Шепот Тритона

Мика Семнадцатый

Шепот Тритона

Глава

Глава 1. «Мёртвый вес»

Вибрация была не просто звуком. Она была тактильным ощущением, прошивающим позвоночник насквозь — от копчика до затылка. «Мул» — старая грузовая фура класса D-7, собранная из запчастей трёх разных поколений и молитв двух механиков, — умирал медленно, но верно.

Джейс Кортес лежал на спине в тесной кабине пилота, зажатый между спинкой кресла и потолком, где конденсат стекал мелкими каплями ему на лоб. В носу стоял запах перегретого масла, озона и собственного пота, въевшегося в синтетическую ткань комбинезона. Этот запах был его парфюмом последние три года.

— Бобби, дай диагностику по форсунке номер четыре, — проскрипел он в микрофон гарнитуры. Голос сорвался от сухости.

Искусственный интеллект корабля ответил с характерной для старых моделей задержкой, будто обдумывая оскорбление:

— Форсунка четыре работает на 62% мощности. Расход топлива превышает норму на 14%. Рекомендация: немедленная замена уплотнительных колец или переход на ручное управление впрыском. Но вы же не умеете летать вручную, шеф?

— Заткнись, Бобби. Я сейчас займусь этим.

Джейс вылез из кресла, держась за поручни, чтобы не упасть при очередном рывке двигателя. Гравитация на «Муле» создавалась центрифугой, которая крутилась со скоростью, едва достаточной для того, чтобы кровь не застаивалась в ногах. Три десятых земной тяжести. Достаточно, чтобы наливать пиво в стакан — хотя оно всегда пенится слишком сильно, — и недостаточно, чтобы чувствовать себя человеком.

Он добрался до технического люка в полу кабины. Отвинтил крышку четырьмя быстрыми движениями гаечного ключа. Из щели ударил горячий пар, обжигая пальцы. Джейс чертыхнулся, но продолжил. Его руки двигались автоматически, помня каждый болт, каждую проводку этой старой развалины лучше, чем собственные воспоминания о детстве.

Внутри корпуса гудело. Это был звук умирающего сердца машины.

Пока он менял кольцо, заменяя изношенную резину куском силикона, найденным в аптечке — временное решение, которое проживёт ровно столько, сколько нужно, чтобы долететь до «Селены-4», — радио ожило.

Статика шипела, как змея в песках Марса. Голос диктора прорезал эфир с чрезмерной бодростью:

«Устали от серости будней? Чувствуете тяжесть жизни на своих плечах? Забудьте о ней! „Гелий-Кола“ — вкус свободы в каждой банке!»

На панели связи мигнул голографический баннер. Синий газ, пузырьки, улыбка модели с идеальными зубами. Джейс посмотрел на свои руки — в мазуте, с обожжёнными пальцами, — потом на баннер. Модель улыбалась.

— Ага, — сказал он. — Вкус свободы. Я как раз чувствую его. Особенно в левом колене.

Он затянул болт. Форсунка заработала ровнее. Вибрация слегка уменьшилась.

— Спасибо, Бобби. Ты молодец. Не мешай мне мечтать.

— Я не мешаю мечтам, шеф. Я фиксирую реальность. А реальность такова: топливо осталось на три дня полёта. До «Селены-4» — четыре. Вы будете пить свою собственную мочу через сутки, если не найдёте способ экономии.

— Оптимист, — пробормотал Джейс, возвращаясь в кресло.

Он пристегнулся и посмотрел в иллюминатор. И тут дыхание перехватило.

Они выходили из тени Юпитера.

Газовый гигант занимал половину поля зрения. Огромный, величественный, равнодушный. Полосы облаков вихрились вокруг него, образуя штормы размером с Землю. Большое Красное Пятно смотрело на них древним, кровожадным глазом. Солнце, отражённое от верхних слоёв атмосферы, окрашивало пространство в оттенки золота, меди и глубокого фиолета.

Это было красиво. Страшно красиво. Такая красота могла свести с ума.

Джейс часто ловил себя на мысли, что космос здесь, в глубине системы, похож на океан без берегов. Ты маленький. Ты ничтожный. Ты пыль на ветру. И единственное, что спасает тебя от экзистенциального ужаса, — это рутина. Ремонт форсунок. Оплата счетов. Мысли о Лине.

