Читать книгу Последний марафон (Милли Мейсон) онлайн бесплатно на Bookz
Последний марафон
Последний марафон
Оценить:

4

Полная версия:

Последний марафон

Милли Мейсон

Последний марафон

Пролог

Беру парня за руку и ускоряемся последние метры до финишной черты. Весом разрываем клетчатую ленту и люди вокруг встречают первых финишеров — нас.

Вокруг раздаются крики и завывания болельщиков, репортер уже направляется в нашу сторону, удерживая микрофон, который кажется выглядит больше, чем его голова. Второй человек едва тянет за собой аппаратуру, поправляя множественные шнуры, ответвляющиеся к фургону спортивного телеканала.

Он хочет задать нам пару вопросов, но в первую очередь решаю разделить эту радость с любимым человеком:

— Эндрю, мы справились! — кричу и вешаюсь ему на шею. — Мы первые!

— Мы в прямом эфире, — пытается прервать нас репортер, но эмоции на пределе.

Эндрю крепко обхватывает меня двумя руками и поднимает в воздух, кружа на месте.

Не могу сдержать радостного смеха.

— Все благодаря тебе, милая, — отвечает он и ставит меня на место. — Что теперь? Давай уже ответим репортеру или он сойдет с ума, — шепчет, наклонившись вплотную.

Крики вокруг стихают, сменяясь завыванием ветра и музыка замедляется, словно на сломанном плеере.

Тело сковывает от страха.

— В чем дело?

Эндрю замирает и приходится отстранить его за плечи, чтобы взглянуть на жуткое выражение лица. Сначала — замечаю помутневшие белки, наполняющиеся темными линиями, будто старый потрескавшийся фарфор. Эндрю касается полоски моей кожи между топом и шортами, руки кажутся настолько ледяными, что пробивает на дрожь.

— Эндрю?! — взвизгиваю, когда вижу в его шее зияющую дыру, через которую видно трахею. — Ч-что…

По светлой спортивной футболке расползается багровое пятно. Он впивается в мои запястья с такой силой, что становится больно.

— Это благодаря тебе, — хрипит он и глаза наливаются кровью. — Разве тебе не нравится, милая? Ты ведь так хотела поехать сегодня. Я ведь говорил тебе, что лучше пробежать в следующем году. Ты не помнишь?

Отрицательно мотаю головой, закрываю глаза, будто это поможет и пытаюсь вырвать руки. Но хватка становится лишь сильнее.

Мой рот открывается, но звук так и остается глубоко в горле. По подбородку Эндрю стекает тонкая струйка слюны, смешанная с чем-то темным, липким.

Он выглядит безумно.

Воздух заполняет гнилостный запах разложения и крови, с примесью легкого аромата плесени.

Неизвестный подбегает ко мне со спины и подхватывает на руки. Пытаюсь сопротивляться, но все бесполезно. Свисаю на его крепких руках, словно тряпичная кукла, пока Эндрю бежит за нами, издавая звериное завывание и рычание.

Пытаюсь закричать, но голос затерялся в легких. Остался лишь хрип. Только слезы, застилающие глаза.

Кто-то крепко прижимает меня к груди, и чувствую запах мужского пота, пыли и металла.

Неизвестный что-то кричит Эндрю, но слова тонут в гуле криков, наполняющих шоссе. Люди встают с трибун, падают, бегут друг по другу, ломая кости. Репортеры снимают происходящее, но как видят бегущую на них толпу — пытаются убежать в сторону. Слишком поздно.

Последнее, что вижу перед тем, как все меркнет, — искаженное лицо Эндрю, стоящего посреди дороги. Он больше не бежит за нами. Просто стоит, опустив руки по швам и смотрит с широкой улыбкой на лице.

Кажется, что приложит чуть больше усилий и она треснет до самых ушей, а он расколется, будто старая фарфоровая кукла.

***

Мерцание мигающих люминесцентных ламп — вызывает панику, становится трудно дышать. Резко сажусь в кровати, осматриваясь по сторонам и прижимая ладонь к груди.

Я не дома.

В больничной палате выбиты окна, по полу разбросаны разбитые ампулы с блистерами от лекарств. В рецепторы ударяет резкий гниения, будто где-то рядом умерло животное или целое стадо скота.

Утренний воздух, пробивающийся через рамы слегка морозит щеки и нос, заставляя поежиться под одеялом.

