Талисман для директора. Фонари южного города

Их расставание не было скандалом. Оно было горьким и логичным. Когда Марк, обожжённый казахстанским провалом, и не возможностью продолжить работу в иностранном государстве, загорелся идеей Сочи, он предложил ей поехать с ним. «Начинать всё с нуля вдвоём. У моря».

Но практичная, эмансипированная, как большинство столичных девушек, и укоренённая в московской жизни Катя, посмотрела на него с бесконечной грустью старшего друга.

«Марк, я не могу. Моя карьера здесь, мои друзья, моя семья. Бросить всё и поехать в неизвестность… Я не такая храбрая, как ты. Я не могу быть просто «спутницей основателя». Мне нужны свои собственные победы, а они будут здесь».

Они просидели всю ночь, пили любимый ромашковый чай и говорили. Говорили, понимая, что их пути расходятся. Он – искатель приключений, готовый рискнуть всем ради своей мечты. Она – архитектор своей жизни, предпочитающий строить все на прочном фундаменте.

Они расстались, как расстаются взрослые, любящие друг друга люди: с нежной тоской, искренне щемящей «под ложечкой» тревогой, но с уважением к выбору другого партнера. Другого человека. Не было подковерных игр, краснеющих юношеских лиц, фальшивых улыбок, пошлых выяснений отношений, не было лжи и предательства, был честный и откровенный разговор двух сильных личностей, которые поняли, что их дороги ведут в разные стороны. Поняли, простили и отпустили друг друга. Чтобы пойти дальше.

Этот разговор сделал Марка другим. Жестче. Целеустремлённее. Сильнее. Он понял одно важное правило: чтобы строить бизнес, нужно быть готовым к одиночеству на старте. Нужно принимать решения, которые не все поймут. Нужно идти туда, где не все увидят дорогу. Нужно пробираться через буреломы и, возможно, много раз упасть, чтобы потом выкарабкаться со дна ямы и взлететь, как ракета. А если, нет возможности лететь, то просто медленно идти. Нет возможности идти, то просто ползти, но никогда не останавливаться пока не доберешься до своей цели. И он принял это.

Он подошёл к маркерной доске, которую купил одной из первых – в память о Петре Сергеевиче. И вывел заголовок: «Кодекс руководителя «Переезд в Сочи с Запольским»».

А ниже – пять пунктов:

1. Быть примером, а не надзирателем. Не воспитывать других, а показывать своим примером, как надо.

Работать больше всех. Первым приходить, последним уходить. Знать каждый объект не по бумажкам, а «из полей». Клиент должен видеть в тебе главного эксперта, а сотрудники – лидера, а не начальника.

2. Доверять, но проверять.

Давать свободу действий, но быть финальным контролёром качества. Любая ошибка агента – это моя ошибка, потому что это мой бренд, моё имя. Моя компания.

3. Продавать не квадратные метры, а эмоции.

Мы продаём не квартиру, а утренний кофе на балконе с видом на море. Не дом, а возможность каждые выходные кататься на лыжах. Наша задача – помочь клиенту УВИДЕТЬ эту картинку. Влюбить в нее, помочь реализовать мечту. Изменить жизнь к лучшему.

4. Быть честным.

Никогда не вводить клиента в заблуждение, даже если придется отказаться от сделки и понести убытки. Честно и открыто говорить о состоянии рынка, оберегать от возможных рисков. Правда важнее денег, а репутация важнее прибыли.

5. Стать уникальным, а не еще одним.

Построить уникальную систему на рынке недвижимости, которую захотят масштабировать, тиражировоать, повторять. Доказать рынку, что работать вдолгую на взращивании доверия надежнее, а в перспективе прибыльнее. Стать №1 в том, что я делаю и люблю. Найти своих людей, соратников и последователей.

Он отступил на шаг, окидывая взглядом написанное. Это был его новый личный манифест. Свод правил, рождённый из его опыта, его побед, его провала и его личной потери.

Внезапно в дверь постучали. На пороге стоял молодой агент Артём, с которым он познакомился в летнем кафе в первые дни пребывания в этом городе, дав ему свою визитку,

– Марк Александрович, я тут подумал… Вы не такой, как большинство руководителей здесь. Вы открытый, не прячете взгляд и знаете, о чём говорите. Я бы хотел поработать под вашим началом. Не нужен вам, часом, первый наёмный сотрудник? – он смущённо улыбнулся. – Я готов учиться. По вашим технологиям и скриптам. Делать все, что вы говорите. Я старательный.