Радио снова зашипело. На этот раз это был не рекламный ролик. Голос был тихим, хриплым, словно говорящий сидел рядом, дыша в ухо:

«...тишина после войны громче крика... они слышат нас даже сквозь вакуум... шёпот... шёпот Тритона...»

Джейс резко повернул голову к динамикам.

— Бобби, что это? Помехи?

— Источник сигнала неизвестен. Кодировка нестандартная. Похоже на старый военный протокол связи эпохи Колонизации. Вероятность случайного совпадения частот: 0.003%. Рекомендую игнорировать.

— Игнорировать? — Джейс нахмурился.

Он знал эти голоса. Ветераны. Те самые, которые пили дешёвое вино в барах Европы и говорили вещи, от которых хотелось заткнуть уши. «Шёпот Тритона». Фраза, которую он слышал год назад от одного пьяного десантника, прежде чем тот исчез.

На мгновение ему показалось, что в углу кабины мелькнула тень. Высокая, сутулая фигура в потёртом скафандре без опознавательных знаков. Лица не видно. Только блеск глаз, светящихся слабым синим цветом имплантов.

Тень шагнула вперёд.

И коснулась приборной панели.

Джейс не успел даже моргнуть. Рука — если это была рука — прошла сквозь панель, как будто её там не было. Но что-то осталось. Индикатор уровня кислорода — маленький, зелёный, второстепенный — мигнул. Один раз. Два. И сбросился на ноль.

Потом снова загорелся. Зелёный. Норма.

Тени не стало.

Джейс моргнул. Посмотрел на индикатор. Тот горел ровно. Как будто ничего не произошло. Но он знал, что произошло. Он видел. Индикатор мигал. Сбрасывался. Это не галлюцинация. Галлюцинации не трогают приборы.

Он проверил показания давления в кабине. Норма. Проверил систему жизнеобеспечения. Норма. Проверил уровень кислорода. Норма.

Всё было в норме. Кроме одного.

Он только что видел, как что-то сбросило индикатор. И это «что-то» не было плодом его воображения.

— Бобби, — сказал он тихо. — Ты зафиксировал сбой в системе подачи кислорода? Мигание индикатора?

— Отрицательно, шеф. Все системы работают в штатном режиме. Индикатор не мигал. Уровень кислорода стабилен. Возможно, вы устали. Рекомендую сон.

Джейс смотрел на индикатор. Зелёный. Ровный. Нормальный.

— Я не устал, — сказал он. — Я видел.

— Вы видели то, чего не было. Это классический симптом переутомления. Рекомендую сон. Или «Гелий-Колу». Реклама говорит, что она помогает.

Джейс хотел ответить. Хотел сказать, что «Гелий-Кола» — это химическая дрянь, которая помогает только производителям. Хотел сказать, что он не сумасшедший. Но вместо этого он просто закрыл глаза. На секунду. Просто чтобы успокоиться.

Сердце колотилось быстрее. Он проверил показания давления в кабине. Норма. Проверил систему жизнеобеспечения. Норма.

— Галлюцинации от усталости, — сказал он вслух, пытаясь убедить самого себя. — Мне нужно спать.

Он протянул руку к холодильнику под приборной панелью. Там стояли три банки. Последние. Он взял одну, вскрыл кольцо. Шипение газа звучало как смех. Первый глоток был холодным, сладким и химически острым. Вкус свободы. Или вкус дешёвого сахара с добавками.

За окном Юпитер продолжал своё медленное вращение, не замечая маленькой букашки внутри своей орбиты. Где-то там, далеко, на краю Солнечной системы, замёрзший спутник Нептуна скрывал тайну, которую человечество предпочло забыть.

Но сегодня вечером Джейс хотел думать только о другом. О «Селене-4». О баре «Гравитационный колодец». О том, как Лина будет смеяться, когда увидит его уставшим, грязным и живым.

Он сделал ещё один глоток. Радио снова зашипело, но теперь там играла старая земная песня. Гитарный перебор, мягкий бас.

«...And I'm flying home, but home is not a place...»

Джейс закрыл глаза, прислонившись головой к стеклу иллюминатора. Холод стекла приятно холодил виски.

И тут песня изменилась.

