Военные хроники лейтенанта Артёма К.

Михаил Востриков

Военные хроники лейтенанта Артёма К.

(Все имена и позывные выдуманы, совпадения случайны)

Нацеловаться не успели,

Намиловаться не устали,

Тебе и мне лишь двадцать третий год…

И то, о чём с тобой мечтали,

О чём мы на ухо шептали –

Мы отложили: я пока иду на фронт!

(Арик Став)

Глоссарий:

200 – погибший.

300 – раненый.

500 – дезертир.

Бабка, старая – вражеский гексакоптер «Баба Яга».

Бат – батальон.

Блестяшка – спасательное одеяло.

ВОГ-17 – осколочный гранатомётный выстрел

ВСС – бесшумная снайперская винтовка для спецназа « Винторез ».

Втащить – ударить.

Джамбо – жест приветствия.

ДРГ – диверсионно-разведывательная группа.

Жесть – жестокость, ужасы.

Закрепы – те, кто приходит на захваченные штурмовиками позиции и закрепляется на них.

Занориться – спрятаться.

Калаш – автомат Калашникова.

Каличи – калеки.

Камик – дрон-камикадзе.

Коробочки – танки и бронетранспортёры.

Крыло – разведывательный дрон самолетного типа.

ЛБС – линия боевого соприкосновения, фронт.

Лесополки, полки – лесополосы.

Лимонка – оборонительная граната Ф-1.

Малые – минуты.

Мобик – мобилизованный военнослужащий.

Нажопник – «пятиточечник», баллистическая защита паха и промежности.

Ноль– крайняя точка передKill Zone– зоной смерти,«серой» зоной.

Норка – безопасное место.

Обсценная лексика – мат.

Открытка – открытая местность.

Палить, спалить – случайно рассекретить.

ПВД – пункт временной дислокации.

Пидоры – коварный и беспринципный враг.

Пиксель, мультикам, мох – виды камуфляжных расцветок.

Польки – бесшумные мины.

Птички – дроны.

ПФМ-1 – мина-лепесток.

Радейка – радиостанция.

Распред – распределение выпускников военного училища по местам службы.

РЭБ – радиоэлектронная борьба.

Сбросник – дрон, способный сбрасывать гранаты и мины.

СОЧ – 500, самовольно оставивший часть.

СПН – специальное назначение, спецназ.

Тээмка – противотанковая мина ТМ-62.

Эвака – член группы эвакуации раненых и погибших с поля боя.

Позывные:

Авиатор – начальник штаба батальона.

Адвокат – направляющий штурмовой группы.

Алмаз – закреп, бывший заключённый.

Архангел – командир восьмой группы, бывший Вагнер.

Борзый – заместитель командира группы.

Буза – первый боец, обученный ГГ.

Бур – командир второй группы.

Булка – солдат-новобранец.

Валдберис – сильно пожилой боец.

Воробей – топограф роты.

Восток – замполит роты.

Дашпыл – тувинец.

Димон – закреп.

Драчун – штурмовик.

Затон – штурмовик первой группы.

Зверь – командир взвода, лейтенант.

Злодей – штурмовик-эвака.

Знахарь – медик роты.

Ирбис – комбат.

Калаш – командир первой группы.

Карась – штурмовик девятой группы.

Кочевник – главный герой лейтенант Артём К.

Левша – боец группы Артёма.

Легенда – штурмовик первой группы.

Леший – закреп.

Некромант – бывший заключённый.

Нива – водитель Нивы.

Орск – командир седьмой группы.

Пахан – борзый зек

Пенициллин – медик другой роты.

Решала – боец-тормоз.

Ритм – замполит батальона.

Робин – инструктор РПГ.

Роса – боец-толстяк.

Садык – солдат-новобранец.

Самосвал – ординарец Фаната.

Самовар – 500, новый командир третьей группы.

Сворог – эвака.

Скат – дроновод.

Смурфик – штурмовик девятой группы.

Томогавк – опытный боец.

Топник – 500, командир девятой группы.

Шмель – медик батальона.

Шофёр – пожилой боец.

Урал – старший медик батальона.

Фанат – командир роты.

Шапка – командир третьей группы.

Янек – 500.

ГЛАВА 1. Артём дома и в училище.

Началось…

Начало СВО застало Артёма, на тот момент курсанта первого курса Новосибирского высшего военного командного ордена Жукова училища по специальности «Применение мотострелковых подразделений», в казарме, когда курс вернулся с последней учебной пары и уже построился для следования на обед.

