Малолетка*. Судьба под вопросом

Собеседник Дроздова задумавшись на доли секунды с интересом спросил

- А я че то не пойму, Олеся же воспет простой, как он Бобра смог на председателя зоны продвинуть?

Птица вскочил из-за стола и нервно заходил по кабинету

- Простой, да не простой. Он то ли в конторе работал, то ли в МИДе - не известно. Эта сучара столько мне комбинаций загубил. Еще Лизку - дочку свою, в школу устроил.

Услышав имя дочери воспитателя Олеси - собеседника Дроздова передернуло словно он получил электрический разряд. Опер подметил этот мимолетный всплеск чувств который вырвался наружу, он также обратил внимание, что лицо молодого зека покрылось легким румянцем, но сделал вид, что ничего не заметил и продолжил:

- Вопрос возникает - “Зачем?” Школу контролировать хочет? Вопрос - “Нахуя?” Семейный подряд, блять…

Нервно сплюнув на пол опер Дроздов продолжал измерять длину кабинета шагами. Резко остановившись и глубоко затянувшись сигаретой раздраженно продолжил:

- У меня информация есть, что они с начальником колонии Минеевым то ли служили вместе, то ли участвовали в каких то командировках вдвоем. Даже слухи ходят, что кто из них кому то жизнь спас. Свои отношения они не афишируют, но как Минеева назначили начальником - месяцев через шесть и Олеся появился. Причем к ФСИН он никакого отношения не имел.

Собеседник Дроздова всем своим видом и интонацией, намекая на свою статусность и вседозволенность спросил делая одолжение, как будто оказывал оперу услугу:

- Может мне у отца поинтересоваться, конторский он или нет? Батя ведь в ФСБ работает - пробьем в два счета.

Оперу надоело ходить по кабинету и он направился к столу, внезапно остановившись напротив стены где висел плакат из фильма “Кровавый спорт” и задержав взгляд на любимом киноактере Ван Даме несколько секунд как будто прося совета у известного бельгийца двинулся дальше по заранее выбранной траектории. Подойдя к столу и взяв бутерброд с колбасой и откусив большую часть яства продолжил разговор с набитым ртом, добавив в диалог нотки сарказма:

- Ты давай, продолжай о том, как режим ломать будешь. А отца не беспокой пока. Олесю сам пробью, есть у меня выходы как это сделать.

Парень ощутил в голосе Птицы изменения и убрав из голоса надменность начал излагать свои мысли:

- Постепенно я начну подтягивать своих пацанов, мы сможем вытеснить всех ставленников Бобра - кого на взросляк, кого в ДИЗО, а кто и сам поймет, что пыркаться нет вариантов. А кого-то придется и прессануть. В этом мне понадобится ваша помощь.

Прикурив сигарету осужденный продолжил, добавив в голос просящие нотки:

- Мне уже сейчас надо как-то к блатным под шкуру залезть, а я пока живу простым пацаном.

Затянувшись сигаретой и сосредоточив все внимание на слове “МЫ” продолжил раскрывать детали заговора:

- Если сейчас МЫ начнем действовать, то к освобождению Бобра я уже буду в авторитете.

Опер Птица молчал. Разминая сигарету пухлыми пальцами, не решаясь прикурить смотрел на портрет Ельцина, затем устремил свой взгляд на портрет Ван Дамма. Повернувшись и изучающе посмотрев на собеседника спросил, акцентируя внимание собеседника на вопросах, которых становилось все больше и больше:

- Я одно не пойму, зачем тебе это все надо. Ты сидишь шоколадно, никто тебя не трогает, проблем с блатными нет. Да и в отряд приходишь только спать. Батя твой полковник ФСБ суетнулся, чтобы ты нормально жил. Вопросы у меня к тебе, одни вопросы, а ответов нет…

- Если честно? “На лице зека появилось выражение говорить или нет” - Я же хотел поступать в академию ФСБ, но тут срок и все планы пыхнули. Все эти зеки противны мне, я их не воспринимаю, как достойных членов общества. Они - стадо, а стаду нужен пастух. Да и простым пацаном надоело сидеть, я не привык, чтобы кто-то надо мной стоял. Скучно мне, однообразно все… - информатор устало вздохнул как будто на исповеди, покаялся Батюшке в своих грехах, и приготовился к благословению.

