Тайны Русской Империи

Иначе говоря сфера чрезвычайного управления, законодательства, суда есть сфера творческого действия Верховной Власти Самодержавия, свободной от внешних юридических стеснений, тогда как действие вне чрезвычайного управления в этих сферах в силу обычного администрирования, законодательства и суда, есть простое применение закона к различных случаям управления.

Можно так же сказать, что чрезвычайное управление, входит в область верховного, или личного управления Самодержца как самая сложная и самая самобытная часть его государственных обязанностей.

Другими словами «чем важнее вопрос управления, чем заветнее он для национальных интересов русского народа, охранение и защиту которых провидение и история концентрировали в руках Всероссийского Самодержца, – тем нужнее Его личная инициатива, Его верховный надзор и непосредственное вмешательство»122[1].

Есть что-то трудно формулируемое, и действительно удивительное в русской монархии – завораживающей своей исторической славой, военной и государственной мощью и широтой, и одновременно потрясающей своей патриархальной семейной интимностью и христианской незлобливостью и милостью.

В Монархии, в отличие от любой по другой власти, есть что-то глубоко личностное, человеческое, персонифицированное, понятное, знакомое и родное для русского человека, но одновременно в области исполнения своих державных обязанностей, и что-то неимоверно возвышающееся, над жизнью простого человека, несоизмеримое со значением жизни простого человека, несоизмеримое как жизнь полководца и рядового солдата.

Есть в Монархии какая-то особая привлекательность, особое обаяние, способное подчинять себе сердца людей даже борющихся с ней. В этом смысле, очень показателен рассказ Ивана Солоневича о двух своих приятелях студентах (оба члены революционных партий, один польской национальной, другой социалистической). Во время празднования 300-летия царствования Дома Романовых, Иван Солоневич и эти два студента оказались в С.-Петербурге свидетелями проезда Государя и восторженного приветствия его народом, с криками «ура». Увидев Государя, студенты позабыли по-видимому все свои предубеждения перед царской властью и с абсолютным восторгом, и радостью возглашали русское «ура» проезжавшему Императору. Сработала какая-то метафизическая, таинственная сила обаяния Помазанника Божия, неизъяснимая человеческим языком. Личность это вообще всегда тайна, постичь которую до конца нет никакой возможности, тем более личность Помазанника Божия, сердце которого в «руце Божией».

Мощь монархической власти способна увлечь за собой миллионы людей и не в последнюю очередь личными и династическими качествами ее носителей. С одной стороны нацию привлекает в Монархии, то что Царская Семья как и все ее подданные живет семейной жизнью с по человечески всем понятными личными горестями и радостями, так же как и у всех в царских семьях рождаются дети, женятся молодые, умирают старики и т. п.; с другой стороны нация видит, что при общей всем семьям (в том числе и царской) обыкновенности воспроизведения «рода людского» по заповеди «плодитесь», весь круг личностный и семейный в семье Царской подчинен главному царскому служению на посту главы государства и нации.

Эта одновременность обыкновенности Государей в семейной жизни и уникальность в служении государственном, делает их одновременно и личностно понимаемыми и метафизически почитаемыми.

В республике же подобной метафизики власти нет, в ней господствует физика количества, поддерживающего или просто открыто не бунтующего большинства; в ней (в самой власти) нет ничего личностного, у нее нет никакого своего лица (человеческого, персонифицированного), нет человеческой связи с нацией, ее нельзя любить, как можно любить, Царя как личность.

Президентство, как институт, к которому пришла республика, видя крайнюю неэффективность парламентского государственного строения, ничего не меняет. Личность президента скована и парализована как своими партийными политиканами и финансистами приведшими его к власти, так и политической оппозицией заставляющей больше думать о том как вернуть долги «друзьям» за поддержку и как побороть «недругов» ведущих непрерывную политическую гражданскую войну, чем о нуждах нации и интересах государства. Срок президентства столь мал, что президент живет от выборов до выборов в постоянной борьбе за власть, в которой невозможно отдавать все силы управлению государством.

При сравнении республики и монархии, власти единоличной и власти партийно-избирательного большинства, напрашивается сравнение роли любовника и мужа в жизни женщины. Для республики соответственно это президент, а для монархии Государь.