В воздухе уже витало предвкушение пятницы и последующих выходных дней, отдыха без офицеров, которые тоже нуждались в отдыхе от курсантов – наконец-то сходить в чипок, позаниматься спортом… И тут им включили телевизор с обращением президента:

Нас обманули, а выражаясь народным языком, просто кинули… Одна лишь сплошная ложь и лицемерие… Этому не бывать, никогда и ни у кого этого не получалось. Не получится и сейчас… Второй раз мы такой ошибки не допустим, не имеем права… Ситуация для нашей страны с каждым годом становится все хуже и опаснее… На наших же исторических территориях создается враждебная «анти-Россия»… Все напрасно… Мною принято решение о проведении специальной военной операции… Это самозащита от создаваемых нам угроз и от еще большей беды, чем та, что происходит сегодня… Мы готовы к любому развитию событий. Все необходимые в этой связи решения приняты. Надеюсь, что я буду услышан… Верю в вашу поддержку и в ту непобедимую силу, которую дает нам наша любовь к Отечеству!

Такого своего главковерха – откровенного, встревоженного, но категоричного и решительного, Артём ещё никогда не видел. Да и никто не видел!

Курсанты были в шоке. Из-за того, что всё это началось и что, возможно, они станут участниками СВО.

Они молча шли на обед, но тогда им всё это показалось чем-то далёким, ведь, они были всего лишь первокурсниками, уверенными, что не успеют туда попасть и всё закончится гораздо раньше.

Однако раньше это всё не закончилось…

***

Летом 2022 года они по заданию Минобороны на базе училища готовили военных корреспондентов. К ним привезли группу гражданских из разных городов и они, уже второкурсники, поехали их гонять на полигон. Там доверчивые дяденьки-журналисты не глядя подписали бумажки, что согласны на всё. Ну им и устроили «курс молодого бойца».

Журналистам выдали тяжеленые бронежилеты, каски, автоматы и они в поте лица и грязные по уши ползали во всей этой «красоте» через полосу препятствий. А рядом с ними жгли шины, взрывали учебные гранаты, стреляли по ним холостыми из пулеметов и заставляли лазить в проёмы окон второго этажа… Некоторые даже справились.

И зачем, спрашивается, мучали людей? Чай, не спеназовцы…

Лейтенант Артём К., собственной персоной.

Артём родился в райцентре Купино, что за пятьсот километров от Новосибирска, рядом с казахской границей. И это было не просто так Купино… Когда-то выселок Моховое, основанный в 1886 году переселенцами из села Купино Корочанского уезда Курской губернии (ныне в Шебекинском районе Белгородской области), который в 1909 г. решением народного схода был переименован в честь родного села, откуда переселенцы и прибыли на жительство в Сибирь. Такие вот незримые исторические скрепы!

Летом в Купино бывали пыльные бури, от казахов их приносило, и тогда жара стояла плюс сорок градусов по Цельсию, земля трескалась… а зимой бураны, тоже оттуда. Самая низкая температура в Купино была в 1964 году, минус пятьдесят два градуса Цельсия ночью, как на севере Якутии. Но тогда Артёма ещё и в проекте не было.

Батя Артёма служил офицером в купинской полиции, а мама – фельдшером в купинской больнице, архитектурной достопримечательности, памятнике истории и архитектуры Новосибирской области. Ещё у Артёма была родная младшая сестра и двоюродный старший брат, но он был как родной, всегда рядом.

Оба его родителя были государственными служащими и другой жизни, какой она была в семьях рабочих, фермеров и бизнесменов, Артём близко не видел и не понимал. Потому после школы он и пошёл учиться на государственного человека – армейского офицера, поступив в ближайшее к ним высшее военное училище в новосибирском Академгородке.

Пехота-матушка, основа основ Российской армии, самый быстрый офицерский лифт к внеочередным званиям и наградам. Это в мирное время. А на войне… ещё быстрее, если, конечно, не «посмертно».

Учёба в училище оказалось не совсем такой, какой её сначала представлял себе Артём – суперменов, способных отбивать головой гранаты, здесь, не готовили, больше учили этой головой работать.

