Каролина. Полное издание

Крис начал пить воду, когда я задаю последний вопрос.

– Ты хотел секса с девушками из пансионата. Почему не сказал это прямо?

Крис давится водой и половину выплескивает изо рта. Он начинает кашлять. Ошалелые глаза фокусируются на мне, и он говорит:

– А я ведь и не верил Люку, что ты настолько интересная. Ты действительно хочешь знать ответ? – с сомнением спрашивает он.

– Да.

– Ну, во-первых, о сексе не принято говорить так в открытую, как это только что сделала ты. А, во-вторых, я флиртовал.

– Флиртовал?

– Да. Это игра такая. Ты делаешь милые, горячие, интересные намеки, но не говоришь об этом в открытую.

Очень странная и непонятная игра, но надо будет как-нибудь попробовать. Осталось выучить правила.

– И как в нее выиграть? – спрашиваю я, пока Крис утирает подбородок от пролитых капель воды.

Крис задумался.

– Да я и не знаю. Смотря какие цели преследуешь.

Я ничего не поняла из того, что он мне сказал. Но решила оставить Криса в покое. Он довел меня до комнаты, попросил дождаться возвращения Люка и не шариться по дому, словно привидение, а сам ушел.

6. Договор

Я пробыла в комнате около часа. Хотела выйти и осмотреть дом более тщательно, но не рискнула. Не стоит наживать врага в лице того, кто может стать другом. А еще дать кров, работу и защиту.

Кажется, что время идет до невозможности медленно. Тянется, как воскресная каша из фермы. Сижу на кровати и осматриваю комнату уже в сотый раз. Светлое небольшое пространство, но для меня оно кажется огромным, ведь я всю жизнь делила комнату с Каролинами и привыкла находиться в их окружении. В палате была камера и там я чувствовала, что рядом кто-то был. А здесь никого. Только я. Кроме кровати, узкого шкафа, небольшой тумбочки у постели и вешалки у двери мебели нет. Но есть окно, оно пропускает свет извне и дарит ощущение того, что я не в клетке. Ведь будь я в ней, то окна бы здесь не было, или его бы предварительно заколотили.

Устав сидеть на кровати, подхожу к окну. За стеклянной преградой красуются кустарники, усыпанные фиолетовыми цветами. Хочется вдохнуть их аромат и почувствовать свежесть запаха, но единственное, что я могу делать, так это смотреть на жизнь из-за стекла. Кажется, что и жизнь моя проходит так же, я словно скована, и легкие не в силах втянуть аромат жизни. Только поверхностные короткие вдохи. А они не дают никакого наслаждения.

Стук в дверь отвлекает меня от созерцания милых цветов и глупых мыслей. Оборачиваюсь и вижу в проеме Люка.

– С переездом, – говорит он.

Разглядываю его несколько секунд, он снова в черной форме, но в более легкой ее версии. Она мне что-то напоминает. Кажется, что я должна знать о ней больше. Но откуда?

Виски начинает давить, и я стараюсь откинуть размышления в сторону. Сейчас они мне ни к чему. Есть более важный вопрос, на который я должна знать ответ.

– Ты расскажешь, что я должна буду сделать?

Люк кивает, отходит в сторону, освобождая мне проход, и бросает холодное:

– Идем в кабинет.

При слове «кабинет» внутренности каменеют, и я не двигаюсь с места. Люк вопросительно поднимает бровь, и она превращается в дугу.

– Кабинет? – переспрашиваю я и стараюсь придать голосу максимально нейтральный тон.

– Не медицинский.

Киваю и ненавижу себя за трусость. Я не хочу быть той, которая пугается собственной тени и боится слов.

Здесь и сейчас принимаю решение стать сильной и храброй. Ведь я такая и есть. Даже будучи под медикаментами я решила сбежать, украла ключ, убила мужчину, с которым имела интимные отношения, дала отпор Люку, выбралась из горящей фермы и просуществовала несколько часов в лесу, не понимая кто я, где и как выжить.

Трус на такое не способен. Значит храбрость уже внутри меня. Всегда была, только я этого не замечала.

Киваю сама себе и наконец-то отцепляю ноги от пола.

