Превентивная мера

Мишель словно читала его мысли.

– А как ты хотел! Сила с мощью стихии – лакомый кусок!

– Откуда ты это все знаешь? – восхитился Алекс. Хотелось заглянуть ей в глаза, но мешали темные стекла.

Мишель, в очередной раз, прочитав мысли, задрала очки на лоб.

– Еще один дружеский совет: прекрати мусолить тему. Всё будет, так как идет. С тобой или без тебя. Понял?

Видя, что желаемое донесено, Мишель повернула к беседке. Алекс шел рядом, уважительно поглядывая на спутницу.

«Неужели в одном теле может умещаться красота и проницательность, граничащая с телепатией. А осведомленность в вопросах безопасности? Как-то не вяжется с метеорологией».

Не доходя до беседки, Мишель обернулась, и Алекс в задумчивости налетел на спутницу. Близость оказалась настолько приятной, что не было сил отступить. Не отступила и Мишель. Так и стояли, очень близко, не зная, как к этой близости относиться. Вернее, не знал он. С противоположной стороны, похоже, все шло по плану. Периодические поощрения для лучшего усвоения материала.

– На Лоуда не злись, – нарушила затянувшуюся паузу Мишель. – Он всего лишь посредник. Окончательное решение не за нами. Всегда за ними. И с физиками советовались для проформы. Они ничего не решают.

Неожиданно, попранная истина отступила на второй план. Бельгийка, стоявшая рядом, казалась намного значимей подпольных игр руководства. Да и говорит дело. Собственно, иллюзия свободы поддерживается для большей производительности. С чего здесь будет по-другому. Но как же она хороша!

Ощутив первобытные флюиды, Мишель смерила подопечного презрительным взглядом и двинулась дальше, руша чарующую атмосферу.

– Если наши ни при чем, то с чего такая реакция? – обиделся Алекс.

Чтобы не повышать голос, Мишель вернулась.

– Как и ты, они наивно полагают, что с ними считаются. Наверху эту убежденность предпочитают не разрушать.

Посчитав разъяснения законченными, Мишель двинулась к беседке.

Алекс автоматически ухватил ее руку.

– Подожди. Почему это не объяснить остальным?

Свободной рукой бельгийка ткнула в солнечное сплетение. Алекс охнул и отступил.

Мишель расстреливала наглеца, возмущенным взглядом.

– Не хватай малознакомых людей. Это неприлично. А, в случае ответной атаки, ты беззащитен.

Алекс озадаченно тер живот.

– Я думал, мы не чужие.

– И последнее, – отрезала Мишель. – Когда не уверен – спрашивай.

– Я и так спросил! – возмущенно огрызнулся Алекс.

Мишель смягчилась и снизошла до объяснений.

– Здешний контингент – искатели приключений. Такие воспринимают личный опыт. – Мишель безнадежно махнула рукой. – И ты такой же.

– К чему тогда разговоры? – обиделся Алекс.

– Мы же потенциальные друзья, – с ехидцей сообщила бельгийка.

Довод был железным и подсознательно желанным. В каком-то порыве благодарности за оказанное доверие Алекс тут же ляпнул:

– Тогда обращайся, если понадобится. По-дружески.

– Сейчас как раз такой случай, – неожиданно сообщила Мишель.

– Правда? – не поверил Алекс. В ответ, Мишель указала на надувную лодку в тени пальм.

Алекс работал веслами. Мишель, облокотившись на резиновый борт, безмолвно светила зеркалом очков. Рубашку она оставила на берегу, оставшись в серебристом купальнике. Под ногами стоял кейс с емкостями. Алекс, украдкой посматривал на небольшую грудь спутницы. В свете последней лекции бельгийка меньше всего напоминала метеоролога. А тут еще странные пробы воды. Он мельком оглянулся, оценивая расстояние до цели. Буй, украшенный слепящими бликами, был всё так же далеко. Первым делом, устроившись в лодке, Алекс спросил: «куда?»

Мишель указала цель и, видя озадаченное лицо, добавила: «Ты же хотел туда сплавать».

Крыть было нечем. Алекс послушно налег на весла.

– Может, стоило взять мотор? – неуверенно предложил Алекс, нарушая молчаливую идиллию.

– На мотор нужен наряд и веские причины. А мы так себе, катаемся, – беззаботно сообщила Мишель, вытягивая ладные ножки. Утверждение было спорным, но, с другой стороны, подобное занятие предоставляло шанс послушать очередную порцию откровений.

Алекс бросил весла и принялся разминать руки.

– Что тут за чудеса с погодой?

– Вполне рядовые чудеса. Всё есть в сети, – без всякого интереса откликнулась Мишель.

