Партия в молчании

Я останавливаюсь в нескольких десятках метров от машины Дарьи и сразу же выхожу, даже не заглушая двигатель. Когда она открывает водительскую дверь, то я сразу же оказываюсь рядом с ней.

Без слов. Без объяснений и лживых оправданий. Я хватаю её за запястье и скручиваю его за её спиной, повалив на асфальт. Теперь я нависаю сверху, опираясь коленями на мокрый асфальт, но мне плевать на состояние моих брюк. Мне нужны доказательства. Мне нужна информация.

Одной рукой я всё еще крепко держу ее, прижимая щекой к грязному асфальту, а другая моя рука начинает быстро и точно выворачивать все её карманы.

— Знаешь, солдатик, — голос у неё ровный, будто она не щекой по грязи, а в кресле у камина. — Я думала, ты подойдёшь. Скажешь «здравствуйте». Может, руку предложишь. А ты… — она медленно выдыхает, и я чувствую, как её ребра двигаются под моей ладонью. — Ты сразу к делу. Мне это даже нравится.

На секунду я замираю, почти забывая о том, что только что делал. Она не паникует. Она не кричит. Она не пытается вырваться и не начинает рыдать, умоляя о том, чтобы её отпустили.

И более того, она назвала меня «солдатиком». Что это за прозвище такое? Когда она успела его придумать? Я не какой-то чёртов пустоголовый солдат под контролем Винсента. Я вообще не подчиняюсь никому, кроме себя. Это мой принцип с тринадцати лет, когда я выполнил свой первый заказ вместе с моим братом.

— Когда Винсент узнает, что ты его сливаешь, — он не будет спрашивать. Он просто начнёт резать, как крысу. С пальцев, — почти прорычал я ей в ухо. Она точно почувствовала моё дыхание с нотками виски и пороха. — Советую тебе молчать, если ты не хочешь, чтобы я отрезал тебе язык прямо сейчас.

— Крыса, — повторяет она. Медленно. Смакуя слово, будто пробует его на вкус. — Знаешь, что я думаю, солдатик? Ты не в первый раз ошибаешься. Просто обычно тебе везет. Или ты убиваешь раньше, чем успеваешь понять, что ошибся.

Она поворачивает голову — насколько позволяет моя рука на её затылке — и смотрит на меня одним глазом. Голубым. Спокойным.

— Так что, убьёшь меня сейчас? Или подождёшь, пока я скажу что-то, что тебе не понравится?

Я не нашел абсолютно ничего в её карманах, кроме ключей от машины. Я их, естественно, забрал. Но это не то, что я ожидал. Я ожидал паники, криков или хотя бы слез. Может быть, даже отчаянного признания. Но вместо этого услышал только насмешку и идиотское прозвище, которое сумело вывести меня из себя с первого раза.

Отпускаю её запястье. Не помогаю встать. Стою над ней, и капли дождя падают с моих волос ей на лицо. Она не моргает.

— Я знаю, что это ты, — говорю я. И это правда. На девяносто пять процентов. Но эти пять… они скребут где-то под рёбрами.

— Знаешь? — она садится. Медленно. Не отряхивается. Просто смотрит снизу вверх. — Или хочешь знать? Потому что если бы знал — я была бы уже мертва. А я дышу. Пока что.

Я не успел сказать то, что собирался. Мне помешал толчок в моё плечо. Для меня это было словно небольшое досадное недоразумение, но тот, кто толкнул меня, видимо, приложил максимум усилий.

— Дарья!

Голос молодой. Ломающийся. Я успеваю повернуть голову ровно настолько, чтобы увидеть какого-то пацана в потертой куртке.

— Ты кто такой? — выдыхает он, и я слышу, как у него колотится сердце. Быстро. Испуганно. Но он не отходит. Смелый? Глупый? Обычно это одно и то же.