Брутальные черты лица, высокий рост, спортивное телосложение и темно-русый цвет волос. Внешне спокойный, можно сказать, безэмоциональный, но в серьёзной обстановке Артём мог позволить себе чёрный юмор. Это для психологической разгрузки себя и своих боевых товарищей. А так, дисциплинированный, молчаливый и, возможно, излишне прямолинейный парень, Артём никогда не обсуждал приказы командиров и выполнял поставленные задачи максимально точно и ответственно, практически, без ошибок. Как умная машина.

К выпуску из училища, кроме глубокой теории, Артём овладел всеми существующими видами стрелкового оружия – от пистолетов до гранатомётов, в том числе производства стран НАТО, выучил английский, получил красный диплом и в рейтинге ста пятидесяти выпускников-пехотинцев оказался на десятом месте. В общем, сплошной «синдром отличника», как сказала бы его девушка Кира.

Рейтинг

Рейтинг выпускника – это квинтэссенция в баллах из его успеваемости, дисциплины, общественной нагрузки, факультативов, спортивных достижений и курсантской должности. И в мирное время Артёма с его весьма высоким рейтингом, точно бы забрали в какую-нибудь сверх-секретную военную структуру с героической миссией во имя Родины где-нибудь в дальнем зарубежье.

Но сегодня всем выпускникам была уготована одна судьба – командиров взводов на фронтах СВО в звании лейтенантов. Это для начала… И единственной привилегией отличников, краснодипломников и других выпускников с высоким рейтингом, вроде как, остался выбор конкретной бригады, где бы он, отличник, хотел служить. Остальные – куда пошлют. Называлось это мероприятие «распред» и происходило оно так…

Распред

Недели за три до официального выпуска, в большой зал училища, по одному, строго по рейтингу, заходили выпускники, сначала – отличники и краснодипломники. В зале сидела большая комиссия – начальник училища полковник Роман Борисович Титов, все его заместители и начальники кафедр.

Титов пролистывал досье отличника и задавал ему несколько вопросов с разной степенью дебильности. Если отличник не мог ответить или отвечал плохо, ему давали выбрать из нескольких предложенных вариантов и прощались. Если же отвечал правильно, то сначала спрашивали:

– Где хотите служить, называйте номер бригады!

Все, естественно, называли номера бригад специального назначения – СПН, но кадровик тут же всех обламывал:

– Там мест нет! – хотя это, и все об этом знали, не было правдой.

В итоге отличник как все выбирал из ему предложенного. И зачем, спрашивается, учился лучше всех? В общем, шоу! Выбора отличниками будущего места службы в декорациях красивой довоенной традиции не случилось. Ну так война же…

А после тридцатого по рейтингу вопросы уже вообще никому не задавали, а лишь объявляли – туда!

Артёму, зашедшему десятым, достался, видимо, самый дебильный вопрос из всех дебильных, имевшихся в арсенале комиссии:

– Скажите, сколько пружин в главном фрикционе БМП-2?

Остолбенев, но быстро разморозившись, Артём начал было торг с комиссией, замаскированный под борьбу за правильный ответ:

– Одна?

– Нет!

– Две?

– Нет!

На третьей пружине, тоже, как потом оказалось, не последней во фрикционе, его торг с комиссией был закончен и начался торг комиссии с Артёмом:

– А вот сюда не хотите, может там знакомые есть, подумайте?

– Нет!

– А сюда? Тоже нет? Напрасно…

В итоге Артём и два его однокашника – Лёха (девятый в рейтинге) и Ахмед (шестидесятый в рейтинге) попали служить в одну бригаду. И радовало Артёма только то, что Лёха был из одного с ним отделения и все четыре года состоял его соседом по курсантской койке, близкий и, практически, родной человек.

Однако в зону СВО они выехали отдельно, Ахмед на день раньше. Таков был приказ.

Глава 2. Первые дни на войне

Карандаши и фломастеры

Артём с Лёхой в составе довольно большой группы контрактников-новобранцев прибыли в город Снежное, что рядом с многострадальной Горловкой в Донецкой народной республике.

Они вышли из автобуса, остановились и молча огляделись. Остальные не молчали, а сразу же принялись курить и обсуждать своё возможное будущее. Умирать никто не собирался.

Всех построили в две шеренги и развели по бригадам, после чего Артём с Лёхой сели в одну «Газель» и куда-то поехали.

