Читать книгу Последний марафон (Милли Мейсон) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Последний марафон
Последний марафон
Оценить:

4

Полная версия:

Последний марафон

Только теперь: на прикроватной тумбе стоит стакан с водой, блистер с таблетками, название которых давно стерлось и открытая банка с консервами.

В нос ударяет резкий запах хлорки, как если бы в палате провели уборку во время моего сна.

Во рту — сухость, будто насыпали горсть песка; нога болезненно пульсирует отдавая в тазобедренный сустав и позвоночник.

Вокруг так тихо, что слышно капли воды, разбивающиеся о пол и тихое шарканье за дверью.

В панике тянусь к ящику тумбы. На ней появились осторожно вскрытые ампулы с лекарствами, закрытый шприц, которые не заметила за банкой, и проверяю нож.

Мысленно начинаю молить Бога о спасении: «Отче наш…», но меня прерывают.

— Он лежит на месте. Я не трогал то, что теперь принадлежит тебе, — раздается мужской бас из другого угла комнаты.

Инстинктивно хватаюсь за твердую рукоять, направляя в сторону звука.

— Кто ты? — тяжело дышу, будто после долгой пробежки.

Темнокожий мужчина с кудрявыми волосами и удивительно голубыми глазами медленно приближается в мою сторону. Лицо покрыто двухдневной щетиной и едва заметным слоем грязи. Его покрытые мозолями ладони подняты вверх и развернуты, показывая, что он безоружен.

Он довольно крупной комплекции, что выдает то, что явно не далек от спорта. Наоборот, вероятнее всего постоянно проводит время на тренировках.

— Так нынче благодарят за спасение от зараженных? — спрашивает, не удержавшись от смеха. — Вообще-то ты жива только благодаря мне.

Не понимаю, что это значит.

— Подожди, — путаюсь в соображениях и не могу сформулировать мысль.

Он откидывает голову назад из-за разрывающего грудь смеха.

Ну и странный же он.

Обдумываю, как избежать плохого исхода, потому что адекватный человек не запрет в таком жутком месте, но огромная конструкция на правой голени просто не даст этого сделать.

Зрение фокусируется на серой футболке с засохшими багровыми пятнами, размазанными повсюду. Дыхание спирает и сердце пропускает быстрый удар, замирая.

С усилием поднимаюсь выше, усаживаюсь поудобнее и сжимаю рукоять ножа двумя руками.

Прерывисто начинаю дергая им в его сторону:

— Что тебе от меня нужно? Кто ты?! — повышаю голос в попытке напугать, но он молча наблюдает. — Я буду кричать. Не подходи!

Он ухмыляется уголком рта и с вызовом выгибает бровь:

— Если бы я хотел тебя убить, то сделал это, пока ты была без сознания, — поддевает он.

Ну ты сам напросился.

— На помощь!

Кто-то со всей силы ударяется в единственную в палате дверь, издавая рычание. Петли вибрируют, норовя вот-вот слететь.

Там что собаки?

Мужчина подбегает ко мне. Одной ладонью зажимает рот, перекрывая поступающий в легкие воздух, а другой — с легкостью выхватывает лезвие и отбрасывает на пол.

Звонкий звук эхом отражается от стен. Жесткая ладонь пахнет железом и потом.

— Закрой рот, если не хочешь, чтобы нас сожрали, — яростно шепчет мне в лицо.

В дверь начинают долбить с новой силой. Будто кто-то намеренно толкает плечом, прорываясь внутрь. Скрипучий звук дает понять, что ее царапают чем-то острым.

— Я спас тебя! Я!

Злобно хлопаю по руке, когда начинает кружиться голова от нехватки воздуха и ладонь с лица медленно опускается вниз.

— Только выкинь еще что-нибудь и они тобой пообедают, пока я наконец-то оставлю тебя одну и займусь тем, чем должен, — рычит мужчина, пока я жадно хватаю ртом воздух.

— Кто т-ты?..

— Я — Джордан Рид. И мне тоже приятно познакомиться.

— Это не собаки, — едва слышно заключаю я.

— Да ты что? А я думал, что там бегают пушистые кролики, которые хотят поиграть, — лениво бросает он.

В голове рой вопросов, которые хочу задать и столько же вариантов, что ему понадобилось от меня.

Первый: кто нас должен съесть?

— Что происходит? — собравшись с силами, выдыхаю. — Кто за дверью и почему они хотят нас съесть?

