Контракт с грядущим 1

Надежды рухнули, когда, добившись за счет ресурсов Земли, более-менее безбедного существование на Марсе, «герои-первооткрыватели», «избранные воины Солнечной системы», окончательно закрыли свободный доступ на свою планету, а рабочий скот теперь привозили сюда только по контрактам и только на время.

К тому моменту грабеж природных богатств Земли достиг угрожающих размеров, и жизнь каждого земного аборигена повисла на волоске от нагрянувших чередой природных катаклизмов, отсутствия свежего воздуха и нормальной питьевой воды.

Земля взбунтовалась в конце ХХIII века.

Сначала остававшееся и немалое земное население объединилось в Федерацию свободных территорий, которая первым делом выдвинула всем стремящимся обогатиться за счет Земли новые условия освоения и использования местных ресурсов, проведение за счет хозяев, переселившихся на Марс и частью на Меркурий, природно-восстановительных работ и крупных денежных отчислений на оздоровительные и медицинские цели.

Марс раздумывал недолго и после скандального отказа от переговоров ответил ядерной бомбардировкой самых крупных городов Земли и оборонных центров повстанцев.

Первый удар земные аборигены выдержали, а вот второй – спустя двадцать лет – оставил страшные язвы на поверхности Земли. Ядерная бомбардировка уничтожила оборонные центры повстанцев и их промышленную инфраструктуру, что привело к полному развалу земного хозяйства и деградации населения.

Но ухмылка истории сказалась в том, что гибель материнской планеты также грозила самому Марсу, потому что Земля обеспечивала выживаемость его высокомерного населения.

Военные действия были остановлены на условиях марсиан, получивших пусть и ограниченный, но вполне достаточный доступ к полезным ископаемым. В свою очередь, земляне получили гарантии мирного разрешения любого конфликта и кое-какую денежную помощь.

* * *

Я спрашивал себя: неужели великая повелительница История, ухмыльнувшись, замерла на четыреста лет, закрепив за сильными и самонадеянными власть над униженными и обездоленными? Неужели за все эти годы Земля так и не вырастила плеяду достойных хранителей, безумных святых, прозорливых гуру; не выпестовала героев «чернокнижья», способных даже в космосе обеспечить суверенитет и самобытность земной цивилизации? Неужели среди голодных и рабов не выкристаллизовалось что-то подобное революционной партии, способной объединенными усилиями противостоять разгулу дикого и хищного собственничества?

Что же мы, хранители, охраняли, что берегли?!

Неужели в заповедных уголках, в глубинах таинственных озер, на вершинах поднебесных гор не нашлось сильно могучих богатырей, способных отрубить хвост гадине, ввергшей моих соотечественников в глобальный разброд и разруху?

Тогда зачем нужны эти крохи незамутненной земной природы? Неужели запросы рода людского, которые мы столько лет сохраняли для поисков добра и света, в результате ядерного апокалипсиса распались на сиюминутные потребности? Неужели потомки sapiens sapiens отказались от защиты самого ценного, что у нас было – от своего мифологического наследия и драгоценных артефактов?

И главное, почему именно сейчас вопрос выживаемости обострился до такой крайности, что без вызова из небытия вполне обычного по меркам сказочного бессмертия хранителя-watchdogа надежды на выживание не было?

Почему вдруг встрепенулись галактические хранители, если пошли на такую экстраординарную меру, как возвращение к жизни древнего куратора?

Значит и угроза была сверхординарная?!

Взрыв звезды по имени Солнце?

Попадание Солнечной системы в рентгеновское излучение родившейся рядом сверхновой?

Атака монстров из космоса?

Это были неординарные вопросы, они очень волновали меня.

…дед Василий, замучившийся таскать свое бессмертие, тоже оказался хорош!

Из его рассказов трудно было вынести хотя бы намек на разгадку. Он с пониманием отнесся к моему возмущению, охотно поддакивал, горячо настаивал на том, что мое вызволение из сладкого плена следовало обставить более торжественно?

Я перебил его – «какое на хрен торжественно»?!

С какой стати галактические хранители позволили себе вести себя так, чтобы что ни говорил, с главным хранителем всех земных артефактов, религиозных святынь, а также редчайших диковинок природы – голубого неба, цветка папоротника, мирового древа, волшебной радуги, всякого рода сказочных островов и других невидимых раритетов, сохранившихся с древнейших времен?

