Партия в молчании

Вместо этого приехал на Стейтен-Айленд. Тихий боро. Спокойное место. Мафии здесь делать нечего. Но именно здесь находится тот, кто помогает мне с делами, которые я не могу решить самостоятельно. Умный, заносчивый придурок, который берёт с меня двойную цену лишь за то, что я знаю его имя. Логан. Я не привык работать с теми, о ком ничего не знаю. Но он оказался принципиальным, а я не собирался менять его. Он был лучшим в своём деле. Именно поэтому каждый раз я готов выложить столько, сколько он просит.

Я заехал на территорию обычного многоквартирного дома, который выглядит так, будто здесь обосновался дом престарелых для тех, у кого психические отклонения и бзик на перфекционизм. Ненавижу это место и людей здесь, которые смотрят на меня так, будто я пришёл, чтобы ускорить завершение их идеальных жизней. Я бы сделал это быстро, хоть и болезненно. Но сейчас я здесь не для этого.

— Дарья Гаттони. Двадцать один год. Пять лет назад жила в Браунсвилле. Приёмная семья Харрис. — без приветствий и предисловий, сказал я, заходя в квартиру Логана на первом этаже, закрывая за собой входную дверь с громким хлопком, — Всё, что сможешь найти за тридцать минут.

Я прохожу в тёмную комнату, где расположены мониторы, оборудование, название которых я даже не пытался узнать, и сам Логан, который сидит в своём кресле перед мониторами, словно грёбаный король на троне. Мне плевать, чем он сейчас занимается. Я плачу ему — он делает работу в поставленный срок.

— Эй-эй, полегче, — спокойно проговаривает Логан, разворачивая кресло и смотря на меня снизу вверх. Идиот никогда меня не уважал, но страх присутствует. Это главное. — Гаттони? Ты издеваешься, Арес? Я не стану копаться в семье Винсента, ты же знаешь, что он делает с теми, кто лезет не туда.

— Я тебе плачу, а ты не задаёшь лишних вопросов, — процедил я сквозь зубы. Я не хочу ждать. Мне нужна вся информация на Дарью. Я делаю два шага ближе и нависаю над Логаном так, чтобы он почувствовал, что я не намерен ждать, — У тебя двадцать минут. Ты знаешь, что я могу быть убедительнее Винсента.

— Когда-нибудь меня из-за тебя убьют. Тройная цена и договорились. — пробормотал Логан и после моего резкого кивка развернулся обратно к своим мониторам, принимаясь за работу.

Придурок ставит для меня цены, как только ему вздумается. В обычный день я бы прострелил ему колено или сломал пальцы на левой руке, но сейчас желание узнать про эту сумасшедшую перевешивает желание насилия. Она делает меня сумасшедшим, почти одержимым. Я почти начал понимать Винсента. Но только почти. Я ни за что не поведусь на её игры.

— Арес, я нашёл её свидетельство о рождении. Родилась в России, но… — подаёт голос Логан через десять минут, раньше срока. Это может значить либо хорошие, либо плохие новости. Я приму только первый вариант. — Дальше всё обрывается, словно она выпала из жизни или кто-то очень талантливо почистил необходимое. Непонятно, сколько она прожила в России или в каких ещё странах побывала. Последняя информация про Нью-Йорк, Браунсвилл, с шестнадцати до восемнадцати лет и… в двадцать вышла замуж за Винсента Гаттони.

Я молчал, укладывая информацию в голове и выстраивая догадки. Она не могла исчезнуть на шестнадцать лет. Информацию кто-то стёр так, что даже Логан не смог её найти. Слишком подозрительно. Слишком странно. Из моих мыслей меня вырвал Логан.

— Чёрт, Арес, ты заставил меня копать под жену Винсента? Ты вообще представляешь, что будет, если об этом узнают? Они расправятся сначала со мной, а потом придут и за тобой. — возмущённо воскликнул Логан, вскакивая с кресла и подходя ко мне ближе. Я пропустил его остальные слова мимо ушей.

— Ты же умный, разберёшься. — безразлично бросил я через плечо, когда развернулся и пошёл на выход из квартиры.