Джордан потирает плечо и нервно усмехается, оборачиваясь на дверь.

Складывается ощущение, что он не в своем уме, но копошение за стеной подсказывает обратное. Кажется, что попала в психбольницу, потому что именно я и сошла с ума. Иначе не могу объяснить происходящего.

Не могу вспомнить ничего, что могло бы дать хоть малейшую подсказку.

— Хотел бы я знать наверняка, — Джордан шумно выдыхает. — Официального заявления не было. Никто не объяснил простым людям, что происходит на самом деле.

— А что вообще известно? К тому же… — смотрю на него из полуопущенных ресниц. — Ты ведь не простой человек. Верно?

Эта мысль первая приходит на ум, потому что спокойствие на его лице не соответствует действительности.

— Все началось около пары месяцев назад в Лондоне, но СМИ умолчали, как и знающие люди. Люди начали сходить с ума. Сначала кто-то сказал, что это новый вирус, потом — последствия испытания препарата, который должен был спасать жизни, но получилось ровным счетом наоборот. Позже вообще перестали вообще что-либо говорить.

Я действительно не помню, чтобы слышала подобного. В свободное время мы с Эндрю постоянно смотрим новости. К тому же его отец сразу бы поставил в известность, если бы что-то нам угрожало.

Верно ведь? Если только…

— Подожди… — тяжело сглатываю слюну, вставшую в горле комом и молюсь, что мое предположение окажется неверным. — Сколько я здесь пролежала?

Он тихо подходит к письменному столу, заваленному бумагами и лениво перелистывает страницы. После — оборачивается и отвечает, расслабленно прислонившись к стене:

— Один месяц и два дня, — подходит ближе и замирает в двух шагах от кровати, будто боится напугать. — Если честно, то думал, что ты не проснешься. В твоем состоянии тебе нужен был аппарат ИВЛ. Ты смогла меня удивить. Хотел бросить тебя здесь, но не смог. Потому… — он запинается. — Потому что…черт. Не важно.

Пазл в голове медленно складывается и очередная болезненная мысль приходит на ум.

Неужели дело в Эндрю? Ведь я не видела его с момента, как…

Не могу вспомнить, когда мы вообще в последний раз виделись, и от этой мысли начинает жечь глаза.

— Потому что — что? Объясни. Я ведь не умею читать мысли, — вспыхиваю, не контролируя эмоции.

Так происходит всегда, как только что-то идет не по плану — начинаю обвинять всех вокруг, кроме себя. Уж такой я человек. Ничего не могу с этим сделать — сколько бы не старалась. К слову, грех осуждения не одобряется церковью, но я работаю над этим и каюсь на исповедях.

— Потому что твой парень погиб, спасая тебя. А я не смог помочь ни ему, ни своей сестре… — Джордан делает паузу, будто снова переживает ужасную потерю. — Которую буквально разорвали на моих глазах перед тем, как я услышал твои крики.

— А Эндрю… то есть мой парень, — слова даются с трудом. — Его тоже… съели?

Он опускается на пол и закрывается, сжимая кудри голове с такой силой, что шипит от боли.

На моих глазах наворачиваются слезы и в душе бушует неверие в его слова.

Эндрю не мог погибнуть.

Это все ложь.

Сон.

Кошмар.

Быстро смахиваю влагу с щек и со всей силы, что во мне осталась — сжимаю кулаки. Ногти болезненно впиваются в ладони, оставляя полумесяцы.

— Ты лжешь, — цежу не отрывая взгляда.

Поникшая голова медленно поднимается. Хищно. В глазах вспыхивает огонь и он ударяет кулаком о бетон.

— Я, мать твою, похож на человека, который врет? — злобно шипит Джордан. — Города исчезают один за другим. Связи со внешним миром нет. Армия пыталась сдержать агрессию но не получилось, — он поднимает лицо к потолку, делая пару глубоких вдохов. — Даже танки врезаясь в гущу этих уродов — не могли им противостоять. Трупы наматывались на гусеницу, а другие поднимались наверх и пожирали заживо тех, кто был внутри.

— Ты хочешь сказать, что никто не придет нам на помощь?

— Именно ЭТО я и пытаюсь тебе сказать!

Не зная, что ответить — сижу, вцепившись в грязную простынь, прячущую меня от внешнего мира. В голове пролетают моменты, пережитые с Эндрю. Я люблю его и не могу поверить в то, что он погиб. Не сейчас. Не тогда, когда больше всего в нем нуждаюсь. Не после того, как он сделал предложение и мир начал рушиться.