Марк посмотрел на него, затем на доску со своим «Кодексом», затем снова на Артёма. В его глазах он увидел то самое пламя, которое, когда–то заметил в Марке Пётр Сергеевич. Это был яркий теплый огонь, зажигающий сердца других людей.

В груди у Марка что–то ёкнуло. Вначале он почувствовал какую-то провальную неопределенность, но вслед за этим сразу возникло чувство облегчения. Он вдруг понял, что одиночество основателя закончилось. Появился первый последователь. Человек, который поверил не в раскрученный бренд, а в него лично. И это столь важное начало его радовало, радовало также сильно как ребенка радует игрушка после долгого отбывания наказания в родительском углу. В жизни Марка забрезжил лучик света, и он готов был схватить этого парня в охапку, обнять его крепко, по–братски, сдавить до хруста костей и носить на руках от этого осознания. Но будущий управленец сдержал свои эмоции и только слегка улыбнулся.

– Скрипты – это хорошо, Артём, – сказал Марк, и в его голосе впервые зазвучали интонации настоящего руководителя, того, кем он так желал стать. – Но главное – не скрипты. Главное, понимать, что мы продаём. Садись. Сейчас я тебе расскажу, что на самом деле мы здесь делаем. Что это дает людям – нашим клиентам. И как эта работа повлияет на всю твою последующую жизнь.

И он начал свой первый брифинг. Не как стажёр, а как наставник. Судьба свела его с Катей и развела, чтобы сделать сильнее. И теперь она давала ему нового человека. Новый шанс. Шанс стать тем, о ком он мечтал – настоящим Предпринимателем.

Глава его московской жизни с Катей закрылась. Начиналась новая – глава руководителя, основателя и, как он теперь верил, отличного наставника.

Глава 4. Город-мечта. Город–противоречие

Сочи. 4 месяца у моря.

Сидя в своём офисе на Курортном проспекте и глядя на вечно спешащих куда–то туристов, Марк ловил себя на мысли, что живёт внутри гигантского, живого и дышащего противоречия. Сочи был городом, который невозможно было понять умом. В него можно было только вжиться, ощутить всем своим телом, войти каждой клеточкой кожи как входят в прохладную морскую воду – сначала мурашки, потом привыкаешь и уже не можешь представить себя без этого ощущения.

Это странное чувство возникало у Марка не из–за низкого сервиса или отсутствия цивилизации. Олимпиада 2014 года сделала из города мировой курорт с отличной горнолыжной инфраструктурой, а цены на недвижимость последних лет приблизили его к «русскому Монако» – тут и спорить было нечего. Причина была в другом – в странной, заторможенной, почти совковой ментальности, в южном менталитете, в местячковой иерархии, где все друг друга знали, а если и не знали, то знакомились с полуслова на раз–два. Прямо на улице. Сначала Марка поражало такое панибратство, он ощущал в этом какую–то неестественность, неразборчивость, странность. Взлом чужих границ. Но позже он понял, почему люди вели себя здесь именно так. Они просто жили. И им было хорошо.

В столице, где Марк начинал свою деятельность, все было с точностью да наоборот. Москва была достаточно холодным городом по коммуникациям. Высокий ритм и скорость жизни не позволяла людям останавливаться на дороге и болтать друг с другом, жители города всегда куда–то спешили и даже разговаривали на бегу. Город с населением более 20 миллионов жителей, с огромным количеством развязок, станций, вокзалов и аэропортов не мог ни на минуту, ни на секунду остановиться. Замедлить бег. Замереть, чтобы подумать о жизни. Люди, находясь в таком водовороте, быстро выгорали, становились жесткими, а градус общения сводился к нулю. Никто не хотел разговаривать друг с другом, а тем более заговаривать с незнакомым человеком. Марка это очень раздражало. Он был открыт миру, солнцу, новым возможностям и конечно испытывал нехватку нормального теплого человеческого общения. Этот ритм его не сломал, его скорее напрягало отсутствие человеколюбия. Он часто вспоминал Михаила Булгакова и был согласен с тем, что «москвичей испортил квартирный вопрос». И красавицу Белокаменную на самом деле испортили деньги. Большие деньги. Огромные деньги. И это все не могло не отразиться на коммуникации людей.