Птица закурив посмотрел на наручные часы и подняв трубку стационарного телефона спецсвязи проговорил в аппарат:

- Это Дроздов, пришлите мне в кабинет контролера Сычева, пусть придет за осужденным и отведет в отряд.

В трубке попытались объяснить, что Сычев находится на вечернем разводе заключенных, но это не устроило оперуполномоченного Дроздова и он заорал на собеседника на другом конце провода:

- Нет!!!Я сказал Сычев! Пусть все бросает и идет ко мне в кабинет!

Кинув раздраженно трубку на ее место на аппарате подмигнув глазом партнеру по интригам, сказал:

- Нормально все - Михалыч тебя отведет. Он у меня на крючке плотно сидит, алкоголик хренов.

- Главное, чтобы этот алкоголик, не сболтнул по пьяни никому из блатных, что мы с Вами очень часто общаемся. - зек с опаской зыркнул по сторонам кабинета и закурил в ожидании дубака.

Сычев Сергей Михайлович переминался с ноги на ногу возле добротной и красивой деревянной двери. Дверь была сделана под старину и покрыта тонким слоем лака, что придавало ей статусности и выделяло ее из других собратьев вдоль однообразной стены. Сделанная на заказ табличка с золотыми буквами “Старший оперуполномоченный Дроздов Александр Владимирович” завершала общий дизайн. Руки Михалыча тряслись со вчерашнего запоя - похмелье он переносил тяжело, можно сказать болезненно. Нервно поправив замусоленную форму, он еще раз глянув на дверь и не стерпев, собрался выругаться шепотом, не забывая при этом предварительно осмотреться по сторонам, чтобы не услышал его измышления кто нибудь посторонний:

- Ну и сука же ты Саша Птица! - и достав из внутреннего кармана бушлата чекушку начал торопливо откручивать крышку бутылки трясущимися руками. Жадно впившись губами в горлышко спасительной чарки - Михалыч начал глотать сорокаградусную жидкость обжигая “живительной влагой” горло. Допив до дна содержащуюся водку он спрятал обратно пустую бутылку во внутренний карман бушлата и достав пачку сигарет “Прима”, закурил с наслаждением вдыхая терпкий дым. Водка разлилась приятным теплом по организму и постепенно начала уносить Михалыча в воспоминания трехлетней давности…

“Такой же ноябрьский вечер, этот же коридор, эта же дверь - только табличка другая “Старший оперуполномоченный Сычев Сергей Михайлович”. Мысленно открыв дверь Михалыч увидел себя за столом вместе с Дроздовым Сашкой. Сашка нарезал небрежными ломтями колбасу, стол был по мужски скромен но достаточно богат по оперским меркам: на столе присутствовал и сыр и маринованные огурчики с помидорами, папоротник по корейски и конечно красная рыба собственноручно выловленная и засоленная семужным посолом, а черный хлеб и крупно нарезанный лук завершал оперской натюрморт, ну и конечно две бутылки спирта “Рояль” а как без горячительного - 10 ноября День Милиции как никак - все менты имеют права поднять стакан за профессиональный праздник. А потом все как в тумане: пили, закусывали, Сашка Птица говорил тосты - опять пили, закусывали и темнота… на утро Михалыч проснулся сидя в кресле, окинув взглядом бардак на столе, машинально повернулся к сейфу и мгновенно протрезвел. Сейф был открыт, а самое главное открыто было верхнее отделение где лежала очень важная папка с документами оперативной разработки.