Она стёрла всё, что могло бы быть использовано против неё. Или рассказало о ней больше, чем она хотела бы рассказать сама. Я сам сделал так же, когда начал работать после смерти брата. Она похожа на меня. Даже слишком. Но зачем ей Винсент? Зачем ей притворяться пешкой там, где она могла бы быть ферзём? И что именно она задумала?

На эти вопросы у меня пока не было ответа. Но я не привык сдаваться. Я узнаю про неё всё. И я применю любые способы, чтобы вскрыть её. Способов у меня достаточно. Даже если мне придётся немного подождать, чего я делать не привык.

Глава 7. Кровь

Матер не тот, кто делает ходы. Мастер - тот, кто заставляет соперника делать нужные ему ходы.

Обратно до особняка Гаттони я доехал за сорок минут. Ночной трафик всегда эффективнее, чем дневной. На территории уже стояли чёрные внедорожники и привычное количество охраны. Винсент вернулся.

Я припарковался и вышел из машины, захлопнув за собой дверцу, но сразу же замер, прислушиваясь. Из особняка доносились крики. Крики Винсента. Слов я разобрать не мог — что-то про «безответственность» и «поведение, как у ребёнка». Я не стал медлить, но когда дошёл до входа, крики уже затихли, а когда вошёл, то слышал только тихие всхлипы.

Беззвучно я прошёл к дверям в гостиную, они были распахнуты. И застал необычную картину. Винсент прижимал к себе Дарью, проводя рукой по её волосам. Его лицо всё ещё было слегка покрасневшим от недавних криков, а челюсти были сжаты. Он явно сдерживал свой гнев ради этой обманщицы. Я не видел её лица, но её плечи слегка дрожали. Я уверен, что это маска. Она бы не стала показывать свои искренние слёзы.

— Тише, тише… Amore mio, я всегда на твоей стороне, — успокаивающе прошептал Винсент в волосы Дарьи, отчего мои зубы почти скрипнули. Она играла с ним, и он действительно ей верил. — Если в следующий раз захочешь прогуляться, то возьми с собой несколько моих людей. Это ради твоей безопасности.

— Я… я просто так испугалась, когда он схватил меня. Я подумала, что… он хочет убить меня, он так угрожал мне. — Я услышал её сдавленное бормотание, и мои руки сжались в кулаки, а зрачки расширились, поглощая тёмно-зелёную радужку.

Она говорила обо мне. Она подставляла меня перед моим боссом. Я выполнял свою работу, а она преподнесла эту ситуацию Винсенту раньше меня и перевернула всё так, будто я её почти убил. В этот момент я действительно хочу это сделать. Но теперь мне придётся разбираться с последствиями её лжи.

Я сделал шаг внутрь гостиной, и Винсент мгновенно поднял голову. Его лицо, которое только что было сдержанным, а глаза были почти сочувствующими, за секунду стало привычным, но уже с гневом. На меня.

— В мой кабинет. Сейчас. — Чётко произнёс Винсент сквозь зубы, отчего плечи Дарьи искусственно вздрогнули сильнее. Винсент сразу же сжал Дарью в своих объятиях крепче и прошептал ей на ухо. — Я со всем разберусь, обещаю.

Я уже понял, как именно Винсент разберётся. В лучшем случае он сделает мне жёсткий выговор, а в худшем — отрежет мне пальцы, которыми я касался его жены. Я уже приготовился к худшему, но перед тем, как Винсент сделал даже шаг, Дарья слегка приподнялась и поцеловала Винсента в щеку. Банальный, почти детский жест. Но на Винсента он подействовал необычно. Мне уже было понятно, что Дарья не делает первых шагов в физической близости. Но почему сейчас она это сделала? Зачем она сбила Винсента с линии его злости? Она помогала мне, хотя сама создала эту ситуацию? Или она сделала это для того, чтобы мой приговор был ещё хуже? Эта игра начинала меня раздражать, ведь я не был тем, кто её ведёт.