Пусть я никчемный человек – ну, написал несколько романов и что? Пусть я бессилен остановить разгулявшиеся силы тьмы, это не значит, что так можно обращаться с двуногим антропом.

Василич не без внутренней ухмылки пристально взглянул на меня и спросил.

– Как?

Я немного смутился.

– Ну, с человеком, которые понимает ценность этих святынь. Ведь именно они соединяют человечество в целостную и неразрывную систему, основанную на согласии.

Я сделал паузу и, не в силах удержаться от пафоса, понимая, что сам мелко плаваю, напыщенно закончил:

– Артефакты – это как бы некий духовный каркас, некая напоминающая Интернет сеть, в пределах которой сплетается то, что мы именуем буднями или сегодняшним днем, что помогает проторить дорожку в будущее. Но даже у меня может быть своя личная жизнь… то есть смерть!

– А если больше некого?

Это что же выходит? Я оказался первым в истории Земли урожденным homo sapiens, кому позволили реально заглянуть – только заглянуть? – за горизонт и, более того, узреть черты подступавшего тревожного будущего, а я еще и выпендриваюсь?! Требую уважения к правам человека, к его жизни.

…Или смерти?

К подобным словесным выкрутасам я всегда относился крайне недоверчиво. На что меня настраивали галактические кураторы, да и Василич вместе с ними?

Что я должен «узреть» и «раскрыть»? Каким образом я смог бы развернуть погрязшую в пороках и грехах человеческую цивилизацию в сторону эволюционного развития мира? Где отыскать силы, способные разгадать очередную загадку истории, ведь в двадцать первом столетии меня считали известным историческим писателем.

…я осадил себя – вот и описывай! Значит, воюй, бейся с врагами, бери их за грудкú? Может, члены галактического синклита, организовавшие мое воскрешение, решили воочию доказать мне, что история — это не только изучение прошлого, но и познание будущего, потому что грядущие дни, годы и века тоже когда-то станут прошлым.

Это был серьезный вопрос.

Мои претензии были весьма существенны, хотя, с другой стороны…

Нас – меня! – воспитывали: прежде думай о партии, потом о себе, хотя я никогда ни в одной партии не состоял.

К тому же, если между нами…

Если кто-то считает, что сочинительство никак нельзя приравнять к смертельно опасным приключениям, схваткам с недобитыми драконами или к сохранению извечных ценностей, я напомню, что в предыдущих ситуациях мне как-то удавалось справиться со злом, ведь всем известно, что с помощью доброго слова и пистолета можно добиться куда большего, чем только одним добрым словом.

Этим советом я пытался успокоить себя – все-таки в этой мудрости на первом месте стоит доброе слово, значит, прежде всего его надо добыть.

Ощутить его хотя бы в душе…

Конечно, объяснение хлипкое, ненадежное. Я привык работать с фактами, а фактов было раз-два и обчелся. Единственный факт – это знакомство с Хамоном Тутой, хотя и здесь было много неясного.

Может, история подгребла, фигурально выражаясь, к какой-то новой термоядерной бомбе, как это случилось в середине двадцатого века?

Сердце дрогнула, вскрикнула душа!..

Это был единственно приемлемый ответ, который пришел на ум человеку того столетия, и, даже если я пока не обрел ясность, искать дорогу следует в этом направлении.

Легко сказать – доверься интуиции, тронь сокровенное…

Не за что было зацепиться прозорливой мыслью, задуматься о современном этапе сочинения сказок. Даже свою позицию нельзя было прояснить, кроме разве панического известия, которое на следующий после мобилизации день принесли Василь Василичу перепуганные зайчихи, с которыми он развлекался, когда в тайге его застукали пионеры.

…зайчихи, перебивая друг друга, доложили – на восемь тысяч пятнадцатом километре разрушенной монорельсовой дороги приземлился чужой космический челнок, экипаж которого состоял из трех здоровенных котов-спецназовцев, присланных неизвестным Кощеем умыкнуть нашего принца Хамона Туту.

Я хмыкнул.

– Откуда им стало известно, что боевые кошаки собираются украсть Туту?

Василич объяснил.

– Они между собой о том разговаривали. Зайчих кто будет стесняться, вот они и расслабились. Правда, у этих мордоворотов только морды и хвосты кошачьи, а так молодцы что надо – в маскскафандрах, с «оружьем» и «говорят по-нашему». Правда, иногда просто мяукают. Так что кончай жаловаться и готовься к худшему.