Покидаю новое жилье и жду, когда Люк пойдет в нужном ему направлении. Если бы я облазила его дом, то уже знала бы, куда идти, но до сих пор понимаю, что с моей стороны было правильным дождаться хозяина жилья. Мы проходим светлый коридор, сворачиваем и скрываемся за одной из дверей. Люк пропускает меня, слышу за спиной щелчок и тут же замираю. Во все глаза смотрю на множество закрытых полок, заставленных книгами.

Дежавю.

Я уже была здесь.

В ушах стоит шум, голова начинает кружиться. Во рту сохнет, а по спине пробегают мурашки, и они совершенно не имеют ничего общего со своими приятными сестрами. Они колючие и пугающие.

Я была здесь.

Именно в этом кабинете.

Все было расставлено точно так же.

Мне плохо.

Медленно переставляя ноги, иду к высокому шкафу вмонтированному в стену, и останавливаюсь напротив. В груди разгорается костер непонимания и осознания одновременно.

– Что-то не так? – спрашивает Люк, я вздрагиваю и только сейчас возвращаюсь из мутных вод воспоминаний, и понимаю, что в кабинете не одна.

Оборачиваюсь к Люку и отрицательно качаю головой. Я точно была здесь раньше, не знаю, как объяснить, но уверена в этом. Если я была тут, значит Люк об этом знает. Но он мне ничего подобного не говорил. Решаю придержать воспоминания при себе и не делюсь ими. Но теперь я смотрю на мужчину перед собой совершенно другим взглядом. Он опасен. Сейчас я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Взгляд Люка холодный и внимательный, он смотрит так, словно может читать мысли, и только что понял, что я о чем-то догадалась, хотя еще сама не полностью осознаю происходящее.

Люк слишком внимательно смотрит на меня, и в одно мгновение, когда он прищуривает глаза, мне становится жутко. Разрываю зрительный контакт и сажусь на одно из кресел. Ноги трясутся, кажется, еще пара секунд, и они бы отказали.

Кто такой Люк? Вот этот вопрос теперь волнует меня больше, чем то, что ему от меня нужно.

– Я слушаю, – произношу и складываю ладони на коленях.

Сама кротость и благоразумие.

Люк опускается на кресло передо мной. Впервые мне не хочется смотреть на него, и его щетина больше не выглядит привлекательной. Я вспоминаю свои ощущения, связанные с этим кабинетом. Мне тут было плохо и больно. Я тут страдала. Ощущения схожи с теми, что я испытывала в кабинете пыток инъекциями.

Пару секунд Люк прожигает меня взглядом, я не подаю никаких видимых показателей страха, но сердце колотит отбойным молотом.

– Через несколько недель состоится конклав, – начинает Люк, и я впитываю каждое сказанное им слово. Для меня любая информация важна и необходима. – Там соберутся главы всех городов, которые входят в состав Мира и Процветания. Мы с тобой поедем вдвоем, так как оружие и посторонние люди туда не допускаются, только семья главы города. Основная задача конклава – это дипломатический подход к решению проблем. Мы там разговариваем о продовольствиях, вооружении, транспорте, топливе, людях, обо всем, что касается бесперебойной жизни городов. Но в этот раз я еду туда за другим.

Полки с новой информацией скоро будут забиты до отвала, но я найду место всему, что скажет Люк.

Удивительно, что тридцать минут назад я считала, что мы могли бы стать друзьями, и он мне поможет. Сейчас же я практически считаю его врагом.

Все из-за проклятого кабинета.

Или из-за того, что Люк недоговаривает?

– Зачем?

– За моим братом. – Люк смотрит не на меня, а куда-то сквозь пространство и время. – Он в плену у человека, который ненавидит нашу семью. Он просит поля в обмен на брата, но я не могу отдать их, тогда нашему городу больше нечего будет предложить остальным, и мы останемся не у дел. – Люк снова концентрируется на мне. – Тогда наш город погибнет. Мне нужно, чтобы ты узнала, где именно держат брата, и внушила главе Беринга, чтобы он отпустил его, и сообщила мне, куда именно.

На то, чтобы понять масштаб того, что я должна сделать для Люка, уходит меньше минуты.

– Для этого мне придется остаться наедине с главой Беринга. Моя сила работает только в случае, если я касаюсь кого-то. По-другому никак.

– Я знаю.