Не слова. Не мотив. Громкость. Она стала громче. Медленно, плавно, как будто кто-то повернул ручку на пульте. Джейс открыл глаза. Посмотрел на радио. Индикатор громкости не двигался. Но звук рос. Гитарный перебор стал резче. Бас — глубже. И сквозь музыку, сквозь слова, которые он знал, прорезался другой голос. Тот же хриплый шёпот, что и раньше. Но теперь он не прерывал песню. Он сливался с ней. Становился её частью.

«...And I'm flying home... шёпот ... but home is not a place... Тритон...»

Джейс ударил по кнопке выключения. Радио замолчало. Резко. Как будто кто-то выдернул шнур.

Тишина.

Он сидел в кресле, тяжело дыша. Смотрел на радио. Индикатор питания горел. Но звука не было. Только вибрация двигателя. Только гул вентиляции. Только его собственное дыхание.

— Бобби, — сказал он. — Что это было?

— Уточните вопрос, шеф.

— Радио. Громкость. Голос. Ты слышал?

— Я не имею доступа к аудиосистемам развлекательного характера. Рекомендую проверить слуховые импланты. Или выспаться.

Джейс не ответил. Он просто смотрел на радио. Долго. Потом отстегнулся. Встал. Подошёл к панели. Проверил настройки. Частота — стандартная. Громкость — на минимуме. Он не трогал её. Он никогда не трогал её. Она всегда была на минимуме.

Он вернулся в кресло. Сел. Посмотрел на индикатор кислорода. Зелёный. Норма.

И тут он понял. Понял, что что-то не так. Не с радио. Не с индикатором. С ним. С кораблём. С этим рейсом. Что-то происходило. Что-то, чего он не мог объяснить.

Он откинулся в кресле. Закрыл глаза. В голове звучала песня. Не та, что играла. Другая. Без слов. Просто мотив. Просто шёпот.

До встречи оставалось три дня. Три дня одиночества. Три дня надежды.

Он не знал, что эти три дня станут последними спокойными днями в его жизни. Что груз, который он везёт, содержит не только фильтры. Что кто-то уже следит за ним. И что шёпот, который он услышал, был не глюком — а началом чего-то, к чему он не был готов.

Конец первой главы.

Глава 2. «Селена-4: Бюрократический ад»

Стыковка была грубой. Не той мягкой, почти интимной лаской, которую обещают в рекламных роликах корпораций, а резким ударом металла о металл, от которого у Джейса заложило уши и свело челюсти. Гравитация станции обрушилась на него как физическая стена. После месяцев жизни в трёх десятых земного притяжения, где каждый шаг был лёгким, почти воздушным танцем, вес собственного тела стал непосильной ношей. Кровь прилила к ногам, голова закружилась, а суставы хрустнули с такой силой, будто кто-то переломал их по одному.

Джейс стоял в шлюзовом отсеке, тяжело дыша, и чувствовал себя не человеком, а мешком костей и мяса, сброшенным с высоты. Запах здесь был другим. На «Муле» пахло маслом, потом и старой синтетикой. Здесь же воздух был стерильно чистым, прошедшим через десятки фильтров, лишённым всякой индивидуальности. Он пах ничем. Или, точнее, он пах тем, чем должен пахнуть порядок: холодным пластиком, озонаторами и равнодушием тысяч механизмов, работающих без остановки, чтобы поддерживать жизнь тех, кому эта жизнь уже опостылела.

Герметичная дверь позади него закрылась с глухим щелчком, отсекая последний кусочек космоса. Впереди раскинулся терминал прибытия «Селены-4». Это было не просто здание. Это был город внутри города, лабиринт из стекла, хрома и бесконечных потоков людей. Тысячи пассажиров текли по движущимся дорожкам, сливаясь в единый серый поток анонимных лиц. Никто не смотрел друг другу в глаза. Никто не улыбался. Все спешили куда-то, имея цель, маршрут и билет, тогда как Джейс чувствовал себя потерянным ребёнком в толпе взрослых волков.

Он медленно пробирался сквозь людской поток, держась за поручни, чтобы не упасть под натиском спешащих тел. Его взгляд цеплялся за детали, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть какой-то якорь реальности после того странного эпизода с радио и тенью. Но вокруг царила абсолютная нормальность. И именно эта нормальность пугала его больше всего. Если бы мир сошёл с ума, это было бы понятно. Но мир делал вид, что всё в порядке, пока где-то в глубине системы шептали мертвецы.