У нас ведь было столько планов. Мне еще нужно было пригласить всех родственников и друзей на свадьбу, которая прошла бы в красивом месте. Возможно в горах, которые поразили нас своей красотой или на берегу, где проводили время с его семьей.

— Я видел, как умер человек, а через пару минут снова поднялся, как ни в чем ни бывало. Только он уже был не тем, кем раньше, — слова, прервавшие от размышлений просто не укладываются в голове. — После этого — мне не нужны никакие доказательства. Я покажу тебе, и ты убедишься сама.

Бросаю взгляд на конструкцию: кожа вокруг спиц воспалена, но видно, что за ней ухаживали. По ощущениям кость уже срослась.

— Моя нога…

— Я работал врачом и умею снимать аппарат внешней фиксации. В этом нет ничего сложного, но придется потерпеть, — слышу уверенность в голосе, но он снова потирает плечо. — Ты можешь поспать, а я пока попробую пробраться к хирургическому кабинету и раздобуду все необходимое.

— Поспишь тут… — недовольно бурчу.

— В любом случае — это лучше, чем пробираться через десяток зараженных на втором этаже.

— Я даже не представляю…

— И не нужно. Увидишь своими глазами.

Ничего не отвечаю и разворачиваюсь к окну, поправляя простынь. Закрываю глаза и считаю.

Один. Два. Десять.

Тело расслабляется и проваливаюсь в сон.

Примечания:

1. COVID-19 — это острая респираторная инфекция, которую вызывает новый вид коронавируса, получивший название SARS-CoV-2. Считается, что изначально он циркулировал среди летучих мышей, а затем передался человеку через неизвестного промежуточного хозяина.

2. Аппарат ИВЛ (искусственной вентиляции легких)— это медицинское устройство, которое помогает или полностью заменяет самостоятельное дыхание человека, когда организм не может обеспечить достаточный газообмен: поступление кислорода и выведение углекислого газа.

Глава 2. Где Лесли?

Сегодня была одна из худших смен за все время службы. Привезли не меньше десятка наших парней с отрубленными конечностями, но никто не объяснил, что мать вашу, происходит.

Трупы, которые были привезены для осмотра вселяли ужас: отпечатки зубов, будто сражались с дикими животными, оторванные куски кожи. Бледно-синюшная кожа, словно тела уже начали разлагаться. Зубы буквально отваливались от десны, стоило коснуться почерневшей эмали. Черные линии покрывали все участки кожи вдоль вен. Стоило задать чуть больше вопросов — их всех отдали патологоанатому. Зачем вообще было везти их мне?

«Кого не удастся спасти — стреляй в голову», — так сказал командир и я черт его знает, как это расценивать.

Как по их мнению я должен был это сделать? Что вообще значит «стрелять в голову трупа»? Я ведь военный, а не какой-то гражданский, чтобы скрывать от меня, что бы то ни было.

Договор о неразглашении, наверное, шутка какая-то.

Я окончил медицинский на хирурга лишь в этом году. На втором курсе подрабатывал медбратом в доме престарелых, откуда ушел с трудом, потому что привязался к постояльцам. Все пациенты были настолько доброжелательны, что порой пробивало на слезу от того, что кто-то мог сбросить этих прекрасных людей на плечи государства. В свободное время играли в настольные игры и смотрели турецкие сериалы со старушками. Затем родители договорились, чтобы меня взяли в военную часть, где отношение конечно же поменялось.

Сначала было трудно втянуться в работу хирурга, когда едва ли не ежедневно привозили раненых. На первой своей операции буквально возвращал человека из мира мертвых — он наступил на мину, которая благополучно взорвалась. Помню тот день, как сегодня: мои руки тряслись, картинка перед глазами плыла, пока разглядывал ногу без стопы и разорванный живот. Пришлось вправлять кишки внутрь, стараясь не повредить другие внутренние органы и штамповать наживую, потому что находились в зоне боевых действий, куда невозможно было поставить лекарства из-за постоянных обстрелов. Впервые в жизни узнал, что человек может кричать настолько сильно. Уши закладывало до боли, но нужно было удерживать иглу с зажимом.

Кажется, в тот день поседел и пришлось закрашивать выделяющиеся белые кудри краской матери по возвращению.

И вот, шаг за шагом, поднялся в должности. Адаптировался. Но вот снова начинается дерьмо, выходящее за рамки.

