На краю тумана. Полное издание

– Я буду держать дверь ванной, а ты иди.

Отхожу от полотна, только когда Дилан заменяет меня, и уже возле окна, оборачиваюсь.

– А ты? – спрашиваю я.

– Что-нибудь придумаю, – отмахивается Дилан и отводит взгляд в сторону.

Какого черта?

– Ты можешь пойти со мной, – предлагаю я. – Вообще-то мы так и собирались сделать.

То же самое я говорила ему, будучи маленькой девочкой. В день моего рождения Дилан ничего мне не ответил, а сейчас лишь печально улыбнулся.

– Иди к Лее. Ты ей нужна.

А ты мне нужен. Мы ведь должны держаться вместе. Нельзя разделяться.

Но я не говорю ничего из этого. Выбираюсь на козырек и оборачиваюсь.

– Пойдем со мной, – прошу я.

Даже я отчетливо слышу умоляющие нотки в своем голосе.

Он молчит.

– Дилан, мне страшно, – признаюсь я.

Он шумно выдыхает.

– Не надо меня жалеть, – говорит он.

– Я себя жалею, – парирую я.

– Иди уже, – чуть ли не рычит он.

– Пообещай, что придешь, – настаиваю я.

– Нет.

Да что случилось? Он ведь согласился пойти со мной.

Ничего не понимаю, но и медлить больше нельзя. Лея уже могла проснуться и наделать бед.

– Пообещай, что не станешь таким же, как они, – прошу я.

Не сразу понимаю, что на глаза наворачиваются слезы.

Дилан поворачивается ко мне, смыкает челюсти так, что я вижу, как ходят желваки.

– Октавия, – четко проговаривает он, – убирайся из моего дома.

Да и пошел ты, никогда в жизни больше не буду за тебя переживать.

Ухожу через окно, удачно спускаюсь по дереву, без оглядки бегу сквозь туман под грохот испуганного сердца. Не с первого раза набираю код и запираюсь внутри.

Глава 5

Двое суток нахожусь в добровольной изоляции.

Лея уже раз десять приглашала меня на прогулку, но я напрочь отказываюсь покинуть безопасные стены. Нахожу ей занятие в доме, стараюсь казаться беспечной и расслабленной, хотя внутри царствует и процветает страх.

Не знаю, как называется фобия, которая описывает боязнь выходить из дома, но она у меня развилась за считанные часы. Да что говорить, даже внутри стен, которые знаю практически с самого рождения, я не чувствую себя в безопасности. Переходя из одной комнаты в другую, я, как параноик, ищу обезумевших людей. Хотя знаю, посторонних нет и быть не может. Из-за состояния Леи все окна в доме пуленепробиваемые. Их невозможно разбить и пробраться внутрь или выбраться наружу. Обе двери на сенсорном управлении, которое посоревнуется в надежности с банковским хранилищем.

Несмотря на все это, мне перманентно страшно.

Периодически просматриваю камеры, дважды видела на записях незнакомых людей. Один из них бесцельно ходил по газону. Второй бил дуб, который растет у окна моей комнаты. Кто они такие и зачем это делали – тайна, о которой я бы предпочла не думать, но это невозможно. Каждая мысль, даже самая бытовая, приводит меня к вопросу – что, черт возьми, происходит?

Связь так и не появилась, но я каждый час пытаюсь позвонить папе, шерифу и Дилану. Он так и не пришел… Я уже голову сломала, пытаясь понять, почему он резко изменил решение и остался в своем доме? Решил выгнать сумасшедших гостей? Не думаю, что у него это получится. Или подумал, что будет должен мне, если переждет странности на моей территории?

Как же я на него зла.

Переживания за Дилана не дают спокойно спать, есть, дышать.

Неужели он стал одним из них?

Я даже не знаю, как называть людей, которые пытались меня схватить. Мозг настолько перегружен, что я не могу придумать им какое-то определение.

Ни один из рабочих папы не пришел на работу. Никто не подходил ко входной двери, никто не заходил в гостевой домик.

Иногда мне кажется, что мы с Леей последние люди.

