Тайны Женской академии

- Так это ты писала мне в блокноте гадости! - возмутился Рид, смерив тяжёлым, угрожающим взглядом, обещающим крупные неприятности.

Я невольно поёжилась, мысленно попеняв себе, что не удосужилась лучше подготовиться и тщательнее продумать свои действия. Но теперь уже отступать было просто некуда, так что взгляд его выдержала стойко, а когда Тэйса робко спросила, что я ему писала, твёрдо ответила:

- Правду о том, что он уже погубил таким образом одну девушку, организовав обманную свадьбу!

- Обманную, как это? - испуганно пискнула подруга и неуверенно посмотрела на жениха, робко уточнив: - Это ведь неправда? У нас всё по-настоящему?

- Конечно, неправда! Она ненормальная и просто тебе завидует! - грубо огрызнулся Тротвус, определённо начавший нервничать и раздражаться.

- Если всё по-настоящему, зачем так злиться? Можно я поприсутствую? Мне очень нравятся такие церемонии, - обратилась я к храмовнику. - А почему вы не переоделись в свадебный дуархас? - Кажется, так называется это парадное облачение, в котором храмовники соединяют судьбы жениха и невесты перед ликом Единого.

- Это тоже не всегда обязательно! - быстро возразил молодой человек и, бросив на Тротвуса недовольный предупреждающий взгляд, раздражённо заявил: - Мы так не договаривались! Может быть, лучше отложить церемонию?

С чего бы, если у них всё законно?

- Нет, не нужно, продолжайте! - отчаянно запротестовала Тэйса, тоже смерив меня сердитым взглядом. - Джайнис уже уходит!

Поразительно, она даже не усомнилась! Вот ведь влюблённая дурочка! Неужели я веду себя также глупо, когда дело касается Бредвигса? Бр! Скорее бы зелье приготовить.

- Хорошо, я уйду. Только, пожалуйста, господин храмовник, покажите мне символ Единого, чтобы никаких сомнений не осталось, - предприняла последнюю попытку докопаться до правды.

Такой символ есть на предплечье у каждого священнослужителя. Насколько мне известно, подделать его невозможно.

- Я не обязан этого делать! - отрезал храмовник, который вёл себя как-то излишне нервно.

В общем, ситуация точно была подозрительной. Атмосфера в небольшом помещении накалилась, а я чувствовала себя всё более неуютно, потому что недовольство всех троих теперь было направлено на меня.

Тротвус, нехорошо прищурившись, вдруг сделал шаг навстречу.

- Я всего лишь хочу убедиться, что мою подругу не обманывают, - почему-то начала оправдываться, невольно отступая. - Просто докажите это, и я уйду...

Яркая вспышка света на миг ослепила, а хорошо знакомый голос, пробирающий до мурашек, тихо и угрожающе произнёс:

- Что здесь происходит?

Я протёрла глаза руками и, не скрывая потрясения, уставилась на появившегося непонятно откуда Бредвигса, запустившего под потолок большой яркий пульсар в качестве источника дополнительного освещения.

Он обвёл нашу странную компанию нечитаемым взглядом, остановил его на храмовнике и, вскинув брови, с ядовитой иронией в голосе произнёс:

- О, эйр Габас! Какая встреча! Насколько я помню, вы обучаетесь на боевом факультете, но, признаю, одеяние служителя Единого вам к лицу гораздо больше, чем форма Королевской академии. Пожалуй, предложу вашему отцу перевести вас в соответствующее учреждение.

Парень побледнел и, махнув рукой в сторону незадачливого жениха, поспешно возразил:

- Не надо, профессор! Это всё он!

Профессор? Ах, да, он же раньше преподавал в королевской академии и, видимо, встретил бывших студентов.

- Опять за старое, эйр Тротвус? - А вот теперь голосом зельевара можно было воду замораживать. Я прямо физически ощутила этот холод и невольно обхватила себя руками за плечи. - С вашим отцом я тоже обязательно поговорю. Поверьте, без последствий ваш поступок не останется.