Ко мне приставили Мэтью, который делал всю грязную работу. Я отказался заниматься таким извращением.

Первая пуля в голове умершего — заставила злиться над издевательством с погибшим и другие парни волокли меня под руки обратно в кабинет, не давая ни шанса на отступление. Как бы не пытался отговорить этого не делать — после третьего выстрела смирился.

— Приказ есть приказ, Джордан, — виновато смотрит Мэтью.

— Ты сам понимаешь что происходит? Это ведь… ненормально.

— Не знаю. Пора привыкнуть к тому, что если что-то требуют без объяснений — делай и не крякай.

— Я сейчас тебе так крякну, что ты лично будешь осматривать каждого из них.

— Попробуй. Думаешь ты тут главный?

В голове что-то щелкнуло и понял, что из-за переполняющих эмоций — перехожу границы. Кинул последний взгляд в сторону Мэтью и принялся осматривать следующего.

Но да. В медицинской части я действительно главный и если бы не поток раненых — показал кто и чего здесь стоит.

Из всех выжил один молодой парень, который был настолько напуган, что не знал собственного имени, не то что не смог объяснить происходящее. Когда он пришел в себя — заикался и трясся, как загнанный заяц. Его крики боли заполнили весь медицинский блок, заставив сбежаться весь персонал, чтобы его обезболить.

— Успокойтесь, сэр. Вы в безопасности, — кладу руку на плечо, но он лишь дергается, сбрасывая. — Посмотрите на меня.

— Никто больше не в безопасности. НИКТО! — он переворачивает тележку с инструментами. — Мы все умрем. БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ МИРНОЙ ЖИЗНИ! — этаж наполнился безумными криками, пока его руки связывали за спиной. — НИКТО НАМ НЕ ПОМОЖЕТ!

Местный анестезиолог не показал ампулу, которую выдал генерал, чтобы успокоить взбунтовавшегося. Сначала подумал, что это — галоперидол, но позднее понял, что он оказывает совсем иной эффект.

— Мое мнение о препаратах больше ничего не значит? — снимаю медицинский халат, отбрасывая в сторону. — Если такие самостоятельные, то разгребайте это дерьмо сами.

— Приказ генерала. Джордан… — Мэтт пытается перегородить мне выход. — Остынь. Останься.

— Да? А когда его семья подаст на нас в суд мы тоже будем решать все «вместе»? — выбрасываю перчатки в урну для отходов. — Я в этом больше не участвую.

— Потом первым побежишь извиняться перед генералом! — кричит в спину.

— Ноги моей больше здесь не будет. Стоит выслать уведомление для проверки нашей организации. Ой, забыл. Я же больше здесь не работаю!

***

Ударяю кулаком о руль и сигнал разносится по всей улице.

— Сука! — выпаливаю со злости и провожу ладонями по лицу.

Глушу двигатель и выхожу из машины. Как только захожу домой и бросаю их на стол — раздается звонок.

Лесли.

— Ало. Ты уже пробежала, обезьянка? — удивленно спрашиваю у сестры.

Насколько мне известно: старт дали только около часа назад и она никогда не отвлекается от забега. Эта девчонка настолько ответственна, что не ответит на твой звонок до тех пор, пока не пройдет награждение. Не то что звонок во время прохождения трассы.

Однажды моя машина заглохла в глуши по пути на соревнования, куда ехал чтобы забрать ее. На телефоне оставалось пару процентов, родители были в поездке и на протяжении десяти минут обрывал ее телефон. Так она просто не ответила. Несмотря на то, что ее возрастная категория должна была финишировать час назад. Пришлось просидеть до утра, пока водитель фуры не съездил мне за бензином.

Она ушла до дома пешком и даже не переживала о моем отсутствии, подумав, что остался в части на ночь.

— Джордан… — слышу тяжелое дыхание. — Кажется на шоссе возникла проблема. Прямо во время забега.

Она — мастер спорта по бегу на длинные дистанции. В прошлом году завоевала титул на чемпионате мира, и не могу поверить в то, что могла устать так быстро. Ее тренировки настолько изнурительны, что она каждый день едва выполняет домашнее задание, валясь с ног. Огромное количество сборов влияют на еще большую нагрузку и требования в школе. Ее заваливают дополнительными заданиями с головой, чтобы получить аттестацию в семестре.