Пытаюсь вспомнить, как попала в комнату из фильмов ужасов, но в голове лишь воспоминание о последнем старте. Нога онемела, будто ее придавили бетонной плитой.

Скорее всего отлежала, потому что всегда сплю на одном боку.

За разбитыми стеклами — абсолютная тишина. Не слышно даже птиц или шума проезжающих машин.

Смотрю на руки и вижу отросший маникюр, который делала совсем недавно.

Странно. Ничего не понимаю.

Провожу ладонью по лицу: кожа холодная, словно лед. Под ногтями засохшая корка крови, на запястье — тонкая полоска, будто от браслета, которого у меня никогда не было.

Стоп.

А где Эндрю?

Мы с парнем на протяжении года готовились к марафону, который был, как кажется вчера. Строгий график, питание, наблюдение спортивными врачами, тестирования, четкий тренировочный цикл, массажи и прочее.

Пришлось уйти с работы и выживать на зарплату спортсмена, но если учесть, что у нас было бесплатное трехразовое питание и экипировка от спонсоров, — платить приходилось только за аренду квартиры.

Если так подумать, то жили мы неплохо. Кто-то может об этом только мечтать.

— Эй. Есть тут кто? — крик тонет в пустоте, возвращаясь ко мне призрачным эхом, отраженным от стен.

Пытаюсь подняться, но стоит перенести вес на правую ногу, как тело пронзает острая, невыносимая боль. Опускаю взгляд и замираю: нога зафиксирована в аппарате внешней фиксации.

— Вот же черт, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Кто-нибудь помогите!

В груди нарастает тягучее беспокойство, заставляя разгоняться пульс настолько, что болит под ребрами.

«Я больше никогда не смогу бегать», — проносится в голове и я сдерживаю подступающие эмоции.

Мертвую тишину прорезал резкий лязг металла, заставивший подпрыгнуть на месте. Осматриваю помещение в поисках того, что могло пригодиться в качестве защиты. Это место не похоже на больницу — скорее на декорации к хоррору. Ни врачей, ни медсестер, лишь разбитые осколки, мусор и гнетущее ощущение ловушки.

Меня похитили. В этом не осталось сомнений.

Открываю ящик тумбочки — и дыхание перехватывает. Внутри лежит заточенный охотничий нож. Может быть какой-нибудь маньяк хочет сыграть со в смертельную игру? Не понимаю.

— Выходи, кто бы ты ни был! — тишина.

У меня нет врагов, никому не перехожу дорогу и каждое воскресенье хожу на церковные молитвы.

Чтобы что-то придумать с ногой — нужно добраться до комнаты медсестры и найти хоть какие-то медицинские инструменты, и обезбол был бы очень кстати. Могла бы посмотреть в интернете, как достать гигантские спицы, пронзающие ногу насквозь, но к сожалению похититель не упустил возможности прикарманить мобильный телефон себе.

Вот же засранец.

Делаю вдох. Второй. Третий.

Поднимаюсь на ноги и делаю шаг. Один. Два. Ноги подкашиваются и с глухим стуком ударяюсь головой о холодный кафель.

Во рту появляется привкус крови. Кажется, разбила губу. Тяну руку к лицу и последнее, что успеваю подумать: «Черт...» — а затем мир погружается в темноту.

***

— Уважаемые легкоатлеты и любители, мы рады приветствовать вас на нашем двадцать пятом юбилейном марафоне! — Раздается звук из динамиков вокруг сцены, установленной у старта. — Сегодня состоится старт забега от городка Стивенсон, штат Вашингтон и финишная прямая будет ожидать своих финишеров возле Каскейд Локс, штат Орегон. Общая дистанция составит: сорок два километра сто девяносто пять метров. Вы можете воспользоваться пунктами гидратации, которые установлены каждые пять километров вдоль шоссе, где вас будет ждать: вода или изотоник на выбор и медицинский пост при необходимости.

От его слов тело покрывает сотней мурашек и становится жарко. Адреналин заставляет желудок завязаться в тугой узел.

Веселая музыка наполняет всю улицу, заставляя болельщиков подпрыгивать в такт. Если бы не недовольное ворчание желудка, то присоединилась к ним, но кажется, что сегодня не тот настрой.

Это последний старт в спортивной карьере и для меня важно оказаться в числе победителей. Чувствую нежное прикосновение к руке и поворачиваю голову в сторону.

— Милая, посмотри на меня, — Эндрю приковывает мой взгляд, успокаивая. — Ты справишься. Мы столько готовились.