Проклятый туман никуда не делся. Не знаю, возможно ли такое, чтобы туман держался так долго? Пошли уже четвертые сутки, а он даже не собирается рассеиваться. Из-за него я не могу просмотреть весь участок. Не знаю, что происходит на границе, камера не настолько хороша, чтобы пробить эту толщу мглы и показать мне полную картину.

В который раз подхожу к двери и смотрю в серость. Как мне узнать, что Дилан в порядке?

Я могла бы попробовать добежать до его дома и пробраться на второй этаж через окно, через которое сбежала от Возможной Ронды. Но я настолько боюсь выходить из дома, что даже от одной мысли встретить гостей Дилана, становится дурно, а голова идет кругом.

– Все готово, – радостно нараспев протягивает Лея.

Нахмурившись, оборачиваюсь и шагаю на кухню, оттуда прозвучал голос тети.

Вхожу и замираю.

Лея достала из холодильника все, что было можно и накрыла на стол. С утра я готовила пасту, сейчас ее остатки лежат на тарелках с широкими краями.

Осознание сваливает меня с ног.

Мне придется выйти.

Продукты рано или поздно закончатся.

– Черт, – выдыхаю я и быстрым шагом иду к холодильнику.

Распахиваю его и просматриваю полупустые полки. В основном тут фрукты, овощи и зелень. На этом долго не протянешь. Мы что, вообще не покупаем консервированную пищу? Она бы сейчас очень пригодилась. Сроки хранения авокадо и консервированного ананаса колоссально разные.

Экономка закупала продукты каждый день со смерти мамы, но вот трое суток ее духа тут не было.

Ближайший продуктовый магазин на окраине города. Работает ли он? Кто-нибудь на острове вообще работает? Ведь проблемы со связью никто не исправил, а это сделали бы в первую очередь. В наше время без связи невозможно существовать. Еще ладно бы просто не было сети, но невозможность дозвониться до экстренных служб – это конец цивилизации. Никто не может вызвать скорую, полицию или пожарных. Люди предоставлены сами себе.

Какое счастье, что мой дом на окраине. Здесь намного меньше людей, а значит и опасность ниже, чем в центре.

Проверяю морозильную камеру и благодарю экономку, что она закупила мясо. Этим мы сможем питаться несколько дней, а потом… нет. Не буду сейчас об этом думать. Морозный ужас пробегает по коже и скапливается в тугой узел в районе груди.

– Ну же, Октавия, присаживайся, – просит Лея, выжидательно смотря на меня со своего места за столом.

Закрываю морозильник и устраиваюсь напротив тети. Голова гудит. Надо найти обезболивающее. Я не вывожу нескончаемый поток мыслей.

Этот прием пищи я не пропускаю, ведь осознание необходимости питаться дошло до меня только сейчас. Мне нужны силы, чтобы дождаться приезда папы.

– Надо полить розы, – говорит Лея.

– Не переживай, за ними присматривают садовники, – лгу я и выдавливаю улыбку.

Настроение Леи вмиг портится. Плечи поникают, а взгляд становится рассеянным. Она нехотя ковыряет вилкой в пасте и говорит:

– Я хочу погулять, дома невыносимо.

Двухэтажный дом, в котором есть бассейн, бильярдная и кинотеатр не может быть невыносимым.

– Можем посмотреть сегодня фильм, – предлагаю я, лишь бы увести мысли собеседницы от цветов и прогулок.

Лицо Леи тут же озаряется счастьем, я даже знаю, какой фильм она выберет. Мы снова будем смотреть, как бедолага из низшего класса спасает задницу дамы из высшего, а потом замерзает и кинематографично уходит ко дну.

– Знаешь, что мы будем смотреть? – спрашивает она, заговорчески прищуриваясь.

– А ну? – подыгрываю я.

Расплывшись в улыбке, Лея протягивает:

– Титаник.

– Разумеется.

Я видела историю Розы столько раз, что смогу пересказать фильм вместе с титрами, но если просмотр успокоит Лею хотя бы на пару часов, то я всеми руками за.

– Попкорн возьмем, – рассуждает она, поглощая салат.

– Конечно, – киваю я.

Надеюсь, она забудет про прогулку на ближайшие сутки. Теряюсь, что я могу еще предложить ей, чтобы отвлечь от ужасов, творящихся за дверью нашего дома. А что если люди никогда не придут в норму? Как следует поступить в этом случае? Придется рассказать и показать Лее, что мир стал опаснее и страшнее. Ее психика этого не выдержит. Моя точно не справляется.