И снова эти поганые мурашки. Люк так холодно произнес эти слова, что я снова окунулась в мутные воды воспоминаний.

Как же ужасно мне было в этом кабинете.

А что, если это Люк делал мне больно?

– Он может причинить мне вред, – говорю я, чтобы посмотреть на реакцию Люка.

И она меня совершенно не устраивает. Люк не меняется в лице, на нем нет никакого сочувствия или жалости. Тон голоса также остается прежним.

– Это я тоже знаю, но если что-то пойдет не так, я буду рядом.

Кошусь в сторону шкафа, меня так и тянет к нему. Не знаю, что в нем такого, но кажется, именно там ключ от памяти, которая в данный момент противится, словно уговаривает меня, не ходи туда, не смотри, не вспоминай.

Усилием воли поворачиваюсь к Люку.

– Хорошо. Давай сделаем это.

Мне нужно уйти из кабинета, я больше не могу в нем находиться. Надо мной сгущаются тучи ужаса. Вот-вот пойдет ливень и затопит меня. Я еле сдерживаю себя, чтобы не вскочить с кресла и не убежать прочь, ведь в этом случае Люк поймет, что я что-то заподозрила.

– С завтрашнего дня ты должна начать тренироваться. – Голос Люка проникает под воду. – Маломальские умения самозащиты необходимы всем.

Киваю и снова бросаю взгляд на шкаф.

Да что же в нем такого?

– На конклав мы едем как муж и жена. По-другому тебе туда не попасть. Я напишу тебе сценарий нашей жизни, нужно его выучить.

Неужели в голосе Люка всегда звучала только сталь?

– Ладно. Сколько длится конклав? – хочу уточнить некоторые детали и слинять отсюда как можно скорее.

– Неделю. Дорога туда две недели.

– Это далеко?

– Это полуостров. Мы вылетим на вертолете и высадимся у подножия горы, дальше только пеший ход.

Сжимаю пальцами виски и морщусь от боли.

– Так много сложностей, – шепчу я. – Можно ведь встретиться в одном из городов.

– Нельзя. Полуостров и был найден только ради конклава. Если проводить его в чьем-то городе, это опасно для остальных, мы будем в неравном положении. За время существования Мира и Процветания уже были сборы внутри городов и даже на их границах, но все это заканчивалось кровопролитием. Захапать чужую власть легче, чем можно представить. – На этом предложении голос Люка все же меняется и становится напряженным, но на следующем все возвращается в прежнее русло. – Особенно в нашем мире.

Киваю. А что я еще могу сделать?

– Почему ты мне все рассказываешь? Я ведь могу и проболтаться о чем-то.

– Не проболтаешься. Когда увидишь тех, кто соберется на конклаве, у тебя не будет ни малейшего желания с ними общаться. Главное, что ты должна понять, что всем, абсолютно всем в этом мире плевать на твою жизнь. Просто так не выжить. А я даю тебе шанс, о котором многие могут только мечтать.

Еще недавно я бы билась за этот шанс. А сейчас сомневаюсь, что он мне нужен от Люка. Глава Салема точно что-то скрывает. Как узнать, что именно он мне не говорит?

– Шанс? – переспрашиваю я и отталкиваю мысль о том, чтобы воспользоваться силой. Если решусь, то выпаду из сознания на несколько часов.

– На жизнь в безопасном месте.

Справедливо. Если все, что Люк говорит, правда, то его шанс справедлив. Но сомнения все рушат на стадии фундамента и делают его настолько хлипким, что даже шалаш не устоит на нем. А доверие тем более.

Я бы и дальше расспрашивала Люка, но мне уже невыносимо находиться в кабинете. Все же я рискую и спрашиваю:

– Ты всегда жил в Салеме?

Люк снова прищуривается и откидывается на спинку кресла.

– Не совсем.

Та-а-ак. Ладно. Попытка номер два.

– Как долго ты в этом городе?

Быстрый ответ:

– Пять лет.

– А до этого?

Сердце уже пробило грудную клетку, сломало ребра и колотится, корчась на полу.

– До этого я тут не жил, входил в состав армии и постоянно колесил по миру. По его остаткам.

– Что ты делал?

– Искал Каролин, собирал информацию с мертвых мест, спасал ученых, которые следили за развитием тварей. Много чего.