Подтягиваю пятку к ягодице, растягивая верхнюю поверхность бедра.

— Знаю. Но сколько бы я не готовилась — стресс перед каждым стартом никогда меня не покидает, — проверяю хорошо ли закреплены булавки у нагрудного номера.

Эндрю кивает и ободряюще хлопает меня по ягодице, как делает перед каждыми соревнованиями. Это уже вошло в традицию. Мужчина справа подозрительно смотрит на нас не отрывая взгляда. Кажется, что его глаза темнее, чем могут быть у обычного человека, но скорее всего это — предстартовый мандраж.

Замираем в стартовой стойке, когда слышим обратный отсчет ведущего.

— Десять. Девять…

Делаю глубокие вдохи и медленные выдохи, чтобы подготовить легкие. Осматриваюсь по сторонам для выбора правильной позиции.

Опускаю взгляд на свои руки — тонкие пальцы, стертые ладони, привыкшие к ежедневным тренировкам, — и понимаю, что это последний раз, когда стою на стартовой линии. Врачи сказали, что после этого сезона высок риск снова лечь под нож и лишиться возможности иметь детей. Эндрю знает об этом, но мы договорились не поднимать эту тему сегодня.

— Два. Один…

Хлопок.

Звук выстрела оглушающе прорезал воздух и мы постепенно двинулись вперед. Посматриваю на Эндрю, чтобы не потеряться в толпе и уже вижу первых споткнувшихся участников, которые вероятнее всего получили серьезную травму.

Да это настоящий замес. Не стоило бежать толпой в середине.

Всегда выбираю позицию справа вначале забега, потому что все пытаются привычно урезать радиус. Но что урезать, когда мы бежим по прямому шоссе — непонятно.

***

Кто-то подбегает сзади и касается плеча, заставив вздрогнуть от неожиданности.

— Извините, у вас не будет воды? — задыхаясь спрашивает женщина. — Еще раз простите за мою дерзость. У меня очень кружится голова.

Обращаю внимание на ее потемневшую кожу. Она едва не приобрела зеленый оттенок.

— К сожалению нет. Вам придется потерпеть до ближайшего пункта, — всматриваюсь в мутные зрачки. — Берегите себя.

По часам с установленным gps вижу, что мы уже преодолели первый километр, но усталости не ощущаю. Наоборот, с каждым новым шагом — разбегаюсь и чувствую прилив сил.

— После финиша ты наконец выберешь дату свадьбы? — Выкрикивает Эндрю из толпы.

— Ты такой дурачок, — смеюсь. — Да!

— Ура! — Он вскидывает руку вверх. — Люблю тебя, милая!

— И я тебя!

Солнце только поднимается, потому что старт дали ровно в семь утра. Хорошо, что я не забыла очки.

Утро выдалось на удивление прохладным. Дымка стелется над шоссе, и в ней растворяются множественные силуэты бегунов впереди. Смотрю на их спины — сотни, нет, тысячи, — и на секунду чувствую себя песчинкой в этом потоке. Но это не пугает, а наоборот, успокаивает.

Мы все здесь ради одной цели.

Справа мелькает желтая табличка с надписью «Медицинский пункт — 1 миля», и машинально отмечаю ее взглядом.

Мало ли что.

«Господи, Боже, дай мне сил преодолеть этот марафон и быть в числе лучших», — думаю я и замечаю, как споткнувшуюся женщину поднимают под руки. Я не смогла ей ничем помочь, потому что действительно не брала с собой воду, чтобы не тащить лишний груз. Эндрю даже надел специальный костюм, чтобы не отвлекаться на туалет из-за своего слабого мочевого.

Кажется, я никогда не решусь на такое и лучше десять раз схожу перед стартом, чем буду мочиться прямо в костюм.

Вокруг можно заметить болельщиков, подбадривающих членов своих семей или друзей. Волонтеры машут флагами, и держат баннеры с призывами заниматься спортом и участвовать в международном марафоне.

Размеренно выбегаем за черту города и он остается позади. Нас встречает дорога, идущая вдоль леса. Редкие фермы и тишина, прорезаемая только шагами и тяжелым дыханием тысячи спортсменов.

***

На пятом километре приближаемся к белым палаткам, где нас уже ожидают волонтеры с водой.

— Эй. Давай попьем, — кричу Эндрю.

Он подбегает ко мне, целует в макушку и хватает стакан с водой, продолжая бежать.

Ну спасибо. Мог бы и меня дождаться.