Сергей Михайлович, смог подобрать ключик к душе осужденного Еремина Станислава с с погонялом “Еремей”. Еремей был парнишкой непростым и представлял оперативный интерес. Станислав являлся племянником местного авторитета “Еремы” который возглавлял одну из крупных и влиятельных группировок города. Так сложилось, что Ерема таскал пелемаша везде с собой и тот присутствовал при всех важных разговорах и обсуждениях дел группировки. Ерема Старший готовил себе смену в лице Стасика или как его все называли Еремей Мелкий, но этому не дано было случится, Стасик залившись водкой сбил насмерть человека и получив свои 6 лет поехал изучать понятия в привычную для братвы локацию, а если говорить простыми словами на ЗОНУ. Воля и зона это два разных мира и если ты на воле крутой, это не означает, что и на зоне будешь пальцы гнуть. Михалыч подловил Еремея на крысятничестве и чтобы эта информация не стала достоянием АКТИВА и общественности, Еремей начал рассказывать Михалычу все сокровенные тайны своего блатного дяди Еремы Старшего. Информация была в прямом и переносном смысле - убийственная. И старший оперуполномоченный Сычев связался с коллегами из главка и одиннадцатого ноября - то есть сегодня должен был все материалы передать коллегам. А дальше и вспоминать нечего - когда приехали коллеги из главка Михалыч рассказал все как было, покаялся с кем пил, что не сберег важную информацию в общем все как на духу. А самое главное и трагичное, что подставил под удар своего агента “Еремея”. Последствия были катастрофические: Еремея перевели на Централ где он через день благополучно повесился сидя в одиночной камере, его - Михалыча опера с двадцатилетним стажем можно сказать разжаловали переведя в контролеры сделав поблажку за безупречные годы службы, а Сашка Дроздов он же Птица - стал старшим опером и занял место и кабинет Михалыча. Шум открывающейся двери вывел Сычева из воспоминаний. Дроздов вместе с осужденным вышел из кабинета и как заправский барин начал раздавать распоряжения:

- Так, Михалыч, этого в отряд. Легенду сам знаешь - откуда его ведешь. Ты пил что ли?

Дроздов внимательно посмотрел на Михалыча принюхиваясь к запаху в помещении

- Или опохмелился уже? - Сычев испугался, пот выступил на лбу и предательски потёк по вискам, лицо непроизвольно покраснело а язык заплетаясь начал невнятно мямлить:

- Александр Владимирович, да как можно то на смене. Это я вчера, у младшей день рождение было. Перебрал малость, вот и запах.

- У младшей ведь весной день рождения. Ты чего мне тут басни рассказываешь?

Михалыч виновато как школьник смотрел в пол не поднимая головы произнес:

- Да, верно, день рождения весной, но вчера дальний родственник из деревни приехал, решили выпить. А вы же знаете - без повода я не пью. Вот за день рождения младшей и выпили.

В глазах Михалыча яркой вспышкой озарилось россыпь звезд, он почувствовал легкое головокружение и соленый привкус крови во рту. Пришло осознание Дроздов ударил его по лицу…

- Сколько тебе раз говорил, если я тебя вызываю к себе в кабинет, то не смей пить, ты же Сережа бывший опер, а говорят бывших не бывает, ты понимаешь, что можешь мне агента рассекретить или ты забыл к чему тебя пьянка подвела три года назад. Еремея вспомни.

Михалыч вытирая рукой разбитые губы с сожалением сказал:

- Извини Саш, такого больше не повторится, извини.

Дроздов понял, что перегнул палку и мягко можно сказать по дружески продолжил:

- Ладно иди, не пьющий без повода… Артист бля. Как отведешь осужденного в отряд, зайди ко мне - за день рождения старшей выпьем, она у тебя ведь июльская? - Опер громко засмеялся.

- Июльская, июльская, Александр Владимирович!!! Я ща быстро. Одна нога тут, другая там.

Сопровождая осужденного в отряд Михалыч был погружен всю дорогу в свои мысли, он конечно вернется и выпьет с Сашкой Птицей и сделает вид, что ничего не произошло. Он заставил всех поверить, что Михалыч давно сбитый и спившейся летчик. Пусть все так думают, а главное этот сучара Дроздов - который украл оперативное дело и продал Ереме Старшему…

Глава 3.

Вернувшись в камеру Дмитрий разувшись и сняв верхнюю одежду залез с ногами на шконку, начал листать книгу подаренную Арбузом. Сколько себя помнил он всегда читал. В Диминой семье читали все: мама Тома которая была учителем, книги можно сказать не выпускала из рук никогда, папа Витя который работал простым рабочим и которого воспитала улица по всем законом жанра к книгам не должен был и близко подходить, но существуют правила которые нарушают и отец Дмитрия эти правила нарушал, он читал каждый день и при чем как говорят “книги щелкал как орешки”, а бабушка Шура была книгоманом и поклонницей детективов. Она с детства покупала внуку Диме книжки: сначала сказки, затем приключенческую литературу, ну а потом пошли вход и детективы. Дмитрий отложил подарок Арбуза на тумбочку, читать не хотелось.

Закурив сигарету и плеснув в крушку чифира Дмитрий думал. Перед ним стояло две сложные задачи: это не сломаться на малолетке и достойно пройти ее и подняться на взросляк и второе не менее сложное - что делать с Самцом.