В Сочи же все было иначе. Здесь люди стремились общаться. Марк видел это каждый день в разных проявлениях. В лавочках «у дома», больше напоминавших сельпо, а не цивилизованные магазины, где до сих пор расчеты велись наличными, и кассирша могла, между выдачей продуктов и сдачей, подробно расспросить о жизни знакомого покупателя. В автобусах, где водитель сам обилечивал пассажиров, вступая в коммуникацию о моде и погоде, дабы весело скоротать время за рулем. В пригородных поездах и электричках, где мужчины, к его удивлению, действительно уступали место «пожилым людям и беременным женщинам» и между делом, перекидывались с ними парой фраз о том о сем. На узких улочках, где две машины с ювелирной точностью разъезжались, не задевая друг друга даже зеркалами, а водилы обменивались за эти несколько минут, новостями о пробках в городе. Здесь жизнь выглядела замедленной, как старая кинопленка из детства, и от этого на душе становилось тепло и спокойно. Никакие кризисы, вирусы, санкции не казались страшными под аккомпанемент вечного перелива разнотональных уличных голосов и мягкого, всегда живого шума моря.

Погода этого места была отдельным действующим лицом, со своим непредсказуемым характером. Марк уже успел познакомиться со всеми её «курортными» почти женскими капризами. А посмотреть здесь реально было на что. И все эти явления были одно интереснее другого: Завораживающие смерчи-изящные и пугающие водяные воронки над морем, которые туристы постоянно снимали на видео, а местные смотрели на них спокойно и обыденно, как на радугу. Сильнейшие ураганы из южных ветров, не дающие нормально приземляться самолетам, порывы ветра, сносящие все на своем пути. Грандиозные потопы на улицах города при подъеме рек, напоминающие Ноев ковчег. Один раз он попал в настоящий тропический ливень, который за полчаса превратил улочки в бушующие водопады. Он видел, как машины плывут по дорогам, словно лодки, как вода коварно подбирается к порогам кафе, и думал о той женщине, которая, как потом писали в новостях, захлебнулась в воде, зажатая между машинами на Донской. Это научило его ценить каждый миг больше, а каждый день острее. Жизнь в Сочи, с её землетрясениями, штормами и ливнями, была ежедневным напоминанием: завтра может не наступить. И он жил сегодняшним днем, избегая всяческих потом.

Но в то же время этот город был каким-то магнитом. Марк чувствовал его магическую силу на себе. Географическая широта – субтропики, как у Канн и Ниццы. Вечнозеленый город без снега. А главное море. Оно притягивало всех: одиноких мечтателей, семейные пары, фрилансеров на удаленке и искателей приключений, «цифровых кочевников» и бесчисленных инфо–гуру, которые могли позволить себе работать из любого места, где светит солнце. Оно было тем самым «местом силы», о котором все говорили.

Именно море, по мнению Марка, стало главным целителем в эти странные и сложные времена «ковидобесия». Как врач, пусть и далекий теперь от практики, он наблюдал за всей этой «истерией» с холодным расчетом и истинно клиническим взглядом. Он не носил маску. Не делал прививок и не боялся общаться с людьми. Не из–за идейных соображений, а потому что его медицинское образование не позволяло ему верить в эффективность тряпичной повязки против вируса или излечения от этого вируса многочисленными уколами непроверенных на людях, вакцин. Он видел в этом глобальный, искусственно разгоняющийся психоз, написанный по сценарию «американского промоушена», как метко выражался его любимый местный блогер – автор антиковидных постов. И лучшим лекарством от страха он считал не маски и перчатки, а спокойствие, разумное мышление, морской воздух, ласковое солнце, чувство здорового оптимизма и обостренное ощущение свободы, которое он испытывал, гуляя по набережной и вдыхая полной грудью солёный бриз. Сочи, бывший в годы войны городом–госпиталем, теперь тоже оставался им и лечил он не только физические тела, но и израненные тревогой, души людей. Марк оставался врачом до последнего. Ведь бывших врачей не бывает. И если он мог кому–то помочь, он помогал советом и даже консультировал своих друзей дистанционно. Все ВОЗ стандарты лечения «новомодной болезни» были напичканы истерией и предлагали спасение пациентов путем поглощения огромных количеств препаратов, часто несочетаемых друг с другом. Эта медицинская полипрагмазия могла убить какой-угодно здоровый организм, не говоря уже о больном. Умирали часто именно от осложнений этой терапии, но сваливали все на злосчастный вирус. Марк же лечил сердцем, лечил не болезнь, а больного. Оценивал возможные риски, прогнозировал осложнения. Лишнего не рекомендовал. Опирался исключительно на классические анализы и проверенные временем исследования, а не на лживые тесты-нового драйвера продаж западной фарминдустрии. Марк держал руку на пульсе. Все, как его учили старенькие профессора из советского времени. Истинные патриоты своего дела. И его немногочисленные, консультируемые им друзья, обходились малым и выздоравливали достаточно легко.