Доедаю под несмолкаемое щебетание Леи, слушаю вполуха, пытаюсь разложить будущие дела в пирамиду. Самое важное – добраться до продуктового. Но, чтобы сделать это, нужно заехать на заправку и залить полный бак, иначе на обратную дорогу мне может не хватить. От этих мыслей ком в груди только увеличивается. У меня никогда не было панических атак, но чую, что уже стою на краю бездны, которая вот-вот утащит меня в свои колючие объятия.

Поездку к шерифу откладываю до лучших времен. С нетерпением жду их. Я больше никогда не буду относиться к стандартным дням с пренебрежением. Буду ценить каждый прожитый в спокойствии миг, будто он в любой момент может стать последним.

Убравшись на кухне, достаю попкорн и готовлю его в микроволновке. Лея уже ушла в кинозал и скорее всего включила фильм без меня. Беру тарелку и отправляюсь на второй этаж, закидываю на плечо плед и спускаюсь в подвал – именно здесь находятся развлекаловки.

Как я и думала, Лея включила фильм. Леонардо Ди Каприо как раз бежит на отплывающий титаник. Роль Джека сделала его знаменитым. Этот фильм прямое доказательство, что хэппи энд не всегда возможен.

– Зря это ты, – говорю я.

– Что? – переспрашивает Лея, протягивая руки.

– Ничего, мысли вслух.

Отдаю ей тарелку и сажусь рядом. Укрываю нас пледом и стараюсь раствориться в фильме.

Как бы громко мы не включили звук, в доме его не слышно, значит и на улице никто не поймет, что мы внутри.

Вырубаюсь на середине фильма. Мне снится, как я тону в ледяной воде и где-то в недрах океана вижу машину, в ней сидит женщина и кричит, она пытается выбраться из транспорта, но ей мешает ремень безопасности. Схожесть с ситуацией в центре острова выталкивает меня из сна. Открываю глаза и упираюсь взглядом в темный экран.

Титры уже прошли.

Как долго я спала?

Потягиваясь, сладко мурчу от растяжки затекших мышц. Но стоит мне повернуться, как пелена сонного состояния вмиг испаряется.

Место рядом пустует. Тарелка в окружении рассыпанного попкорна валяется у моих ног.

– Лея?! – кричу я, но никто не отзывается.

Скидываю плед, вскакиваю с места и выбегаю из кинотеатра. В панике просматриваю окружающее пространство, но ни следа пребывания Леи не вижу. Бегом поднимаюсь на первый этаж. Зову тетю, но она не раскрывает своего местоположения.

Страх за нее прошибает потом.

Со всех ног несусь ко входной двери, вдруг я забыла ее запереть, или Лея подсмотрела код и решила все-таки пойти полить розы? Только не на улицу.

Пожалуйста.

Я настолько боюсь выходить, что не уверена, отправлюсь ли я за тетей, если она за пределами дома. На душе становится погано, но ужас сильнее меня. В нашем сросшемся тандеме руководит моими действиями ни что иное, как страх.

– Лея! – ору я.

Тетя сидит в холле у двери и грустно смотрит наружу.

– Так до нас никакие письма не дойдут, – говорит она и касается ладонью стекла.

Оседаю на пол, хватаясь за сердце.

Счастье оттого, что она дома, окрыляет и изгоняет ужас из сердца.

– Лея, не пугай меня так больше, – прошу я, хотя знаю, это не поможет.

– Письма, – повторяет она и оборачивается ко мне.

В момент, когда тетя отворачивается от стекла, за ним образуется женская фигура.

Боже мой…

– Лея, пойдем в комнату, – шепотом прошу я, не отводя взгляда от девушки.

Я ее узнала. Рыжие волосы, все тот же купальник и странное движение под кожей.

Она медленно подходит к стеклу и упирается в него всем телом. Продолжает идти на месте. Я же увожу Лею, и стараюсь сделать так, чтобы она не увидела незваную гостью.

Ничего не изменилось. Люди не пришли в себя.

Пустой взгляд… он уже снился мне и будет преследовать целую вечность.

