Композиция № 3 (ироническая), или Гаданье

Филькина грамота

Ну, наконец-таки, плюясьи возмущаясь, мой читатель…(Всегда казённый, отродясь,других не знал. А вот считать ильне следует своих друзейчитателями? Труд-то сейчитал им я, и он, пожалуй,не показался им лежалойобмяклой тыквой. Видит бог,и комментарий, ловля блохне нужен был, для предисловья,что вечно батьки поперёдв любое пекло так и прёт,имелись шаткие условья).Редакционный светлый Князь!Благословенный благ податель!Я возвращаюсь к вам, читатель,с боязнью вызвать неприязнь,весомее, чем извинясь.Вы добрались до той ступени,где и в дыму недоуменийнетрудно обнаружить связьпростых, обыденных явлений.Незамечаемое, Князь!(Я стану в позу, подбочась)клеймит клеймом душевной лени,тупым невежеством подчас!Сменилось столько поколений,так ничему не научась!Зачем я в позе, подбочась?Так я ещё и подбоченюсь,нравоученьем сводит челюсть,спасение – пуститься в пляс.Читатель рукопись пред очиберёт, раскрыл, вникает сампо праву первой брачной ночи(Филипп у Бомарше) и хочетскорее дать по тормозам,спихнуть её, терпеть нет мочи,хотя бы заспанному Зам.Невестушка не Афродита,ее двенадцатиглавьёне обещает ай лав ё,не вызывает аппетита.Что вызывает, так – вопрос.Нелепость Филька! Кто он? Толкомпонять нельзя. И фигой в носчитатель автору, хоть брось!Так… Безобразье да и только!Конкретен кто, тот экономен.И Фильку, мыслимый феномен,а по проделкам – феноме'н,веду со скорбью на обмен.За привиденье, вот те номер,дают другое, например:явленье это номинально —феноменальное в банальном.Не лопни со смеху, Гомер!Абстрактней, примитивней, площе,всегда ограбленное проще.Элементарности? Так вот —сам Филька по предназначенью,мы приступили к изученью,есть стрелочник, громоотвод.Отца небесного творенье(В истории от сотвореньяизвестный, факт, начнём с азов),Адам пришёл на божий зовне без смущенья, но послушно.Он что-то скушал, стало скучнои горько, был ещё лозойон виноградной опоясанс листвою пышной. Смысл ясен.Кто лев, кто лебедь, а кто лань,не помня, тварь живёт-играет,покуда глад не простираетповелевающую длань.Ушёл беспечности сезон.К познанью голод – вот резонпросить Адама – обнаружь нам,кому как не Адаму нужно.Не пробужденьем ото сна,а сон кошмарный, новизна —проступок, следствие – причина…Бог задаёт вопросик чинно,будто всезнающему знатьне всё дано, и риторичныйвопросик стал педагогичным.Я как бы Бог, и я в раювопрос Адаму задаю:«Адам! Не ел ли ты от древаплода запретного?» Адам:«Жена, которую ты далпомощницей мне, Ева еласама и мне поесть дала».Дознанья, следствия дела,прошли подельники парадом —и Ева – Филька, Бог – Филипп,поскольку из-за Евы влип,нашли первофилиппа-гада.Так родилась Филиппиада,полудобро и полузло.Оно по миру поползлоиз райских кущей. Это ж надо!Адам, Эдем – начала Ада.У жизни, хитренькой старушкиигрушкою яйцо кукушки.В гнездо ума подбросит лишь,не философией шалишь,а тем, что под рукой, конкретней,Ты не дорос ещё до бредней,малыш пока ещё, затоесть у тебя котёнок Филька.По общей слабости котовон целый день играть готовс подвешенной на нитке килькой.И ты играешь с ним. Потомнеосторожно, скажем, чашкуроняешь – вдрызг! Её, бедняжкуне склеить, надо полагать,и мама огорчится… Мучасьне долго совестью, солгатьрешаешься, и Фильки участьпредрешена. Он все грехиотныне, будет их немало,собой покроет. Покрывалабогов украденных Рахиль.Только она ж их и украла,а Филька мерзость, пакость, гнус,и всё же чист, как Иисус.Стащить и слопать антрекот,приберегаемый на ужин,вполне способен Филька-кот,но, чтоб жену поссорить с мужем,поклёп на друга возвести,пропить зарплату, не вместитькоту такого. Филька нуженуже другой. А где возьмёшь?Да из себя. Твой разум – нож,так раздели себя, размножьна плюс и минус, свят – паскуден.Ты в сумме ноль, тем и хорош,хотя кому – не разберёшьи кто нужней – Христос Иуде,Иуда ли Христу? Делёж,податлив и реалий студень,стать мерой свойственно посудевсему, что ты в неё вольёшь.Условность – никогда не ложь,причины казус неподсуден,здесь ложь на службе. Ведь по сути,уж если правдою живёшь,так и служи ей. Станет ложьплясать уже беззубой кобройв твоей корзине. Филька собранпо-новому. Дивится мир!А ты и Филька, и факир!Условности такого рода —едва ли не сама природа,и, где условия – беда,условности бегут туда.Среди друзей и в семьях, любятгде все друг друга, не хотятни ссор, ни выяснений грубых,не копят в душах гнева яд,там Филька и живёт вольготнои вытворяет – что угодно,всем услужить бывает рад.Его со всех сторон бранят,с него, как с гуся, больно прыток,Хоть по чём зря, хоть на чём свет —у Фильки есть иммунитет.И любят все его открыто,он капля юмора, бальзам.Тот, от кого он был защитойещё вчера, сегодня самв него облёкся. Жест рассчитани взвешен слог (позор весам).Внимая молча, трепещите!Достоин страха Высший сан!Где кур во щи попавший, щи те?Ищите!Чего не видел до сих пор —что б Филька и тореадор.Надеюсь, будет когда-либо.Прибегнуть к Фильке,чем иным, как не признанием вины,является. Филипп-то липа,и ты не лжёшь, тебя любитьне перестанут, так и быть,простят, так прячься за Филиппа!Кто огорчён, тот на постойне пустит чувств недобрых сворув дворец души и сердца воруне даст коснуться, но затодержись Филипп… Проклясть и БогАдама своего не смог,он проклял землю за Адама.Ужо, филиппики, задам вам!В мученьях Евушке рожать!Змеюке ползать и дрожать!Противной стать скотам и люду!Давить её, подлюку, будут!Плодов не брать змеюке в рот!Да будет так из рода в род!Ба! Эврика! Я, откровенно,открытия не ожидал.Вогнало в пот, обдуйте феном!Филиппствующим Демосфенамсам Бог выходит, вот скандалурок для подражанья дал!