Восемь или пять лет, четыре или неполный срок (такое тоже ведь не редко) пребывания у власти демократических президентов – это срок ничтожный, для того чтобы сложились серьезные отношения (личностные) между Правителем и народом. Президенты для нации остаются всегда любовниками, которых ждет неминуемое охлаждение и даже почти всегда ненависть и презрение, равные силе первоначального увлечения ими. Нация всегда остается обманутой в своих нравственных ожиданиях, она ждет пожизненного или вековечного (при наследственной монархии) союза, обоюдной любви и согласия, мудрого руководства ее духовной жизнью и экономическим хозяйством, а получает лишь очередную любовную интрижку на несколько лет, заканчивающуюся почти всегда очередным обиранием простодушной «жены-нации» своим неверным кратковременным любовником и его товарищами по партии. Политические партии, выступают в республике в роли сводников предлагающих нации своих политических «ловеласов», профессиональных соблазнителей, «любовников». Демократические правители, как никому не нужные неудачники в семейной жизни, пристраиваются только благодаря опыту, энергии и деньгам «сватающих». Нация развращается, от частой смены своего руководителя по жизни, перестает уже особо интересоваться, кто с ней живет, какой сейчас «мужчина» в Доме.

В Монархии власть, одним из главных принципов которой является династичность, входит с нацией в самую крепкую связь, связь общей историей. На каждого представителя царствующей Династии нация, кроме личного отношения к делам и личности конкретного царствующего Государя, распространяет еще и отношение выработанное к его предкам. Связь, переходящая в родственность, подчинения и властвования устанавливается глубже и сильнее.

Вообще параллель личного и общественного во власти очень важна. Для Монархии очень существенно, не только положительное отношение к монархическому принципу властвования в общем, но еще и личностное отношение к каждому царствующему Монарху в частности.

Так же как любовь глубже влюбленности, и как единение любящих супругов сильнее, чем любящихся любовников, так и связь между властью и нацией, более значима в монархическом государстве, чем в республиканском…

Таким образом в споре о самобытности России, идеал Русского Самодержавия, составляющими которого являются понятия Верховенства, Самодержавия и Неограниченности его Верховной Власти, – был и должен остаться одним из главных пунктов идейного противостояния православных монархистов и современных демократов.

Верховенство Самодержавной власти. Принадлежащая Государю Императору власть верховна, самодержавна и имеет божественное освящение. По мнению юриста Н.А. Захарова, можно говорить о родственности понятий «верховенства» и «неограниченности». «Термин “верховная”, – говорит он, – отмечает, так сказать, положительную сторону, а термин “неограниченная” – отрицательную одного и того же явления».

На той же точке зрения стоит и профессор В.Д. Катков, когда говорит: «Верховная Власть, по самому существу этого понятия, не ограничена юридически, ибо если бы она была юридически ограничена, она не была бы Верховной Властью – верховной была бы власть ограничивающая»123[1].

При этом Верховной Царская власть именуется, потому что она является властью наиглавнейших, окончательных, чрезвычайных и крайних решений в области управления государством, властью учредительной, основополагающей, правообразующей. Таковые решения не могут быть прописаны в обычном законодательстве, почему, собственно, и являются сугубой прерогативой воли Государей. Такие решения называются Высочайшими волеизъявлениями, поскольку им обязаны подчиниться все служебные государственные власти и все подданные государства. Исходя из своего Верховенства власть Самодержца является универсальной властью в государстве, единственной хранящей в себе все функции государства, как исполнительную, законодательную, так и судебную, в полном их объеме. Верховной Самодержавная власть называется еще и потому, что выше ее юридически в государстве нет никакой другой власти.

Посему глубоко прав профессор В.Д. Катков, когда пишет, что: «Нет в мире власти, кроме Престола Божия, которая могла бы привлечь Верховную Власть русского Императора к отчету и ответственности за Его деяния по управлению страной». Верховная Власть «может изменять законы, приостанавливать и издавать новые, но не может нарушать их, не может делать правонарушений, ибо правонарушение есть акт, не одобряемый ни моралью, ни законами, и акт, не согласный с представлением о нравственном и легальном величии Власти, так как предполагает наличность другой высшей легальной силы, служащей источником права и ограничивающей признанную законами Верховную Власть»124[1].

Власть Самодержца называется Верховной еще и в силу ее надправного, стоящего выше или вне законного положения, именно потому, что она сама является свободной, самостоятельной, независимой и учредительной властью в отношении самого законотворчества. Она творец государственных законов, потому и не может быть подчинена, сама своему творению.