Винсент шумно выдохнул, бросив последний мягкий взгляд на его жену, а потом прошёл мимо меня к своему кабинету, едва не задев меня плечом. Я не стал ждать. Я даже не бросил на Дарью ни одного взгляда, хотя я чувствовал её обжигающий взгляд на себе. Я развернулся и пошёл вслед за Винсентом к его кабинету.

— Моя жена — неприкасаема, Слейтер, — процедил сквозь зубы Винсент, как только я закрыл дверь кабинета за собой. — Мне плевать, что ты мог подумать насчёт неё, но она не крыса.

Я промолчал, ведь не вижу смысла в том, чтобы оправдываться перед кем-то. Даже перед Гаттони. Слово Дарьи всегда будет значимее, чем любые мои оправдания, даже если это будет правда. Но я видел, что Винсент хочет быстрее со мной разобраться и снова уйти к жене. Действие Дарьи сработало безотказно.

— Не смей следить за ней, копать под неё и даже смотреть на мою жену без моего прямого разрешения, — уже более нетерпеливо сказал Винсент, пристально наблюдая за моей реакцией, но я понял, что он хочет сказать. Что она «его собственность». Как же он заблуждается насчёт своей жены. — Ещё одна ошибка, и я помогу тебе забыть, как держать пистолет. Ты меня понял?

Винсент поднялся с кресла и медленно подошел ко мне, взяв со стола нож для бумаги. Он встал вплотную ко мне и схватил за руку, прижимая нож к моему указательному пальцу. Я сдержал себя, чтобы не дернуться и не вырвать нож из его руки. Я мог бы сделать это за секунду, но тогда моя жизнь стала бы адом, поэтому я стоял неподвижно. Я нужен был ему, чтобы поймать предателя в его же дома, но терпение Винсента было небезгранично.

— Я понял, мистер Гаттони, — безэмоционально сказал я, резко кивнув головой, хотя внутри меня всё кипело от ярости и раздражения на всю эту идиотскую ситуацию, в которой я оказался из-за Дарьи.

А потом развернулся и быстро вышел из кабинета, захлопнул за собой дверь. Ненавижу, когда мне указывают на мои ошибки. Ненавижу, когда мне угрожают и уже ненавижу всё, что связано с этими чёртовыми Гаттони.

Эта девчонка обвела вокруг пальца Винсента, но со мной играть я ей не позволю. Если она хочет играть, то я буду тем, кто задаёт правила. Но точно не наоборот.

— Подожди, — окликнула меня Дарья, пока я буквально нёсся по коридору к своей комнате. Я проигнорировал и пошёл дальше, даже не обернувшись, но она подбежала и схватила за запястье, пытаясь меня остановить.

Я протащил её ещё на несколько шагов вперёд, но потом всё же остановился, ведь она не собиралась меня отпускать. Упрямая, лживая и заносчивая девчонка, которая не знает, что такое личные границы. Ненавижу таких людей.

— Что ещё? — резко бросил, разворачиваясь к ней. Я сделал шаг ближе и теперь нависал над ней, чтобы доминировать хотя бы в этой ситуации. Она не испугалась, как и обычно. — Тебе скучно жить, Дарья? Тебе надоело быть сучкой Винсента, и ты решила поиграть с одним из его людей? Может быть, хочешь, чтобы я тебя трахнул? Так вот у тебя ничего из этого не выйдет.

Она уже открыла рот, чтобы ответить. Её прохладные пальцы жгли мою разгорячённую кожу, поэтому я перехватил хватку и теперь я держал её запястье. Сжимая крепче, чем нужно, и притягивая её ближе к своему телу.

— Закрой свой рот. — Я не дал ей издать ни звука, и, как ни странно, она послушала и сжала свои губы. На мгновение мой взгляд скользнул по её губам, но быстро вернулся обратно к глазам. — Ты навсегда останешься никем. Безвольной женой Гаттони, красивой картинкой без собственного ума. Ты очередная игрушка, которая не стоит и цента.

