На краю тумана. Полное издание

Брови на больном лице взлетают. Не могу понять, он сейчас удивлен или не верит, что я могу сделать добрый, бескорыстный поступок? Кого я обманываю? Корысть все же двигала мною. Мне нужно, чтобы Дилан встал в строй как можно быстрее.

– Ты раньше когда-нибудь готовила суп? – спрашивает он и снова кашляет в ладонь. Его сгибает пополам, кашель настолько сильный, что на глазах соседа выступают слезы.

– Пару раз, – отвечаю я.

Прокашлявшись, Дилан спрашивает:

– Сколько было пострадавших?

– Те, кто смогли бы пожаловаться? – уточняю я. – Ноль.

– Это и пугает, – выдыхает он.

– Меня пугает только твое состояние, – признаюсь я.

Вот как он умудрился заболеть? Два дня у него была температура под сорок. Когда нашла записку, что Дилан приболел, думала, у него диарея, мы ведь едим сейчас что попало, но уж никак заболевание такого рода.

– Из кого суп? Из ароматной курочки? – допытывается Дилан, усаживаясь на кровать.

– Из бодрого картофеля, менее бодрой морковки и…

– Не продолжай, – просит он.

Выполняю его просьбу и достаю из рюкзака кастрюлю, перемотанную парой полотенец. Она маленькая, но все равно контейнер был бы более удобным, жаль, ничего подобного на полках я не нашла. Пришлось использовать ее.

– Ты всю кухонную утварь растащила.

Ставлю кастрюлю на колени Дилана и строго глядя ему в глаза, приказываю:

– Ешь.

– Руками?

Показываю Дилану язык, но из-за шарфа он этого не видит. Какой капризный.

Приношу ему ложку и сажусь рядом.

– Температура? – спрашиваю я, стараясь по виду определить, какая она в данный момент. Точно не под сорок.

– Уже меньше.

– Сколько?

– Ну ма-а-а-ам, – протягивает он.

Дилану точно лучше. Он уже пытается шутить, а до этого мог только лаять как собака.

– Сколько, Дилан? – давлю я.

– Тридцать девять.

– Ночью спал?

– Не особо. Октавия, все нормально. Я скоро снова встану на ноги.

Не диалог, а какой-то допрос. Все же я немного отпускаю ситуацию и заставляю себя не злиться на Дилана. Он не виновен в том, что заболел.

– Обещаешь? – тихо спрашиваю я.

– Обещаю, – едва слышно отвечает он.

Вот пусть только умрет, я его с того света достану. Вспоминаю былую угрозу Дилана и возвращаю ему ее.

– Помнишь, ты как-то грозился приходить ко мне после смерти и бродить у моего дома?

– Да, было такое, – говорит он, мешая суп.

– Вот если умрешь, я буду каждый день подходить к окну и показывать тебе фак.

Он улыбается и спрашивает:

– Вероятнее всего, ты не хочешь моей смерти?

– Конечно. Ведь тогда я останусь одна.

Дилан становится серьезным, он ловит мой взгляд и удерживает его достаточно долго.

– Я тебя не оставлю, – серьезно сообщает он. – Мы вместе оказались на краю тумана, вместе выйдем из него.

Сердце замирает от его слов. Не из-за того, что ему удалось красиво составить слова в предложение, а из-за посыла.

– Поэтично, – замечаю я, испытывая неловкость.

– На меня так температура влияет, – отзывается Дилан и все-таки отправляет первую ложку супа в рот. – Спасибо за заботу.

Последнее он говорит с такой искренностью, что у меня щемит сердце. Кажется, что былые добродетели стали роскошью. Не хочу терять человеческий облик и озлобиться. Это не про меня. Мама бы не поняла такого.

– Как Лея? – спрашивает Дилан, продолжая медленно есть суп.

Пожимаю плечом и отрицательно качаю головой.

– Она замкнулась, но я этому больше рада, чем опечалена.

– Все будет нормально, – успокаивает он. – Мы сделали невозможное. Показали Лее чудиков и донесли, что они опасны. Мы получили книги и настроили приемник, он теперь круглосуточно отправляет SOS. Мы до сих пор живы.

Бросаю на него короткий взгляд и спрашиваю:

– Надолго ли?

Он лишь пожимает плечами и прожевав очередную ложку супа, отвечает:

– Пока не выберемся с острова.

– А потом?

Дилан подает мне кастрюлю, и я забрав ее, отставляю на стол.

– Ты когда-нибудь думала о том, что все это происходит не только на острове? – серьезно спрашивает больной.