Интерлюдия

Если б нам не изменяла память;а она бы нам не изменяла,если б всё, что узнали когда-товместе с тем, что случалось с нами,под рукою, поближе держали,не валили на пыльный чердак.Мы учиться бы не уставали,как без устали дышим. Познанье,неуёмное, в радость, духовнообострило бы зренье, да так, чтоухищреньям любых подмалёвокне оставить не узнанной ложь.Если б чувства в узде,в чистоте ощущенья держали,не бежали одних, а другиесебе в лакомство не обращали,понимали бы волю как выбор,а не как над собою насилье;ни дурные привычки, ни страсти,ни хворобы, что вслед им приходят,не томили бы душу и плоть.Если б к разуму с сердцем да совестькак закон и залог совершенствав триединство мы взяли бы, люди!Пресеклись бы раздоры и распри,порождения страха жестокость,загребущая чёрная завистьудалились бы прочь навсегда.И ничто не мешало бы жизни,получению в ней своей части.Эта часть именуется счастьем,ей цена и причина – любовь!И Земля обновится и Солнце,повеленью любви подчиняясь.Обретя к нам доверие, звери,птицы, рыбы, деревья и травымеж собою найдут пониманье,перестанут друг друга терзать.Мы пойдём по морям, как по суше,без машин воспарим в поднебесье,и тогда, я уверен, как боги,мы смогли бы бессмертными стать.