Я не знаю, зачем я это говорю ей. Она пыталась вывести меня на эмоции, на чувства, и у неё это получилось. Она использует всех и использует меня. Я не знаю, зачем ей это. Зачем она притворяется? Зачем сохраняет жизнь одним и портит жизнь другим? Она — загадка, и я разгадаю её, чего бы мне это ни стоило. И когда я сделаю это, то она пожалеет, что хотела играть со мной в эту больную игру.

— Ты закончил, Арес? — почти шипя спросила она, как чёртова змея. Я сжал её запястье сильнее, но она даже не поморщилась, но даже так её прохладная кожа казалась мне обжигающей. — Ты не знаешь меня. Ты можешь думать обо мне всё, что тебе захочется, но ты никогда не поймёшь меня на самом деле, поэтому всё, что ты только что сказал — это твоё мнение, которое может быть ошибочным, а может, и нет.

— Ты мерзкая маленькая дрянь. — Я прорычал ей это в лицо, а потом резко прижал её к ближайшей стене. Она ударилась лопатками — я слышал отчётливый глухой стук — но не попыталась отстраниться или вырваться из моей хватки.

Она манипулирует мной. Даже когда я доминирую силой, она играет с моим разумом. И я ей это позволяю. Она права в том, что я ничего о ней не знаю, что все мои слова лишь гневное заблуждение. Но я никогда этого не признаю вслух. Я не дам ей ощущение выигрыша в этот раз.

Я отпустил её, отошёл на несколько шагов, развернулся и почти влетел в свою комнату, закрывая дверь на замок с громким хлопком. Подошёл к столу и налил себе в тяжёлый стакан односолодовый виски, выпивая всё одним глотком. Алкоголь обжёг горло, но не помог избавиться от ярости на всю эту ситуацию. На всё, что я ей сказал. И на ту правду, которая вылилась наружу с моими словами. Я не знаю её, я не понимаю ход её мыслей и её планы. Это заставляет меня закипеть изнутри, и я бросаю стакан в стену. Он разбивается на тысячи разных осколков, но мне плевать. Я готов пройти по ним босиком, если это поможет мне избавиться от мыслей о ней.

— Арес, открой и поговорим, — раздаётся голос Дарьи за дверью. Сначала мне кажется, что это игры моего разума, но лёгкий стук в дверь выводит меня из оцепенения. — Давай, солдатик, я же не кусаюсь.

Я безрадостно усмехнулся на её слова. Но всё же медленно подошёл к двери и открыл замок, но не стал открывать для неё дверь. Через несколько секунд она открыла дверь сама, обвела взглядом комнату, а потом посмотрела на меня своими голубыми глазами.

— Уборка успокаивает лучше, чем разрушения, ты знал? — спокойно проговаривает она, словно сообщает мне интересный факт и не сама довела меня до такого состояния ещё несколько минут назад.

Она кладёт свою ладонь на мою грудь, пытаясь отодвинуть меня в сторону. От её прикосновения моё дыхание на секунду сбивается, но я не показываю это ей. Я чувствую её пальцы даже через ткань рубашки. Я молча отхожу и позволяю ей пройти внутрь комнаты. Она действительно сумасшедшая. Но именно эта её черта сбивает меня с толку, хоть я и не хочу это признавать.

Я молчу и пристально наблюдаю за её движениями, скрестив руки на груди. Она присела на корточки около осколков и начала собирать их руками. Не позвала прислугу, не заставила меня их убирать. Это заставило меня задуматься о том, что было в её прошлом. Я знаю, что она родилась в России, что у неё не было родных и близких, кроме Лукаса, что она вышла замуж за Винсента не по любви.

— Давай ты мне расскажешь, откуда у тебя шрам… — начала говорить она, методично собирая осколки в ладонь, хотя на её пальцах уже выступили маленькие капли крови. Я видел это, но не двинулся с места, — а я правдиво отвечу тебе на один вопрос, который тебя интересует.

Я на мгновение замер, не веря в то, что только что услышал. Я не верю в то, что она может ответить честно и без уклончивости на любой из моих вопросов. Она уже десятки раз доказывала, что ей нельзя верить, но сейчас я хочу задать ей вопрос. Даже если для этого мне придётся рассказать ей историю моего шрама и, соответственно, сказать о смерти моего брата.