Над головой мигнули голографические вывески, проецируя рекламу прямо в сетчатку глаз. «Гелиос-Био: Мы делаем жизнь легче». «Лунный Шаг: Почувствуй невесомость даже на Земле». Джейс зажмурился, отвёл взгляд. Ему казалось, что эти слова имеют двойное дно, скрытый код, который он не может расшифровать. Может быть, это паранойя? Может быть, ему действительно нужно поспать?

Но тело требовало действия. Груз. Документы. Штрафы.

Он добрался до зоны таможенного досмотра грузовых судов. Здесь было меньше людей, но атмосфера стала тяжелее. Пахло резиной, топливом и потом рабочих. Офицеры службы безопасности Торговой Федерации стояли за пуленепробиваемыми стеклами, сканируя манифесты с ленивой враждебностью. Их лица были масками скуки, за которыми скрывалась готовность в любой момент превратиться в машину насилия.

— Кортес, Джейс Александрович. Рейс G-774. Груз: воздушные фильтры класса А, партия 409. Назначение: склад №12, сектор B, модуль «Европа-Юг», — произнёс Джейс, протягивая планшет оператору смены.

Оператор, молодой парень с серой кожей человека, который видел солнце только через фильтрацию куполов, даже не взглянул на него. Его пальцы скользили по сенсорной панели, вызывая данные. Лицо оставалось неподвижным, словно маска.

На экране появилась таблица. Строка статуса изменилась с зелёного на красный. Затем на чёрный.

— Проблема, — коротко бросил оператор. Голос его был плоским, лишённым всяких эмоций.

— Что значит «проблема»? Я везу фильтры для систем жизнеобеспечения колонии. Если я задержусь, люди будут дышать пылью. У меня контракт. Там штрафы...

— Ваши штрафы теперь мои проблемы, если вы будете стоять здесь дольше минуты, — перебил оператор. Он поднял глаза. В них не было сочувствия, только холодный расчёт хищника, оценивающего добычу. — Ваш груз перенаправлен. Не на склад №12. На закрытый ангар D-9. Прибытие спецтранспорта ожидается через шесть часов. Вам нужно подписать акт приёма-передачи ответственности.

Джейс нахмурился. Ангар D-9 находился в изолированной зоне, рядом с военным блоком. Зачем обычным гражданским фильтрам ехать туда? Почему ТФ вмешивается в частную доставку?

— Это ошибка. Мои клиенты ждут товар. Проверьте ещё раз.

— Никаких ошибок, — отрезал оператор. Он придвинул к нему электронный стилус. — Подпишите. Или я вызову службу безопасности, и мы разберёмся в участке. Там будет дороже. Для вашей свободы, а не для вашего кошелька.

Джейс посмотрел на бумаги. Мелкий шрифт, юридические формулировки, которые невозможно прочитать за секунды. Он чувствовал неладное. Интуиция, развитая годами работы в одиночку в космосе, кричала: «Беги!». Но страх потерять заработок перевесил осторожность. Штрафы были неподъёмными.

Он взял стилус. Палец завис над экраном.

В этот момент его взгляд упал на отражение в стеклянной перегородке напротив. Среди потока пассажиров, идущих к выходу, кто-то остановился.

Мужчина. Высокий, худощавый, в потрёпанном гражданском пальто поверх чего-то похожего на армейскую броню. Лицо скрыто капюшоном, но шея видна. На висках — свежие шрамы, пересекающие кожу сеткой. И глаза. Даже на расстоянии, даже через блики света, Джейс увидел эти глаза. Они смотрели прямо на него. Не мимо, не сквозь, а на. Как хищник оценивает добычу. Как инженер оценивает дефектную деталь.

Это был тот самый голос из радио. Тот самый силуэт в тени кабины.

Сердце Джейса пропустило удар. Стилус дрогнул в руке. Капля чернил расплылась по экрану, искажая подпись. На долю секунды рядом с подписью появился маленький значок — шестиугольник с точкой внутри, — и тут же исчез. Джейс моргнул. Значок пропал. Но осталось ощущение, что его только что пометили. Как деталь на складе. Как груз.

— Быстрее, — прошипел оператор, заметив замешательство. — У меня очередь.

