Переходить перекресток после полуночи запрещено!

Диана практически сразу же смогла уболтать Оскара выписать Льву пропуск, но все равно все остальные проверки оказались долгими: здоровье, работа, финансы. Опять же, большим плюсом стала родословная Льва, а именно его дедушка – Нестор. Лев получил пропуск «Консультанта I уровня», что опять же было очень большой редкостью для жителей Третьего сектора. Курсы сантехников, которые Лев проходил по окончании последних классов, как раз тут стали очень даже уместны, несмотря на то что жители Второго сектора могли в качестве обслуживающего персонала приглашать на работу и из своего. Но была одна большая разница: жители Третьего сектора в этом случае выглядели как обслуга для более высшего круга общества. Это даже считалось в какой-то мере унизительным, по мнению Второго сектора. Поэтому пригласить какого-то на работу к себе во Второй из Третьего считалось этаким развлечением. Как в древние времена богатые люди приглашали к себе простолюдинов, дабы похвалиться своим богатством и посмеяться над ними.

Однако у пропуска были и свои ограничения как по времени, так и по территории. Владелец пропуска, в данном случае Лев, мог обслуживать лишь квартиру Дианы и Оскара, и то лишь на то время, которое указывал сам приглашающий. По странному стечению обстоятельств, трубопровод под домом Дианы и Оскара был связан с трубой, которая уходила в Третий сектор и частично подавала и получала из него воду. Поэтому легкие перебои с водой и засоры случались постоянно. Ну, а уж после того, как Лев научил Диану как специально засорять трубопроводы, их встречи стали еще более частыми. Разумеется, лишь когда муж был в командировке. Любовники, конечно, немного рисковали, потому что нарушали…

«Закон СО-19\84. Запрещено сознательно портить имущество с целью дальнейшей финансовой выгоды»

Однако готовы они были рискнуть. Ради их любви. Или хотя бы ради того, что у каждого было в их голове, и не важно, как они это называли. Лев по-своему любил Диану. Он знал, что из-за разницы в статусе ему сложно будет перебраться в этот сектор даже по протекции или после смерти её мужа. Юридически это, конечно, можно было сделать, но с большими затратами времени, денег и энергии. Поэтому для обеих сторон данные встречи были самым лучшим из всех возможных цепочек развития. Да и если бы их тайна была раскрыта, оба рассчитывали на адекватность мужа, который вряд ли бы пошёл на крайние меры. На самом деле Олег последние несколько лет любил лишь одного человека – себя. Он практически не замечал Диану, он уже давно не делал ей подарки и не уделял внимания, а все эти поездки были лишь причиной, чтобы хотя бы пару дней его супруга ему не попадалась на глаза.

Поэтому вероятность того, что тайна будет раскрыта – была равна нулю. Даже если бы он решил избавиться от жены и её любовника, или только жены, или только любовника, приговор был бы очень суров.

«Закон 2-2-2-2-33-4. Убийство жителя любого сектора карается наказанием на выбор Главенствующего правителя»

Почти все правители разных секторов обычно были скоры на расправу, независимо от преступления. Некоторые нарушения в «Кодексе Республики» были покрыты тайной и оставались до сих пор для многих чем-то вроде не открытых земель там на горизонте, потому что наказание за эти нарушения были не описаны в своде правил. Именно поэтому многие просто не рисковали совершать даже самые мелкие правонарушения.

- Готово! – Диана повернулась с дымящей кружкой кофе в руках. Она медленно подошла ко Льву и села к нему на колени. – Я тебе добавила туда коньяку. Надеюсь, ты не против.

- Боже! – он обнял обнаженную девушку и прижал крепко к себе. – Ну, кто, блядь, придумал все эти вонючие сектора? Эти законы? Я бы уже давно…

- Я бы тоже. Надо было родиться у тебя в Третьем.

- Может бы ты уже тогда давно стала «Крысой», - усмехнулся Лев и сделал глоток.

- Может бы ты уже давно стал тогда мудаком, – улыбнувшись, Диана отвесила ему подзатыльник.

- А ты давалкой на пересечении Пятой и Тринадцатой.

- Ах ты… - Диана ткнула его пальцем в бок, и от неожиданности Лев дернулся, пролив часть кофе на стол.

- А ты бы тогда стал самым главным наркоманом. А твоя сестра раздвигала бы ноги, чтобы добыть тебе дозу.

- А твой муж нашел бы кое-кого посимпатичнее или вообще бы сдох.

Диана изменилась в лице.

- Ой! Извини! – Лев погладил её по коленке. – Я не хотел. Я не это имел ввиду. Ты очень симпатичная. Я просто оговорился.

- Да я не об этом, – спокойно ответила Диана и встала.

- Просто…– она подошла к шкафу и убрала стоящую на столе пачку кофе, - ты просто иногда читаешь мои мысли.

- Эм… О чем?

- О том, что действительно бы было лучше.

- Для тебя? – Все еще непонимающе смотрел на неё Лев. – Или для меня?

- Для нас!