Завожу Лею в комнату и слежу, чтобы она выпила таблетки. Тетя уходит в душ, а я бегом возвращаюсь вниз.

У двери никого нет.

Проверяю на приборной панели, все заперто. И передняя и задняя дверь. Но даже данные, которым я верила всю жизнь не успокаивают. Бегу в папин кабинет и включаю ноутбук. Перематываю запись с видеокамеры и резко нажимаю на паузу. До того, как пришла рыжая, к двери уже подходили. Всем телом подаюсь вперед и нажимаю на плей.

– Дилан?

Он подходит к двери и наклоняется, что-то делает, а потом выпрямляется в полный рост и смотрит в камеру. Вглядываюсь в его лицо.

– Не изменился.

Он указывает вниз и нажимает на кнопку звонка. Мы его не услышали из-за фильма. Дилан резко поворачивается и убегает в сторону своего дома.

Прячу лицо в ладонях и пытаюсь взять себя в руки.

Все хорошо.

Лея дома.

Дилан не изменился.

Мы в безопасности.

Пару минут сижу уткнувшись в ладони и зажмурившись до мерцающих бликов. Дышу медленно, постепенно расслабляя веки.

После перерыва от стресса, подхожу к окну и ничего там не вижу. Мгла да и только.

Дилан все-таки приходил, но я не пустила его.

Что он там показывал? Что-то оставил рядом с дверью!

Бегу на первый этаж и останавливаюсь у стекла. Сажусь там же, где сидела Лея. Вижу лист бумаги, придавленный камнем.

– Записка? – в неверии спрашиваю я.

Чтобы ее забрать, нужно открыть дверь. Надеюсь, рыжая ушла далеко и не сможет забежать.

Беру минуту на подумать. Мне нужно взять что-нибудь, чем я смогу отбиться в случае, если за стеной тумана кто-то скрывается. Оставить записку за дверью я не могу. Что если там нечто важное? А там точно что-то важное, ведь будь это не так, то Дилан бы не пришел.

Решено.

Я иду за письмом, но только со скалкой в руках.

Бегу на кухню и хватаю средство защиты, несусь к двери и долго вглядываюсь в туман. Там ничего нет.

– Никого там нет, – успокаиваю я себя, но это не помогает. Слова не перекрывают мыслей и образов, что рисует бурная фантазия.

Распахиваю дверь и быстро хватаю записку. Закрываюсь и дважды перепроверяю надежность замков.

Разворачиваю записку с идиотским названием «Любовное послание» трясущимися пальцами.

***

«Октавия, включай фонарь над входной дверью в десять часов вечера и в десять утра. Так я буду знать, что у вас все в порядке. Я тоже буду включать фонарь в это время. Если тебе понадобится помощь, то включи его в любое другое время, и я приду. Чудики разошлись по округе. Не выходи из дома. Если что-нибудь будет нужно, напиши и оставь листок под камнем.

Дилан»

***

Он в себе, это радует.

Бросаю взгляд на часы. Не уходя из холла, дожидаюсь десяти часов и врубаю фонарь, который без дела висит над входной дверью. Он достаточно яркий, практически прожектор и вероятно Дилан увидит его из своего дома.

Стоя у двери, замечаю, как сквозь туман пробивается небольшое свечение.

У Дилана все в порядке.

У меня все в порядке.

Мы в порядке. Настолько, насколько это возможно.

Глава 6

Как бы я не пыталась сохранить продукты, как бы не экономила, они неумолимо заканчиваются. Осталось две пачки макарон, три куска уже зачерствевшего хлеба, кукуруза и одна замороженная котлета. Голод уже поселился в моем доме. Я не ем больше необходимого, но не могу лишить продуктов Лею. Она до сих пор не понимает, что вероятность былой сытой жизни уже стоит за порогом и машет нам рукой на прощание.

Вчера я написала записку Дилану, пошла на наглость и попросила его поехать со мной в магазин. Посещение города я запланировала на сегодня в двенадцать ночи.

Записку Дилан забрал, но ответа так и не принес.

На часах одиннадцать тридцать пять, а я до сих пор не знаю, поеду одна или с ним. Тетю я с собой взять не могу, именно поэтому решила ехать ночью, когда она спит.