Он как-то неожиданно обмяк и заявил:

– Началось!.. – потом вздохнул и добавил: – Собирайся на Сатурн, беллетрист-горемыка.

Я удивился.

– Почему на Сатурн?

Он не ответил.

* * *

Я попытался выведать разгадку тайны у Хамона Туты, однако тот тоже прикинулся ничего не помнившим и незнающим.

Тут до меня, наконец, дошло, что я задаю безответные вопросы, ответы на которые мне предстоит добывать самому, потому что у каждого, кто оказался рядом со мной, было что-то заветное, завернутое в шапку-невидимку, что они хотели скрыть от посторонних глаз, а я, не стесняясь, в лоб – давай колись!

Пришлось зайти издалека, но и теперь ничего не вышло.

Сашка осадил меня.

– Прикинь, зачем тебе знать, причем здесь твое оживление, зачем оно? Зачем Сатурн? Ты ввязался в смертельно опасное дело. Может, тебе лучше оставаться в неведении?

– То есть? – растерялся я.

…будили-будили от беспробудного сна, просили-умоляли помочь несчастному принцу, а как до дела дошло – зачем тебе знать? Лучше оставайся в неведении.

Я вздохнул – ничего в мире не изменилось. Когда одни за тридевять земель командуют, а другие, на местах, в пограничных зонах, вынуждены исполнять, всегда случаются такие накладки, что диву даешься.

Сашка доброжелательно просветил меня.

– Скажем, попадешь ты в безвыходную ситуацию, начнут тебе с ног до головы мозги просвечивать, а ты знать ничего не знаешь. Сочтут тебя шестеркой с бластером – и ладно. Глядишь, как-нибудь выкрутишься, иначе…

Я долго в упор всматривался к его бессмысленно открытые глаза. Меня особенно поразил намек, что мои мозги начнут просвечивать с ног до головы.

Сашка вздохнул.

– Да, у нас теперь так устроено – поди туда не знаю куда, схвати то, не знаю что.

И тени улыбки не проявилась у него на лице – только затаенная грусть. Его зрачки по-прежнему бессмысленно стыли.

Так я определил его отрешенное состояние, а о чем он думал на самом деле, кто его расшифрует.

…еще один вздох.

– Ты сначала вживись в образ, – посоветовал Тутанхамон, – понахватайся нынешних технических чудес, проверь себя на умении молчать, тогда и поговорим. Здесь и не таким, как ты, мозги в ногах просвечивали. Сейчас перебрать твои мысли – это раз плюнуть! Вполне выполнимая задача. Таких умельцев на Меркурии хоть пруд пруди. Вмиг расколют.

Я не без изумления глянул на него.

– Ты хочешь сказать, что вы здесь трехсотую волну[3] освоили?

– Если бы только трехсотую! У нас телепатия уже давно поставлена на профессиональную основу.

– И что? Есть результаты?..

– Еще какие! Вмиг просветят и все тайны с мясом выдерут.

– А на Сатурне?

– Там таких специалистов по тайнам видимо-невидимо.

– Зачем тогда делать туда немалый крюк? Или у вас теперь что, на Сатурн слетать – что в магазин за пивом сбегать?

– Поживешь – узнаешь.

Я должен был признать его правоту. Куда мне со свиным рылом да в калашный ряд.

Что же делать?

Первым делом я поставил задачу обеспечить себя надежной защитой от всякого рода взламывателей чужих мыслей, сосредоточенных и в голове, и в ногах?

…то есть использовать боевой скафандр. Перенастроить его на защиту от проникающего психоизлучения.

Для начала, уединившись, пришлось обратиться к ближайшим окрестностям – сопкам, рекам, озерам, степям, ко всякой живности, обитавшей в окрестностях. Обратиться на древнем языке, о котором потомки и думать забыли.

Должны услышать, ведь я несколько сезонов работал здесь, в бассейне Индигирки, в составе геодезической партии.

Услышали!..

Откликнулись!