У митрополита Филарета, читаем: «Царь, по истинному о нем понятию, есть Глава и Душа Царства. Но вы возразите мне, что Душой государства должен быть закон. Закон необходим, досточтим, благотворен; но закон в хартиях и книгах есть мертвая буква, ибо сколько раз можно наблюдать в царствах, что закон в книге осуждает и наказывает преступление, а, между тем, преступление совершается и остается ненаказанным; закон в книге благоустрояет общественные звания и дела, а, между тем, они расстраиваются. Закон, мертвый в книге, оживает в деяниях, а верховный государственный деятель и возбудитель и одушевитель подчиненных деятелей есть Царь»125[1].

Но одновременно Самодержавная власть действует и по писанному закону, во имя исполнения закона, почему и является защитницей законности в государстве, хотя, одновременно, в любой момент может придать законам необходимый ей смысл и форму.

Верховенство в Самодержавном государстве принадлежит Помазаннику Божию, лицу физическому, фактически олицетворяющему саму государственную силу России. Посему, как глубоко правильно описывал сущность Самодержавия, профессор П.Е. Казанский: «Власть есть воля, на основании права распоряжающаяся силой. Таким образом во главе государства Русского стоит воля физического лица. Сила, которой она распоряжается, есть сила русского государства, русская сила, русская мощь. Русское право принимает все возможные меры для того, чтобы Верховная Власть была просвещена всеми данными знания, гения и опыта, которыми обладает русский народ, чтобы она нашла себе организованную поддержку со стороны воль всех русских граждан, была в единении с ними, а равно чтобы она могла действительно опираться на всю русскую мощь, так как только при этих условиях государство может двигаться вперед. Верховная Власть имеет право надправных решений при помощи русской силы»126[1]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

Болдырев Н.В. Смысл истории и прогресс // Болдырев Н.В., Болдырев Д.В. Смысл истории и революция. М., 2001. С. 184.

1

Болдырев Н.В. Смысл истории и прогресс // Болдырев Н.В., Болдырев Д.В. Смысл истории и революция. М., 2001. С. 185.

2

Болдырев Н.В. Смысл истории и прогресс // Болдырев Н.В., Болдырев Д.В. Смысл истории и революция. М., 2001. С. 200-201.

3

Вот, например, мнение знаменитого канониста епископа Никодима (Милаша): «для направления человеческих законов, – пишет он, – … к цели, предначертанной Промыслом Божиим, Бог даровал, как первому главе семьи, государственной власти силу, чтобы она рукою, вооруженною мечом правды и справедливости, вела людей во имя Его благим путем» (С. 668. Никодим епископ Далматинский. Православное церковное право. СПб., 1897).

4

Сочинения древних христианских апологетов, в переводе священника Преображенского. С. 645.

5

Сапожников А.А. О Царской власти с Библейской точки зрения. СПб., 1899. С. 9.

6

Сапожников А.А. О царской власти с Библейской точки зрения. Спб., 1899. С. 13-14.

7

Лопухин А.П. Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Ветхий Завет. Т. 2. СПб., 1890. С. 48-49.

8

Богородский Я.А. Еврейские Цари. Казань, 1906. 2-е изд. С. 10.

9

Лопухин А.П. Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Ветхий Завет. Т. 2. СПб., 1890. С. 55.

10

Сапожников А.А. О Царской власти с Библейской точки зрения. СПб., 1899. С. 8.

11

Архиепископ Серафим (Соболев). Об истинном монархическом миросозерцании // Архиепископ Серафим (Соболев). Статьи и проповеди. Спб., 1994. С. 31.

12

Лопухин А.П. Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Ветхий Завет. Т. 2. СПб., 1890. С. 52.

13

Тихомиров Л.А. Монархическая Государственность. СПб., 1992. С. 137.

14

Тихомиров Л.А. Монархическая государственность СПб., 1992. С. 138.

15

Никодим (Милаш) епископ. Православное церковное право. СПб., 1897. С. 680-681.

16

Никодим (Милаш) епископ. Православное церковное право. СПб., 1897. С. 681.

17

Цит. по статье епископа Иоанн (Соколова) «Церковь и государство» // Христианское чтение. 1865. Часть первая. С. 523.

18

Евсевий. О жизни Константина. Кн. III. Глава 12.

19

Деяния Вселенских Соборов. Казань, 1878. Т. I. C. 87.

20

Деяния Вселенских Соборов. Казань, 1878. Т. I. С. 622.