Если магазины все-таки работают, то ночью там будет меньше людей. Логично? Более чем.

Если не работают, то придется залезть внутрь несанкционированно? Об этом стараюсь не думать, ведь законопослушный гражданин снова выполз из подвала и пытается напомнить, что после того, как все наладится, мне придется ответить за все правонарушения.

Хочу ли я лишиться свободы на ближайшие несколько лет из-за кражи хлеба и котлет? Конечно, нет. Но мысль о том, что там меня будут исправно кормить, достаточно привлекательна.

В последний раз поднимаюсь в комнату тети, она мирно спит. Лицо расслабленное. Я же в противовес ее спокойствию, трясусь от страха. Мысленно с самого утра репетирую, как выбегу из дома и сломя голову побегу к машине. Хорошо, что я не загнала ее в гараж, а оставила в десяти метрах от входной двери.

На часах без пяти двенадцать.

Натягиваю кожаную куртку и застегиваю ее под самый подбородок. Отчего-то я решила, что в ней буду чувствовать себя в большей безопасности. Чем меньше кожи открыто, тем безопаснее. Я не знаю, каким способом передается зараза, поэтому лучше перестраховаться. А зараза ли это? Вероятно.

Вместо привычных босоножек, надеваю кроссовки. А вдруг придется бежать? Закидываю на плечо пустой рюкзак. Там, кроме бумажника и документов, ничего нет. Он будет вместо пакета, я сложу туда все, что куплю в магазине. Я даже составила список всего самого необходимого. Подготовилась, как говорится, основательно.

Я предусмотрела все, что только было можно.

Стараюсь мыслить в позитивном ключе. Сегодня именно тот день, когда я смогу понять, все ли в городе странные или нет. Возможно, центр острова все эти дни живет обычную жизнь, а я схожу с ума от неизвестности.

Через одну минуту будет двенадцать.

Нервозность настолько просочилась в мою жизнь, что я уже и не помню, что означает не бояться.

Беру скалку и сжимаю пальцы так сильно, что ладонь немеет.

Набираю код, и звук щелчка разносится по пустынному холлу. Он вонзается в голову и разлетается по нервам тревожным эхом.

Вглядываюсь в стекло, но за ним ничего не видно. Ночь уже прогнала прочь солнце, но и с ним была та же атмосфера.

Жутко, беспроглядно и одиноко.

Как можно тише выхожу за дверь и закрываю ее. Трясущимися пальцами ввожу код и медленно иду к машине.

Прислушиваюсь до боли в висках.

Кажется, что я топаю, как слон, хотя плавно перекатываю ноги с пятки на носок.

Сквозь туман прорисовываются очертания машины, и я ускоряюсь. Ничего не могу с собой поделать и прибавляю шаг. Кровь пульсирует в висках, а дыхание вырывается прерывистыми свистами.

– Сколько можно ждать? – громким шепотом спрашивает голос из-за мглы.

Боже!

Замахиваюсь скалкой и отступаю назад, только после этого понимаю, голос принадлежит Дилану.

– Ты меня напугал, – еле слышно пищу я.

Он выходит из тумана и скептически смотрит на скалку.

– А это тебе зачем? Решила угостить чудиков пирожками? – тихо спрашивает Дилан.

Я настолько испугалась, что вообще не понимаю смысл его вопроса и сдавленно отвечаю:

– Для защиты.

Его взгляд сканирует местность за моей спиной.

– Открывай машину, – приказывает он.

Достаю ключ из кармана куртки, нажимаю на кнопку, и фары загораются. За считанные секунды усаживаюсь за руль и так сильно хлопаю дверью, что даже Лея может проснуться от такого грохота.

Дилан садится на пассажирское, аккуратнее моего закрывает дверь, пристегивается и молча смотрит в лобовое окно. Я же во все глаза наблюдаю за ним. Вглядываюсь в профиль и надеюсь, что человек рядом – это не буйство моего воображения, а настоящий Дилан.

Он пришел.

Я не одна пойду на встречу с реальностью происходящего.

– Как Лея? – спрашивает Дилан.

– Спит.