— Все в порядке, Лукас, — спокойно ответила она, пока Лукас помогал ей встать. Он смотрел на неё так, словно она его единственный луч света и чистоты в этом мире. — Это… солдатик. Он мой друг, мы с ним так шутим.

Она опять назвала меня «солдатик». Даже представила меня этим прозвищем. Я стиснул свои челюсти так, что, казалось, мои зубы скоро превратятся в пыль. Но это было сейчас не главное. Что это за подросток в пубертатном периоде? Светлые волосы, карие глаза, которые, казалось, видели больше, чем должен был видеть ребенок в его возрасте. Его одежда была потертой, дешевой. Он явно из этого района.

— Солдатик? — Лукас смотрит на меня. В глазах — страх, но и что-то ещё. Злость. Настоящая. Не показная. — Если ты её хоть пальцем…

— Лукас.

Она просто произносит его имя. Одно слово. И он замолкает. Сглатывает. Отступает на полшага.

Она наклоняется к его уху и что-то шепчет. Я слышу только обрывок — что-то про «потом» и «не сейчас». Мальчишка кивает. Нехотя. Но кивает.

Я не смог сдержать тихого, презрительного смешка. Лукас был похож на котенка, который лезет ко льву. Он явно никак не был связан с мафией. Я бы сразу это заметил. В нем не было ничего особенного. Обычный мальчик с тяжелой жизнью.

— Ты бы сначала вырос, — говорю я. Не громко. Просто факт. — А потом уже выбирал, с кем драться.

Я не смотрю на мальчишку. Он не стоит моего внимания. Я смотрю на неё.

— Тридцать секунд. Потом я перестаю быть вежливым.

— Ты и не начинал, — отвечает она, — Ты сам за мной проследил, а я еще должна оправдываться? — она фыркнула. Она действительно фыркнула в ответ на мои угрозы. — Это не твое дело, Арес. Включай свою фантазию, если тебе так хочется это сделать.

— Ты вообще понимаешь, что тебя ждёт, сумасшедшая? — Я нависаю. Близко. Слишком близко. Я чувствую запах дождя на её волосах и что-то ещё. Что-то цветочное. Не из дешёвых. — Винсент не спрашивает. Винсент не слушает. Винсент просто делает.

Я жду, что она отступит. Что хотя бы моргнёт. Она не делает ни того, ни другого.

— Тогда зачем ты мне это рассказываешь? — спрашивает она, немного приподняв одну бровь и прожигая меня своим взглядом. — Если бы хотел сдать — уже бы сдал. Значит, не хочешь.

Она права. И я ненавижу это.

Я ожидал страха. Хотя бы чего-то, чтобы я понял, что она действительно осознала всю ситуацию. Но эта девчонка лишь закатила глаза. Её глаза цвета чистого неба в этом грязном районе казались мне единственным светлым пятном. Она больше не сказала ни слова. Не сжалась под моим напором. Она развернулась, взяла Лукаса за руку и пошла в сторону одного из подъездов, который казался забытым и почти заброшенным.

Я несколько мгновений стоял на месте, глядя на её удаляющуюся фигуру, а потом сорвался с места и пошел вслед за ними в подъезд.

Дарья Гаттони не отделается от меня так просто. Теперь это уже не было моей работой. Это был мой принцип. Я не позволю ей уйти, не объяснившись. Она, как я уже начинаю подозревать, не предатель. Слишком… умна для этого. Слишком непредсказуема. Но это не значит, что я позволю ей обесценивать мои угрозы.

Она не жертва. Я уверен в этом уже больше, чем раньше был уверен в том, что она предатель. Она играет в двойную игру. В свою игру. Но, если она и думает, что может провести меня, то глубоко в этом ошибается. Я не позволю ей этого. Я — Арес Слейтер. И будь я проклят, если позволю ей считать, что она когда-либо сможет превзойти меня в том, что она задумала.

Глава 5. Шёлк

В шахматах побеждает не тот, кто делает ходы. А тот, кто решает, когда их делать. Иногда это одно и тоже лицо. Иногда - нет.