Третья глава

С утра старушка на горшке,совет родни велел, врачи ли,она, где смирен всякий шкет,на всю катушку и чуть свет,как будто радио включили.Блажит! Бранится! Где бы силбессильной взять, фугасом в ухевзорваться с треском оплеухив три Левитана с Дебюсси?Ещё б она трубой к разрухеиерихонских стен баси,Мой Боже, слух не угаси!Я б не просил, но что за шухер?Взялися распри злые духинутром оклизменной старухиглушить усердно Би-Би-Си!Иже еси на небеси,и слух, и нюх, молю, спаси!А голос, терпящий немалыйурон во внятности, внимал исвидетельствую в том, затона зычность держит испытанья,поносит всё, прямой Содом,но пуще, что свежо питанье,да вишь, как верится с трудом!В ней прочно прошлое сидело,и тьмы имён, событий, датдержала память, как солдатсвоё оружье. Провиденье,читайте в дантовом аду,печальным сходством с таковыми,чей зад в слезах отменно вымыт,её карало. На бедусказала иль сказать хотела,никак упомнить не могла.Сиюминутности иглана месте прыгает и телопластинки точит. Оголтелорефреном раз до десятизвучит: Да что б я воблу ела!Да век с посуды не сойти!Побудка общая прошла.Тишает бабушкина келья.– Мишань-Мишань! Туга ль мошна?Не сырбрынзить ли нам похмелье? —Недолги сборы. На столе,что бог послал торговой сети.Ах, что едят на белом свете?Хотя б там, за Па-де-Кале?А мы едим что, где, когдазапомнить просто невозможно,словно питаемся подкожно,не интересная еда.Салат – салату нет в помине,а плов – так утка здесь причём?В переложеньи для свининыс крупою пшённою харчо!Названья блюд пугают. Люди!К чему что взято напрокат?К меню ли пищевой ублюдок,само ль меню – фальсификат?Дерутся двое, и недаромсражён едок двойным ударом!– Да здесь ведь логика простая,ну кто вас перечень заставит,взять прейскурант-бумажку съесть?А что салату нет в салате, —– так возражает мне читатель, —зато, что хошь другое есть! —Далёк читатель эскапизма,ему не помешает бредпереварить любой обед,любой кувырк соцреализма.Ума и сердца злой разладво всякой вещи и явленьине увидать, душевной леньючей помрачён бездумный взгляд.Не тот, не тот участник в споре,кто кухню знает априори.Так, вместо плова только слово,покуда кажется обновой,причудливо и хорошо!Но без понятья за душойне заиграют блики пловав грязи занюханной столовойна утке рубленной с лапшой.Прочь! Прочь! Подале блюдо-юдоВзглянуть и то бывает худо!А вам, читатель, Ваша честь!Всего «что хошь» не перечесть,но что-то, что идёт в салаты,я предлагаю до зарплаты.Свежатина! Стекло и жестьне стали кожурой. Нитраты?Ну как без блох собачья шерсть!Вот свёкла, огурцы, томаты.Морковь, петрушка, сельдерей,яйцо вкрутую, лук порей,чеснок и перец горьковатый,лук репчатый, зелёный лук,рябина, клюква, хрена пук,укроп и перец, уже сладкий,маслины из дубовой кадки,напоминающий южанбрюнет и щеголь баклажан,и панталоны, и кальсоны,короче, это патиссоны,крыжовник, брюква, кабачок,да груши, яблоки, дичок.Редиска, редька, спаржа, репа,паслён и ядрышко ореха.Смородина, смородин лист,советует специалист,лавровый тоже, чтобы два,годится всякая ботва.Что там ещё в ковчеге Ноя?Хотите, мясо отварное?Душистый перец, артишок,сухой аира корешок,корица…Что вы? Не годится,и на любителя аир.В лимонном соке тёртый сыр.Грибы оставлю я в покое,да и расходов меньше вдвое.Теперь берём немного трав,идут в салат и для приправ.В укромном месте после пивавсегда отыщется крапива,гораздо реже – лебеда,не стали сеять, вот беда!