С Самцом Дмитрий познакомился года три назад, и так сложилось, что они оказались в одной компании: Женька Самурай, Витя Петрик, Вовка Пронин, Миха Белый и Коля Самец. С Женькой Самураем, Дима жил на одной улице и парни неплохо общались, и когда Дима решил начать выходить как говорили в город и ходить на дискотеки, то первым делом пошел к Самураю и напросился пойти с ним в Дом Культуры. В этот вечер Женька и познакомил Диму с остальными парнями. Взяв пару бутылок водки и на запивку газированную воду парни пошли в общагу местной фазанки где успешно справились с принесенным алкоголем. Получив долю эйфории и возбуждающее ощущение от опьянения парни выдвинулись на дискотеку.

Дима первый раз был на дискотеки и стоя у окна в углу был поглощен действом которое происходило вокруг. Сотни девчонок зажигательно двигали телами под ритмы хитов Натали “Ветер с моря дул” и Руки Вверх “Крошка моя” цветомузыка переливалась разноцветными огнями, а круглый стеклянный шар в центре зала распределял эти цветовые фейерверки доставляя лучи всех оттенков радуги до каждого присутствующего в зале. Ближе к десяти вечера на дискотеку начали подтягиваться и общаковцы - так называли парней которые жили по воровским понятиям. Блатные как их окрестили по простому верхнюю одежду в гардероб не сдавали. Униформа блаткомитета состояла из следующих вещей: джинсы или строгие шелковые штаны, туфли или зимнии китайские кроссовки, кожаная куртка или дубленка, норковая шапка или кепка хулиганка, а для дополнения образа и приданию ему особого шика использовали цветные мохеровые шарфы.

Обязательным ритуалом для блатной молодежи был “круг почета” по танцполу, один или вдвоем с братишкой обнявшись и закинув руку на плечо, очень медленным шагом блатные передвигались по залу, все танцующие независимо от пола расступались перед шпаной - никто не хотел их задеть, так как это могло чревато закончится для совершившего такой промах “наглеца”. Блатной передвигаясь по залу как это часто было под алкогольным опьянением вызывающе всматривался в лица танцующих - ища жертву кого поставить на деньги или у кого можно было забрать приглянувшуюся вещь.

Песня “Крошка моя” сменилась медленным танцем и молодежь начала образовывать пары и подстраиваться движениями под такт мелодии. И тут в зал как говорят “на шарнирах” вплывает Жека Зеленый, в коричневой дубленке, норковой шапке сдвинутой на бок и ярком зеленом мохеровом шарфе, глянув по сторонам он двинул на “круг почета”. Вел Зеленый себя дерзко и вызывающе - замешкавшийся парень, тут же был нагло отстранен рукой на отмах. Зеленый продолжал свой путь и приближался к окну где стоял Дмитрий. Расстояние сокращалось и Зеленый с серьезным лицом выискивая жертву для пополнения финансового благосостояния, увидел Дмитрия и двинулся прямиком к нему. Не дойдя буквально одного шага Зеленый изменился в лице и открыто и заразительно засмеялся.

- Братуха Димка, неужели тебя тетя Тома отпустила на дискотеку? Ну нихуя ты кантик. Братка водки хочешь или дунуть? - Зеленый продолжал смеяться обнимая Дмитрия. - Братан че не заходишь, или друга детства забыл? Помнишь как мы с тобой в хоккей гоняли и в “денди” рубились?

- Жека да конечно помню, забегу на днях поболтаем. - Дмитрий был рад встретить друга детства.

- Димон никто не бычит на тебя? Если че, седло всем сломаем, если кто пыркница. Я тут стою и думаю, а почему Братуха ты не снами? почему не при движении?, это надо исправлять - Зеленый заразительно засмеялся.

Все рядом стоящие поняли, что скромный парень который стоял у окна и наблюдал за танцующими, не такой и скромный и его лучше обходить стороной. С Зеленым связываться никто не хотел, многие в городе знали его репутацию как безжалостного и жесткого блатаря, который редко идет на компромиссы и если ты попал в орбиту Зеленого то лучше было сразу уезжать из города.

Зеленый обнял друга и двинулся дальше в поисках жертвы, а Дмитрий смотря в спину другу детства задавал себе мысленно вопрос - “А почему я не сними? Действительно почему?”