Мы с Лукасом зашли в подъезд, где находится квартира его родителей. Точнее, наших родителей. С шестнадцати до восемнадцати лет я жила в их семье. Лукас тогда был ещё маленьким, но меня запомнил. Пока меня не вышвырнули на улицу, как дворовую кошку. Не понимаю, когда он успел вырасти настолько, чтобы угрожать мужчине, который втрое больше него, лишь бы защитить меня. Мой маленький герой. Но он всё равно позже за это получит от меня.

Мы с Лукасом поднялись на третий этаж по лестнице. Стены разрисованы граффити, краска уже потрескалась, и, казалось, здесь пахло вековой затхлостью. Из квартир доносился запах перегара, где-то — дешёвой китайской еды, а из некоторых — звуки телевизора и громкие крики. Из квартиры, которая нам нужна, через дверь доносились крики Эвелин и Ноя, родителей Лукаса.

— Они опять за своё? — говорю громче, чем нужно, чтобы хотя бы попытаться заглушить эти звуки. — Я тебе говорила уже сотню раз: если они ссорятся, сразу уходишь к друзьям.

Я сажусь на вторую ступеньку лестницы, ведущей уже на четвёртый этаж, даже не обращая внимания на грязь и пыль. Наше с Лукасом неизменное место.

— Не могу же я постоянно шататься от одних друзей к другим, — недовольно пробормотал Лукас, садясь рядом со мной и сразу же закидывая руку мне на плечи. Я чувствую этот знакомый, почти родной запах теплоты, хотя он перемешан с резким запахом дешёвого табака, которым пропиталась одежда Лукаса. — Ощущаю себя, как...

— Как убогий, — заканчиваю я за Лукаса. — Ты говоришь это каждый раз, когда я прихожу.

Я не поддерживаю Лукаса. Не говорю банальных фраз вроде «всё будет хорошо» или «ты справишься». Ведь этого никогда не будет. А те, кто так говорит, просто не понимают ничего из того, через что проходят такие люди, как Лукас или я.

— А ты с каждым разом всё больше становишься богатой сучкой с Манхэттена, — замечает Лукас, хмыкнув и слегка толкая меня плечом. — Ещё и привела с собой... как его там?

— Солдатика. И вообще, это не я привела его, он сам пришёл и сейчас стоит и подслушивает.

Я опускаю взгляд в проём между этажами и немного высовываю голову. Никого нет. Но я знаю, что он там. Он бы не отпустил меня так просто. Он бы не принял мою победу в нашей маленькой игре. И, естественно, я была права.

По подъезду разносятся тяжёлые шаги, и уже через несколько секунд передо мной и Лукасом возвышается тёмная фигура Ареса. Он недоволен. Это заметно, но я замечаю больше. Он недоволен тем, что не понимает, что именно происходит. Кто этот мальчик рядом со мной. И что я вообще здесь делаю. Но было бы слишком легко, если бы я ему всё объяснила.

— Я думала, что в детстве всех учат, что подслушивать — это плохо, — усмехнувшись, проговариваю я, не вставая со ступеньки. — Но даже в этом случаются исключения. Зато подаёшь плохой пример младшему поколению.

— Моя угроза про отрезание языка всё ещё в силе, — уже более спокойно отвечает Арес, смотря на меня сверху вниз так, будто хочет, чтобы я почувствовала себя маленькой. Он этого не дождётся. — Но сначала всё-таки прострелю этому щенку плечо.

Я лишь слегка прищуриваюсь. Ненавижу, когда Лукасу угрожают. Тем более те, от которых я ещё не знаю, чего ждать. Но когда рука Ареса тянется к внутреннему карману пиджака, я встаю на ноги и делаю шаг ближе к солдатику.