Тархун, кинза, тимьян, мелисса,шафран и мята, лист аниса,шпинат с щавелем, одуванчик,и не иначе, как в росе.Не позабыть о колбасе.Свиная? Сразу дух свинячий.На вид не очень, будет жаль…Нюхни, читатель мой, свежа ль?Кроши! Круши! Да мелко-мелко!Вот тебе ножик, вот тарелка.Трудись и ты, учту, изволь.Картофель, сам салат, фасоль,горох зелёный и жень-шеняцветное фото в украшенье.Ещё капуста всех сортов.Прошу к столу! Салат готов.И на здоровье! Сколько влезет,в сметане, масле, майонезе,по вкусу добавляя соль!А питие, скажем, вина, —процесс ужасный, чья вина?Без омерзенья, откровенно,ни в рот его, ни внутривенно.Но истина в вине, и мне,ведь я её поборник истый,полней, полней семейный клистирКлинок – поэзия и роза,ну а верней всего – вино,коль не разбавлено оно.Разбавленное – это проза.Слоновьей дозой размываютпоэзии аперитив,романс романом называют,а эпиграмму – детектив.Как нынче с помощью мороза,могла античность, мудрено,готовить крепкое вино,пурпурно-огненная грёза!Невероятное! И что заволшба факира-виртуоза!Каким секретом симбиозавода и пламя, съединясь,лучат, благоухая, ясь,являя чудное вино!Три к одному растворено.Коль часть воды превысит «грёза»,считали – варварская доза.А в цельном виде пить не просто,всех градусов за девяносто.Такое пить скорбящий мог,и тот, кто от болезни слёг.Секрет забылся, говорят,когда явился дистиллят.Уж в нашу эру, век десятый.С тех пор и глушим спирт проклятый.Зелёный змий или конь-бледсмердят злорадно, где не след.Сколькими пакостями в жизниобязаны мы дешевизне,хотя у нас, сдаётся мне,так только пакости в цене!К соседу Саша, тут же следоми возвращается с соседом.Их лиц торжественность не ложна,и как ступают осторожно,несут на компетентный судкривой химический сосуд.И он не пуст, не пуст, прозрачен,понятно всем, что это значит.В приятном возбужденьи флиртане сводим глаз со склянки спирта.– А что за спирт? Ректификат?– Литровый куб, а маловат… —– Спиритус винис не разбавлен?– Если технический, отравлен.Сперва бы надо в чайной ложкесобачке дать. Ну что вы! Кошке.Она живуча. С этой дрянискорей верблюд мослы протянет!– Там утонутое в реторте!Вишь! Аппетит лежит и портит! —– Да что за глупость! Что за блажь!Простой оптический мираж!Графинчик надо переставить,пятно на скатерти, пятно! —– Профессор Вова! Вы не правы,здесь отражается окно!Вот рама, свет, а это кактус… —– Нагородили. Что вы? Как вас?Мерси, учёный секретарь!Тут не растение, а тварь.Вот угораздило букашку,мушенцию, аль таракашку… —– Хоть крокодила самого!Я выпил бы и съел его! —– А пил ли кто из вас горилкуи непочатую бутылкувидал ли кто? Молчок! Молчок!Там перца плавает стручок! —– В перцовке перец, ты вот ну-ка,в чьей водке плавает гадюка? —– А чёрт стеклянный вделан в дно,не виден, как нальёшь вино.А вот те станем пить с дружками,он вынырнет и зубы скалит! —– Спиртуют выкидыш, лягушку,о двух и больше головах.Что спирту переводят, страх! —– Эй, академик, дай-ка кружку!Взглянули! Хором, только в темпе!Вот это что? Что это?– Штемпель– И вправду штемпель! О-ля-ля!Куда ни плюнешь – штемпеля! —– Пустяшный инвентарный номер… —– Нет, номер то, что чуть не помер.Мутило и сейчас мутит,такой вот зверский аппетит. —– Поелику сие печать,так распечатать и начать! —У каждого стакашек спирта,воспомянув Вильям Шекспирта,проникновенно, нюня каплет,сказал сосед, как юный Гамлет:– Быть или пить? Что за вопрос? —И жахнул, запрокинув нос!Задохся! И на лоб глаза!И покатилася слеза!И наконец-то: Дюже добре!