Вспомнить Марию

— Доброе утро! Время завтрака, — мягко улыбнулась она. — Умывайся, поешь, а потом можешь ещё отдохнуть. Я пока займусь делами: соберу документы и оставшиеся вещи. Если станет скучно, открой ту коробку с огромным пазлом.

Маша привычным движением свернула простыни, аккуратно сложила раскладушку и унесла её на пост к старшей медсестре. Назад она вернулась с чисто выстиранными джинсами и кроссовками Димы. Она бережно положила их на тумбочку:

— Вот твоя одежда. Пойду обойду отделение — нужно всех поблагодарить и заранее попрощаться.

Дима поел и вытянулся на койке, поглядывая на часы в ожидании друга. Радость от выписки омрачало предстоящее расставание с Машей. Он панически боялся, что девчонка напоследок устроит ему классический бабский концерт со слезами, упрёками и мольбами, пытаясь банально разжалобить. Дмитрий мысленно возводил вокруг себя глухие стены, настраивая себя быть непоколебимым и твёрдым в своём решении, как гранитная скала.

Ян прикатил на пятнадцать минут раньше назначенного срока.

— Как сам, дружище? Гляжу, уже огурецом, — улыбнулся он, заходя в палату. — Вот, держи. Должно сесть как влитое. — Он протянул другу увесистый фирменный пакет.

Дмитрий заглянул внутрь и выудил оттуда новенькую рубашку в крупную клетку и стильную спортивную куртку.

— О, ништяк, новьё, — Дима сорвал ценники и быстро накинул вещи на себя. — Слушай, а размерчик-то точь-в-точь мой.

— Считай это подарком в честь твоего второго рождения, — подмигнул Ян.

— Спасибо, бро! Ценю.

— Ты всё ещё не передумал насчёт Маши? — Ян внимательно посмотрел на друга.

— Нет. А ты?

Ян промолчал, но его лицо заметно помрачнело. Добродушная улыбка тут же растаяла. Дима демонстративно пожал плечами:

— Слушай, а ведь Маша считает тебя добрым, порядочным и симпатичным. Серьёзно. Мне бы спалось спокойнее, если бы вы с ней замутили. Она же сто процентов твой типаж, разве нет? А мне… мне такая серая мышка не нужна. Она совершенно мне не подходит.

В этот самый момент дверь палаты распахнулась, и вошла Маша, держа в руках папку с документами.

— Привет, Ян! — она приветливо улыбнулась, но заметив повисшее в воздухе напряжение, тут же перевела взгляд на Дмитрия. — Так что тебе там не подходит? Эта рубашка? По-моему, ты зря капризничаешь. Сидит просто идеально и очень тебе идёт.

Дима мысленно выдохнул, радуясь, что она истолковала его фразу именно так.

Маша окинула палату хозяйским взглядом и кивнула сама себе:

— Ну, вроде бы ничего не забыли. Все документы на руках. Можно ехать домой.

— Тогда по коням, — Ян подхватил сумку с вещами Димы. — Я вас отвезу. Машину припарковал прямо у центрального входа.

Они спустились на первый этаж и покинули больницу через центральный вход. Едва они дошли до припаркованного автомобиля, Дмитрий поспешно разыграл свою карту:

— Маш, садись на переднее сиденье рядом с Яном, — он вяло махнул рукой и прижал ладонь к виску. — А я сзади растянусь... Что-то голова закружилась, нехорошо мне.

На самом деле Дима чувствовал себя прекрасно. Он нагло соврал про слабость. Это была уловка, чтобы заставить Машу сесть впереди и лишить её возможности сесть рядом с ним.

Довольный собой, Дмитрий забрался назад и поудобнее растянулся на кожаном диване. Ян тем временем предупредительно распахнул переднюю дверцу, и Маше, застигнутой врасплох, не оставалось ничего другого, кроме как занять пассажирское кресло.

Ян занял водительское кресло и защёлкнул свой ремень. Маша тоже потянулась к фиксатору, но дрожащие руки её не слушались.

— Позволь, я тебе помогу, — Ян ловко выхватил ремень и пристегнул Машу. В тот момент, когда их ладони случайно соприкоснулись, Ян почувствовал, как его сердце бешено заколотилось в груди.

Ян украдкой посмотрел на Машу. Он внутренне приготовился к вспышке гнева, злости или обиды, но наткнулся на немое, глубокое отчаяние. Совершенно растерянная Маша сидела неподвижно, уставившись перед собой стеклянным взглядом и прикусив до крови нижнюю губу. Ян читал чувства этой искренней, непосредственной девушки как открытую книгу. По ее грустному лицу было видно, что она сразу распознала трюк со сводничеством и только сейчас окончательно осознала, что Дима больше ее не любит. До этого мгновения в ней ещё теплилась крошечная надежда, а теперь её не стало.

Ян отчаянно хотел как-то утешить девушку, но все фразы казались ему фальшивыми и глупыми. Нужных слов так и не нашлось. В удушливой, полной тишине они добрались до дома Димы.

Едва заглушив мотор, Ян отстегнул свой ремень, а затем бережно потянулся к пассажирскому креслу и сам освободил Машу от фиксатора. Он пулей выскочил наружу, чтобы предупредительно распахнуть перед ней дверцу.

Маша по-прежнему сидела не шевелясь, словно застыв, и судорожно прижимала к груди пакет с выпиской Димы. Ян молча протянул ей руку. Маша неосознанно уцепилась за неё, точно за спасательный трос в шторм, и он помог ей выбраться из салона на свежий воздух.

Ян впервые в жизни встретил женщину, с которой почувствовал такую сильную эмоциональную связь. Пальцы словно приросли к её ладони — он был физически не в силах отпустить её.

— Маша, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Если тебе хоть что-то понадобится… какая угодно помощь. Звони мне. В любое время дня и ночи.

Идиллическую картину бесцеремонно разрушило капризное кряхтение с заднего сиденья. Дмитрий недовольно заворочался в салоне:

— Эй, Ян! Может, ты снизойдёшь и мне поможешь выползти? Вообще-то я здесь пострадавший.

Ян отпустил руку Маши, помог другу выбраться из машины, затем коротко попрощался, сел за руль и уехал. Как бы сильно его ни тянуло к Маше, он оставался преданным другом и не собирался мешать им двоим выяснить отношения без свидетелей. Им надо окончательно расставить все точки над «и»…