Древний мир / Код ушедших: Книга вторая. Принцип неопределённости

Потом – самый важный этап. Виктор взял один из своих амулетов-ингибиторов, временно сняв его с тела. Рискованно, но кратковременное отключение щита он мог пережить. Он поместил амулет под чашу, настроив его глиф не на подавление, а на фильтрацию. Принцип оставался тем же: создавать поле, отталкивающее чужеродные фракции, но в данном случае – пропускать только нейтральные и фракцию Земли. Получилась примитивная «чистая комната» размером с горшок.

Косточки посадили. Полили скудными запасами чистой воды. И начали ждать.

В это время Виктор переключился на другую задачу – разработку глайдера. Черновики покрывали всё свободное место на столе и стенах. Он разбил проект на этапы:

Рама: Лёгкая, но прочная. Подходил сухостой особой породы деревьев, почти не тронутый гнилью, который они нашли недалеко от ручья. Его нужно было вымочить, высушить и придать форму.

Силовая установка: Кристалл(ы) Воздуха. Их не было. Это была ключевая проблема. Хануман на запрос о «блестящих камушках, от которых ветер» только пожал плечами. Значит, нужно было искать самим, торговать или… создавать.

Система управления: Примитивные аэродинамические рули из кожи и дерева, управляемые наклоном тела. Резервный вариант – тонкие магические импульсы через перчатки с проводящими нитями, но это требовало отдельного навыка и расхода маны.

Безопасность: Аварийный парашют? Нереально. Уплотнённая воздушная подушка на случай падения? Теоретически возможно при наличии избытка энергии. Пока что безопасность заключалась в низкой высоте полёта и шлеме (которого тоже не было).

Пока Виктор корпел над расчётами подъёмной силы (приблизительными, ибо точной плотности воздуха этого мира он не знал), Лоренц занимался более приземлённым, но не менее важным делом: укреплением обороны Укрытия. После истории с трекером стало ясно, что пассивного укрытия недостаточно.

Он предложил идею «глифовых мин». Примитивных, но эффективных. На небольших камешках он выцарапывал глифы, активируемые давлением или вибрацией. Эффекты были простыми: ослепляющая вспышка, оглушительный хлопок, выброс едкого дыма. Не смертельно, но способно замедлить, дезориентировать и поднять тревогу. Такие камни они начали расставлять на подступах к расселине, маскируя под обычный бурелом.

Тень стала их живым детектором. С её помощью они составляли карту безопасных и опасных троп, отмечая зоны, где мицелий был особенно густ или где появлялись новые следы Железных Клыков.

Через три дня случилось маленькое чудо. Из земли в каменной чаше проклюнулся бледно-зелёный росток. Он был хилым, но это была жизнь. Жизнь, выращенная вопреки всему, в искусственно созданных условиях.

Хануман, увидев его, проявил неожиданную нежность. Он целый час просидел рядом с чашей, не шевелясь, просто наблюдая. Потом исчез и вернулся с пригоршней блестящих камушков, которые аккуратно выложил вокруг ростка «для красоты».

Этот росток, эта хрупкая зелёная точка в серо-жёлтом мире, стал для них всех важнее, чем любые планы. Он был доказательством. Доказательством того, что гниль можно не просто сдерживать, но и оттеснять. Что баланс возможен.

Именно в этот момент, когда Виктор вносил в свой дневник схему балансировочного крыла, система настойчиво пискнула у него в голове.

«Навык «Магическая сборка» повышается до уровня 5. Новый аспект: «Оптимизация энергосхем».

Навык «Элементальная алхимия» повышается до уровня 4. Новый аспект: «Создание фракционных катализаторов».

За активное применение научного метода и расширение зоны контроля получено +300 опыта. До уровня 6 остаётся 65%».

Прогресс. Не за бой, а за созидание. Система, кажется, наконец-то начала понимать, что для него значит «победа».

– Лоренц, – сказал Виктор, откладывая дневник. – У нас есть зёрна, которые прорастают. Есть план постройки. Есть карта врага. Чего нам не хватает для перехода от обороны к… прочной позиции?

Лоренц, поливавший росток, задумался.

– Людей. Нас двое. Даже с Тенью и этой… обезьяной, мы не сможем построить крепость. Нам нужны руки. Верные руки.

– И источник кристаллов Воздуха, – добавил Виктор. – Без них «Плот» – просто доска. И… – он потрогал амулет на груди, – постоянное решение для моего маленького «внутреннего» вопроса. Я не могу вечно ходить с этими батарейками.

– Значит, наши цели: установить контакт с «Независимыми Умами» в Астаре для поиска союзников и ресурсов, – подытожил Лоренц. – И найти способ либо очистить тебя, либо… подчинить заражение.

«Подчинить». Слово повисло в воздухе. Не изгнать врага, а заставить его работать на себя. Это была идея, достойная самого Консорциума. Или Ушедших.

– Ты говорил, что знаешь, как выйти на контакт, – напомнил Виктор.