Первыми примчались зайцы, и среди них мастодонт из мастодонтов, сохранивший память о сопутствующих мне заповедных временах. За ними подтянулись лоси, изюбри, волки с лисами. Прибежали снежные бараны с кабаргами. Слетелись рябчики, глухари, тетерева и куропатки, сверху охотничьим кличем отозвались орлы и коршуны. Следом подал голос полутораметровый гриб-боровик, потомок Оладия Потяича. Тоже Оладий Потяич.

Собрались, поговорили…

Посоветовали…

Поспорили…

Они, правда, мало что знали о всяких технических и психологических хитростях, ядерных ударах, обнищавших жителях, но тропу к разгадке указали. Просветила их кошка-мутант, работавшая уборщицей в трактире, в Нангакане…

…тропа вела на Меркурий, в королевство Солнца, где теперь восседал на троне дядя нашего Тутанхамона король-Солнце Гордон Гавилан. Прежний властитель Рудольф, отец Туты, погиб во время инспекционного полета на орбитальную станцию Марипозу-12. Где-то в середине расчетного времени программа полета оказалась трагически нарушена. Королевский челнок неожиданно развернулся и с ускорением направился в сторону Солнца.

По словам кошки-искуживки, Хамон Тута лично принимал участие в расследовании катастрофы. По всем данным выходило, что команду следовать на Солнце отдал пилоту сам Рудольф. Король кричал что-то бессвязное, что он и Солнце теперь едины, они сольются в нечто огромное и святое.

Все сходилось – либо несчастный случай, либо внезапное помешательство.

…если бы Гордон Гавилан не затушевал в мониторе мелькнувшую на мгновение странную растровую таблицу.

Сашка сумел добыть это изображение, тщательно изучил его, но ничего подозрительного не нашел. Через неделю у него началось резко ухудшаться зрение. Гордон Гавилан настоял, чтобы наследный принц срочно отправился на Сатурн, где могли бы излечить Хамона Туту от надвигающей слепоты.

…спустя месяц Александр Хамон Тута III, наследный меркурианский принц, внезапно обнаружил себя в загаженном помещении у подножия исполинской фермы, на полсотни метров возвышавшейся над маленьким шахтерским поселком Нангакан.

Там и начал выступать с эстрады – жить на что-то надо было.

Глава 4

С телепатией, то есть банальным ожидавшим меня просвечиванием мозгов, разобрались. Со зрением тоже. Стал понятен курс на Сатурн, где только местные специалисты могли излечить Сашку от слепоты.

Я предположил: может, дело в том, что наследного принца сбили с толку какой-то особой, нарисованной с помощью голографии растровой таблицы?

Хамон Тута пожал плечами.

– Все может быть. Таких версий может быть множество.

Василь Василич горячо поздравил меня с открытием.

– С каким?

– Ты сумел отыскать еще одну версию. Теперь дело сможет сдвинуться с мертвой точки.

Сашка засмеялся.

…мы сидели в уголке, в котором ютился принц.

Дед Крайзе вообще отличался неизбывной тягой к такого рода укрытым подвалам, подземным ходам, таинственным пещерам. Сказывалось, видно, сказочное происхождение из лесных богов – фавнов.

Сашка нашел мою руку, слабо пожал ее, потом поинтересовался:

– Как мы на Сатурн попадем?

Дед предупредил:

– Я ничего говорить не буду, а то опять что-нибудь скажу. Если по правде, я уже голову сломал, размышляя, как мы до планетарного гиганта доберемся и в какой конфигурации?

– На боевом челноке.

– На каком челноке? – не понял дед.

Я раздумчиво поделился:

– Говорят, какие-то пустынные бегуны в Нангакане объявились. Зайчихи утверждают, – я указал на Сашку, – по его душу пожаловали.

Сашка призадумался.

Я попытался успокоить его.

– Ты этим монстрам поддайся, а мы уж подсобим. Помощников позовем.

Тутанхамон объяснил:

– Помощники не помогут. Ты этих марсианских бегунов не знаешь. Они любого скрутят. У них силушки немерено. И подготовка классная. Только у нас на Меркурии их раз-два – и обчелся. Те, которых я знаю, были изгнаны с Красной планеты и прибились к Гавиланам. Нормальные ребята, очень сильные.

– Как насчет медведей? – поинтересовался я. – Волков матерых? Лосей-чудовищ? Только живорожденных, а не в пробирках созданных?

Заметив скепсис в пустых глазах Сашки, я добавил:

– Можно также абасов[4] на помощь позвать. Или великого воина-ворона.