-

Лев вышел из здания и, резко развернувшись, пошел в сторону «Пункта». Он мог бы развернуться и посмотреть вверх. Помахать смотрящей на него Диане или даже послать ей воздушный поцелуй, однако лишнее внимание было ни к чему. Особенно с такой дотошной соседкой с пятого этажа, как Ольга Зосимовна, ветеран труда, заслуженный работник и уважаемый житель Второго сектора, ныне пребывающая в легком маразме, но все же уважаемая органами местной власти и полицией. Ольга Зосимовна часто вызывала к себе в квартиру и в дом в целом органы правопорядка, которые приезжали всегда, несмотря на то что происшествий не случалось. Именно поэтому засоры в трубах, которые организовывали Лев с Дианой, были хорошим доказательством того, что Лев приходит не просто так. Лишнее внимание к и без того подозрительной старушке было ни к чему. Лев вышел из здания с огромным мусорным пакетом, который дала ему Диана перед тем, как он вышел. Пакет до краев был набит всяким хламом и использованными сантехническими приспособлениями. Этот жест был так же своеобразным доказательством того, что работа состоялась. Лев свернул в проулок, который вел за обратную сторону дома, подошел к большим мусорным контейнерам и, подняв крышку, выбросил мешок. Несмотря на то что от контейнера шел странный, непривычный для него запах, Лев закрыл крышку и, развернувшись, бросил свой взгляд на пятый этаж. В окне дернулась штора. Очевидно, старая перечница, продолжая блюсти свой дозор, только что скрылась за занавеской, дабы не привлекать к себе внимание.

- Старая сучка! – выругался Лев и, вернувшись на дорогу, ускорил шаг. Он хотел быстрее попасть домой и лечь спать, ведь скоро нужно было вставать на работу. Обратный путь через «Пункт» Второго сектора был такой же утомительный, занудный и более дотошный, чем когда он шел в него. Охрана всегда подозревала, что, возвращаясь к себе в «Низины» (так они называли между собой Третий сектор) жители могли прикарманить что-нибудь из Второго. Лев не особо расстраивался, он давно привык. При том что в своем организме он уносил назад в Третий сектор четыре кружки кофе с коньяком. Да. Лев был пьян. Но это уже было неважно, потому что в Третий сектор можно было выносить из Второго лишь мусор и то, что уже было у тебя в желудке в растворимом виде.

Через полчаса утомительных процедур и прохода через коридор, Лев добрался до Третьего «Пункта», охрана которого, даже не проверив ничего, пропустила Льва сразу же через ворота. И вот снова он - отвратительный запах Третьего сектора. Для Льва это всегда было тяжело – переход. Первый раз, когда он попал во Второй сектор, он подумал, что попал в рай. Насколько свежо же там было. И теперь каждый раз, когда он возвращался к себе, он сдерживал рвотные позывы, лишь бы не выложить наружу все, что было с аппетитом съедено пару часов назад. Вонь даже не помогали перебить качественные сигареты из Второго сектора, которыми кстати Лев все же поделился с ребятами из охраны Третьего. И даже стоя сейчас и докуривая очередную из них, он старался не сблевать. Алкоголь так же добавлял к этой попытке свое присутствие в организме.

«Вот так вот!» - Лев затушил окурок и бросил его в стоящую рядом урну. Он знал, что было бы, брось он его на землю.

«Закон 7-М-2У. Запрещено выбрасывать окурки и остатки еды в не предназначенные для этого места»

- Иронично! – уже в какой раз подумал про себя Лев, направляясь в сторону дома. – Мусор на улицах можно, а сигареты нельзя!

Со злости он стукнул по асфальту. Несмотря на несправедливость, Лев все равно был заложником ситуации и законов, царящих тут. Выполнять их было необходимо, если ты не хотел ощутить на себе всю мощь законодательства. Размышляя про себя обо всем об этом, Лев не заметил, как дошел до перекрестка возле своего дома. Что-то изменилось вокруг. Было слишком тихо. И Темно. Точно. Лев заметил, что светофор и сигнальные щиты, которые несколько часов назад мигали, теперь не работали совсем. Сам перекресток почти не освещался. Рядом с неработающими фонарями по его бокам сияли два красных аварийных фонаря. В их красном свете это место выглядело еще более зловещим, чем ранее.

- Вот дерьмо! – выругался Лев. Его злость означала одно: нужно было идти на два перекрестка назад, чтобы пройти через подземный переход. Невозможность установить переход в этом месте была связана с прошедшими 100 лет назад землетрясением, которое сместило земные плиты и разрушило часть коммуникаций с существовавшими тогда туннелями старого и заброшенного метро. К тому же Лев не очень боялся перейти улицу с неработающим светофором. Наказание за это было не таким страшным. Он боялся кое-чего другого.

«Закон 234#1. Запрещено переходить перекрёсток после полуночи»

Лев посмотрел на наручные часы. 00:25.

- Сука! – снова выругался Лев и ударил по столбу. – Полчаса туда, полчаса назад. Вот говно!

Лев бросил свой взгляд на висящие камеры. Они тоже не работали. В домах, стоящих возле перекрёстка и дальше по улице. было темно. Казалось, будто весь перекресток умер. И тут в голове Льва впервые за все годы возникла мысль: «А что если…?»