Дмитрий продолжал общаться с пацанами с которыми его познакомил Женька Самурай. Парни хоть и не были блатными, но и лохами их назвать было нельзя. Держались пацаны обособленно, но поддерживали приятельские отношения с блатными. Дмитрий стал часто заходить в гости к другу детства Женьке Зеленому они часами болтали и постепенно Дима узнал весь расклад в городе относительно движения. Постепенно Зеленый стал брать Дмитрия с собой на квартиру где тусовались блатные и в скором времени Дмитрий имел статус - “пацана который рядом с людьми”. Не только Дмитрий двигался в сторону блатной жизьни - Коля Самец тоже был стремящийся, его подтянул к себе Грег и Самец был у него на побегушках. Однажды произошел неприятный случай и Самец подставил Мишу Белого перед блатными, за что Мишу поставили на счетчик. Дмитрий через Зеленого смог уладить конфликт и блатные оставили в покое Белого. Витя Петрик парень дерзкий и иногда казалось Дмитрию не знающий страха, поймал Самца у подъезда и отметелил его очень жестко, за то что он подставил Мишу Белого. На этом дружба с Самцом закончилась и парни перестали даже с ним здороваться за руку. Самец окончательно переметнулся к Грегу затаив обиду и вынашивая план мести.

Скрежет дверного замка вывел Дмитрия из прошлого. Дежурный по продолу Мясницкий открыв дверь и громким, властным голосом крикнул парню в черной кожанной куртке стоявшему лицом к стене напротив открывшейся камеры:

- Проходим, че стоишь или особое приглашение надо? Тут тебе мозги вправят, с блатными не забалуешь. - гнал жути на парня и лыбился.

Парень зайдя в камеру начал осматриваться и нерешаясь пройти вглубь, переминался у входа возле двери, держа одной рукой пакет, а другой придерживал спадающие джинсы. В изоляторе временного содержания запрещены были ремни, шнурки, подтяжки - в общем все то, на чем бы мог повесится задержанный. Камера была шесть на шесть метров и была предусмотрена для двух человек, но это никого не смущало и менты в 90-е порой забивали по 10 душ - не испытывая ни сострадания, ни угрызения совести .

Оглядевшись Михаил, разулся и вступил на одеяло которое выполняло функцию ковра, поставил на тумбочку выполняющую роль стола белый полиэтиленовый пакет:

- Добрый вечер, меня зовут Миха, закрыли на трое суток. - выдавил из себя новый сиделец.

- А ты кто по жизни будешь Миха? У тебя с прошлым все нормально? Нигде не жмет, не подтирает?

Шмель первый вступивший в диалог с Михаилом сидел уже девятый месяц успев покататься этапом и в областной ЦЕНТРАЛ и тюрьму для малолеток, он вел себя раскованно и вызывающе. Шмель начал обрабатывать будущую жертву прессуя ее напористостью и давя авторитетом. Коля Шмель знал, что сломать волю нового сокамерника нужно в первые минуты знакомства и если арестант не лошара то проявит себя и тогда разговор можно было строить в другом русле. А еще Шмель видел перед собой парня который первый раз попал в систему, а значит перед ним была легкая добыча.

- Шмель угомонись - развернувшись от стены и садясь на шконку в позу лотоса сказал Дмитрий.

Сидя как буддийский монах и прикуривая сигарету Дмитрий улыбался смотря на Михаила

- Ну, что Белый добро пожаловать домой, че стоишь давай падай ко мне на шконарь. Сегодня вместе перекантуемся, а завтра я на этап, шконарь будет в твоем полном распоряжении. Вот такие вот дела Мишаня.

- Димон, а ты че его знаешь? Как я понял, он нормальный пацан? При делах, с нами двигался?

Шмель был не городским, а жил в приморском поселке в ста киллометрах от обласного цента. И не обладал полной информацией кто был с братвой в городе.

- Белый не при делах, но был рядом со мной. Всегда людскому помогал и по жизни у него все ровно, а значит Коля мы делаем вывод, что пацан нашенский и все твои прихваты и мутки на Мишаню не распространяются. Я когда занимался грузами на Арбуза - Белый всегда помогал, и помогал по босяцки. Если хочешь, сейчас Вове откричим он на нашем продоле и Арбуз сам тебе скажет, что от Белого ловил новый адидасовский костюм.