21

Деяния Вселенских Соборов. Казань, 1893. Т. IV. С. 495.

22

Курганов Ф.А. Византийский идеал царя и царства // Православный Собеседник. 1881. Июль-август. С. 294-295.

23

Деяние Вселенских Соборов. Казань. Т. I. С. 199.

24

Курганов Ф.А. Византийский идеал царя и царства // Православный Собеседник. 1881. Июль-август. С. 302-303.

25

Кулаковский Ю.А. История Византии. СПб., 1996. Т. 1. С. 7.

26

Sabatier. Description generale de monnaies Byzantines, I, 21-22, Paris, an. 1862.

27

Захаров Н. А. Система русской государственной власти. Новочеркасск, 1912. С. 16.

28

Захаров Н. А. Система русской государственной власти. Новочеркасск, 1912. С. 20-21.

29

Ф. А. Курганов. Византийский идеал царя и царства // Православный Собеседник. 1881. Июль-август. С. 279.

30

Савва И.В. Московские цари и Византийские василевсы. К вопросу о влиянии Византии на образование идеи царской власти московских государей. Харьков, 1901. С. 39.

31

Памятники дипломатических сношений древней России. Т. I. С. 17.

32

Сборник Императорского Русского Исторического общества. Т. 35. С. 224.

33

Петр I ссылался именно на эту грамоту, доказывая свои права на титул «Императора Всероссийского».

34

Чтения в историческом Обществе Нестора Летописца. Кн. IV. С. 7.

35

Савва В.И. Московские цари и византийские василевсы. К вопросу о влиянии Византии на образование идеи царской власти московских государей. Харьков, 1901. С. 104.

36

Чарыков Н. Посольство в Рим и служба в Москве Павла Менезия.

37

Архиепископ Никанор (Бровкович). Церковь и Государство. Одесса, 1890.

38

Совсем как в ХХ столетии Рон Хаббарт стал, только уже по своей воле, основателем секты дианетики.

39

Кстати говоря, отец знаменитого русского писателя Михаила Афанасьевича Булгакова.

40

Булгаков А.И. Современное франкмасонство. (Опыт характеристики). Киев, 1903. С. 1.

41

Селянинов А. Тайная сила масонства. Спб., 1911. С. 30.

42

Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. М., 1997. С. 453.

43

Книга В.Ф. Иванова, изданная в далеком Харбине в 1934 году и уже четырежды переизданная на родине, в серии «Пути русского имперского сознания» (1997, 1998, 2000, 2001), была все же весьма широко известна еще в советской России по самиздатовским перепечаткам. Еще в 80-е годы она ходила по рукам, отпечатанная на машинке в четырех частях. При тогдашней скудости правды о масонстве и его роли в русской истории, прочтение книги В.Ф. Иванова вызывало глубокое интеллектуальное потрясение, переворачивавшее все понимание истории у читателя. Энергичность, живость изложения, огромность материала приведенного в книге потрясали, что видимо играло не малую роль и в самой распространенности этой работы, так как всякий прочитавший ее в те годы стремился ознакомить с ней своих друзей и единомышленников. Исследование В.Ф. Иванов пользовалось большой популярностью в патриотических кругах, являясь во многом идее формирующим чтением. Большинство патриотических исследователей русского масонства испытали определяющее влияние этого труда , что отразилось впоследствии на их работах в этой области.

44

Соколов Н.М. О идеях и идеалах русской интеллигенции. Спб., 1904. С. 472.

45

Соколов Н.М. Об идеях и идеалах русской интеллигенции. Спб., 1904. С. 412, 425.

46

В записках принца Евгения Вюртембергского есть передача интересного разговора с графом Милорадовичем. Граф Милорадович сказал (когда стало ясно, что законным наследником Престола является Великий князь Николай Павлович) принцу Евгению, что он «сомневается в успехе, так как гвардия не любит Николая». «При чем тут гвардия?» – сказал принц. «Совершенно справедливо, – ответил граф, – им не следует иметь голос, но это у них уже обратилось в привычку, почти в инстинкт» (Професссор Зызыкин М.В. Император Николай I и военный заговор 14 декабря 1825 года. Буэнос-Айрес, 1958. С. 78).

47

Некоторые отцы декабристов были из числа этих самых цареубийц, тем самым как бы в декабристах уже была «предрасположенность» к цареубийству.