Выходя из офиса, Марк попадал в кипящий котёл культурной жизни. Это была не просто курортная зона, а «Москва на море», как кто–то метко ее назвал. Он, вслед за своим любимым автором постов, переехавшим в Сочи, достаточно быстро открыл для себя отдушину этого времени– великолепный Зимний театр – белоснежного 88–колонного красавца, построенного прямо у моря. Этот дворец стал самым любимым культурным местом Марка. Там молодой человек набирался смыслов, наблюдая за актерами, вживаясь в их роли и подсматривая за размеренной жизнью театралов. После карантинной изоляции он жадно начал навёрстывать упущенное: мюзиклы, концерты в «Роза Холле», ледовые шоу в «Большом». И каждый раз, глядя на эти величественные и значимые сооружения, им овладевала гордость. Гордость за страну, которая может такое создавать, и за то, что он теперь часть этого города. Этой южной Вселенной.

Но у любой медали есть и обратная сторона. И звалась она «связь». И дело было не только в том, что мобильная связь в городе была никудышняя и часто пропадала «за горами» в самый неподходящий момент общения с клиентами. Дело было в связях человеческих. Город–курорт был рассадником не только деловых контактов, но и стремительных курортных романов, заканчивающихся порой известной «французской болезнью». Марк с горькой иронией вспоминал предупреждения из многочисленных постов: «Мойте руки перед едой, а достоинство после свиданий». Он сам был предельно осторожен. Его сердце еще грустило по Кате, и он не был готов к новым поверхностным связям. Ему нужны были надёжные, стабильные и честные отношения – как в бизнесе, так и в жизни. Но как врач, он понимал масштаб обраточки «сочинских ночей» и считал, распущенность опасным явлением и нездоровым бичом для «безнадежных» туристов, ищущих легких приключений.

То, что творилось на рынке недвижимости было очень похоже на неразбериху отношений курортных романов. Беспорядочные связи, незаконные земли, кинутые дольщики, хамоватые застройщики, фирмы–однодневки, продажные законы, мошенник на мошеннике здесь сидел и мошенником погонял.

Бизнес Марка – его агентство было прямым ответом на главный вызов современного курорта–небезопасной южной недвижимости. Пока большинство коллег жили в парадигме «фонарей» и обмана, он строил свою репутацию на трёх китах: честность, экспертиза и понимание, что он продаёт не квадратные метры, а эмоции и доверие. Он наблюдал за тем, как после взрывного роста цен в 2020 году рынок замер в ожидании и стагнации. «Мыльный пузырь» лопнул, а инвесторы не хотели снижать цены. Сейчас был момент истины, когда выживали только те риелторы, кто умел создавать дополнительную ценность, а не просто «впаривать» продажу. И он строил эти ценности. И учил своих ребят. Их было всего трое. Артем пришел первым, а потом привел с собой еще двух друзей. И этот немногочисленный коллектив с неуемной молодой и озорной энергией потихоньку справлялся с огромным количеством вызовов этого времени.

Иногда, чтобы отвлечься, он уезжал на Красную Поляну. Подъём на гондоле над облаками, свист ветра и головокружительный спуск по склону – место, где он чувствовал себя по–настоящему живым. Он любил покорять именно курорт «Роза Хутор», самый сложный из трех, и самый красивый курорт Красной Поляны. И каждый раз, стоя на вершине склона Аибга, он ловил себя на одной и той же мысли: чтобы покорить высоту, нужно ставить новые цели и преодолевать страх. Так же и в бизнесе. И катился вниз со свистом в ушах и боевым задором. Чтобы снова подняться на вершину.

