Пепел старого рода. Аудитор магии

Во дворе снова закричали — кто-то из бойцов, у которого барьер, видимо, схлопнулся окончательно.

— Предписание, которое у вас за пазухой, — сказал Илья, — подписано судьёй, который получает от барона жалованье. Я это докажу. Не сегодня, но докажу. А пока — разворачивайте лошадей и уезжайте. И передайте его милости барону Кручинину: я выставлю ему счёт. За пятнадцать лет. С процентами.

Волжин долго молчал. Земля продолжала гудеть. Свет на юге мерк.

— А если мы не уедем? — спросил наконец маг. Очень тихо.

Илья положил ладонь на рукоять рычага поудобнее.

— Тогда, Семён Аркадьевич, — сказал он, — посмотрим, что будет на втором делении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Глава 4. Счёт за утилизацию

Волжин думал долго. Секунд десять — для человека, у которого под ногами гудит земля, это целая вечность.

Решил за него Кривошеев.

— Да он блефует! — заорал громила и вскинул жезл. Камень в навершии мигал, но ещё держал заряд. — Сейчас я эту бойницу…

Огненный сгусток сорвался с жезла, ударил в каменную кладку рядом с окном и рассыпался искрами. Башня даже не вздрогнула. Прадед строил на века.

Илья опустил рычаг на второе деление.

Гул под землёй превратился в рёв. Шесть кристаллов в контуре вспыхнули разом, так ярко, что подвал на мгновение стал белым. Алтарь за спиной Ильи загорелся до двух третей — руны побежали вверх по чёрному камню, как вода по трещинам.

А во дворе всё, что было связано с сетью барона, умерло.

Илья видел это в бойницу. Барьеры на бойцах не схлопнулись — они вывернулись наизнанку. Голубые поля дёрнулись, сжались в точку и ушли в землю, утянув за собой весь заряд. Нашивки-амулеты на куртках вспыхнули и обуглились. Боевые жезлы, которые тоже, как оказалось, подпитывались от поместья, один за другим выплюнули облачка вонючего дыма. Камень в навершии жезла Кривошеева лопнул с сухим щелчком, и громила взвыл — осколки посекли ему здоровую руку.

Лошади сорвались с привязи и понеслись к воротам. Трое бойцов, бросив мёртвое оружие, побежали следом.

На ногах во дворе остались двое. Кривошеев, тупо глядевший на обрубок жезла в окровавленной ладони. И Волжин.

У мага была своя защита. Зелёный кристалл на груди горел ровно. Он не испугался — Илья видел это по его лицу. Он считал. Точно так же, как Илья считал сутки назад над дедовыми книгами.

И досчитал.

Волжин опустился на одно колено, прижал ладони к земле и что-то быстро, нараспев заговорил. От его рук в землю ушли зелёные нити — тонкие, хищные, они нырнули в глубину и пошли под двором к башне. Илья почувствовал их почти сразу: маг искал жилу. Хотел дотянуться до кабеля снаружи и перерубить его. Пусть даже ценой отката, пусть даже ценой взорванной башни.

Холодный, профессиональный расчёт. Если нельзя забрать актив — уничтожь его, чтобы он не достался конкуренту.

Илья не знал ни одного заклинания. Но он знал, как работает его насос. Насос тянет всё, что к нему подключено.

Зелёные нити нашли жилу. Илья почувствовал этот момент — словно кто-то коснулся провода мокрой рукой. Волжин подключился к кабелю, чтобы его разорвать.

И кабель потянул.

Маг закричал. Зелёный кристалл на его груди замигал, потускнел, пошёл трещинами. Волжин пытался оторвать руки от земли, но его нити, уже вросшие в поток, держали крепче цепей. Обратная тяга выпивала его — не жизнь, нет, только эфир, только накопленный запас, — но выпивала досуха, быстро, жадно, как пятнадцать лет выпивали Алтарь Горностаевых.

Илья дёрнул рычаг вверх. На первое деление. Потом на «ноль».