— Пистолет можешь оставить при себе, Арес, — я цежу сквозь зубы, хватаю его за запястье и сжимаю чуть сильнее, чем нужно было бы. Его кожа обжигающе горячая по сравнению с моими прохладными пальцами. Мои пальцы едва обхватывают половину запястья. Я не позволю Лукасу увидеть пистолет. Никогда.

— Надо было сделать так сразу, сумасшедшая.

Он сбрасывает моё запястье так, словно это просто насекомое, которое ему помешало, и опускает руку. Чёртов монстр. Он специально. Он бы не сделал этого. Но просто хотел увидеть мою реакцию. И он смог её получить. Пусть радуется своей небольшой победе, пока ещё может.

— Дарья? — сдавленно говорит Лукас, вставая со ступеньки во весь свой рост, который по сравнению с Аресом кажется до смешного маленьким.

Я не отвечаю. Не сразу. Я едва слышно выдыхаю, прожигая своим взглядом лицо Ареса, а потом снова натягиваю на себя спокойное выражение лица. Насколько это вообще возможно в данном случае. И только после этого поворачиваюсь к Лукасу. Мои волосы слегка касаются ткани пиджака солдатика.

— Солдатик решил нам помочь разнять этих двух идиотов, — я киваю в сторону двери, из-за которой всё ещё доносятся резкие крики. — Сиди здесь. Мы быстро разберёмся.

Я слегка провожу рукой по предплечью Лукаса в успокаивающем жесте. Единственная поддержка, на которую я способна. Только с Лукасом. Только для младшего брата, которого я выбрала себе сама.

Разворачиваюсь и взглядом указываю Аресу на дверь. Я не спрашиваю, но и не приказываю. Он поймёт и пойдёт. Он явно не глупый мальчик. Я иду вперёд и дёргаю за ручку двери. Она сразу поддаётся. Никогда не закрывают дверь. В этом гнилом районе они даже не думают о своей безопасности, не то что о безопасности собственного ребёнка.

Я захожу в квартиру, оставляя дверь открытой для Ареса. Квартира выглядит не лучше подъезда. Ничего не изменилось с последнего моего визита. Запах перегара, который сразу врезается в ноздри, отслаивающиеся обои на стенах. Раньше они были бежевые, сейчас — ближе к серому или светло-коричневому. Полумрак здесь не для атмосферы или дизайна, а просто потому, что многие лампы уже перегорели, и никто даже не собирается их менять.

— Хотел похвастаться своим пистолетом, солдатик? — бросаю я через плечо перед входом на кухню, где сейчас эпицентр шума. — Сейчас самое время это сделать.

Открываю дверь кухни и сразу же вхожу в густой дым от сигарет и ещё бог знает чего. За столом сидят Эвелин и Ной. Жизнь их значительно потрепала, хотя они ещё не особо старые. Но алкоголь и малоподвижный образ жизни сделали своё дело.

— Опять носишься за этой девкой! — кричит Эвелин, размахивая руками так, что водка из её стакана расплёскивается на поверхность стола и без того грязного паркета. — Ненавижу тебя! Я тебя убью, понял?

Они даже не обращают внимания на меня и на Ареса за моей спиной. Скорее всего, уже дошли до состояния, когда мир перед глазами расплывается и взгляд едва фокусируется на чём-то одном.

Я не говорю ни слова. Не кричу. Не паникую. За всю свою жизнь я видела ссоры и похуже. Подхожу к столу, и только тогда они оба наконец замечают меня. Даже с достаточного расстояния я чувствую запах спирта в их дыхании. Но не морщусь и не проявляю ни капли брезгливости. Они не дождутся от меня ни одной человеческой реакции, которая должна была бы быть у обычного человека.

Я бросаю мимолётный взгляд на Ареса. Его лицо не выражает эмоций, но я вижу, что он начинает догадываться, что именно происходит. Он выстраивает в своей голове логические цепочки и внимательно наблюдает за моей реакцией. Он ждёт моих действий. Моих эмоций. Выискивает мои страхи и уязвимости. Но сейчас он их точно не найдёт. Он не пытается никак вмешаться. Он хочет узнать, как именно я собираюсь разбираться с этой проблемой. И я с удовольствием покажу ему шоу.