А ещё Сочи был городом Президента. И это чувствовалось во всём – в идеальных дорогах новой олимпийской развязки, в ощущении безопасности, и даже в том самом «небесном светиле», что иногда зависало над городом. Марк смотрел на все это и понимал: он под надёжной защитой. И это придавало ему уверенности, что он живет в нужное время в нужном месте. И это место ему предстояло сделать еще лучше. Он мог это сделать и делал.

Но настоящей подпиткой для него стали такие же, как он люди, «скованные одной цепью». «Понаехавшие» предприниматели и фрилансеры, бросившие нормальную размеренную жизнь в миллионниках ради вкуса свободы и мечтающие сидеть с ноутбуком в руках на берегу моря. Он нашёл своё племя в EdTech Community, где по субботам общался с такими же, одержимыми классными идеями, ребятами. Здесь не было понтов, здесь все были братья и сестры по духу, в этой атмосфере царил чистый энтузиазм и желание делиться ценностями друг с другом. Это сообщество стало для него источником сил и вдохновения. Он был в своей тарелке.

Да, розовые очки спали за несколько месяцев жизни здесь. Он видел все недостатки города–мечты: ужасные пробки, несовершенные ливнёвки, заоблачные цены и сервис, не дотягивающий до мирового. Но теперь это был ЕГО город. Со всеми его родинками, трещинками, бугорками, выпуклостями и шрамами. И этот город отвечал ему взаимностью – ласковым бризом, нежным запахом магнолии, яркими красивыми рассветами, будоражащими закатами и тем самым магнитом, что раз и навсегда притянул его к этому берегу.

Он подошёл к окну. Закат уже успел окрасить море в багрянец. Красота заходящего дня пьянила его разум. Как часто он залипал на этом моменте. Когда огромный солнечный шар сначала медленно и степенно опускался своей тяжестью, садясь в море. А потом в один миг быстро тонул в его бескрайней водной глади и от былого величия небесного светилы ничего не оставалось. Лишь красное марево вокруг. – «Не бойся жить», – сказал он сам себе, потягиваясь. «Делай то, что хочешь. Не откладывай на потом».

И он делал. Он жил. Здесь и сейчас. В городе–противоречии, который стал его городом–мечтой. Городом Счастья.

Глава 5. Акционерное общество «Стив & Запольский». Как иногда одно неслучайное знакомство способно случайно поменять название компании мечты.

Дождь в Сочи – это не просто осадки. Это состояние души. Он не льет, он буквально заливает город, превращая Курортный проспект в подобие Венеции, только с более дурным и стервозным характером и плавающими в лужах, окурками. Именно в такой день, когда небо решило опрокинуть на землю океан терпкого, соленого Боржоми, судьба и свела этих двух одиночек. Но давайте обо всем по–порядку.

Марк Запольский, промокший до костей, боролся с разгулявшимся южным ветром, который выворачивал его зонт наизнанку с маниакальным упорством делового партнера, желающего провести ребрендинг против твоей воли.

– Держись, старина, – бормотал он зонту, пытаясь вернуть ему товарный вид. – Мы почти у цели. Всего пара кварталов до спасительного кофе и сухого кресла.

Марк ехал в офис со встречи с клиентом. Надо сказать, что встреча не задалась. Клиентом был заезжий гастролер, который хотел по–быстрому снять квартиру у моря по цене мороженного. Марку его порекомендовала старая добрая знакомая и он чувствовал легкую досаду и неудобство от того, что не сумел помочь. Команда Марка не занималась арендой, опыта в этом вопросе еще не было. Но он все–таки взялся за вопрос поскольку клиент был передан «по сарафану». Показав все возможные варианты, цены и локации, Марк понял, что у гастролера просто нет денег на месячную ренту и он зачем–то канифолит ему мозги, а потому дал контакт хорошего посуточного хостела. Возвращаясь в офис, Марк запретил себе в мыслях на будущее брать непрофильных клиентов. Настроение было испорчено напрочь, да тут еще этот ливень разогнался.

Молодой человек был погружен в свои мрачные мысли с сражался с ветром. В поле его зрения не попадало ничего кроме, черной ткани его зонта и кромки маслянистой лужи под ногами. Именно тогда он его и увидел.