Через какое-то время «Газель» заехала в лес. Здесь располагался штаб бригады. Им показали, где оставить вещи и первыми завели их – офицеров, в штабной блиндаж. Таких блиндажей Артём ещё не видел. В нём было чисто, ничем не воняло, а пол, потолок и стены были отделаны листами свежей берёзовой фанеры с запахом новосибирской Бугринской рощи.

Они спустились на три метра под землю и пошли по длинному коридору. На потолке висели диодные лампы с тёплым жёлтым светом. В коридоре встречались и двери, но лейтенантов вели вперёд.

В итоге они попали в довольно большое помещение – некое подобие канцелярии. Везде стояли компьютеры, принтеры и другая оргтехника. За рабочими столами сидели штабные в разной степени упитанности, без кителей, просто, в футболках и тапочках – по повадкам, старшие офицеры.

Когда всех оформили, то опять построили и зачитали, кого в какой батальон. Здесь пути Артёма и Лёхи разошлись, их распределили в разные батальоны.

Артёма, по отдельным фразам штабных, направили в некий широко известный в узких бригадных кругах батальон, у которого было больше всего боевых задач и, соответственно, потерь. И он, не уловив иронию, подумал, что это же здорово – ему, молодому лейтенанту, полному сил и азарта, там самое место.

Получив назначения, Артём и Лёха разобрали свои вещи. У Артёма было два рюкзака – на сто и на сорок литров. И ещё у них на двоих была огромная клетчатая сумка «мечта оккупанта», как у «челноков» в девяностых, и в которой Артем при росте сто восемьдесят восемь сантиметров помещался целиком, они проверяли.

В этой сумке молодые лейтенанты привезли добротные покупные вещи – броню, пояса, шлемы и другие элементы защитной экипировки. У Артёма экипировки было больше, поэтому Лёха, просто, достал своё, а сумка осталась у Артёма. Они крепко обнялись, пожелали друг-другу удачи и разошлись.

Артёму велели идти к восточному КПП и там ждать машину. КПП представляло из себя самодельный деревянный шлагбаум, пару шалашей и блиндаж. На КПП несли службу три бойца – двое улучшали шалаши, а один открывал/закрывал шлагбаум перед машинами. Артём с ними поздоровался, скинул с себя рюкзаки и присел погреться на весеннее солнышко, прямо, на свою сумку с бронёй. Один боец спросил его:

– Новенький? Куда определили?

Артём ответил, в такой-то батальон.

– О, повезло тебе! – почему-то засмеялся боец.

Три часа Артём, просто, сидел и ждал машину, которая должна была забрать его в расположение батальона. И когда эта машина, наконец, приехала, водитель подошёл к нему и спросил:

– Ты тот самый фломастер?

– Ну-у наверное…

Он понял, что угадал, словом «фломастер» здесь называли офицеров, а словом «карандаш» – боец. По пути к машине водитель сказал Артёму:

– Меня просили тебе передать, что ты несёшь полную ответственность за одного из людей, что сейчас в кузове. Точно не знаю за которого, но если ты его потеряешь по дороге, мало тебе не покажется. Понял?

– Хм-м… понял, чего же тут не понять?! Потеряю – сам потеряюсь! Так? – улыбнулся Артём.

– Точно! – весело заржал водитель.

Он помог Артёму загрузить вещи в кузов и залезть в него самому. В кузове было восемь человек – бойцы, карандаши. Артём прошёл вглубь и сел на ящик рядом с одним из них, который тут же ему рассказал, что он тоже из этого батальона, что был медиком роты, каждую ночь обходил блиндажи и осматривал солдат, а потом был назначен в группу эвакуации…

Его звали Дима, он почему-то сильно нервничал и курил одну сигарету за другой. И что-то Артёму подсказало, что это и был тот самый человек, за которым он должен был присмотреть.

По ходу следования, Дима рассказал Артёму про его батальон… Что комбат, подполковник Ирбис, любит играть в страйкбол, что он отличный мужик и что в батальоне, вообще, служат прекрасные парни. Но почему-то Дима Артёму не понравился, показался каким-то странным. Ехали они очень долго, проезжали одну деревню за другой и всё никак…

Про любовь

На тряской дороге в голову Артёму лезли мысли не о войне, а о любви – о доме, о родителях, о сестре, о брате, о Кире…

Артём никогда не был совсем уж бесчувственным дубовым «сапогом», девушкам он нравился, ими интересовался и в свои двадцать два года, бывало, дело с ними имел. Однако гулякой-гусаром он не был, в самоволки не бегал и жениться раньше времени, как некоторые его однокашники, не спешил, благоразумно относя этот вопрос к компетенции промысла Божия. Тем более сейчас, на войне. Насмотрелся уже на юных вдов и маленьких детей-сирот. Скрежет зубовный, больше ничего!