– Посмотрю, – пообещал Алекс. – Все-таки, в общих чертах, что с температурой?

Метеоролог вымученно вздохнула:

– Приземная инверсия. Снижает температуру примерно на семь градусов. – Мишель посмотрела на собеседника, понимает ли он сказанное.

Алекс с непроницаемым видом налег на весла.

– Во время всплесков наблюдается кратковременное снижение на три - четыре градуса, что сопровождается скоплением тумана.

– И что, все это близко к норме?

Мишель небрежно дернула щекой.

– Первое с натяжкой, но можно объяснить. Второе – пока не понятно. Если бы падало давление…, так оно стабильное. Так, что невольно подумаешь на всплеск. Ты куда это разогнался? – Заговорившись, они проскочили буй. Алекс сунул весло в воду и развернул лодку.

Буй, как престарелый каторжник, скрипел ржавыми цепями. Рвался на свободу, не имея на те силы.

– Держи рядом, – распорядилась Мишель, разматывая тросик.

– Какая глубина? – поинтересовался Алекс, хватаясь за влажную скобу.

– Двенадцать метров. – Мишель скинула за борт цилиндр, для забора проб.

– Не много. Так что мы делаем?

Метеоролог отметила касание дна и принялась выбирать снаряд:

– Головной институт старается обойтись без лишних людей. Посчитали, что подобная деятельность ближе метеорологу, – пояснила Мишель, укладывая пробу в сумку. – Но я не жалуюсь. Хороший повод менять обстановку, причем с доплатой.

Возможность пусть и ненадолго сбегать с режимного объекта виделась бесценной. Завидна судьба людей способных устраиваться в любых условиях. И хотя не всегда такое умение идет на пользу, со стороны выглядит манной небесной. Алекс устраиваться не умел. Не выбирал легких путей и в халяве не купался. Поэтому данный случай рассматривал как везение. Бельгийка могла свиснуть кого угодно, но выбрала его. И вот он здесь. Вкушает плоды малопонятного сотрудничества.

Мишель, тем временем, укладывала снасть, да посмеивалась. Казалось, она понимает чувства, охватившие помощника. И вообще, все понимает. Даже закралась мысль, что появление его здесь не случайно.

Алекс уныло стукнул стальной корпус. Буй недовольно откликнулся басом.

– Часто ты сюда выбираешься?

Мишель отложила багаж и сноровисто перебралась на буй.

– Три раза в неделю. Идем!

Оказавшись на верхнем ярусе, Алекс очередной раз восхитился видом. В какой-то сотне метров море воевало с коралловой преградой, в бессильной ярости плюясь пеной.

– Разве полчаса в таком великолепии не стоят небольших усилий, – как-то по-мальчишески восхитилась Мишель.

Без всякого сомнения, стоило. В компании красотки, без посторонних глаз…

– Слушай, как здесь с ушами? – поинтересовался Алекс.

– Тут чувствительное оборудование, поэтому ничего лишнего, – успокоила Мишель.

– Значит, свобода?

– Вроде того, – усмехнулась Мишель. – В пределах получаса.

– Почему? – не понял Алекс. – А что потом?

– Потом возникнут вопросы.

Алекс оттащил лодку к пальме. Мишель уже накинула рубаху и шла к нему с сумкой. Каждому предстояло заняться собственными делами.

Мишель протянула руку.

– Спасибо за помощь.

Алекс бережно коснулся руки. Расставаться категорически не хотелось:

– Может помочь с пробами?

– Не стоит. – Мишель не отнимала руку, милостиво позволяя, насытится своим обществом. Алекс молчал, не зная, что сказать. Возможно, в том ещё не созрела необходимость. Наконец бельгийка мягко высвободилась и, махнув ручкой, легко побежала по бетонным ступенькам. Алекс смотрел вослед. Все было хорошо, но чего-то не хватало. Очень хотелось, чтобы она обернулась. Так и случилось. Преодолев с десяток ступеней, Мишель оглянулась.

– Заходи, если будет желание…

Неторопливо застегнув рубашку, Алекс направился в лабораторию, рассуждая, для чего метеоролог сыплет двусмысленностями. Что это: способ вербовки новых адептов? Так, и старых, вроде, с избытком. Только помани. С другой стороны, красота, как стимул, вещь временная, словно удачная реклама. Захватывает, лезет в память, но так, же быстро надоедает. Дальнейшее внимание стоит серьезных усилий. Без сомнения, в бельгийке есть, нечто реликтовое. То, что манит, словно звездная бездна, без всяких намеков. Неужели в этом искреннее желание общаться, по-человечески и без всякого расчета.