Про нас потомкам не сказать,что погибоша, аки обре!То ль Вальтер Скотта, то ль Дюмагероем выехал на площадь,не пьёт, а горлышко полощет,О, благородный Вольдемар!Не кашлянет, не засопит он.Что значит на спирту воспитан!И я не то, чтобы взалкал,но взял вонючего бокал,хотя меня и с пары граммведёт, как параллелограмм.В библейских притчах шум и драки,глаза – ошпаренные раки,у тех, кто пьянствует с утра;нужда по будням и забота,увечья в праздники и рвотау тех, кто пьянствует с утра.Благословенны вечера!Когда естественна усталость,взбодриться, так потребна малость.Покоят кресла и дивантак, будто был на то и зван.Благожелательные лицадрузей душевных, без амбиций,без пустословья речи их,не ставят в образец ничьихучёных мнений, поучиться,и нет ни больших, ни меньших.Равно готовы к пониманью,равно не погрешают бранью,сглупят, и глупости-то тене от лукавства, в простоте.Ценить гармонию и ясностьдля них – что исполнять эдикт,чему, как видно, не вредитни в возрасте, ни в нравах разность.И кто средь них не ощутилсебя светилом средь светил!Крестом не всякий дом отмечен,где так проводят каждым вечер.Хмельной безумен, что не ново,кто от любви, кто от спиртного,от страха, злобы, от успеха,от горя, голода, от смеха, —в водовороте суетыв любой момент безумен ты.Так полно же тебе, акстись!Хоть на минуту протрезвись!Скажи, кто ты и кто твой бог?Что счастьем называешь?Размысли, кроется ль подлогв том, что, казалось, знаешь?Ведь не статист ты жалкой сцены,не средство эфемерной цели,от ложных ценностей тряпьятвоя, болезный, резвынь;и не родился же ты пьян,наследственно нетрезвым.Поговорить – облегчить душу,а исцелить её – послушать.Целебных свойств не лишеныслова в настое тишины.Даст меру сердцу и умуобщенья опытный провизор.Как точно в рифму телевизор,на деле вовсе ни к чему.Известно, можно, не скорбя,жить отлучённым от себя,покуда случай не представитокна во вне захлопнуть ставень,учувствоватъ, что с неких порв душе и ступор, и запор.Всегда берущий – это нищий,он прилипалою на днище,мешает ходу корабля.И зренье – сеть, и слух – петлядля разума, для короля.Он, ими преданный владыка,и слеп, и глух, они же дико,ненасытимые в алчбе,гуляют сами по себе.За ними вслед быть сувереннуи сексу, и пищеваренью.В ядрёно-ядерный векрасщепился человек!Разумное ослабло полеи не удерживает болев узде бунтующую страсть,стихийствует на воле всласть.Земле-старушке униженье,лишилась силы притяженья,прочь атмосфера унеслась,с инерцией вступила в связь.Трещат прогнившие корсеты,нарывы вздули плоть планеты,взломали, брызжут грохоча…Земля – бенгальская свечакосмического фейерверкапланетный статус враз отвергла,и вот вам новая звезда,её трагические роды.В трубу к чертям в четверг уходитсуществования среда.Протуберанцы – трубы те,влачит, в жгуты свивает туго,в них путаясь, как в бороде,Земля совсем сверзилась с круга.Огнём и серой изойдёт,остынет, истощится илидо той элементарной пыликак шандарахнется вразлет!?И где там Пушкин, Гегель, Дарвин,цивилизаций давних следи достижения недавних?Но разве не такой же вреднаносит нам страстей свирепость,повсюду руша меры крепость,жизнь превращая в пьяный бред?А кто владыкою был ране,при узурпаторе-тиранена побегушках состоит,и в нём нуждается синклит.Тиранов-то, признаться, много,но гордый кайф, он вроде бога,и всё ему принадлежит.Разумный свят, он жизнь и свет,а кайфоман, он грязь и смерть.Они на разных полюсах.А мы, как чашки на весах,склоняемся туда-сюда,пока не грянула беда.