— Изотоник, пожалуйста, — говорю волонтеру и на бегу беру стаканчик из ее рук.

Парень бегущий слева пошатывается и начинает заваливаться в сторону. Пытаюсь его поймать, чтобы он не ударился головой и ровно в этот момент — тело падающего начинает биться в конвульсиях.

— Врача! Человеку плохо, — зову на помощь и уже вижу бегущих людей в белых халатах.

Его веки плотно закрыты и на долю секунды кажется, будто под ними что-то движется, и это явно не глазные яблоки. Тонкое, длинное, извивающееся, как глисты. Встряхиваю головой, чтобы избавиться от этого наваждения и медленно отпускаю парня, передавая в руки медсестры.

Нельзя останавливаться. Нужно бежать дальше иначе потеряю не только призовое место, но и Эндрю.

Бегуны передо мной нервно переглядываются и оборачиваются назад. Когда интерес берет верх — решаю посмотреть в чем дело: сзади у пункта гидратации лежат около десяти человек и у каждого поголовно приступ эпилепсии.

Раздаются крики паники.

На соревнования допускают только с медицинской справкой, поэтому не могу поверить, чтобы эпилептиков допустили до забега. Это просто невозможно. К тому же, чтобы сразу столько человек… да еще и упали в одном месте.

— Ну где ты там потерялась?! — рявкает Эндрю и я спотыкаюсь от неожиданности.

Ускоряю темп, чтобы догнать парня.

Больше не думаю о призовом месте. Я думаю лишь о том, чтобы догнать Эндрю. Потому что если я его потеряю — лишусь всего.

Он даже не обратил внимания на то, что происходит. Может быть просто я обычно невнимательна и такое происходит не впервые. Или это случилось из-за сильного обезвоживания? Нет. Навряд ли оно случится на первых пяти километрах и кажется, у пары человек шла пена изо рта.

Может в воде была какая-то инфекция? Теперь не знаю, как буду пить на пунктах без страха за свою жизнь, но без жидкости — добежать точно не получится.

Оглядываюсь назад: палатки с водой остались далеко позади, но крики все еще слышны. Они не стихают, а наоборот, становятся громче, — кто-то зовет на помощь, плачет.

А кто-то…издает звуки, которые не должен издавать человек.

Глава 1. Начало

Продолжаем уверенно бежать вперед, приближаясь ко второму пункту. Эндрю удалось меня успокоить и к тому же отчитать за то, что оборачиваюсь, потому что так — показываю соперникам свою усталость или слабость.

А еще хуже — все сразу.

У нас нет привычки смотреть назад. Только вперед, приближаясь к своей цели и заветной медали.

Мое завершение карьеры никак не связано с возрастом. Просто дело в том, что последнее время меня мучали сильные боли внизу живота.

После медицинского обследования выяснилось, что это киста, образованная на правом яичнике. Сделали операцию, прошла реабилитацию и вернулась к тренировкам. Спустя непродолжительное время — боли вернулись, тренироваться с каждым днем все тяжелее. Врачи заверили меня в том, что из-за моего гормонального сбоя — киста будет появляться снова, а возможно даже и с другой стороны. Физические нагрузки мне противопоказаны, поэтому важно закрыть свой гештальт и заняться поступлением в университет.

Прямо так, как хотела моя мама.

Она всегда была против спорта, в то время, как отец всеми силами пытался добиться у меня лучших результатов. Может в детстве и не было такого сильного желания, но сейчас — это больше дисциплина, привычка. Поэтому, обязана сделать в этойжизни хоть что-то значимое в спортивной карьере, чтобы мои годы, нервы и деньги родителей не были потрачены впустую.

— Ты как? — спрашивает Эндрю, слегка касаясь влажной от пота спины. Футболка тут же прилипает к телу. — Пить будем или бежим дальше?

Задумываюсь на секунду. Осматриваю бегунов вокруг и понимаю, что на прошлой остановке потеряла слишком много времени. К тому же: можем обогнать около пяти человек, если продолжим двигаться не приближаясь к обочине.

— Нет. Бежим дальше, — подмигиваю и сверяю время по часам.

Никак не могу выкинуть из головы, что могло произойти с теми людьми, которые упали на первой остановке. Что если это ждет всех, кто пил жидкость на пунктах?

У меня крепкий желудок, но насчет того, как он отреагирует на зараженную какой-то инфекцией воду — не могу знать.

Не хочется упасть в конвульсиях и стать обузой для Эндрю.