Джейс моргнул. Когда он снова посмотрел в стекло, мужчины уже не было. Толпа поглотила его, растворив в море одинаковых курток и сумок. Исчез, как призрак. Или как глюк.

«Что за чертовщина...» — пронеслось в голове.

Он торопливо поставил подпись. Цифровая печать подтвердила передачу груза. Ответственность за сохранность теперь лежала на нём, пока спецтранспорт не заберёт коробку.

— Принято, — сказал оператор, забирая планшет. — Рекомендую покинуть зону D в течение 24 часов. Статистика инцидентов в этом секторе превышает средний показатель по станции на 317%. Это не предупреждение. Это данные.

Джейс посмотрел на него. Оператор не шутил. Он просто констатировал факт. Как будто зачитывал прогноз погоды.

— Спасибо, — сказал Джейс. — Я учту.

— Учтите, — кивнул оператор. — Следующий.

Джейс забрал свой личный багаж — небольшой рюкзак с вещами — и вышел из зоны досмотра. Ноги всё ещё дрожали от непривычной тяжести тела. Он направился к информационному табло, чтобы найти маршрут к жилому модулю «Селена».

По дороге он постоянно оглядывался. Каждое движение в толпе казалось подозрительным. Каждый шорох одежды напоминал шаги того человека.

«Кто ты такой?» — спросил он себя. «Почему ты смотришь на меня, как на вещь?»

Ответ пришёл сам собой, холодный и очевидный. Потому что для таких, как он, обычные люди — просто биомасса. Ресурс. Материал.

Джейс сглотнул ком в горле. Ему нужно было найти Лину. Прямо сейчас. Пока он не начал задавать вопросы, на которые не готов получить ответы.

Он свернул в боковой коридор, ведущий к пассажирским лифтам. Стены здесь были покрыты граффити и следами взломанных панелей. Тишина давила сильнее, чем шум терминала. Где-то на полу валялся пропуск — пластиковая карта с чужим именем и фотографией. Джейс наступил на неё, даже не взглянув. На стене мигал одинокий индикатор — красный, медленный, как пульс умирающего. Панель управления лифтом была вскрыта — провода торчали наружу, будто кто-то спешно подключался к системе.

Джейс ускорил шаг. Ему показалось, что пол под ногами слегка вибрирует. Не от двигателей станции. От чьего-то тяжёлого шага позади.

Он не обернулся. Просто шёл вперёд, вдыхая запах озона и страха, и молясь всем богам космоса, чтобы следующая встреча оказалась обычной пьяной дракой в баре, а не концом его спокойной жизни.

Лифт открылся. Внутри никого не было. Зеркала стен отражали его бледное лицо, круги под глазами и страх, который он пытался скрыть за маской равнодушия.

Двери закрылись. Кабина поползла вниз.

Гравитация снова начала работать против него.

Конец второй главы.

Глава 3. Бар «Гравитационный колодец»

Лифт выплюнул Джейса в жилой модуль «Селена» с глухим механическим вздохом. Здесь воздух был теплее, но пах тем же стерильным пластиком и чужими жизнями. Он шёл по коридорам, стараясь не смотреть на стены. Каждый мигающий индикатор, каждая камера наблюдения казались ему глазами того самого человека в капюшоне. Значок шестиугольника горел в памяти ярче любого голографического баннера.

Помечен. Как товар. Как мишень.

Бар «Гравитационный колодец» находился в самом сердце жилого сектора, за тяжёлой дверью из матового стекла, которая пропускала внутрь лишь приглушённый свет и обещание забвения. Когда герметичная створка закрылась за спиной Джейса, шум станции исчез. Остался только гул голосов, звон стекла и запах настоящего дерева — дорогого, привезённого с Земли, пропитанного потом посетителей и алкоголем.

Здесь не было рекламы. Не было навязчивых улыбок моделей или обещаний лучшей жизни. Только тусклый янтарный свет ламп под столами, создающий иллюзию уютных пещер среди бетонных джунглей станции. Музыка играла тихо — старый блюз, гитарные переборы которых напоминали о Земле, которой никто здесь никогда не касался босыми ногами.

Джейс увидел Лину сразу. Она стояла за стойкой, протирая бокалы салфеткой с той же механической точностью, что и оператор таможни. Но когда она подняла голову и их взгляды встретились, маска равнодушия спала. В её глазах мелькнуло облегчение, смешанное с тревогой. Она знала этот взгляд. Взгляд человека, который видел слишком много и понял, что дом больше не безопасен.