– Это кто такой? – заинтересовался принц меркурианский.

– Предводитель местных сибирских духов. Он на искуживов и прочих симулякров, особенно из охранного племени, очень отрицательно настроен. Пусть померяются силой.

– Ты это серьезно? – спросил Сашка.

– Вполне.

– Ты, Мишаня, в своем гробу от безделья совсем свихнулся, – заявил принц. – Кто с хорошо изготовленным боевым бибрионом, обладающим стандартным набором убойных программ, или собранным из человечины киборгом совладать сможет?

– Те же абасы. Я слыхал, они когда-то, от рождения мира, столько зла натворили, что трудно пересказать. По призванию творили, по убеждениям, но, чтобы над человечиной, тем более над таежными животными издеваться, выделывать из их плоти всяких монстров, этого они себе никогда не позволяли. А тут еще ядерным ударом их долбанули. Они теперь на всех симулякров злые.

Принц решительно заявил:

– Без меня! Я с кошаками-охранниками на родине мирно жил. Сдаться им я, конечно, сдамся. Если сценарий будет толковый… Со мной им придется поцеремониться, но бегать от них наперегонки с зайцами не буду. Глаза не позволяют.

– Надо, Саша, надо! Если хочешь прозреть, придется принять участие в этих маски-шоу. Пусть твои киборги полюбуются на чудеса, которые им приготовила матушка-Земля.

* * *

Непривычного вида брутальные коты появились у нас в поселке на следующий день к вечеру. Ростом они были под два метра, широкоплечие, мускулистые, накачанные так, что мышцы выпирали из отверстий защитных комбинезонов. Из-под расстегнутых верхних заклепок выступала кошачья шерсть. На человечьих руках – кошачьи когти пугающих размеров.

Первым делом гости зашли в трактир. Сели в углу. Видно, для начала решили с обстановкой ознакомиться, Сашку послушать.

Я сидел за соседним столиком, и их скудное, едва слышимое мурчанье вполне отчетливо доносилось до меня. Кошачье мурлыканье было отчетливо структурировано человеческими согласными, что позволило мне проинтуировать главное – вредить принцу им было категорически запрещено.

«…только в крайнем случае. Если выхода не будет, хлопните его из плазбума[5]. Но это в крайнем случае!»

Я отметил про себя странное дополнение к приказу любой ценой доставить Сашку на Меркурий живым и здоровым.

Интуиция расширилась, и я уловил тень страха в голове одного из котов.

«…явимся мы на Меркурий с покаянием, начнем оправдываться – это не мы стреляли… случайно вышло… мы ничего поделать не могли. И дальше что?»

В мурлыканье командира разорвано прошуршало – «…с какой стати Гордону Гавилану в этом деле светиться?»

Хотелось бы поподробнее ознакомиться с их заданием, но их мысли угасли. Они чокнулись кружками с пивом.

* * *

Я подошел к стойке и поинтересовался незваными гостями. Женщина, ни слова не говоря, подозвала здоровенную, в метр ростом, ходящую на задних лапах трехцветную кошку, работавшую в трактире уборщицей. Голова у нее была размером с голову новорожденного младенца.

Зверюга, как умеют только кошачьи, в растяжку, обнажив клыки, зевнула и неожиданно на вполне понятном русском «новоязе» представилась:

– Мурка. Если желаете, можете называть меня Леопольдовной.

Я с трудом удержал едва не отпавшую челюсть и ответил:

– Зови меня Мишустиком.

Мурка кратко, с пропуском слов и оборванными концами предложений объяснила:

– Я к ним за заказом… Один из них мой… знакомый. Я от него котенка на Марсе родила, Шнурком назвали. Уведу с собой… на ребенка полюбуется. Может, совесть проснется. Это их разом с толку собьет. Командира искать – такого еще не случалось.

Буфетчица подтверждающее кивнула.

Я решил воспользоваться драматической ситуацией с брошенным котенком.

– У тебя подруг нет? Чтобы их всех пристроить?

– Еще чего! За кого ты наш род кисок-мутантов держишь? – невозмутимо, вполне по-кошачьи объяснила кошка. – Мы тебе не как-нибудь кто, а кто-нибудь как. Ты к мышам обратись. Эти – кошачий спецназ, они все со звериными повадками. Стоит им самую плохонькую мышь учуять, сразу о задании забудут. Я знаю… Ничего человеческого в них нет – только лови, хватай, тащи, с жертвой поигрывай.