Интерлюдия

Истомы стон устам усталым —из тех гостей, пустынь росток,чиста в ком истовость весталоксо строгой стройностью кристалла.Естествен стойкости исток.Весь день растянут, зной жестокнастолько пусть, что сталь истает,пусть осты, весты распластают,истреплют, как мустанги стог,а стихнут, стужа пусть пристанетк растенью с тенью на восток;грустят листы, и стела стаза —остаток стебля, стяг экстаза,в астральный строй не стон, восторггустонастоенный исторг!Эвристика – мистика,глупости – статистика,формулы – пластика,доводы – фантастика.Сбросьте-ка с мостиканытика-агностика!Не стой, как столб версты,не стынь ты пьедесталомс той стервой старой, чей костыль,стыда остудою где стала,истёр историю в пустырь!Пустись в истерику мистерий,простую ступу сделай с терем,в пустом просторе стен не ставьнесовместимости местам.Стань стих пасти, пастух и сторож,и стиль, и стать есть аттестатсостава стоп хвостатых стад.Ста истинам подстатъ и вздор ужшестами стиснут – странный старт.Приступим, ступа-стратостат!

Четвертая глава

На фоне высохшей травы,как воду в лужах, ковылигорячим воздухом полощет,да с сапога тень головысоскочит на другой, вдали,как и вблизи, ничего больше.Красноармейца два в степи.Не ели, ладно, знай терпи.И взмок и провонял от пота.Который день уже в пути.Так ведь ещё, как ни крути,курить охота!Отвлечься бы, и я хочупоговорить, а он молчун,и некурящий. Что за парень!Помимо этих вот причуд,усы, а не идут ничуть,легко ли с этим топать в паре?Кисет дарёный. Есть табак,и тем хорош, достался так,смекалистому для поблажки;да трубки нет и негде взять,и не из чего на стезяхзакрутку сделать, а бумажки…Бумажка есть. Несём пакет.А для чего письму конверт?Мы и конверт ему и почта.Ну что ты чешешь во всю прыть!Вынай письмо! Конверт куритьсейчас я буду, вот что!Дошло до прений про момент,и кто тут вредный элемент,я красный с белым, об оттенке,он белый с красным, а пакет,в нём и от нас самих секрет,и позарез кого-то к стенке!Дискуссия! А в этот мигдалекий силуэт возник.Ложись! Разъезд казачий!Гарцуют мимо, мы лежим,меняется у нас режим,идти ночами значит.И парень словно поумнел,пакет протягивает мне,в сургучных кляксах, честь по чести:Давай разделим пополам,в пакетах по своим тылам,а здесь решать на месте.Нам по листу, и каждый пустьего заучит наизусть,потом меняемся листамии прячем на себе. Итог —чтоб досказать, дополнить мог,чего в записке не достанет.Он штопал что-то целый час,а я так сунул свою частьв сапог под стельку, за кресало,огня добыть. Настала тьма,два интересные письмапустились в путь, одно с усами.А выдал нас бродячий пёс,с испугу подлый и донёс,лай звонок в воздухе вечернем.И видел я сквозь купорос,как повели нас на допросв том самом пункте назначенья.Штыком пырнули палачи,нарочно ноги волочил,говён черпнуть коровьих, сора,грязны и пыльны сапоги,и не позарятся враги.Письмо, и сам забыл, в котором.И черти белые в свой штаб,не миновать проворных лап,уж тут как следует обыщут.Сперва, как водится, в подвал,конвой прикладом поддавал,а я кричу: пора б дать пищу!И впрямь чего-то принесли,лепёшка, мятый чернослив.Чем сытым, лучше быть свободным.А если уж попался, брат,так лучше сытым помирать,чем помирать голодным.– Все знают, говоришь, окрест?Да как же ты из этих мест,коли собаки не признали? —– Я с кобелями не дружили со своими, а с чужим…Видать, приблудный, партизанит. —– Занятно баешь, да вишь ли,письмишко у дружка нашли!Ах так! Он тоже приблудился?А нам известно хорошо… —– Мобилизация. Пошёлпо принужденью. Возвратился. —– Похвально для весельчака…у адмирала Колчака?Я ждал признанья в этом роде.Понятны рвенье мне и пыл…И «никак нет» не позабыл,и наше «Ваше искобродье».Дам пять минут. К тебе жена.Не ровня, редкость как умна,воспитаннейшая особа!Потом приятных вам знакомств,препроводят вас в город Омск.Вы – это с ним, а не особо. —И дверь, что сбоку, как монах,так чинно отворяет. Ах!Ах, Глаша! Свет любви и боли!Я к ней в объятья за порог!Не соглядатай, Бог помог,дверь за собой закрыть позволил.Но что за встреча! Поскорейтащу подальше от дверей,заученное ей диктую,не может ничего понять,а я ей снова и опять,запоминай, чтоб не впустую!Порхнули пташкой пять минут.Дверь отворяют, я разут,смердят мозоли да водянки,нашлась Глафира, жаль не жаль,а кашемировую шальразодрала мне на портянки.

Интерлюдия

Веди же свой корабль под именем «Терпенье»!Да не смутят тебя, бессменный рулевой,зазывное сирен сладкоголосых пенье,не усыпят ни штиль, ни посвист ветровой.Не устрашись, когда скрипит корабль и стонет,и кажется, вот он, уже последний вал,который сокрушит, размечет всё, на том иокончит ураган свирепо-пьяный бал.И зоркость не утрать, сияет море в полденьбесчисленностью солнц, пылающий настой,И ослепляет ночь то вспышкой синих молний,то самой полною беззвёздной чернотой.Но более всего храни себя от гнева,в сопровожденье атакующих акулдиковинный улов влачишь в себе, как невод,клубящихся мурен, снующих барракуд.Пока они, как есть, с тобою все невзгоды,обманутость надежд, препятствия в пути,смири и приручи, уйдут на это годы,где светочь, там и тень, им некуда уйти.* * *Семь, сорок семь, сорок семь, семь.Один, один, два, два, девять, девять, восемь,Восемь, восемь, сто восемь…Дом над прудом, в парке аркойдубовых крон крыт он, будто… будто тентом.Выстони пристани, баркастарая, кинута кем ты?Дом над прудом, патриарха

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Имеется в виду антиалкогольная кампания середины 1980-х годов, равносильная «сухому закону».

1

Франсуа Вийон и Франсуа Рабле.