48

Хотелось бы особо обратить внимание на следующее: если бы Император не смягчил решения Верховного уголовного суда, пятеро казненных декабристов были бы преданы несравненно более страшной казне – четвертованию (между прочим, Пестеля предложил четвертовать Сперанский), а тридцать один смертной казни через отсечение головы. Среди членов Верховного уголовного суда были и такие, которые предлагали еще более суровое наказание: четвертовать – шестьдесят трех, подвергнуть постыдной смерти троих и смертью одного. (См. мнение сенатора Ивана Павловича Лаврова). К этому замечанию необходимо прибавить и 101 заговорщика, которые были изъяты от суда и оставлены без судебного наказания лично Императором. Так же Император Николай I не допустил до уголовного суда 700 нижних чинов, отправив их на войну с Персией.

49

Уголовник – скажем убийца, совершивший преступление – так же становится «мучеником» по применению к нему соответственного репрессивного закона: либо расстрела, либо долгого срока содержания в тюрьме. Он тоже мучается и страхом смерти, и трудностями тюремного существования.

50

Удивительна судьба этого генерала. Участвовавший не менее чем в 55 сражениях, он не получил ни одного ранения и был убит своими соотечественниками-декабристами. Когда из еще живого Милорадовича врачи извлекли пулю, то он, взяв ее в руку и, рассмотрев, перекрестился и сказал: «О, слава Богу! Эта пуля не солдатская. Теперь я совершенно счастлив…» (пуля была пистолетная с хвостиком), и несколько позже продолжил: «Донесите Государю, что я нимало не жалею о том… напротив, я чувствую себя теперь истинно счастливым… я умираю, исполнив свою святую обязанность» (Башуцкий А.П. Убийство графа Милорадовича // Исторический вестник. 1908. № 1. С. 154).

51

Слова А.С. Грибоедова. См. Остафьевский архив князей Вяземских. Т. 5. Ч. 2. С. 158-160.

52

Декабристы, например, говорили своим солдатам, что выступают за «Конституцию», представляли ее… как супругу Великого князя Константина Павловича.

53

Соколов Н.М. Об идеях и идеалах русской интеллигенции. Спб., 1904. С. 488-489.

54

Барон Корф М.А. Восшествие на Престол Императора Николая I. Спб., 1857. 3-е изд. С. 201.

55

См. свидетельство офицера его полка Майбороды.

56

Жизнь Трубецкого вообще является хорошей иллюстрацией к одному очень уместному здесь высказыванию: ««История русской интеллигенции» в сущности, вся целиком сводится к «истории русской декламации» и в истории культуры места для себя не имеет».

57

Профессор Зызыкин М.В. Император Николай I и военный заговор 14 декабря 1825 года. Буэнос-Айрес, 1958. С 13.

58

Другой политический «философ» декабризма – Никита Муравьев предлагал разделить Россию на 13 или 14 федеральных штатов, в каждом из которых будут свои представительные законодательные собрания. Это уже прообраз нашего времени, когда федерализм разрушает единство страны.

59

Восстание декабристов. Т. III. М., 1958. С. 669-671.

60

Примечательно, что в 1827 году весь жандармский корпус Империи имел численность всего в 4.278 человек, а в 1836 – 5.164. (Оржеховский И.В. Самодержавие против революционной России. 1826-1880. М., 1982. С. 24). Так что борец «за свободу», «вольнодумец» Пестель желал иметь жандармов в 22-26 раз больше, чем душитель «свободы» Николай Павлович. Вероятно, советские чекисты составляли такое же количественное соотношение к дореволюционному жандармскому корпусу Императора Николая II. «Свобода» и революция всегда требуют значительно большего репрессивного аппарата для отстаивания своих идеалов в России, чем историческое Самодержавие.

61

Профессор, протоиерей Буткевич Т.И. Религиозные убеждения декабристов. Харьков, 1900. С. 2.

62

Розен А.Е. Записки декабриста. Лейпциг, 1870. С. 86-87.

63

Воспоминания братьев Бестужевых. Пг., 1917. С. 34.

64

Воспоминания братьев Бестужевых. Пг., 1917. С. 32-34.

65

Записки князя С.П. Трубецкого. Спб., 1907. С. 85-86.

66

Гордин Я.А. Мятеж реформаторов 14 декабря 1825 года. Л., 1925. С. 239.

67

Шильдер Н.К. Император Николай I. М., 1997. Кн. первая. С. 272. До этого тот же Оболенский давал слово Ростовцеву, что «ничего не будет».