Голос Люка стал более дружелюбным, но его выдает взгляд. Сейчас он напряжен, но это несравнимо с тем, что чувствую я.

– Ты убивал людей? – спрашиваю я.

– Приходилось.

Киваю и встаю.

– Может мы выйдем в город? Хотелось бы покинуть заточение, – я специально использую это слово, если Люк считает, что я в клетке, то не должен бы придать последнему предложению внимание. В этот раз Люк ломает мою теорию, поднимаясь с кресла, встает передо мной и серьезно, заглядывая мне в глаза, говорит:

– Ты не пленница.

– Возможно.

– Эшли, ты не пленница в этом доме. Ты можешь уйти хоть сейчас, но я прошу твоей помощи. Я не нашел другого выхода, чтобы без развязывания войны спасти своего брата.

– Ты любишь своего брата, – замечаю я.

– Мы семья. Жаль, но это не всегда имеет отношение к любви.

– Звучит печально.

– Так оно и есть. – После этих слов Люк дистанцируется и сообщает. – Через три дня будет праздник урожая, можешь пойти со мной. Посмотришь, ради чего ты поедешь на конклав.

– Праздник? – удивляюсь я. – Никогда не бывала на праздниках.

– Давай исправим это.

Киваю и против воли улыбаюсь. Но стоит моему внимаю снова сконцентрироваться на шкафу, как крохи позитива растворятся в воздухе.

– Я могу выходить из дома? – уточняю я.

– Можешь, но рядом с тобой будет находиться Крис. Сначала свяжись со мной, а потом жди Криса и можешь идти.

– Крис сказал, что здесь живет ребенок. Это твой сын?

– Нет. Это сын моего брата. Я должен вернуть ему отца.

– А если бы ребенка не было? Ты бы не возвращал?

Это первый вопрос, на который Люк не отвечает. Серые глаза неотрывно смотрят на меня.

– Я зашла на опасную территорию, – говорю я и отступаю. – Поняла, про брата больше ничего не буду спрашивать.

Я выхожу из кабинета и мне сразу становится лучше. Я задышала полной грудью и вернулась в комнату. Сначала я мечусь, как зверь в клетке. Хватаюсь за голову и пытаюсь вспомнить хоть что-то. Сажусь на кровать, сползаю с нее. Встаю. Подхожу к окну и возвращаюсь к кровати.

Что бы я ни делала, результата не получаю.

Через час или около того слышу женский и мужской голоса. Скорее всего это няня и охранник Деймона.

Я решила дождаться момента и понять, что в том шкафу такого важного? Почему от кабинета Люка у меня кровь превращается в лед? Я точно бывала здесь, но не помню при каких обстоятельствах. Но обязательно это выясню.

7. Тренировка

Этой ночью мне снился кабинет Люка. Я шла к нему не из комнаты, в которой меня поселили. Я кралась по темному коридору, а сердце трепыхалось, словно муха в паутине. Я продолжала идти, пока не оказалась в кабинете. Стоило переступить порог, как мне снова стало жутко и мерзко от нахождения там. Долго стояла перед полками и смотрела на них. Я не решилась открыть шкаф, даже не коснулась ни одной книги, но смотрела на определенную, в черном переплете с золотыми надписями на незнакомом мне языке. Я гипнотизировала книгу, знала, что именно она была мне нужна. А потом ноги сами понесли меня прочь из кабинета, вон из дома. Я шла по темным улицам Салема. Он был немного изменен, совсем незначительно. Я продолжала идти, а потом сорвалась с места и побежала по пустынным улицам. Завернула за один из домов и остановилась как вкопанная. Я смотрела на вывеску «Мороженое и чай».

Поднимаю веки и сажусь на кровати. Сердце продолжает неистово колотиться, а вся кожа покрылась липким потом. Прячу лицо в ладонях и пытаюсь отдышаться.

Мне нужно найти здание с этой надписью и войти внутрь. Если оно существует, значит я действительно когда-то была в Салеме. В первое свободное время пройдусь по городу, может меня кто-то узнает? Но если я была ребенком, каким мне привиделось в первом воспоминании, то может, никто меня и не вспомнит.