На Тротвуса его угроза никакого впечатления не произвела. Он нагло ухмыльнулся в лицо бывшему преподавателю и непозволительно нахальным тоном заявил:

- И что он сделает единственному наследнику?

- У меня есть пара соображений на этот счёт, которыми я с ним непременно поделюсь, - мрачно пообещал Бредвигс.

Видимо, Рид прочёл в его взгляде всё, что тот недоговорил и перестал хорохориться, замолчав и мрачно уставившись себе под ноги.

- Что всё это значит? - со слезами в голосе потребовала ответа несчастная Тэйса, которая до сих пор, словно в каком-то трансе пребывала.

- Это значит, что ваша свадьба состоится гораздо позже и с кем-то другим, надеюсь, более достойным, - устало ответил Бредвигс.

- Нет, я не верю! - отчаянно затрясла головой подруга и с упрямой надеждой посмотрела на сердито сопевшего Тротвуса. - Ты же не мог так со мной поступить?!

- Хватит ныть, нечего было корчить из себя недотрогу! Сама же мне глазки строила! - огрызнулся «жених», мрачно зыркнув в её сторону. - Сначала вешалась на шею, а потом - до свадьбы ни-ни. С мужчинами так нельзя. Сама виновата!

- Быть мужчиной, не значит вести себя как самец феродрила! - холодно возразил Бредвигс, вызвав у меня нервный смешок, когда воображение нарисовало Тротвуса в образе этого маленького, рыжего пухлого зверька с длинными ушами и коротким хвостом. Феродрилы отличались большой любовью к процессу… хм… зачатия потомства, так что сравнение было довольно метким.

А вот Рид его не оценил, презрительно поморщился и, смерив профессора сердитым взглядом, сухо буркнул:

- Я сам отцу расскажу.

- Негодяй! - всхлипнула вышедшая из очередного ступора Тэйса. Ресницы девушки задрожали, по щекам потекли слёзы, но она закусила губу, стараясь не давать волю эмоциям, и отвернулась,

Почувствовав её состояние, я подошла и молча обняла, чтобы просто поддержать. Подруга сначала резко дёрнулась и попыталась отстраниться, но потом обняла в ответ и, не выдержав напряжения, всё же заплакала.

- Хорошо, дам вам такой шанс. Едете домой и сами рассказываете обо всём главам рода, - милостиво кивнул профессор в ответ на заявление Тротвуса. - А утром их навещу я. Врать и хитрить не советую. Кстати, на чём вы сюда добирались?

- У меня экипаж в роще, - неохотно буркнул Рид.

- А у меня лошадь, - тихо отозвался понурый «храмовник». Он явно переживал сильнее Тротвуса. Видимо, не был единственным наследником.

- А вы? - Профессор посмотрел на Тэйсу, которая вяло передёрнула плечами и тихо сказала, что добралась пешком. А ведь до дома её тётушки отсюда неблизко. Тротвус даже не подумал о том, чтобы обеспечить девушке комфортное передвижение. Вот ведь…феродрил!

- Надеюсь, вас двоих лошадь выдержит, экипаж я пока забираю, - заявил профессор парням.

- Но… - попытался было возразить Рид.

- Утром верну, а сейчас мне нужно доставить девушек домой, - отрезал Бредвигс тоном, не терпящим возражений. И их не последовало.

Глава 6

Парень, изображающий храмовника, вызвался сопроводить нас в качестве кучера. Очевидно, пытался задобрить Бредвигса. Плохо же он его знает!

Переодевшись в неприметную одежду, он взобрался на козлы такого же неприметного экипажа, в котором ничего не выдавало принадлежность сиятельному роду Тротвусов, а мы с Тэйсой и профессором устроились внутри.

Подруга продолжала всхлипывать на моём плече практически всю дорогу до своего дома. Только когда экипаж остановился, она немного пришла в себя и принялась умолять Бредвигса ничего не рассказывать тётушке, которая, по её словам, крепко спала и, вероятно, даже не заметила исчезновения подопечной.

- Успокойтесь, я и не собирался беседовать с вашей тётей. Но, боюсь, уведомить руководство академии придётся, - последовал неутешительный ответ.