- Да не братуха, че открикивать, я тебе и так верю. Мишаня, а че в пакете?

Белый был несказанно рад, что оказался в одной камере с Дмитрием, хоть Дима и уже как года три жил блатной жизнью, общаться они не прекратили и только благодаря Димке и Зеленому вопрос с Самцом был решен в пользу Белого. Вот только ни какого спортивного костюма Миша на Арбуза не загонял и поэтому с удивлением посмотрел на друга. Подойдя к пакету и начав доставать продукты Миша уже бойким и веселым голосом начал перечислять содержимое пакета:

- Да я и сам еще не знаю, меня как с кабинета вывели и в подвал повели Батя сунул пакет. Так, что у нас тут: колбаса, кефир, булочки, доширак, пачка чая, блог сигарет “Бонд Стрит”, конфеты и носки шерстяные.

Дмитрий понимал, что Шмель даже если и поинтересуется загонял ли Белый Арбузу спортивный костюм, тот лишь ответит, что костюм был, а кто подогнал он не вкурсе. Когда закрыли Арбуза Дмитрий стал собирать со всего города общее на Вову и за семь месяцев через него прошло столько грузов, что он и сам уже не помнил кто, что давал. А новый спортивный костюм Дмитрий замутил в общаге у первокурсника фазанки, сначала он отжал его для себя, но получив маляву от Арбуза с просьбой загнать спортивный костюм не раздумывая передал его другу. Дмитрий слушая Белого как тот перечисляет содержимое пакета, решил подмазать Шмеля, проявив к нему уважение

- Миха, подгони Коляну теплые носки, а то братишка уже как год по этапам мотается, вечные сквозняки и холод, а так его братский подгон будет согревать и воспоминания как мы сиделе в ментовских казематах деля все по братски. Правда Колек? Белый протянул не задумываясь носки Шмелю, и улыбаясь посмотрел на Дмитрия

- Пацанва, от души. Вот, что значит когда с правильными людьми рядом. Арбуз о Вас всегда тепло отзывался. Ну че братики давай чифирнем? а потом и перекусим - Мишаня стол какой собрал, грех не кишкануть. Да и Арбузу надо балабасов загнать.

Парни не возражали.

После чифира и плотного ужина Шмель разложив постельное белье приготавливался ко сну. Раздевшись и выкурив сигарету, Коля спрятавшись под одеялом - накрывшись с головой от вечно горящей лампочки в течении пяти минут сопел как младенец.

- Ну, что Мишаня рассказывай как сюда заехал? Вот кого, кого, а тебя я не ожидал тут увидеть - Дмитрий отхлебнул чифир и передал кружку Белому.

- Да че рассказывать, ты же знаешь мы вместе с Толей Косяком ларьки подкидывали. Я тебе еще перед твоим судом рассказывал, когда у тебя на подъезде тусовались.

- Да припоминаю, было дело - Дмитрий отхлебнул два глотка, продолжил задавать вопросы: - А приняли то Вас как? Косяк сдал, что ли?

- Да нет Толян Косяк не сдавал, мы же еще Леху Вилкина подтянули и Пузыря. А у Лехи же муж сестры начальник уголовного розыска. - Белый приняв кружку и сделав глоток, передал обратно Дмитрию, закурив сигарету нервно сказал: - Вроде как кто то спалил, что мы в подвал на “Фанзу” пакеты таскали и в ментовку позвонил. А Леха ведь в этом подъезде живет где вход в подвал. Когда менты вскрыли “фанзу” там все с ларьков лежит прямо в пакетах бери не хочу. Видать Лехин зять и смекнул, что если подвал в Лехином подъезде, значит и Леха при делах. Короче Вилка всех вломил, а нас всех по городу собрали и результат - я сижу перед тобой и пью чифир.

Белый заржал в свойственной ему манере хихикая напоминая шута.

- Ты к запретке подойдешь, помахаешь мне рукой - пел Белый песню Михаила Круга и продолжал хихикать.

- Белый тебе все хиханьки да хаханьки, как был клоуном, так и остался. Говорил тебе завязывай с этими бандерлогами общаться, все тебя несло к этим друзьям детства. Ты понимаешь, что тебе конкретный срок светит. - Дмитрий отпил чифир и сказал по слогам: - Вы же со СТ-ВО-ЛОМ на деляны ходили…