– Да. Через старого алхимика Варнава. Он торгует редкими реагентами на чёрном рынке Астара. Он… не любит Канцелярию. И Консорциум, по слухам, тоже. Он может быть проводником.

– Рискованно, – констатировал Виктор. – Но рисков у нас и так выше крыши. Готовься к походу. Через два дня, когда я буду уверен, что щит выдержит разлуку с амулетом-фильтром, мы двинемся к Высечке. Оттуда уже в Астар. Тень останется охранять наше… садоводство.

Он посмотрел на яблочный росток, на камушки Ханумана, на грубые, но уже родные стены Укрытия. Это было начало. Маленькое, хрупкое. Но начало.

А потом его взгляд упал на чертежи «Плота». На пустое место, где должны были быть кристаллы Воздуха. И его вдруг осенило. Воздух – лёгкий, рассеивающий. Его антагонист – тяжёлый, концентрирующий Металл. Но что, если использовать не чистый Воздух, а… контролируемый дисбаланс? Создать в устройстве зону сильного разрежения (отсутствия, «голода») по Металлу, используя его же собственные частицы в его теле как приманку и фокус? Магнит, притягивающий не металл, а его отсутствие, создавая подъёмную силу?

Мысль была безумной, нарушающей все известные ему законы. Но в мире, где магия была прикладной наукой, а реальность – текстом с ошибками, безумие было лишь непроверенной гипотезой.

Он схватил уголь и начал рисовать на чистом листе кожи. Новую схему. Не для полёта на Воздухе. Для полёта на анти-Металле. На его собственном проклятии, превращённом в топливо.

Это было опасно. Это могло убить его. Но это было ихё. Ихё инженера, который смотрел на недостаток ресурсов не как на проблему, а как на особенность конструкции.

Возможно, путь к небу лежал не через поиск лёгких кристаллов, а через умение заставить тяжёлые танцевать. И у него, как никогда, был партнёр для этого танца – тихий, металлический шёпот в его собственной крови.

Глава 12: Дым над Высечкой.

Два дня подготовки пролетели в лихорадочной работе. Виктор убедился, что его «щит» держится, даже когда амулет-фильтр лежал под горшком с ростком. Крошечное яблонька тянулась к скудному свету, пробивающемуся через дымовое отверстие – ещё один символ упрямой надежды.

Перед выходом Виктор провёл последний инструктаж с Тенью, оставляя её охранять Укрытие. Связь, пусть и телепатическая на уровне эмоций и простых образов, позволяла передать суть: «Защищай место. Жди. Обезьяна – не враг, но следи». Пума ответила волной уверенности и легким уколом беспокойства за него.

Хануман, получив обещание, что по возвращении его корону «усовершенствуют до невиданного блеска», согласился выполнять роль скрытого дозорного на их пути до Высечки, не появляясь открыто. «Царь не показывается просто так. Царь наблюдает».

Дорога до посёлка углекопов, обычно занимавшая пару часов, теперь была полна скрытой напряжённости. Лес менялся. Там, где раньше был лишь жёлтый мицелий, теперь встречались целые поля странных, хрупких кристаллических структур, растущих из земли, как лёд. Воздух местами был густым и сладковатым, от него першило в горле. Виктор и Лоренц шли в полном молчании, маскируя шаги, обходя открытые пространства.

Высечка предстала перед ними не тихим, забитым страхом посёлком, а ульем, вокруг которого кружились осы. Над скудными полями и покосившимися домами висела дымовая завеса, но это был не дым от печей. Это был густой, чёрный дым горящей смолы и сырого дерева – дым костров по периметру.

Они залегли на опушке, в последней полосе леса. Картина была ясна: Высечку готовили к обороне. Мужики с топорами и самодельными пиками укрепляли частокол. Женщины таскали вёдра с водой и камни на импровизированные помосты. В центре посёлка, у дома старосты, стоял грузный, знакомый силуэт Борка. Он не суетился. Он отдавал короткие, отрывистые приказы, и люди слушались.

– Их что-то напугало, – шёпотом сказал Лоренц. – И не Чаша.

– И не мы, – добавил Виктор. Его взгляд выхватил детали: свежие зарубки на частоколе, несколько перевязанных бинтами мужчин у костра. – Они уже отбивали атаку.

Они решили не идти открыто. Слишком много нервных глаз, слишком много страха. Вместо этого они обошли посёлок с тыла, выйдя к задворкам длинного, низкого барака, который служил и складом, и чем-то вроде общей кузни. Здесь пахло углём, металлом и потом.

Углекоп, выносивший золу, заметил их первым. Он дёрнулся, чуть не выронив ведро, и его рука потянулась к ножу за поясом.

– Стой! Кто…

– Мы к Борку, – тихо, но твёрдо сказал Виктор, останавливаясь в шаге от тени. – Скажи ему, что пришёл «Повар с топором». Он поймёт.

Углекоп, широко раскрыв глаза, метнулся внутрь. Через минуту из двери появился сам Борк. Его лицо, обычно грубое и невозмутимое, было исчерчено усталостью и гневом. Увидев Виктора, он не улыбнулся, лишь кивнул.