С Кирой они встретились как раз перед его отправкой на СВО, но всё же успели погулять по ночному городу… и даже поцеловаться, на большее время уже не хватило. Её прощальная слеза обожгла, а на губах застыла сладость поцелуя.

Вспышка цвета, звука и запаха! Пузырики шампанского в нос. И главное, он, наконец-то, понял для себя, что такое любовь. А это когда в душе восторг от того, что человек существует. Просто, существует. И как бы далеко их не разбросало, воспоминания и чувства всегда будут с ними.

Но ещё же была мама… И там тоже была любовь, да ещё какая. Но это другое, данность. А батя? А сестрёнка? А брат? Как же всё это было разделить на войне? И множество этих своих любовей Артём временно слил в одну – любовь к своим. И подумал, что в совокупности с любовью к Кире, это и была его любовь к Отечеству, которое он защищал… Уф-ф, совсем запутался! Но он же не писатель, а простой офицер-пехотинец, штурмовик! Придёт время, распутает и этот клубок.

Такие мысли придавали Артёму сил и уверенности в себе, хотя тогда он даже не представлял, что его ждёт и через что ему придётся пройти, чтобы вернуться живым и всех своих обнять ещё раз.

И вот они, наконец, приехали…

***

Машина въехала в какую-то лесополосу, все вылезли, но вещи пока оставили в кузове. Один из часовых сопроводил их к месту построения. Другой боец сказал Диме что-то в духе:

– Зря ты здесь появился, урод!

Их построили в одну шеренгу. Было прохладно, но солнечно, мартовская погодка. Артём был одет в Softshell-костюм и чёрную осеннюю шапку. Вскоре из блиндажа вышел на вид суровый, толстый, лысый мужик и увидев Диму, сразу заорал:

– А ты почему, тварь, ещё не в наручниках?!

Двое бойцов тут же наставили на Диму автоматы и куда-то его увели.

– Заслужил… Будучи в группе эвакуации, он испугался и спрятался. В итоге они не вытащили раненного, за которым их посылали, и тот умер! Сейчас вот, видимо, очухался и пришёл назад. Ещё и ровным пацаном поди прикидывался, пока вы сюда ехали? – услышал Артём от сопровождающего.

– Его что, в расход повели?

– Ну что ты… он сам пришёл, его же не ловили. Вломят, конечно, оформят… а дальше, как комбат решит, но под трибунал точно не пойдёт, тут у нас всё гораздо проще.

Лысый мужик представился замполитом батальона с позывным Ритм и спросил:

– Кто из вас офицер? Мне сказали, один есть.

– Я! – поднял руку Артём.

Его вызвали первым. Глубокий блиндаж и ещё одна канцелярия, но поменьше, чем в бригаде. Во второй комнате были апартаменты замполита с большим телевизором. Этот блиндаж тоже был хорошо отделан фанерой, в нём было светло и тепло, пыхтел небольшой дизельный обогреватель.

Артём снял верхнюю одежду и сообщил личные данные. Его отфоткали с разных сторон и попросили придумать позывной.

Так Артём стал Кочевником.

Закончив оформляться, Артём вышел на воздух. Один из часовых ему сказал, чтобы он забирал с собою в роту и «этого мудака», то есть Диму. Ну что делать, забрал.

Они пришли в расположение теперь уже его роты в соседней лесополосе, где их встретили два ярких персонажа. Топограф роты с позывным Воробей – бывалый солдат, много раз ходивший на боевые задачи, а теперь тренировавший пополнение, и замполит роты с позывным Восток в звании младшего лейтенанта, в недавнем прошлом сержант.

Сержанты в офицерстве

Карьерных пехотных офицеров после высших военных училищ сейчас не хватало, и такое было обычным явлением, когда сержанты, уже имевшие опыт управления бойцами на командирских должностях, за полгода проходили специальные офицерские курсы и становились младшими лейтенантами. Как во время Великой Отечественной Войны.

Бывало, что эти бывшие сержанты даже исполняли обязанности комбатов, в основном, отвечая за документы – контроль личного состава, раненым – отпуска, санатории и тому подобное.