Он подошёл к стойке. Лина отложила тряпку, оперлась предплечьями о холодный камень и взяла его руки в свои. Её пальцы были тёплыми, живыми. Единственное реальное, что осталось у него в этом мире лжи и данных.

— Ты бледный, — сказала она тихо. — Что случилось?

— Ничего, — соврал Джейс. Он чувствовал вкус крови во рту от того, как сильно сжимал челюсти. — Просто рейс был долгим. Юпитер давит на психику. Знаешь, эта тишина...

Лина внимательно посмотрела на него. Она не верила. Но она была умна и понимала: сейчас не время для вопросов. Сейчас время для тепла.

— Садись, — велела она. — Я принесу тебе пиво. Настоящее. Из тех запасов, что мы держим для особых случаев.

Она скрылась за задней панелью бара. Джейс занял свободный стул у дальней стены, откуда открывался обзор на весь зал. Его тело расслабилось, но разум продолжал сканировать пространство. Камеры в углах потолка. Двери эвакуации. Лица людей.

Кто-то следил. Мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка. Шестиугольник. Пометка. Груз D-9.

Лина вернулась с высоким стаканом золотистого напитка. Пена оседала медленно, словно время внутри бара тоже замедлилось. Она села напротив, на секунду, просто чтобы быть рядом.

Джейс сделал глоток. Горькое, свежее пиво обожгло горло. В нём чувствовался настоящий хмель — не синтетика, не концентрат. На секунду он подумал, что это последний настоящий вкус в его жизни. Он не знал, почему эта мысль пришла ему в голову. Но она пришла.

— Марс, — произнесла Лина, глядя ему в глаза. — Мы едем туда. Через две недели. Я уже собрала вещи. Твой кредит оплачен. Мои долги списаны. У нас есть билеты.

Джейс сделал ещё глоток. Горькое, свежее пиво обожгло горло, возвращая ощущения в реальный мир.

— Билеты? — переспросил он. — Откуда деньги?

— Продала всё, — улыбнулась она грустно. — Даже твой комбинезон. Шучу. Почти. У меня были накопления. И кое-кто помог.

Джейс нахмурился.

— Кто?

— Не важно. Важно то, что там будет окно. Настоящее стекло. И ветер. Пахнет мокрой землёй и соснами. Мы будем выращивать помидоры. Живые. Которые умирают зимой и возрождаются весной.

Это звучало как сказка. Как колыбельная для взрослого ребёнка, потерявшего мать. Но Джейс хотел в это верить. Больше всего на свете он хотел оказаться далеко отсюда. От ТФ. От шёпота. От значков на запястьях.

Именно в этот момент тишина нарушилась.

Не криком. А звуком разбитого стекла. Резким, неожиданным, разрывающим мягкую ткань музыки.

Все головы повернулись к дальнему углу зала. Там, у окна, выходящего в технический шахтовый канал, лежал мужчина. Рядом с ним — осколки стакана и лужа красного вина, похожая на кровь.

Мужчина встал. Медленно. Тяжело. Его движения были скованными, будто суставы заржавели. Высокий, худощавый, в сером плаще, который казался слишком тонким для климата станции. Лицо было скрыто капюшоном, но шея видна. На висках пульсировали шрамы. Светящиеся точки имплантов.

Кайл.

Джейс почувствовал, как желудок сжался в узел. Это был тот самый силуэт из отражения. Тот самый призрак.

— Тишина! — заорал Кайл. Голос его был хриплым, сорванным, полным боли такой глубины, что от неё хотелось заткнуть уши. — Вы слышите эту чёртову тишину?! После войны... после того, как они забрали нас туда... где нет звука... где только шёпот...

Люди в зале замерли. Кто-то начал пятиться к выходу. Бармен за соседней стойкой схватился за баллончик электрошока, но руки его дрожали.

— Они не мертвы! — кричал Кайл, спотыкаясь и приближаясь к центру зала. Его глаза метались, фокусируясь то на одном лице, то на другом. — Они повсюду! В ваших стенах! В вашем воздухе! В ваших головах! Шёпот Тритона... он не стихает. Он ждёт.