– Заходи. Быстро.

Внутри барака было темно, пахло дымом и лекарственными травами. На грубо сколоченных нарах лежало несколько раненых. Женщина с усталым лицом перевязывала мужчине окровавленное предплечье.

– Что случилось? – спросил Виктор, опуская рюкзак.

– Гоблины, – коротко бросил Борк, отводя их в дальний угол, подальше от чужих ушей. – Но не те, трусливые падальщики. Другие. Организованные. С железными наконечниками на копьях. И… – он понизил голос, – с ними был один. В синем плаще. С молнией на спине. Стоял вдалеке, смотрел. Как надсмотрщик.

Ледяная волна прошла по спине Виктора. Консорциум. Они не просто мониторили. Они тестировали. Собирали данные. Или убирали лишних свидетелей.

– Когда?

– Три дня назад. Отбили. Убили штук десять. Но двое наших померли. Ещё трое, как вот Степан, – он кивнул на перевязываемого мужчину, – раны гноятся, не заживают. Как будто… ржавеют изнутри.

Виктор подошёл к раненому. Женщина отступила, глядя на него с немым вопросом. Рана на предплечье действительно выглядела странно: края были неестественно тёмными, багрово-синими, из неё сочилась не кровь, а густая, мутная жидкость с металлическим блеском. Фракция Металл. Заражение низкой концентрации, но в открытой ране.

– У тебя есть кристалл Земли? Чистый? – резко спросил он у Борка.

Тот молча достал из-за пазухи небольшой, необработанный камень тёплого, коричневатого оттенка.

– Угольный пласт, где нашли, был мёртвый. Камень этот… тёплый.

Виктор взял кристалл. Его навык Элементальная алхимия (4) и новый аспект «Создание фракционных катализаторов» подсказывали путь. Он не мог вычистить заражение. Но мог попробовать его стабилизировать, превратить из агрессивного агента в инертный. Нейтрализовать яд, оставив лишь шрам.

– Кипятку, – приказал он. – И чистой тряпицы.

Пока женщина хлопотала, он растолок кристалл Земли в ступке в мелкий порошок, смешал его с щепоткой соли (как проводник) и каплей собственной крови – носителя уже адаптированного, пусть и подавленного, заражения. Получилась густая паста.

– Держи его, – сказал он Лоренцу, указывая на раненого.

Очистив рану кипятком (мужчина скулил, но стиснул зубы), Виктор густо обмазал её пастой. Потом положил поверх ладонь и активировал не «Регенерацию», а «Тихий износ» – но в обратную, созидательную сторону. Если заклинание ускоряло распад, то, инвертировав его фокус и подкрепив фракцией Земли, можно было попытаться ускорить стабилизацию, «состарить» заражение до безопасной, окаменевшей формы.

Мана уходила быстро. Он чувствовал, как под ладонью ткань вибрирует, как кристаллы Земли в пасте вступают в реакцию с чужеродным Металлом. Рана шипела, от неё пошёл лёгкий пар с запахом горячего камня. Через минуту Виктор отнял руку. Паста превратилась в серую, пористую корку. Под ней, как показало Видение Сути, процесс кристаллизации остановился. Заражение было запечатано.

– Счищать корку нельзя, пока сама не отпадёт, – сказал он измученной женщине. – Рана заживёт под ней. Шрам будет… твёрдым. Но жить будет.

Борк, наблюдавший за этим, тяжело дышал.

– Колдун ты, что ли, на самом деле?

– Инженер, – поправил Виктор, вытирая пот со лба. Мана была на исходе. – Случайный специалист по… поломкам реальности. Теперь о другом. Ты говорил, гоблины были с железными наконечниками. Откуда у них железо?

Борк мрачно указал пальцем на северо-восток.

– Оттуда, откуда и синяя хворь идёт. В земле там… жилы какой-то руды показываются. Мягкой, но крепкой. Эти твари её ковыряют, плавят в каких-то ямах. Раньше такого не было. Как синий туман появился – так и железо пошло.

Рудные жилы. Активная добыча. Консорциум не просто сдерживал заражение. Они его культивировали. И использовали мутировавших гоблинов как добытчиков. Возможно, даже намеренно «натаскивали» их, делая агрессивнее.

– Нам нужно поговорить, Борк. Наедине.

– Пойдём в мою хату.

Изба Борка была такой же суровой, как и он сам: бревенчатые стены, грубая мебель, запах дегтя и кожи. Он налил им по кружке мутного самогона, но пить никто не стал.

– Ты помог нам с Чашей. Помог сейчас. Чего хочешь? – спросил Борк прямо.

– Двух вещей. Информации и… особого товара. Сначала информация: ты слышал о группе в Астаре? Алхимики, инженеры… те, кто не в ладах с Магической Канцелярией.

Борк сузил глаза.

– Слышал. «Вольные умы» или как-то так. Подполье. Опасные игры. Зачем они тебе?