Диалоги с Данте

И быль веков, отправленная в небыль, -

Спят в узловатых думах воскресенья,

Чтобы сберечь былое от забвенья

И передать потомкам джамаата*

Свободного Убра его адаты

С отвагой друга и любовью брата:

«Да сохранит Всевышний от раздоров обитель предков – гордый дух Убра!

Чтоб защитить селенье от поборов, от козней хана и его раба,

Долг каждого убринца – встать стеной. И если он убьет врага иль ранит -

Ответит джамаат перед бедой. Кто договор не выполнит, обманет,

И с поля брани спрячет свое тело - тот в пользу общества отдаст быка.

Пусть доблесть всех равняет в общем деле. Кто договор отринет свысока,

И сдаст быка без боя, добровольно - того лишить на годы, на века

Полей и пастбища за слабость своеволья, имущества. – Пусть будет жизнь легка

Тому, кто крепость единенья счел тяжестью перед землей Убра.

Да сохранит Всевышний от сомнений в делах защиты правды и добра».

***

Мой дальний предок дерзость проверял

Высоким помыслом и равенством ответа.

Ныне

Хранит Убра, уснувшее в руинах,

Кладбищенское воинство камней.

Нет ближе неба, нет земли родней, -

Напомнят нам старинные заветы.

_________________

* джамаат - вольное общество крестьян-горцев

Договор общины квартала Цувади

В тот год в аулах правила чума

И ханские пиры лились бедой.

Чтоб мир не поглотили брань и тьма,

Скрепляя бремя жизни чередой,

В Кази-Кумухе собралась община

Квартала Цувади.

И было решено в кругу мужчин,

Единством братьев преданных свободе,

Хранить свой дом и с думой о народе

Презреть пиры тщеславия тиранов.

Так на страницах мудрого Корана,

Венчая Слово, за свой дом в ответе,

На вечное хранение в мечети

Оставили потомкам соглашенье

Старейшины,

Презрев поклон прошений:

«И будет так: Во имя милосердия Аллаха,

До окончанья смертных в судный день,

До воскрешенья каждого из праха -

Не будет хан свирепствовать. Уздень,

Свободный хлебопашец, каждый горец

Уздой закона сдержат хищный нрав:

Коль ханские рабы иль царедворец

Дух воли оскорбят, на наш квартал напав,

Иль одному из нас обиду нанесут,

Тесня общину вольных цувадинцев,

То будет скорым праведный наш суд:

За смерть обидчика из ханского двора

Вознаградит заступника община:

Из каждой сакли, что, как мир, стара,

Или бедна, как тусклые лощины,

Где теплится едва иль пылко бьется

Святое пламя крова, очага,

Получит он аббаси - счетом десять, а коль прольется

Из раны кровь у ханского раба -

Заступнику платить одной монетой.

Так каждый дом становится залогом

Защиты всех и каждого. К ответу

Так будет призван тот, кто не заплатит долга:

«Велением кумухцев и общины

Дом должника принадлежит отныне

Заступнику». Да будет так в веках.

Скрепили Слово именем Аллаха

Муххамед, сын Ахмеда,

Нажа, сын Шейх-Ахмада,

Мудун Хасан – хаджи, Юсупа сын,

Сын Ибрагима – Абидин,

Чинтур-Омар, Гуду-Шахбан –наследники Маммы,

И сын Муртаза – Мухаммед-Мирза,

И сын Хаджи – Мусы – достойнейший Иса

В год,

Когда в аулах правила чума,

Когда беда спустилась на постой -

В год тысяча шестьсот шестьдесят шестой».

_______________

* аббаси- золотая монета

Я в Кумухе полоненным не был

Ночь и день –

как оборотни неба,

В карауле –

оцепленья гор,

Я в Кумухе

полоненным не был,

А теперь крадусь,

как беглый вор

Рано, еще рано,

В окнах нет огня.

Одичало раны

Рвут покровы дня

Ночь в чадре,

и всадники незрячи,

Гончий Пес

вгрызается во тьму,

Ветер с моря,

как гонец горячий,

Вестью по ущелью

полоснул.

Поздно, уже поздно,

Где мой спящий дом?

Тишиной беззвездной

Стыну за окном

Звук гортанный

призовет к исходу,

Вздрогнет мать,

над четками склонясь.

Пей, земля,

постылую свободу, -

Кровью, как водой,

она клялась.

Льется, мама, льется,

На порог заря.

Хрипло утро бьется

В окна декабря

Мне еще немного-

ночь открыла дверь

За чертой порога –

череда потерь.

Я в Кумухе не был

вечность или день?

Был горяч, как пепел,

обратился в тень.