Мысли мечутся, а я еще долгое время пытаюсь расставить их по местам. Все же мне удается успокоиться. Как можно тише беру сменные вещи, полотенце и отправляюсь в ванную. Быстро принимаю душ и возвращаюсь в комнату, так никого и не встретив. Скорее всего все еще спят, ведь за окном только-только поднимается солнце. Заплетаю волосы в тугую косу и жду, когда за мной придут и отправят на тренировку. В этом плане я с Люком солидарна. Мне необходимо научиться защищать себя. Глупые мысли про дружбу и о том, что мне кто-то поможет оставлю на те времена, когда сил не останется и придется уповать только на надежду и веру в лучшее.

Погрузившись в размышления, не замечаю, как проходит время и в дверь стучат. Встаю с кровати и, глубоко втянув в себя воздух, открываю дверь. Крис обегает меня взглядом, кивает и спрашивает:

– Готова?

– Да.

И это действительно так. Я готова к тренировке, стопы практически не болят, только если я не топну пяткой о пол. Укус немного зудит. На этом мои боевые раны заканчиваются.

Выходим из дома, внутри стоит полнейшая тишина.

– А где все? – спрашиваю я, догоняя Криса.

– Деймон спит до десяти, няня с ним в комнате, охранник за дверью.

– А Люк?

– Занимается делами Салема. Как всегда.

Киваю и продолжаю идти по улице. Нам встречаются люди, в основном мужчины. Они кивают Крису, кто-то здоровается с ним за руку, иногда он перекидывается парой фраз, и мы продолжаем идти дальше. Ловлю на себе мужские взгляды. Они мне не нравятся и только сейчас я понимаю истинную причину, почему Каролины выбрали жить в пансионате. Там безопасно.

Входим в прямоугольное бетонное здание. Окон в нем нет, только один вход, он же и выход с высокими створками, больше похожими на ворота, чем на двери.

Крис включает свет, и я вижу множество снарядов для упражнений. На задворках памяти снова что-то шевелится, но, всколыхнувшись, в очередной раз замирает. Сейчас я уверена в том, что хочу знать свою прошлую жизнь. Желаю вернуть воспоминания. Ведь без них я пустая оболочка, изрисованная кистью заражения.

Внутри, кроме нас, никого нет.

Крис проходит немного вперед и оборачивается. Направляю на него все внимание и слушаю наставника.

– Я научу тебя, как вырваться из захвата. На конклав запрещено проносить оружие, поэтому то, что тебе может угрожать, – это люди. Ты низкая и худая. Твоя сильная сторона изворотливость и скорость. Я буду нападать, а ты должна освободиться от захвата. Сначала посмотрим, с чем мы имеем дело, а потом уже я объясню все более подробно. Не вижу смысла гонять тебя в беге и силовых нагрузках. Из-за того, что ты долгое время пробыла на ферме, твои мышцы атрофировались и стали слабее, чем у любого, кто живет в Салеме.

– У нас была физическая подготовка, – вспоминаю я, и перед глазами тут же возникает зал на ферме, он ничего общего не имеет с тем, что я вижу сейчас.

– Я знаю, но если мы начнем с хорошего разогрева, то на нем и остановимся, а у нас не так много времени.

– Как скажешь.

Крис подтаскивает мат в центр помещения и велит мне встать на него. Без пререканий выполняю приказ. Я была бы рада сконцентрироваться на тренировке, но все, что меня волнует после посещения кабинета Люка, так это проклятый шкаф с книгами. А после сна – здание с привидевшийся надписью.

Крис делает несколько медленных шагов ко мне, и я встаю в стойку. Наставник хмурит брови и тут же бросается на меня. Не успеваю подумать, что делаю, как тело само поворачивается, я приседаю на одно колено и выставляю руку так, что Крис валится от удара под коленную чашечку. Следующее мгновение, и я уже сижу на нем и хватаюсь за горло, сжимаю пальцы, но Крис ударяет мне по рукам и я его отпускаю. Встаю с поверженного мужчины, и мы оба находимся в странном состоянии непонимания.

– Ты меня чуть не придушила, – недоверчиво говорит Крис и поднимается с мата. Он смотрит таким взглядом, словно у меня на голове выросли рога и распустились зеленью листвы.

– Да, – шепчу я и, перевернув ладони, рассматриваю руки.

Как я это сделала? Мышечная память? Но почему она не проявилась раньше? Из-за лекарств, которыми меня пичкали?