- Нет! – прошептал Лев и, развернувшись, пошел в сторону перехода. Однако сделав несколько шагов, он остановился и повернул голову назад. Всего каких-то парочку шагов. Всего каких-то два прыжка. Хоп-хоп, и он дома. В своей теплой постели, пусть даже и в полном одиночестве. А утром он, собираясь на работу, поймет, что не так уж и страшно нарушать закон. Или все же страшно? Ведь никто не знает, какое наказание последует за всем этим:

- ссылка в радиоактивные пустоши;

- заключение ниже уровня «Крыс», куда даже самые безумные голодные рты не суются;

- вечное тюремное заключение;

- кастрация (Лев слышал истории об изувеченных людях, которых наказывала система. Но ни он, никто либо другой не видел таких в живую. Говорят, их ссылают после этого на отдаленный остров, где-то в глубинах Тихого океана);

- лишение имущества;

- понижение в должности.

Последнее было не таким уж и страшным.

Лев продолжал стоять, фантазируя у себя в голове всякое. Снова посмотрел по сторонам. Темные окна домов, которые давно уже спят. Или не спят? Почему такой большой соблазн? Внезапно сзади послышался шум, похожий на упавшую бутылку. Лев развернулся и посмотрел на источник шума. В двадцати шагах от него стоял один из «Крыс» и что-то искал в большой помойной куче. Льва он совсем не замечал. Ему было не до этого. Выдохнув и положив руку себе на грудь, Лев развернулся в сторону перекрёстка. Но его улыбка тут же исчезла с лица, когда он посмотрел на землю. Его правая нога уже стояла на дороге, а не на самом перекрестке. Видимо разворачиваясь, он сделал шаг назад.

«И что дальше? - подумал Лев. – Сделал раз, делай два, как дед говорил!»

Лев посмотрел на камеру: она точно не работала. Затем оглянулся назад: «Крыс» все еще ковырялся в куче. Лев посмотрел на дом напротив него и на соседний. Он быстро пробежался глазами по окнам. Темнота, темнота, шторы, шторы, заложенное кирпичами, шторы, шторы, темнота. Затем Лев посмотрел направо: никого на ближайшие метры. Затем налево: такая же на удивление мертвецкая тишина. Лев зажмурился, выдохнул и поставил вторую ногу на дорогу, после чего открыл глаза и снова посмотрел по сторонам. Никого.

- Давай же! - Пронеслось в голове у Льва, и он, сжав кулаки, сделал три быстрых шага вперед и… О чудо! Он уже был на другой стороне улицы. Лев сделал глубокий выдох и посмотрел на «Крыса». Тот даже не собирался отваливаться. Посмотрев зачем-то еще раз на неработающие камеры и на окна, Лев засунул руки в карманы и ускорил шаг.

-

Лев вскочил с кровати и посмотрел по сторонам. Темнота. Он посмотрел на часы. 02:30.

- Да ладно! – прошептал он и присел на кровати. – Поспал всего два часа?

К своему удивлению, он обнаружил, что покрылся холодным потом. Нащупав в темноте пачку сигарет, подаренную Дианой, он закурил одну штуку и, не одевая трусы, голым подошёл к окну. Перекресток все еще был мрачен и темен, фонари и сигнальные щиты не работали, как и большая неоновая вывеска, на которой обычно светился текст - «Запрещено переходить перекрёсток после полуночи». Лев посмотрел на соседний дом. Темнота. Из него, по идее, виден такой же темный перекресток.

«Надеюсь, что да!» - подумал Лев. Он перевел свой взгляд на большую кучу мусора. «Крысы» уже не было. Затем снова на сам перекресток. Слишком темно, чтобы различить что-либо.

«Да и если что-то увидеть, то только силуэт, – успокоил себя Лев. – Разглядеть лицо здесь можно лишь с X-лучами». Лев затушил сигарету об пепельницу, стоящую на подоконнике, еще раз вздохнул и отправился спать.

-

Утром он встал, на удивление, бодрым и посвежевшим. Казалось, ночного нарушения и не было вовсе. Лев решил, что это для него будет сном. Кошмарным сном, который останется теперь навсегда между ним и его совестью. На самом деле, Льву теперь, как порядочному жителю Республики, следовало сходить в «Департамент правонарушений» и признаться в совершении нарушения закона. Это было бы самым лучшим в его ситуации. Все те, кто добровольно признавался в совершении преступления, всегда имели поблажку. Но не в освобождении от ответственности. Было бы, конечно, неплохо знать, какое именно наказание следовало за нарушение закона «243#1», но эту тайну знали лишь трое: нарушитель, судья и исполнитель. И то лишь на вынесении приговора. На принятие решения, а точнее на признание, у Льва были всего лишь сутки. Дальше поблажка не применялась, поскольку задержка приравнивалась к сокрытию преступления. Но странное чувство возникло в голове у Льва – полупофигизм, полустрах. Все это смешалось с желанием получить в скором времени новую должность. Последнее все-таки взяло верх над его совестью и желанием поступить правильно.