Глубочайшее знание кошачьей психологии, проявленное мутанткой Муркой – кошкой по виду и философом по сути, – поставило меня в тупик. Но дело оставалось делом.

Я поинтересовался:

– Как же мне к мышам лицом повернуться? Времени с гулькин нос.

– На улицу… и зайти со двора. Я ихнего вожака Перандыча пришлю.

«Вечер становился томным» – так, кажется, выразился в первобытные времена знаменитый юморист. Кто бы мог подумать, что древний автор окажется провидцем, и мне, великому хранителю, придется договариваться на заднем дворе с мелким седошкурным Перандычем. Тот поначалу крутил хвостом, увиливал, но, когда я припугнул его Василь Василичем, извечным хранителем в том числе и их мышиных шкурок, ответил вполне вразумительно.

– От нас-то что требуется?

– Этих двух в чувство привести. Пусть почувствуют при всей их кошачье-человечьей мощи, что их исконное занятие (ловля мышей) – не самое важное.

– Ага, а если они моих сородичей переловят да казнь им египетскую учинят?

– А вы не поддавайтесь. Заманите их к пятой опоре, там их волки в оборот возьмут.

– А что, волки уже мышами брезговать начали? Тоже нашел гуманистов!..

Я пообещал мышам полную безопасность. Поклялся именем мышиного короля.

– С волками проведена воспитательная работа. Им строго указано: когда решается судьба поселка, а тем более всего Тахтамыгденского уезда Сибирского улуса, я уж не говорю о порабощенной Земле, следует вести себя сознательно. Тебе, Перандыч, вновь хочется ядерного удара отведать?

– Нет, не хочется.

– Так в чем загвоздка?

Седовласый мышь призадумался, потом спросил:

– А какого мышиного короля ты упомянул?

– Повелителя подвалов Мыша XXII, который Щелкунчика едва не слопал. Он Крысиную книгу написал. Хочешь славословие зачитаю?

– Не надо. Верю. Если от Мыша Двадцать второго, поможем.

* * *

Когда Мурка собралась увести из-за столика старшего из пустынных бегунов, двое спецназовцев вскочили, двинулись вслед за начальником, однако тот остановил их.

– Сидеть. Следить за целью. Сопровождать до дома, там скрутить. Обездвижить, чтобы двинуться не мог.

Один из кошачьих мордоворотов осклабился.

– От нас не убежит.

Сашка между тем затянул любимую всем посетителям «Вот кто-то с горочки спустился», однако чутья ему хватило переиначить песню на современный, подходящий моменту лад.

Вот кто-то с горочки спустился,Наверно, серый мой идет.На нем полоска рыжевата.Она с ума меня сведет.

Этот вариант привел публику в дикий восторг. Двое оставшихся пустынных бегунов с кошачьими головами и могучими человеческими фигурами начали подмяукивать певцу, тем самым снимая напряжение, которое испытывали бойцы из моего добровольческого отряда, глядя на непрошеных гостей, у которых, возможно, что-то недоброе было на уме.

Скоро спецназовцы набрались так, как обычно напиваются вырвавшиеся в самоволку человеческие особи.

Из трактира они вышли, поддерживая друг друга за плечи. Помогал им Куприян, прозванный Прокурорчиком, с которым заезжие спецназовцы скорешились после того, как Сашка спел «По диким пустыням Плутона».

* * *

Битва котов с мышами разгорелась на окраине поселка, возле сгоревшего сарая, крышу которого одним концом пробила ферма монорельсовой дороги.

Для начала один из котов, одетых в форменные комбинезоны отряда пустынных бегунов, зацепил когтем маленького мышонка, бросившегося ему под ноги, однако коготь оказался слишком велик, чтобы с ходу полакомиться добычей.

Мышонок вырвался и приземлившись, бросился наутек. Пушистый спецназовец попытался еще раз подхватить детеныша, и в этот момент его окружило войско мышей. Мутант радостно взвизгнул, и оба приятеля начали ловить окруживших их серых разбойников. Размеры и, конечно, алкогольное опьянение помешали котам провести целенаправленный захват добычи. Мыши выскальзывали из-под когтей, кусали незваных гостей за ноги, потом все скопом бросились в сторону упавшей фермы.