, и я от него не толстею, – ответила Вера, снова смутившись и подумав о Фелипе, который может обидеться, решив, что она намекает на его избыточный вес. Но он ничего не слышал, будучи полностью увлечён поглощением шариков.

Вскоре к собравшимся присоединились Роза и сеньора Суарес – они пришли вместе. Две старших женщины почти ничего не ели, а молодым предлагались добавка за добавкой, только Фелипе пришлось ограничить. Не сделай этого сеньора Диас, он бы не остановился до тех пор, пока ему не стало бы дурно.

Схватив рюкзак, Фелипе громко сказал:

– Ну я пошёл, бабуля, мне надо к Карлосу.

– Куда вы потом?

– Да мы просто погуляем и домашку сделаем.

– Чтобы в девять был дома, а то мать снова будет нервничать, – напутствовала его бабушка.

– Ладно-ладно, буду я в девять или немного позже.

– Я-я-я те-е-е-бе! – хотела поймать его за рукав Ди, но он, увернувшись, громко крикнул «до свиданья» и побежал, топая что твой слон. Бабушка с любовью посмотрела вслед жизнерадостному массивному мальчику, кормление коего явно шло впрок.

«После семи вечера твои услуги вряд ли понадобятся, Вера, так что ты можешь выходить прогуляться перед сном в это время. Ну а твой выходной, это вторник, – ты свободна на весь день, – заметила сеньора Суарес, сидя вполоборота к Вере. – А у Розы выходной – среда, поэтому в эти дни у одной из вас может быть чуть больше работы. Однако, если вам очень надо, то можете попросить друг дружку о подмене. Но лучше не увлекайтесь гулянками, а работайте да копите деньги. В наше время бедность не была зазорна, но сейчас для новых людей всё решают только деньги, так что они не помешают, когда имеешь дело с нынешними людьми», – продолжила сеньора Суарес.

– Ты уже немного освоилась в доме, Вера? – снова обратилась к ней домоправительница.

– Да-а-а, дом очень красивый и уютный, и так много книг везде!

– Ты ещё библиотеку не видела – она на втором этаже, – ответила экономка. – Кстати, если ты любишь читать, то можешь брать любую книгу из тех, что не в библиотеке, – наша госпожа это разрешает. Но можешь взять и в библиотеке, если спросишь у сеньоры. Завтра, я думаю, ты её увидишь. Недавно я доложила о новой помощнице, и госпожа хочет с тобой познакомиться. Ты её не бойся, она совсем не похожа на своих предков.

– А какими были её предки? – спросила Вера.

– Такими, от которых лучше находиться как можно дальше. Но раз ты ещё не знаешь… Уже мать и отец госпожи стали другими. Они и в доме всё изменили. Говорят, что раньше здесь было нехорошо, как-то тяжко жилось. Впрочем, сама я не видела – не застала, поскольку поступила на службу к родителям госпожи уже после всех переделок в доме. Ох, ну будет, разговорилась я, а мне ещё не помешает кое-чем заняться, – и, поблагодарив за ужин сеньору Диас, она покинула кухню.

Роза улыбнулась Вере и тоже поднялась.

– На вот, возьми на вечер, – сеньора Диас протянула Розе тарелочку с печеньем. – И ты возьми, Вера. Или чего другого хочешь?

– Нет-нет, спасибо, я с удовольствием съем печенье, – ответила Вера.

– У тебя в комнате должен быть электрочайник и посуда. Вот тебе чай и кофе, – Ди протянула Вере упаковки. – Ты можешь попить в любое время. А какао тебе нравится? Вот, и его возьми. А теперь иди.

С охапкой гостинцев Вера вернулась в комнату.

Чуть дальше по коридору находилась душевая, которой они с Розой могли пользоваться. Проверив, не занято ли, Вера приняла душ и после прилегла, достав наушники. Но слушать ничего не захотелось – слишком много впечатлений накопилось за день. Разные мысли крутились в голове, к тому же было приятно чувствовать, что она попала в хорошее место, в котором к ней отнеслись очень дружелюбно.

Убаюканная сознанием этого, Вера задремала.

Глава 11

Сегодня предстояло знакомство с хозяйкой дома.

Около десяти часов утра сеньора Суарес пришла за Верой, занятой подшиванием прохудившегося чехла для кресла. Они поднялись на второй этаж, и Вера вошла в будуар хозяйки дома.