Моя сестренка просто робот, не иначе. Ведь ей удается совмещать колледж и шесть тренировок в неделю. Ее питание едва не приближено к моему по количеству калорий, но ей все равно удается оставаться стройной, как палочник и обгонять любого, кто с ней занимается.

— В чем дело?

— Проехали три военных машины. Прямо по шоссе, — уточняет она и на фоне раздаются громкие взвизгивания. — Я не знаю, что происходит, но люди падают прямо на пунктах гидратации.

— Где ты?

— Продолжаю бежать, но меня это пугает. В части ничего не говорили?

Игнорирую вопрос, потому что сам ничего не знаю. Нет смысла распространять слухи. Если она кому-то ляпнет — начнется паника.

— Тебя забрать? — в ответ — она лишь задыхается. — Скинь геолокацию.

За окном раздается звуки сирены, будто прямо над ухом, заставившие вздрогнуть. Подхожу к раме, отдергиваю штору и смотрю на улицу в ожидании ответа. По тротуару тянется потрепанная листовка, ветер уносит ее все дальше.

— Нет. Не нужно. Я скинула местоположение на случай, если произойдет что-то серьезное, — начинаю переживать после утреннего происшествия в кабинете и медленно складываю два плюс два. — Я зацепилась за парой. Думаю, что парень что-то знает. Они избегают скоплений и бегут по обочине. Буду бежать за ними.

— Будь осторожна, Лесли.

— Буду. Насколько это возможно… — пауза. — О, Боже, Джордан! — взвизгивает она. — Кажется, он откусил его ухо. Какого хрена? Не перживай, пожалуйста. Я сейчас ускорюсь и все будет нормально. Наверное…

— Лесли?!

Кажется, видел что-то подобное в фильмах по телику, но не могу поверить в реальность. В каких-то новостных каналах публиковали фейки, что в Китае разработали «вирус» со схожими симптомами и даже проводили испытания, показывая живых зомби. Но это ведь просто бред. Все это — нереально.

— Беги за ними. Я выезжаю, — не принимаю возражений. — Пока не скажешь — лезть не буду. Просто буду двигаться за тобой на карте вдоль леса. Мне так будет спокойнее.

Она хмыкает, но не отговаривает.

Сбрасываю и убираю телефон в карман.

***

Стою в пробке, которой, как кажется нет конца. Все сигналят, кричат друг на друга, используя неприличные ругательства. Мужчина в машине напротив кидает стаканчик с колой в разбушевавшегося водителя «форда», и тот уже выходит из машины с битой наперевес.

Семейная пара бросает «ниссан» прямо посреди дороги, берут все сумки и бегут в неизвестном направлении. Они настолько торопятся, что мужчина спотыкается на яме у обочины и падает прямо с грудным ребенком на руках. Мать ребенка в страхе хватается за грудь и крепче сжимает ладонь десятилетнего сына. Его лицо искажает паника и он тянет ее за руку. Отец поднимается, проверяет ребенка, скрытого в тканевом конверте и начинает бежать быстрее.

— Просто сумасшествие какое-то, — ворчу под нос и подаю сигнал для замершей передо мной машиной. — Ну двигайся ты. Ну. Олень.

Прямо перед капотом выскакивает мужчина в потрепанной одежде, напоминающий бездомного и хватается за горло, корчится в конвульсиях. Падает на землю и замирает в скорченной позе.

Приглядываюсь.

Кажется, что грудь не вздымается.

«Секунда. Тридцать. Минута», — веду отсчет вслух, пытаясь собрать мысли в кучу.

Через пару минут резко распахивает глаза и поднимается, покачиваясь из стороны в сторону. Поворачивает голову из стороны в сторону, прерывистыми движениями, будто робот и резко бросается к курящей на тротуаре женщине. Сначала думаю, что это ее знакомый, но уже через секунду валит ее с ног. Она кричит и отбивается.

— Какого черта они дерутся? — шепчу и уже хочу выйти на помощь до того, как под ней начала растекаться багровая лужа.

Мужчина обернулся назад: все его лицо и руки перепачканы, глаза полностью красные. С подбородка медленно стекает алая струйка, а движения неконтролируемые. Более дерганные. Ломаные.

— Вот же дерьмо… — включаю заднюю передачу и быстро сдаю, врезаясь в машину позади. Двигатель глохнет. — Давай же, тупая развалюха, — со злости ударяю по рулю, раздавая сигнал по всей округе.

Тянусь в бардачок и достаю сигнальный маячок в надежде, что люди вообще среагируют на служебную машину.