Завожу двигатель и жду, когда машина немного прогреется. Сосед наконец-то отвлекается от созерцания лобового и поворачивается ко мне. На его лице нет ни капли беспечности. Он собран и сосредоточен. Редкое явление.

– Езжай медленно, уведем отсюда как можно больше чудиков, – спокойно проговаривает Дилан.

У меня к соседу куча вопросов, но я предпочитаю не закидывать его ими в эту минуту. Мы рядом с домом и у него есть все основания выйти из машины и оставить меня одну. Отъедем подальше, и тогда я выпытаю ответы. Узнаю, какого черта он не пошел со мной, а остался у себя дома? Почему решил обмениваться записками, когда мог прийти и все обсудить? Удалось ли прогнать гостей? И еще как минимум десять вопросов, на которые я желаю знать ответы.

– Как мы их уведем? – в итоге спрашиваю я.

– Они пойдут на звук и движение машины, – объясняет он. – Мы поедем медленно, а потом ускоримся, чтобы оторваться. Надеюсь, они заблудятся где-нибудь в лесу и перестанут докучать мне.

Докучать? Не знала, что в лексиконе Дилана имеются подобные слова.

Около минуты сидим в молчании. Мотор тихо работает, фары освещают путь настолько, насколько могут.

– Дилан, что происходит? – интересуюсь я, боясь услышать ответ.

Сосед фыркает.

– Ты заказывала конец света? – спрашивает Дилан. – Вот, он, походу, настал.

Думала ли я об этом? Сотни раз. Но гонять мысли по кругу и услышать подобное от другого – это кардинально разные вещи. Я не хочу конец света. Я еще даже не жила нормально. В том плане, что передо мной был открыт целый мир. Я поступила в колледж и еще даже не определилась со специальностью. Мы с папой и Леей собирались в кругосветное путешествие в следующем году. Я еще не устраивалась на работу, не встречалась с достойным парнем, не… я не жила.

– Этого быть не может, – уверяю я и тут же вспоминаю, как бросила Дилану слова про конец света в разгар злости на него. – И ничего я не заказывала, просто ляпнула.

Мне не нравится, что Дилан даже в предположении и в порядке бреда обвиняет меня.

– Смотри, сейчас они придут, – шепчет он, вглядываясь в туман и совершенно не обращая внимания на мои слова.

Пробегаю взглядом по окнам и кладу руку на рычаг переключения коробки передач. По затылку пробегают мурашки и вязкой волной сползают по позвоночнику.

– Может, мы уже поедем? – спрашиваю я.

– Жди, – приказывает Дилан.

И я почему-то жду. Первая фигура не заставляет себя ждать. Очертания человека появляются в тумане, освещенном фарами. Шумно выдыхаю и готовлюсь дать по газам.

– Жди, – давит Дилан, опустив свою ладонь на мою руку, лежащую на коробке передач.

– Он идет прямо на нас, – пищу я.

– Собьешь его и поедем, – предлагает сосед, не ослабляя хватку на моей руке.

– Никого я не буду сбивать, – протестую я. Законопослушный гражданин удовлетворенно кивает.

Следом за человеком идут еще трое. Итого четверо! Надо ехать! Прямо сейчас! Если их будет больше, они ведь смогут перевернуть машину и что тогда?

– Поехали, – приказывает Дилан и убирает руку.

Сдаю назад, объезжаю людей и выруливаю на дорогу. Скорость небольшая, поэтому какое-то время я наблюдаю в зеркало заднего вида бегущих за нами людей. Страх, окутавший меня у дома, начинает рассеиваться. Узел, сомкнувшийся на горле в момент, ослабевает.

Мы молча едем, постепенно люди отстают. К этому невозможно привыкнуть. Я отказываюсь верить, что все на острове стали такими, как те, что остались позади машины.

Пару раз бросаю на Дилана косые быстрые взгляды. Он смотрит прямо перед собой, не пытается завязать диалог, пошутить.

Задаю вопрос, который мучает меня по сей день.

– Почему ты не пошел со мной? – Голос звучит идеально беспристрастно, хотя, будь все эти дни сосед в моем доме, то я бы не чувствовала себя настолько покинутой и одинокой.

Дилан тяжело вздыхает и спрашивает:

– Тебе правду?

– Разумеется, – тут же отвечаю я.