– Откуда такие умения? – напряженно спрашивает Крис, и я отвлекаюсь от разглядывания своих рук. Встречаюсь с серьезным взглядом и честно отвечаю:

– Не знаю.

Крис смотрит с нескрываемым подозрением и медленно подходит ко мне.

– Тебя не в детстве поместили к Каролинам, – шепчет он.

– О них запрещено говорить за пределами пансионата, – напоминаю я.

Крис без предупреждения бросается на меня, и мне каким-то чудом удается увернуться, поставить ему подножку и снова повалить мужчину на спину. Я слышу, как из него вышибает дух, ведь в этот раз он падает не на маты. Лежит на спине и, смотря в потолок, говорит:

– Скорее всего тренировки тебе не нужны.

А я знаю, что мне нужно. Мои проклятые воспоминания! И теперь я понимаю, где их достать. В кабинете у Люка, но кроме меня и забытой истории, связывающей меня с этим местом, там никого не должно быть. Но прежде, чем попасть в кабинет, я должна найти здание с вывеской.

В зале мы проводим около часа, а потом Крис соглашается пройтись со мной по городу.

– Почему так мало людей? – спрашиваю, потому что мы дошли уже до дома Люка, а встретили всего десять человек.

– Большая часть на работе. Вечером больше всего народу на улицах.

Киваю и записываю эту информацию на подкорку. Может, она мне пригодится. По большей части идем в тишине, солнце нещадно жарит, расстегиваю кофту и снимаю ее. Вижу, как Крис косится на мои отметины, и тут же спрашиваю, сама поворачиваю туда, куда мне нужно. Крису ничего не остается, как последовать за мной.

– Много людей было заражено так же, как и я?

– В Салеме нет, но в мире достаточно.

Продолжаем неспешно шагать, и я чувствую, как нервы натягиваются. Вот за тем домом должно быть нужное мне здание. Если оно там, это прямое доказательство того, что я раньше была в Салеме. И следующий шаг к возвращению воспоминаний – кабинет Люка.

Тяжело разобраться в эмоциях, я вроде и хочу обнаружить там то самое здание, но одновременно с этим надеюсь, что ошиблась.

Еще несколько шагов. Крис начинает что-то говорить, но я не понимаю смысла слов, слышу только знакомые интонации. Выруливаю за дом и останавливаюсь, смотря на обломки. Нет. Здесь точно было здание, но больше его нет. Груда камней и разбитого бетона.

– Что тут было? – спрашиваю, скрыв волнение и иду в сторону обломков.

– Ничего особенного. Около года назад в здание попал снаряд, тогда мы немного разошлись во мнении с Берингом. Его пытались подлатать, но в итоге решили снести.

Невозможно понять, являлось ли это здание тем, что я искала. Вижу, торчащую из завала табличку и наклоняюсь к ней. Вынимаю и стираю ладонью налет пыли. На табличке красуется надпись «Аптека и первая мед. помощь». Плечи опускаются. Это не то здание, но то место.

– Эшли? С тобой все в порядке? – странным тоном спрашивает Крис.

Не отвечаю ему и бросаю табличку, она переворачивается, и на меня смотрит потрепанная временем и погодными условиями надпись «оро еное и ч й».

Голова идет кругом, и воспоминания дня моего похищения обрушиваются на сознание неудержимым потоком. Вскрикиваю и хватаюсь за голову. Боль разрывает череп, но я этому рада, ведь теперь точно уверена в том, что бывала в Салеме раньше.

8. Подозрения

– Да я говорю тебе, она совершенна. Мы занимались с ней почти два часа, и знаешь, сколько раз мне удалось повалить ее? – спрашивает Крис, расхаживая по кабинету Люка.

– Сколько?

– Нисколько, а вот моя спина вся в синяках, – говорит Крис и продолжает ходить. Эшли он не показал, насколько его самолюбие было уязвлено, но теперь уже не отдает себе отчета. Крис злится. В первую очередь на себя, а во вторую на Эшли, за то, что он ее недооценил. – Я говорю тебе, не нужно брать ее с собой. А что если она реально не Каролина, а подсадная утка? Любой из глав городов был бы рад получить наши продовольствия. Ведь мы кормим семьдесят процентов населения городов. А это власть. Это необходимость с нами считаться.