Кровь в венах тут же начинает мерзнуть. Почему я никогда не думала об этом? Да потому что это невозможно. Человечество не может быть уничтожено в какой-то рандомный четверг.

– Это невозможно, – слабо замечаю я.

– Но если даже это и так, то по велению логического мышления, к нам приплывет кто-нибудь с незараженным разумом. Значит, они прибудут откуда-то, где есть другие люди. Значит, жизнь на материках есть, но…

– … но она изменилась, как и жизнь на острове.

– Вероятнее всего, – выдает Дилан и снова заходится в кашле.

Плечи опускаются под тяжестью новых мыслей. Прежняя я бы стала надеяться на то, что только остров подвергся заразе, но я больше не могу себе позволить розовые сны. Я должна твердо и как можно более правдиво смотреть на происходящее. В любом случае, если даже за пределами острова так же бушуют чудики, там проще выжить. Намного проще.

– Остров ничего не производит, – сообщаю я, снова подняв взгляд на Дилана. – В девятом классе я готовила доклад про остров, а точнее про его промышленную сторону. У нас из заводов только цех по переработке пластика. Нам все привозили с большой земли. Единственное, за что этот остров любили, – красота природы и чистые пляжи с белым песком. У нас нет плантаций. У нас нет ничего, что поможет выжить, когда магазины и склады будут полностью пусты.

– Мы попадем на материк, – обещает Дилан.

Киваю, и губы сами по себе превращаются в подобие печальной улыбки.

– Мне пора, – шепчу я.

Не успеваю подняться, как слова Дилана заставляют меня замереть.

– Ты не оставляешь меня, – еле слышно произносит он.

Оборачиваюсь и, нахмурив брови, серьезно говорю:

– Разумеется.

– Мы долгое время были далеки друг от друга, мне не хватало тебя, – искренне признается Дилан.

Когда-нибудь я перестану испытывать неловкость от его неожиданных замечаний или взглядов, но это будет не сегодня.

– Почему ты говоришь об этом сейчас? – спрашиваю я.

Он что, реально решил толкнуть прощальную речь?

– Тебе настолько плохо, что тебя откинуло в ностальгию?

– Нет. Но после сказанного, я могу все скинуть на помутнение рассудка, – произносит он. – Мне правда тебя не хватало.

– Ты сам отстранился, – напоминаю я.

– Это так.

– Почему?

– Хочешь честный ответ?

– Да.

– Но после него тебе будет неуютно.

– С появлением чудиков уют перестал иметь значение.

Дилан легонько кивает и, не отводя от меня внимательного взгляда, размышляет. Вижу, как меняются его глаза и понимаю, что он прав, после сказанного я…

– Когда в твоей жизни появился парень, я понял, что теряю тебя. За всю жизнь я не встречал настолько подходящего мне человека и был вынужден наблюдать, как ты постепенно уходишь из моей жизни.

Тяжело смотреть Дилану в глаза, кажется, что он решил оголить передо мной душу, а я не уверена, что готова принять этот шаг. Но я не отвожу взгляда.

– Это неправда, – перечу я. – Ты сейчас перекладываешь ответственность на меня.

– Нет. Я не мог наблюдать, как ты встречаешься с ним. Ревновал.

Дилан говорит все это будничным тоном, словно желает скрыть, насколько это признание важно для него.

– Глупость какая, – отмахиваюсь я. – Мы были только друзьями, я не давала тебе поводов думать иначе.

– Ты мне нравилась не только как друг. Я был в тебя…

– Прекрати, – прошу я, перебив Дилана на середине предложения.

Сердце несется галопом, пытаясь пробить грудную клетку и вывалиться на пол.

Дыхание становится более глубоким и медленным, а сердце сжимается.

– Я предупреждал, что тебе будет неловко, – напоминает Дилан.

Все это время он так и не отводил от меня внимательного взгляда. Хотел понять, как я отреагирую на его неожиданные заявления? А настолько ли они неожиданные?

– Почему ты ничего не говорил?

– Получить отказ казалось больнее, чем попытаться получить тебя полностью. Мне сложно объяснить, почему я ничего не говорил.

Неуютно мне? Да я хочу выбраться из собственной кожи. Жар, разбежавшийся по щекам, опаляет шею и опускается вниз.

– Ты должен был сказать тогда, а не спустя несколько лет, – шепчу я. – Ты даже не представляешь, что я себе только не придумывала, чтобы понять, почему ты вычеркнул меня из своей жизни.