— У вас есть двадцать секунд, чтобы встать и выйти из чёртовой квартиры, — чётко и сухо говорю, беря открытую бутылку водки со стола и начиная методично разливать остатки по полу. — Раз, два, три, четыре...

Я начинаю отсчёт, выплескивая всё содержимое бутылки. В нос бьёт запах дешёвого алкоголя, но я продолжаю. Эвелин и Ной сразу же вскакивают со своих мест. Они знают, что я больше не шучу. Не с ними. Ни с кем.

Ной бросает на меня презрительный взгляд. Собирается что-то сказать, высказать свое никому ненужное мнение, но Эвелин хватает его за плечо и решительно уводит. Они выбегают из кухни ровно в тот момент, когда я отбрасываю пустую стеклянную бутылку в сторону. Она с глухим стуком приземляется на пол, даже не разбиваясь. Я беру потёртую зажигалку со стола, открываю крышку и делаю первый щелчок.

Входная дверь пронзительно громко хлопает, и я закрываю зажигалку, кладя её снова на стол. Слабаки. Не понимаю, почему раньше я позволяла им себя бить и издеваться надо мной. Но я больше не та потерянная девчонка. А они больше не мои приёмные родители. Теперь я не могу больше защищать Лукаса круглосуточно, но стараюсь, чтобы каждый мой визит оставлял глубокое впечатление на Эвелин и Ноя. И пока это у меня прекрасно получается.

— Я догадывался, что ты непредсказуемая, — наконец подал голос Арес, который всё это время стоял стороне. — Но теперь я просто уверен в этом. На девяносто восемь процентов.

— Девяносто восемь процентов? — переспрашиваю я, поворачиваясь к нему и скрещивая руки на груди. — Я думала, что произвожу более... неизгладимое впечатление.

— Никогда нельзя быть уверенным в чём-то на сто процентов. Это правило, которое помогает выживать в нашем мире.

Арес подошёл ближе на три шага, наступая прямо в лужу алкоголя на паркете. Носки его туфель мгновенно потемнели, но он даже не взглянул вниз. Протягивает руку, но не ко мне. К столу. Проводит пальцами по поверхности, собирая с неё пыль, и на мгновение в его глазах появляется едва заметная тень отвращения. Он опускает руку обратно. Снова поднимает взгляд на меня.

— Ты не крыса, — утвердительно произносит он. Не вопрос — просто факт. Словно он уже всё рассудил в своей голове за то время, пока наблюдал за этим шоу. — Но ты и не обычная несчастная девчонка. Кто же ты на самом деле, сумасшедшая?

— Может, я просто сумасшедшая, которой не хватает внимания от мужа, и она ищет его в других мужчинах? — расслабленно и расплывчато отвечаю, немного прищурив глаза. На моих губах играет лёгкая усмешка. — А может, я жертва обстоятельств, которой приходится выживать?

Я не ответила солдатику прямо. Не дала ему ни единого ответа. Лишь больше мыслей, которые ему придётся обдумывать и пытаться дополнить деталями, которых у него нет. Я чувствовала жар его тела. Он буквально закипал изнутри от того, что не мог расколоть меня, в то время как я оставалась холодной загадкой, которую он пытался разгадать.

— Какая же ты… сумасшедшая, — прорычал Арес. Его зрачки слегка расширились, поглощая тёмно-зелёную радужку от раздражения. Или чего-то ещё. Ещё не видела такой эмоции в глазах у мужчин.

Я подошла ещё на шаг ближе к Аресу. Теперь между нами оставалось несколько ничтожных сантиметров. Я чувствовала горячее дыхание у себя на лбу. Но я не пыталась создать интимную атмосферу. Я действовала исключительно в своих интересах.