Мы с Тэйсой испуганно переглянулись. Ведь было предельно ясно, чем это обернётся.

- Но её отчислят! - возмутилась я, впервые за всю эту поездку, посмотрев нашему невольному сопровождающему в глаза.

До этого как-то не хотелось, чтобы не увидеть привычного осуждения, и когда кратко вводила его в курс дела, предпочитала смотреть в сторону.

- Не исключено, - кивнул Бредвигс. В его голосе и движениях сквозила усталость. - Решение будет принимать директор.

- Не беспокойся, мы уговорим её этого не делать! - заверила я расстроенную подругу. Она снова всхлипнула, выдавила жалкое подобие улыбки и, попрощавшись, вышла. Экипаж тронулся теперь уже в сторону поместья Мистражей.

- Не стоит разбрасываться обещаниями, которые не получится выполнить, - ожидаемо проворчал Бредвигс, разозлив своим равнодушием. Знает ведь, что ей пришлось пережить и никакого сочувствия! Вот как я могла полюбить такую ледышку бесчувственную?! Не иначе проклятие кто-то наслал!

- Это мы ещё посмотрим! - У меня, в самом деле, имелась в запасе парочка убедительных аргументов, которые эйру Доринг точно заинтересуют. - Тэйса не виновата! Её обманули, так зачем исключать?

- В свете случившегося с другой вашей однокурсницей, эта ситуация - ещё одно пятно на репутации академии, - спокойно объяснил собеседник.

- Но ведь никто ничего не знает.

- И всё же это большой риск. А вы бы лучше о себе подумали, Биргем, - вдруг сухо сказал профессор и его взгляд наполнился тем самым упомянутым ранее осуждением. - Ваше поведение тоже может очернить как репутацию вашей семьи, так и моей, раз уж вы теперь к ней относитесь. Чем вы думали, отправляясь в столь поздний час неизвестно куда в одиночестве? Почему никому не сказали?

- Кому о таком можно сказать? - Я так удивилась, что даже не сразу нашлась с ответом.

- Своей матери или хотя бы мне, - заявил он так, словно это было проще простого.

- После объявления о помолвке до мамы было просто не добраться из-за толпы поздравляющих, - я бросила на собеседника взгляд из-под ресниц, гадая, как он сам отнёсся к этой помолвке. По бесстрастному выражению его лица понять что-либо было невозможно. - А вы за весь вечер в мою сторону ни разу не посмотрели, ещё решили бы, что я навязываюсь и таким образом пытаюсь привлечь внимание. А кстати, как вы нас нашли? Следили за мной?! - Этот вопрос хотелось задать уж давно, но возможность представилась только сейчас.

- Вы же только что сказали, что я в вашу сторону не смотрел, сами себе противоречите, - усмехнулся Бредвигс и, снова став серьёзным, объяснил: - ваше отсутствие заметила племянница и сказала мне.

Ну, разумеется, Ленара! Кто бы сомневался!

- А почему именно вам?

- Она почему-то уверена, что ваша мама воспользовалась приворотным зельем, чтобы привязать к себе её отца. А вы, как сообщница, ночью пошли за очередной порцией запрещённого товара, - с совершенно серьёзным выражением лица сообщил зельевар.

- То есть я прямо с мероприятия побежала за приворотным? - переспросила, слишком шокированная услышанным, чтобы возмущаться. - Дичь какая! Вот это у неё воображение! Да, Ленара и мне говорила что-то такое, но я думала, она просто дразнит как всегда. А вы? Вы же не верите в этот бред?!

- Я профессионал, и симптомы воздействия такого зелья, полагаю, заметил бы сразу, - пожал плечами Бредвигс.

- Зачем тогда пошли за мной, если не верили, что я направляюсь к ведьме за приворотным?

- Вы, как обычно, невнимательно меня слушаете, - нахмурился профессор, снова заставив почувствовать себя нерадивой ученицей, провитавшей большую часть лекции в облаках. - Что я говорил о репутации семьи? Ваш странный поступок грозил бросить на неё тень.