Открываю окно, чтобы закрепить его на крыше.

Люди в панике выбегают из машин и кричат. Агрессивных становится все больше и кому-то приходится отбиваться любыми подручными средствами: лопаты, биты, аварийные знаки из багажника. Все словно озверели.

В мою сторону бежит окровавленная женщина.

Все плохо. Очень-очень плохо.

Быстро закрываю окно и блокирую двери. Ручка дергается. Окровавленные руки размазывают следы по стеклу, закрывая обзор слева. Тут же безобразная голова дергается и ударяется об окно в попытке попасть внутрь.

Удар. Второй.

Стекло покрывается тонкой паутиной с наполнящимися красными линиями.

Полицейский бежит в нашу сторону, направляя пистолет в сумасшедшую.

— Отойдите от машины, мисс, — требует он. — Повторяю: отойдите…

Он не успевает договорить. В ответ на второе предупреждение — она кидается прямо на оружие, не обращая внимания на выстрелы в грудь.

— Господи… — выкручиваю руль в другую сторону и резко сдаю назад, сбивая толпу.

Не понимаю есть ли среди них разумные люди, но сейчас жизнь моей сестры дороже, чем кто бы то ни был.

Бездыханные, изломанные тела валяются по всему периметру. Спустя пару минут — встают, словно все происходит в фильме «зловещие мертвецы», выгибают суставы в неестественном положении и кидаются на остальных. Рычат и брызжут слюной во все стороны.

«С какой же силой нужно укусить, чтобы оторвать кусок кожи?» — подумал я, когда нападавший посмотрел мне в глаза с куском человеческой щеки в зубах.

Человек пробегавший мимо: сгибается пополам и рвота хлещет на асфальт. Желто-зеленоватая зелень стекает по наклону, смешиваясь с травой, мусором и кровью лежащих бездыханных тел.

Что повлияло на состояние людей: наркотики, бешенство или реальный вирус?

Телефон вибрирует на пассажирском сидении и не отрывая взгляда от дороги тянусь за ним. Приходится ехать по обочине, едва не снеся дорожные знаки и пожарные колонки.

Прослушиваю голосовое от контакта «Обезьянка».

Обезьянка: Что-то происходит, Джорди. Люди падают… потом встают и… — раздается шипение, будто разговариваем через рацию. — Мне страшно, Д….Джор-ди. Я не могу их…дог-нать.

Незамедлительно пишу ответ:

Джордан: Оставайся на месте. Найди, где укрыться. Я тебя заберу.

Обезьянка: Пара за которой я бежала — взяли меня с собой. Девушка Брук подтвердила, что ее парень что-то знает. С ними я чувствую себя в безопасности. Пожалуйста. Помоги нам троим.

Не выдерживаю и нажимаю на кнопку вызова, но слышу лишь короткие гудки. Телефон недоступен. Метка на карте больше не движется.

Несусь на всей скорости до последнего местоположения с надеждой на то, что успею. Набираю матери, отцу, всем. Но связи нет… Она пропала не только на шоссе, но и во всем городе и за его пределами.

— Держись, Лесли, мать твою, — мысленно умоляю.

***

Подъезжаю к отметке на карте и понимаю, что дело дрянь. Спортсмены в панике разбегаются в разные стороны, спасаясь от тех, кого до последнего отказывался называть своими именами. Но отрицать очевидное было больше нельзя. Это — живые мертвецы. Они голодны и жаждут человеческой крови и плоти, а также пополнения.

Если военные не примут меры, то этот мир будет принадлежать им.

Примечания:

1. Галоперидол— это антипсихотический препарат (нейролептик), производное бутирофенона. Он оказывает выраженное антипсихотическое и противорвотное действие.

2. Длинные дистанции в легкой атлетике — это совокупность беговых дисциплин, которые требуют от спортсменов прежде всего выносливости, умения грамотно распределять силы на протяжении длительного отрезка и поддерживать стабильный темп. К ним относятся: 3000, 5000 и 10000м.

3. В интернете распространялся ролик, в котором автор утверждал, что в Китае бушует вирус, превращающий людей в зомби. На самом деле это фрагмент квеста «Поезд в Апокалипсис», организованного в Индонезии.

4. Анестезиолог— врач, который обеспечивает безболезненность и безопасность пациента во время хирургических операций, болезненных диагностических процедур (например, эндоскопии) и в критических, угрожающих жизни состояниях.

bannerbanner