Надеюсь, что дальше добежим без происшествий. Не хочу забивать голову всякой ерундой, только, если это не касается меня, Эндрю или нашей победы.

На прошлой неделе он пообещал, что если войдем в пятерку лидеров, то поедем в отпуск в горы вдвоем. Никаких посторонних: семьи или друзей, как случается обычно. Только мы, палатка и красивый вид.

Просто прекрасно.

Одна из причин терпеть ощущение того, что моя спина вот-вот сломается пополам, а ноги отделятся от суставов от усталости.

***

Над головой пролетает военный вертолет, заглушающий хлесткие удары подошвы об асфальт своим винтом. Все бы ничего, подумала я, пока не увидела, как по перекрытому шоссе движется колонна бронированных машин с военными внутри.

Они вооружены до зубов, будто на США совершили нападение или терракт, который необходимо подавить как можно скорее.

Соревнования проводятся не первый год и обычно все экстренные службы едут в объезд, никогда не заезжая на дорогу со спортсменами. В лесополосе рядом с трассой сделали проезд на случай, если нет времени ехать по длинному пути, но видимо, их это не волнует.

Кто-то кричит и возмущается, отпрыгивает в сторону, поняв, что машины не намерены объезжать и несутся напролом.

— Придурки, — ворчит на удивление быстрая женщина лет семидесяти. — В лесополосу сверните, — машет она им, но молодой военный жестом приказывает отойти в сторону.

Мероприятие зарегистрировано в международном спортивном календаре и никто не должен нарушать порядки, даже, если это военные.

В прошлом году на открытии присутствовал действующий президент, который разрезал стартовую ленту. Никто из людей ни разу не участвовавших в подобных мероприятиях — не может представить какой это уровень. Организаторы соревнований большие молодцы, раз удалось добиться такого уважения в правительстве.

— Что происходит? — спрашиваю у Эндрю с надеждой, что он сможет дать ответ.

Его отец — военный ученый, и всегда докладывает сыну о всех происшествиях. Если бы в городе вспыхнула новая эпидемия болезни, то он бы поделился со мной, как было с COVID-19. Мы узнали о событиях до того, как они попали в новостные каналы и ввели масочный режим, ограничения на выезд и прочее-прочее.

— Не знаю… но нам нужно бежать. Разберемся на финише, — он отмахивается от меня, как от назойливой мухи. — Не задавай лишних вопросов.

Недовольство берет вверх и пульс подскакивает не от усталости.

У нас хорошие отношения, и Эндрю, как сейчас говорят — настоящий «грин флаг». Но еще вчера заметила его раздражительность и резкие ответы на любые вопросы, касающиеся работы его отца.

А я ведь изначально просто спрашивала, как его дела…

Мне это не нравится и больше не намерена молчать.

Мы привыкли иногда разговаривать на тренировках или марафонах, если это не скоростная работа или приближение к финишу, где важно дыхание, поэтому дать ответ на вопрос — не было бы проблемой.

— Ты что-то знаешь и не говоришь мне?! — срываюсь, сама не понимая, что на меня нашло, но продолжаю бежать дальше. — Ты второй день ведешь себя странно, Эндрю.

— Брукс, ты перегрелась?! Откуда мне знать? — он злится и отбегает в сторону палаток.

Догоняет меня и выливает на свое тело стакан воды, словно остужая распыляющийся огонь внутри.

— Ты можешь перестать… делать мне мозг?

— Что ж… Спасибо, что и обо мне подумал, — киваю в сторону бумажного стаканчика.

— Ты серьезно?!

— Все еще жду ответ, — игнорирую возмущенный тон.

— О, Боже! Где бы я узнал, что происходит? Как будто у меня в башке встроенный телевизор или бегу и думаю о чем-то кроме финиша. Вроде ты говорила о том, как нам важно занять призовое место, — он тяжело дышит. — Беги молча, Брук.

— Вроде бы ты психуешь второй день, когда заходит речь о твоем отце.

— Я не хочу больше с тобой разговаривать, — он увеличивает шаг.

Чувство вины за свою же вспыльчивость, заполняет все мое нутро:

— Прости, — едва слышно извиняюсь, быстро касаюсь рукой его предплечья. Он сбрасывает ее резким движением.

Да что на него нашло? Я ведь извинилась.

Голова поворачивается ко мне и глаза прищуриваются в подозрении, обдумывая стоит ли меня прощать.

— Ладно. Забей, — Эндрю проводит рукой по влажным от пота волосам. — Меня тоже это напрягает.