Моя рука ловко скользнула в карман брюк Ареса и быстро выловила ключи от серой «Хонды», на которой я приехала. Я не собиралась спрашивать разрешения или ждать момента, когда Арес сам решит отдать мне их. Я просто возвращала себе свою вещь. Арес слегка дернулся, чтобы остановить меня. Но в последний момент остановился и остался неподвижным. Ему было интересно. Ему была интересна я и мои действия. Он мог остановить меня одним движением. Я уже знала это по тому, как он скрутил меня на асфальте. Это было неприятно, придурок. Но на этот раз он, видимо, решил поиграть в мои кошки-мышки.

Я поднимаю ключи на уровень его глаз. Покачиваю. Медленно. Чтобы он успел запомнить. Потом посылаю ему воздушный поцелуй. Короткий, небрежный, как будто мы старые любовники, а не двое незнакомцев, которые только что мерились умом и умением играть в игры.

Выхожу. Спиной чувствую его взгляд. Пусть смотрит. Пусть запоминает. У нас с ним ещё будет время. Но задерживаюсь в подъезде. Перед Лукасом. Рядом с ним.

— Ты всегда можешь положиться на меня, братик. В любой ситуации, — тихо прошептала я, целуя его в лоб и аккуратно кладя ему в карман кожаной куртки свёрнутую пятидесятидолларовую купюру.

Я в последний раз посмотрела Лукасу в глаза. Потом отошла от него и начала спускаться вниз по лестнице.

Возвращаясь в свою жизнь. В свою игру. В свои планы и цели, которые, как я догадывалась, окончательно уничтожат мою человечность. Или уничтожат меня. Но я готова к этому. Я пойду на всё, что будет необходимо.

Глава 6. Кровь

Некоторые фигуры появляются на доске из ниоткуда. Не потому, что их не было. А потому, что кто-то очень тщательно стёр их прошлые партии.

Я не вышел из квартиры сразу вслед за Дарьей. Я обвёл взглядом кухню. Пустые бутылки из-под крепкого алкоголя, грязная посуда, сломанные кухонные шкафы. Бедность и разруха. Типично для таких квартир в таких районах. Но что же связывает Дарью с этим местом? Они близки с Лукасом. Он — её слабое место. Даже если она пытается это скрыть, то у неё не выходит. Я заметил всё.

Я вышел из кухни и пошёл по коридору, заглядывая на секунду в каждую комнату. Квартира не маленькая, но узкая. Мои плечи едва вмещаются в дверные проёмы. Я наткнулся на единственную комнату, которая выглядит более опрятной. Насколько это возможно для такого места.

На письменном столе мой взгляд наткнулся на книгу, которая выглядела слишком дорогой. Слишком заметной. Детская сказка «Le avventure di Pinocchio». Я не знаю итальянского, но я понял, что это за сказка. Банальная. Обычная. Я пролистал несколько страниц. Полностью на итальянском, но рядом с каждым словом был написан перевод. Женский, аккуратный почерк. Такой коллекционный экземпляр обычно не портят.

Я взял книгу полностью в руки и поднёс ближе к лицу, чтобы лучше рассмотреть почерк. Но из книги выпал какой-то небольшой листок. Я закрыл книгу и убрал её обратно, чтобы наклониться и подобрать упавшую находку с пола. Это была фотография.

Дарья и Лукас. Но они оба моложе. Оба улыбаются, глядя в камеру. Никогда не видел у неё такой улыбки. Искренней, широкой и по-настоящему радостной. Казалось, она светится изнутри. Я вообще не видел у неё улыбки, кроме той, которая даже не затрагивает глаз. Маска. Я достал свой телефон из кармана брюк и сфотографировал эту фотографию. Пригодится.

— Проваливай из моей комнаты, урод, — воскликнул уже знакомый ломаный голос Лукаса, а потом я почувствовал лёгкий толчок в свою спину. Опять.