Рёв под землёй стих. Зелёные нити, лишившись тяги, лопнули. Волжин качнулся и рухнул лицом в грязь. Кристалл на его груди погас — мутный, мёртвый, как шесть кристаллов в контуре сутки назад.

Кривошеев посмотрел на командира. Потом на башню. Потом, очень медленно, попятился к воротам.

— Стоять, — сказал ему из-за угла Ерофей.

Старик подошёл неслышно, с кочергой наперевес. Громила с двумя изувеченными руками и кочерга в руках семидесятилетнего слуги — противостояние вышло неравным, но совсем не в ту сторону, в какую можно было подумать. Кривошеев остановился.

Через четверть часа Волжин сидел в кресле в кабинете Всеволода Горностаева, связанный по рукам и ногам бельевой верёвкой, и смотрел на Илью мутными глазами. Мага трясло — эфирное истощение, объяснил Ерофей, который в молодости служил денщиком у боевого офицера и кое-что в этом понимал. Пройдёт к утру. Если не дать ему отдохнуть и поесть — дня через три.

Кривошеева заперли в дровяном сарае.

— Вы понимаете, — тихо сказал Волжин, — что это похищение? Я исполнял судебное предписание.

— Вот об этом, — Илья развернул бумагу, которую вынул у него из-за пазухи, — давайте поговорим.

Он положил предписание на стол и разгладил ладонью.

— Статут о карантине, пункт четвёртый. «Всякий, кто будет застигнут при посягательстве на жизнь, свободу или имущество объявившего карантин, может быть задержан им до прибытия имперских властей». Ваш человек выстрелил огнём в мою башню. Это посягательство на имущество. Вы пытались разорвать жилу, подключённую к моему Алтарю. Это тоже посягательство на имущество. Я вас задержал. Всё по закону.

— У меня было предписание…

— На доставку меня. Не на порчу моих стен. — Илья постучал пальцем по бумаге. — Но и предписание у вас, Семён Аркадьевич, так себе. Посмотрите на дату.

Волжин посмотрел.

— «Выдано в девятом часу утра», — прочитал Илья вслух. — А вот номер прошения гильдии, на которое оно ссылается. Сорок семь. Я сегодня, между прочим, интересовался у Ерофея, как работает наш уездный суд. Прошения там регистрируют по порядку, в журнале, и журнал открывают в десять. В девять утра судья выдал предписание по прошению, которого ещё не существовало. — Илья помолчал. — Небрежно. Очень небрежно. Видимо, торопились.

Маг закрыл глаза.

— Чего вы хотите?

— Пока ничего. Вы мой гость. До прибытия имперских властей. — Илья встал. — А пока я напишу вашему барону письмо.

Письмо он писал почти час. Переписывал трижды. Это была самая приятная работа за двое суток.

Когда он закончил, на столе лежал документ, оформленный по всем правилам делового письма, с которыми Павел Северцев за двадцать лет работы стал знаком лучше, чем с собственной женой.

СЧЁТ № 1

от рода Горностаевых — его милости барону Гордею Кручинину

Основание: оставление на земле рода Горностаевых имущества, принадлежащего роду Кручининых, в неисправном и опасном состоянии.

Перечень:

Утилизация пяти боевых амулетов и пяти боевых жезлов, приведённых в негодность в ходе незаконного посягательства на имущество рода, с вывозом обломков — 40 золотых.

Ремонт каменной кладки башни, повреждённой огненным ударом, — 15 золотых.

Отлов и содержание одного человека (Кривошеев), застигнутого при посягательстве, включая питание и охрану, — 3 золотых в сутки.

Содержание одного мага (Волжин С. А.), застигнутого при посягательстве, включая питание, охрану и восстановление после эфирного истощения, — 10 золотых в сутки.

Утилизация одного направляющего узла, незаконно установленного на родовом Алтаре рода Горностаевых пятнадцать лет назад, — сумма будет определена Имперской Палатой мер и весов.