А зачем было меня преследовать? Не мог просто подойти и спросить. Впрочем, тогда я вряд ли бы сказала правду, и он это прекрасно знал. А потом слова о тени на репутации всё-таки дошли до сознания, и я со страхом осознала, что это, возможно, уже произошло.

- Сколько времени? Я отсутствовала около часа! Думаете, кто-то заметил? - Ох. Мама точно заметила и, наверное, уже начала меня искать!

Бредвигс снова смотрел с лёгкой усмешкой, словно радовался, что на меня, наконец, снизошло озарение и правильное понимание ситуации.

- Обнаружив, что вы пересекли защитный барьер, я вернулся в бальный зал и сказал вашей маме, представляете, к ней всё же возможно было пробиться, что вы пожаловались на усталость, и я проводил вас в комнату для гостей. А затем пошёл за вами к молельне.

- И мама поверила?

- Я умею быть достаточно убедительным. А она, полагаю, в свою очередь, сумеет убедительно ответить, если кто-то из гостей поинтересуется причиной вашего отсутствия.

- Хорошо. Значит, мне не нужно сейчас возвращаться на торжество, - я облегчённо выдохнула и почувствовала прилив благодарности к профессору. Всё же он решил проблему, о которой я не подумала.

- Определённо не нужно… в таком-то виде, - Бредвигс выразительно посмотрел на подол моего нового платья.

Я проследила за его взглядом и мысленно застонала. Прогулка по пустырю, заросшему колючими и пыльными сорняками, не прошла даром. Ткань здорово испачкалась и хорошо, если удастся исправить ситуацию обычной чисткой. Жалко. Мама расстроится.

Словно прочитав мои мысли, Бредвигс совершенно бестактно заметил:

- Насколько мне известно, у вашей семьи довольно затруднительное финансовое положение. А вы так легкомысленно портите дорогие наряды.

- Легкомысленно?! - возмутилась я, задетая за живое. - Что было бы сейчас с Тэйсой, если бы я не пришла в молельню?! Считаете, нужно было в первую очередь о наряде беспокоиться?

- Я уже говорил, как вам следовало поступить - известить кого-то из взрослых!

- Я - не ребёнок! - Его снисходительное отношение всегда злило, а сейчас особенно. Как будто я ради развлечения это сделала!

- Ну, так ведите себя соответствующим образом, - сухо ответил профессор. - Что касается вашей подруги, она тоже уже далеко не ребёнок, и должна была понимать, что сюжеты из любовных романов о счастливом браке между представителями настолько разных социальных слоёв в реальной жизни невозможны.

А вот это заявление разозлило окончательно и я, забыв о всякой субординации, возмущённо парировала:

- Не смейте обвинять Тэйсу! Вы тоже виноваты в том, что случилось!

- Я?! - опешил от такого обвинения Бредвигс.

- Да, вы же знали, что Тротвус уже поступал с девушками подобным образом, но не предупредили нас. Даже я не представляла, что такое возможно, хотя мама старается предостерегать от разных опасных ситуаций. А Тэйсу вообще никто ни о чём не предупреждал - тётя практически не занимается её воспитанием. Так откуда ей знать о подобном коварстве, если в нашей замечательной академии нас обучают только танцам, этикету и рукоделию? Лучше бы ввели какие-то основы… эм… безопасного поведения с мужчинами. А что, это был бы очень полезный предмет!

Я так разволновалась, что забыла, где нахожусь, и попыталась встать для убедительности, но по понятным причинам не смогла этого сделать, только головой о крышу экипажа стукнулась. А тут ещё его знатно тряхнуло и занесло на повороте, так что меня швырнуло прямо на профессора.

Я испуганно зашарила руками у него за спиной, а потом вцепилась в его плечи. Наши тела соприкоснулись, а лица оказались вдруг совсем близко. Я увидела своё отражение в его мгновенно расширившихся зрачках и на пару секунд утонула в серых глазах, забыв обо всём и просто наслаждаясь этой нечаянной близостью, которая, разумеется, долго не продлилась.