Силуэт, возникший из серой водяной пелены, по какому–то нелепому стечению обстоятельств, привлек его внимание. Небольшого размера, но исполненный невероятного, почти королевского достоинства, кот сидел под карнизом магазинчика с сувенирами. Глядя за потопом с видом стратега, он наблюдал также и за неудачными манёврами противника. Шерсть, цвета расплавленной меди и осеннего заката, была мокрой лишь местами, что лишь подчеркивало его врожденный талант сохранять стиль в любых обстоятельствах.

Их взгляды встретились. Желтые, пронзительные глаза кота изучали Марка без тени просьбы, скорее с холодным, аналитическим интересом.

– Погодка не для прогулок, друг, – констатировал Марк, останавливаясь.

Кот в ответ медленно моргнул, как будто говоря: «Констатация очевидного – признак посредственного ума».

Марк сделал шаг. Затем еще один. Пройдя с десяток метров, он обернулся. Медный стратег неспешно следовал за ним, сохраняя дистанцию в три метра ровно. Его походка была бесшумной и уверенной, словно он не шел по мокрому асфальту, а скользил по красной ковровой дорожке.

– Серьезно? – удивленно спросил Марк, останавливаясь у подъезда своего офиса. – Ты уверен, что я – твой лучший выбор на сегодня?

В ответ кот сел у крыльца, обвил пушистым хвостом белые лапы и продолжил свой безмолвный анализ. Капли дождя стекали с его усов, словно слезы с лица одинокого самурая, но его взгляд оставался непоколебимым.

– Ладно, – сдался Марк, открывая дверь. – Заходи. Но это ненадолго. Просто обсохнешь.

Офис встретил их тишиной и запахом свежей краски. Ребята после утренней планерки разъехались по объектам застройщиков и отец–основатель был здесь абсолютно один. До появления рыжего чуда. Марк сбросил промокший плащ и направился к мини–кухне.

– Что пьёшь? – бросил он через плечо. – У меня есть вода из–под крана и… молоко. Для кофе.

Пушистый посетитель, нагло устроившийся в центре зала и принявшийся вылизывать лапу с видом критика, разбирающего скучный отчет, на слове «молоко» замер. Его взгляд стал целенаправленным. Он медленно закрыл и открыл свои умные глаза, гипнотизируя владельца помещения. Марк, где–то прочитал, что коты так улыбаются. И он улыбнулся ему в ответ.

– Понял. Принято к сведению.

Хозяин налил молока в неглубокую керамическую тарелку и поставил на пол. Процесс поглощения был стремительным и эффективным. Ни капли не было пролито. Закончив свою удачную трапезу, кот снова посмотрел на Марка, на сей раз с выражением, которое ясно читалось: «Продукт принят. Что по акциям?»

– На сегодня всё, дружище, – хозяин открыл дверь, впуская внутрь шум ливня. – Спасибо, что зашёл.

Кот лениво потянулся, подошёл к порогу, оценил разбушевавшуюся стихию и, не спеша, развернулся обратно. Он прошел к центру комнаты, свернулся калачиком на самом дорогом персидском ковре (который Марк купил, чтобы придать офису солидности) и закрыл глаза. Дискуссия окончилась. Решение было окончательным и бесповортным. Обжалованию не подлежало. Новый агент с пушистым хвостом был принят на работу одним днем.

На следующее утро Марк застал его на своем рабочем столе. Не на стуле, не на диване, и даже не у своей миски с молоком. Кот расположился именно на столе. Он лежал, растянувшись во всю длину, на клавиатуре MacBook Pro последней версии, любимом рабочем ноутбуке хозяина специально для такого кошачьего случая.

– Эй, это мой рабочий инструмент! – благородно возмутился Марк. Но рыжий мерзавец проигнорировал это замечание, нагло уставившись в глаза владельца.

В ответ раздалось негромкое мурлыканье, похожее на звук работающего кулера. Глаза открылись на секунду, в них читалось спокойное недоумение: «Ты что, не видишь? Инструмент используется по назначению».

Именно в этот момент Марка осенило. Он посмотрел на это великолепное, рыжее создание, вальяжно возлежащее на вершине технологического прогресса, и провел параллель.