— Твой отец…

— Нет. Он ничего не говорил, — в голосе проскальзывает фальшь и он делает глубокий вдох и резкий выдох. — Обещаю, что созвонюсь с ним после финиша.

Натягиваю улыбку:

— Спасибо.

***

Бегунов вокруг становится все меньше, словно исчезают как по щелчку пальца, но это лишь нам на руку.

Сбавляем темп перед третьим пунктом, чтобы выровнять дыхание и нормализовать пульс, мы не пробежали и половины.

Возле палатки стоят большие колонки, из динамиков раздается бодрая, патриотическая мелодия.

Волонтеры пританцовывают рядом, размахивая плакатами и трещетками. Шумят гудки и кто-то выкрикивает слова поддержки в толпу.

Рядом с нами неожиданно падает мужчина. Эндрю отскакивает в сторону, будто увидел мертвеца. Он даже не попытался поймать падающего или как-то помочь.

— Эй, врача! — кричит Эндрю волонтерам. — Ну и жуть… — на лице появляется гримаса отвращения.

— Почему ты его не поймал? — рука замирает у груди. — Он ведь мог ушибиться.

Эндрю мешкается прежде, чем ответить:

— Я просто не ожидал. Прекрати искать во всем подвох. Ты сегодня вся будто на иголках.

Замираю, как завороженная смотря на трясущегося в конвульсиях человека. Не знаю, что на меня нашло.

Словно кто-то ввел в гипноз или просто подзывал, чтобы посмотреть.

Мне просто необходимо выяснить, что происходит, потому что такие припадки у каждого второго выходят за рамки адекватности.

Медсестра присаживается рядом и открывает чемоданчик с лекарствами. Спустя пару секунд, мужчина, который был без сознания, резко садится и цепляется двумя руками за ее затылок, притягивая к себе.

— Какого… — шепчу, не отрывая взгляда. По горлу пробирается кисловатый вкус.

Психопат впивается зубами в шею медсестры и разрывает кожу, как дикое животное. Будто он просто присел поесть прожаренный кусок мяса за ужином, настолько легко он его откусил.

Только человеческая плоть не поддается настолько легко…

Беззащитная женщина истошно кричит и извивается в его руках, пытается отбиться нанося неконтролируемые удары кулаками по лицу и телу.

Мир вокруг сужается до одной точки. Звуки затихли, оставив лишь вопли.

Медленно шаг за шагом приближаюсь к ним, пытаясь совладать с собственными эмоциями.

«Нужно ей помочь», — думаю я, но ничего не предпринимаю.

Венозная кровь брызжет в разные стороны, пульсируя, и заливая белый медицинский халат и лицо нападавшего.

Он хрипит и рычит одновременно. Поднимает голову и безотрывно смотрит в мои глаза. Вижу его побелевшие мутные зрачки, как у рыбы, выброшенной на берег.

В них промелькнуло осознание, человечность. На секунду. А затем: его руки врываются в поврежденную шею женщины, выворачивают кожу наружу и отрывают шмотки.

— Брук, бежим! — в панике кричит Эндрю и тянет за руку. — Вот же черт. Зря я не поверил.

«Кому не поверил?» — крутится на языке и не могу собраться с силами, чтобы озвучить вслух.

Ноги не слушаются, голова не поворачивается, а лишь следит за каждым движением сумасшедшего. Бездыханное тело женщины лежит на асфальте, истекая кровью. Спустя непродолжительное время — она открывает глаза и поднимается, выворачивая суставы в своих конечностях.

Горькая кислота подкатывает к горлу и меня тошнит под ноги. Жидкость из желудка попадает на кроссовки парня. Раздается поток ругательств, которые на удивление обращены не ко мне.

За минуту, кажется, что все люди сошли с ума.

Падают, поднимаются, ломая кости и кидаются на убегающих, издавая звериное завывание.

Едва не целая толпа бежит в нашу сторону, издавая душераздирающие крики и мольбы о спасении.

Пульс бешено колотится в ушах, тело онемело. Все происходит, как в страшном фильме. Ощущаю лишь давление на руке, тянущей меня вперед на трясущихся ногах. Не могу разобрать ни слова, лишь бульканье и белый шум, словно через непроглядную толщу воды.

***

Тяжело дышу и резко сажусь в кровати. Только потом открываю глаза и понимаю, что нахожусь на том же месте, будто попала во временную петлю.

bannerbanner