Бьется, мама, бьется

Рана, как зверек,

Сын еще вернется,

Сын еще вернется,

Сын еще вернется…

Старцы

Старцы!

Быки, потерявшие поле,

Дом украдут.

Старцы!

Ночи, спящие вволю,

Свет не найдут.

Старцы,

Четыре стороны света-

На дне…

Юноши в поле!

На ноги встаньте,

Руки по локоть в грязи.

Хлебом и солью

Старцев встречайте -

Небо ищите вблизи.

Юноши в небе!

Ласточка плачет-

Двери открыты

Дню.

Юноши в небе!

Путь только начат,

Души доверьте

Огню.

Ласточка в доме!

Океан

просит ладью умереть.

Ласточка в небе

Тоже тонет

Чтобы приветствовать

Смерть

Лодочник в море!

Горизонт

Имя просит твое.

Лодочник в море

Тоже тонет,

Чтобы взлететь

Легко.

О, уходящий!

Скошено поле.

Не обвиняй покой.

Посох - не птица.

Вкуси от пшеницы.

Старцы ждут за рекой.

И позади,

И впереди

Найдешь ли отца своего?..

Выше

На каменных трезубцах Турчи-Дага струится сок гранатовых рассветов,

Упругий день взбирается по кручам, чтобы спустить с вершины облака.

Как вечность молода, когда в порывах ветра

Бурьяном стелет путь, бесплотна и легка!

Парит орел, страж высоты извечный, кружит скала под куполом полета,

Ведет тропа нехоженой печалью, и горы ждут над пастбищем времен.

Как вечность молода, когда в плену дремоты

Роняет лепестки на насыпи имен!

Фиалковые тропы поднебесья тревожат синь обманчивого моря,

Разбиты волны трав о прихоти камней.

Как вечность молода, день с ночью тайно ссоря

И посылая в небо журавлей!

В ладонях гнезда вьют доверчивые чувства,

И ласточки срываются с руки.

Как вечность хороша, как время льется густо,

Храня любовь, забвенью вопреки...

Сбор винограда в Дербенте

Платан над старой чайханой в ладонях вытирает солнце,

Сбор винограда, как манок, для кутежа под звук зурны.

В садах качаются гранаты, чтобы в щедротах расколоться,

Хурма оранжево смеется, орехи звонко озорны.

День в изобилии неспешном пиры осенние встречает,

Дербент старинные кварталы перебирает, как меха.

О вавилонское смешенье, где каждый Богу отвечает!

Все реже звук родных наречий, и жизнь, как сон, давно тиха

ХанУм, джанЫм, атА, апА, рахат-лукУм, перИ, эбЕль, -

ДадА, гелИн, …

ФатИма, ЛЕйла, Гюльбохор, СевИль, НаргИз, МаргО, ГюзЕль,

Джун-ме, жалИн.

Керим, ИсА, ФуАд, СафАр, НикО, КарЭн и СоломОн,

МанОлис, Яша, Алексей…

Дербент …

...Тоска разбросанных ветвей.

Над виноградником корзины плывут, как дичь на шомполах,

А воронцовские подвалы вином заполнены, как встарь,

Где твои гости издалёка, чтоб петь о море и горах?

Где сыновей твоих потомки? Что носят нынче на алтарь?

Уют еврейского квартала и пахлава персидских песен,

Лезгинских ритмов барабаны, день - полноводная река…

Мир без дудука с балалайкой в Дербенте горестен и тесен,

И без собратьев свет - не в радость, пиры пусты без кунака

Ханум, джаным, ата, апа, рахат-лукум, пери, эбель, -

СалИма, Ева, КаринЭ, ФарИда, Соня, Изабель,

Саид, Муса, Фарух, Арсен, ШахИн, Шамиль и ШалумИ,

Георгий, Рома, Арамис,

Сергей...

Дербент…

...Сады и горести корней…

______________________

Ата, дада- уважительное обращение к старшему мужчине в дагестанских языках

Апа- уважительное обращение к старшей женщине в тюркских языках

Эбель- обращение к матери в аварском языке

Гелин, жалин - обращение к невестке в дагестанских языках

Джун-ме – обращение в татском языке («душа моя»)

Ты ищешь царевну Будур?

Ты ищешь царевну Будур - а иначе зачем эта крепость?*

Древний город Дербент за стеною спускается к морю.

Жаркий день растекается зноем, и смягчая свирепость

Отшумевших веков, хором звонких цикад время тешит и нежится вволю.

Я, наверное, пленница тоже. Крепостная стена бесконечна.

Вязь старинных магалов** уводит к кладбищенской воле.

Сквозь бойницы стены смотрит море легко и беспечно.

Словно нет потаенных глубин, словно вОды не ведают соли.