— Держи свои руки при себе, Лукас, — процедил я сквозь зубы, убирая фотографию на место и разворачиваясь к Лукасу. Медленно. Угрожающе. — Дарьи здесь нет, чтобы защитить тебя. А я могу быть очень опасным, если захочу.

— Говоришь, как самоуверенный придурок, — проворчал щенок в кожаной куртке, видимо пытаясь сделать максимально серьёзное выражение лица, хотя получалось скорее комично, — Не лезь к моей сестре, у неё есть муж, и он тебя покалечит.

Мне захотелось рассмеяться в голос. Он пытается угрожать мне. Моим же боссом. Но я лишь приподнял уголки губ в подобии усмешки. Смешно, но он мне уже надоел. Он не понимает, с кем имеет дело, и я с удовольствием покажу, что некоторых людей лучше не злить.

Я поднимаю руку и опускаю во внутренний карман пиджака. Этот пацан сразу напрягается. Он догадывается, что сейчас произойдёт. Его зрачки расширяются, а дыхание учащается. Он уже готов сорваться с места и убежать как можно дальше отсюда. Страх в чистом виде. А страх всегда даёт власть. И я с удовольствием забираю её себе. Достаю пистолет из кармана и приставляю его прямо ко лбу Лукаса.

— Говоришь, я придурок, Лукас? — спрашиваю я, держа его взгляд в своём внимании и слегка надавливая пистолетом, — Твоя сестра смелее тебя, но, думаю, ты намного полезнее. Ты ведь расскажешь мне что-нибудь интересное про Дарью, верно?

Он сглатывает, но не может произнести ни слова. Страх сковал его горло. Я не тороплю его. Не говорю больше ни слова. Даже через расстояние пистолета я чувствую, как колотится сердце Лукаса, словно загнанная птица в клетке. Я не собираюсь в него стрелять. Даже у наёмного убийцы есть принципы. Но страх — главный помощник в выведывании информации самым быстрым способом. А я хочу узнать о Дарье всё.

— Я не… я ничего тебе не скажу, — прищурив глаза, произнес Лукас. Смело. Но очень глупо. Я ничего не отвечаю. Просто жду. Показываю, что не намерен играть в поддавки. Он уже достаточно взрослый, чтобы понять всё, что сейчас от него требуется.

— Дарью… определили в нашу семью из какого-то другого места, когда ей было не больше… шестнадцати, — неуверенно и тихо пробормотал Лукас. Мне пришлось наклониться чуть ближе, отчего Лукас снова сглотнул, — Она боится… змей и ещё вроде пауков… Больше я не знаю, правда.

— Из какого другого места? Какая у неё была фамилия до этого? — я уже настойчиво спрашиваю. — Мне плевать на пауков или чёртовых змей. Мне нужна информация.

— Я не знаю, честно, — воскликнул Лукас, его глаза начали слегка блестеть. Значит, говорит правду. Я всегда замечаю, когда мне врут. — Я был маленьким и ничего не помню. Она меня всегда защищала, она хорошая.

«Хорошая». Банальное и детское слово. Лукас — ребёнок. Но я приставил пистолет ко лбу этого ребёнка. Я не жалею об этом, я получил хотя бы крупицу информации, которая может мне пригодиться.

Я кивнул и быстро убрал пистолет обратно в карман пиджака. Лукас облегчённо вздохнул и мгновенно сорвался с места, убегая куда-то вглубь квартиры. Пусть бежит. Я получил всё, что мог, и теперь мне больше незачем оставаться в этом убогом месте.

***

Я не поехал обратно в особняк Гаттони. Не проведу там ни минуты дольше, чем необходимо для выполнения работы. У меня появилась информация, значит, её нужно отработать. Я уже понял, что Дарья — не предатель. У меня есть догадки о том, что требует от меня Винсент, но я не могу оставить Дарью в покое. Я не привык, чтобы меня не боялись. Чтобы со мной играли так, будто я всего лишь пешка. И я не позволю этой загадке остаться неразгаданной.