Женщина лет тридцати пяти, как показалось Вере, высокая и стройная, в длинном платье оливкового цвета с накинутой на плечи шалью, стояла в центре комнаты с маленькой книжечкой в руке. Вера поздоровалась, после чего сеньора Мендес, положив книжку на столик, подошла к новенькой. Взяв руками её руки, госпожа заглянула Вере в глаза.

«Ну здра-а-а-вствуй, Ве-е-е-ра. Значит, ты теперь с на-а-а-ми, – не выпуская Вериных рук, произнесла сеньора Мендес, сделав паузу. – У твоей души, видимой через глаза, ро-о-о-вное сияние – ты мне нра-а-а-вишься».

Сеньора Мендес говорила подобно привидениям из фильмов, немного растягивая некоторые слова, но в дальнейшем тексте они в основном будут передаваться так, как принято произносить слова в мире живых.

«Ты нам подходишь…» – Вера вздрогнула от того, как зловеще это прозвучало. Но сеньора Мендес ничего дурного не имела в виду, вроде того, что имеют в виду члены какой-нибудь оккультной секты, произнося подобные речи. Нет. Госпожа Мендес лишь хотела сказать, что Вера подходит нескольким женщинам, проживающим в доме, поскольку не выглядит нахалкой и бунтаркой. Позже сеньора Суарес объяснила Вере эти слова, да она и сама после окончания разговора с госпожой уверилась в отсутствии у сеньоры Мендес какой-либо злонамеренности.

– Мне сообщили, что ты прибыла издалека, из глубинки. Скажи мне название того уголка?

– Это небольшой городок на десять тысяч жителей в трёхстах километрах отсюда. Он называется Три Енота.

Сейчас, в свою очередь, вздрогнула госпожа.

«Три Енота? Это говорит мне о многом!»

Вере хотелось узнать, о чём, но она не решилась прервать сеньору Мендес.

«Твоё появление здесь не случайно. Есть силы, которые этого пожелали. Но зачем? Мне нужно подумать, – тут госпожа снова внимательно осмотрела Веру. – Как ты устроилась, всем ли довольна? Если что-то нужно, обращайся к сеньоре Суарес, она тебе поможет. И я надеюсь, что тебе здесь будет хорошо. А теперь можешь идти».

В этот день Вера занималась рутинной работой по дому. С другими она виделась мало, а Роза ещё к тому же, услышав чьё-то приближение, пыталась скрыться с глаз. Она была немного странной: улыбчивая и приветливая, но в то же время старающаяся избегать людей. Впрочем, если её поймать, то она могла быть даже болтливой, но стоило отвернуться, то повернувшись обратно, Розу не всегда удавалось обнаружить на месте. Такое поведение выглядело немного смешным, но в конце концов пусть прячется, если ей так хочется, тем более что Вера так же ценила уединение, как и Роза, хоть и не в такой степени.

Ближе к вечеру Вера достала свои книги – всего шесть штук – и, глядя на обложки, раздумывала, что бы ей почитать. Это было пёстрое собрание, которое включало в себя книжку с рассказами мексиканских писателей, сборник произведений Д. Даррелла о животных, томик с романами китайского писателя Лао Шэ, роман «Туманность Андромеды» о всесторонне развитых и высокогуманных людях будущего, в котором уже нет денег и всё человечество является одной большой семьёй. Ещё в библиотечке имелись: «История географических открытий» для детей, и «Тайны Удольфского замка» Анны Радклиф.

Похоже, настроение более всего располагало к чему-то неторопливому и задумчивому, и, если говорить о неторопливости, то это качество было просто «органически» присуще «Удольфскому замку», примерно так же, как оно присуще ленивцу – животному, взбирающемуся вверх по дереву и иногда медленно-медленно поворачивающему голову в сторону наблюдателя. По окончании поворота ленивец способен замереть как бы в стоп-кадре, и после в течение неопределённого срока пребывать в полной неподвижности. За это время зритель имеет все шансы насладиться видом умильной мордочки, в коей, при желании, легко усмотреть загадочную улыбку Моны Лизы, которая словно говорит: «Вы вольны резвиться и прыгать как маленькие обезьянки, а я никуда не тороплюсь, поскольку мне и так уж всё известно». После продолжительного периода бездействия ленивец бывает не прочь пошевелить, например, когтями и возобновить-таки своё восхождение к вкусным листьям.