Профессор осторожно, но твёрдо отстранил меня, помог сесть и, словно ничего не произошло, спокойно сказал:

- Признаю, в ваших словах есть смысл. Женской академии действительно не хватает ряда полезных дисциплин. Обещаю над этим подумать.

После этого он отвернулся к окну и надолго замолчал. Повисла неловкая тишина, и я поспешила прервать её актуальным вопросом:

- А что вы скажете Ленаре? Она ведь надеется, что вы меня с поличным поймаете.

- Скажу, что вы расстроились из-за помолвки, пошли прогуляться и заблудились, а я нашёл и помог вернуться. Вам тоже стоит придерживаться этой версии, - ответил Бредвигс, всё так же глядя в окно.

Я заметила, что он немного отодвинулся, словно стараясь увеличить расстояние между нами. Неужели прикасаться ко мне было настолько неприятно? Обидно, хоть и не удивительно.

Больше мы не разговаривали. Когда добрались до особняка Мистражей, он также молча провёл меня через заднюю дверь в одну из комнат для гостей и, попрощавшись, удалился.

Уже гораздо позже, дома, переодеваясь ко сну, я обнаружила, что к моему резному браслету из драгоценного металла, пристал длинный чёрный волос. Не мой. Видимо, когда цеплялась за Бредвигса в момент падения на него, волос и прицепился к браслету. Что ж, похоже, это судьба. Основной ингредиент для отворотного зелья у меня теперь есть, осталось раздобыть немного свежего иргаля.

Глава 7

Разумеется, испорченное платье маму огорчило, но не так сильно, как я предполагала. Она была слишком счастлива, чтобы печалиться из-за мелочей, так что почти не ругала. А когда я выдала версию Бредвигса о том, что расстроилась из-за помолвки, о которой меня никто не предупредил, и ушла, чтобы побыть в одиночестве, она почувствовала себя виноватой, и теперь уже сама начала оправдываться.

Даже неловко стало. Да, мне, в самом деле, очень не нравилась идея породниться с Мистражами, но глупо было надеяться, что мама, всё ещё довольно молодая и красивая, больше не выйдет замуж. Претендентов на её руку хватало, а эйр Мистраж, пожалуй, был лучшим вариантом.

Мне пришлось это признать и воздержаться от упрёков, диктуемых детской обидой. К тому же счастливая мама, занятая подготовкой к свадьбе и прочими хлопотами, предоставила мне полную свободу действий. Не контролировала каждый шаг, не заглядывала в лабораторию, интересуясь, готово ли зелье, и это было мне на руку.

Через пару дней, когда мама отправилась за покупками, мне удалось улизнуть из дома и добраться до ближайшей рощи иргаля. Иргаль ещё называют деревом любви. И неспроста. Сорвать его цветущую ветвь может только тот, кто любит по-настоящему, так что случается это довольно редко. Разумеется, я не думала, что у меня получится заполучить иргаль самостоятельно.

Поначалу хотела попросить о помощи Нильду. Ведь её любовь точно была настоящей! Но теперь этот вариант невозможен. Билада, по уши влюблённая в брата подруги - Кийрана, тоже была подходящей кандидатурой, но с ней мы никогда особо не ладили. Оставалось надеяться на счастливую случайность.

Однажды мы с самой увидели под деревом иргаля увядшую ветвь с ярко-розовыми цветами. Мама тогда сказала, что её, наверное, выбросил человек, который не обрадовался подобной участи. Ведь сорвать иргаль - это как приговор. Означает, что ты всегда будешь любить одного человека.

Вероятно, чувства того, кто выбросил тогда ту ветвь, были неразделёнными. Вот я и понадеялась найти сегодня такую же сорванную и выброшенную веточку. Для зелья она бы вполне сгодилась.

Увы, морщась от резкого запаха, заставившего прослезиться и несколько раз чихнуть, я обошла рощу вдоль и поперёк, но не нашла ничего подобного. Когда уже совсем отчаялась, увидела прямо над своей головой тоненькую веточку с четырьмя крупным цветами, висевшую так, словно она была надломлена.

Я взялась за неё, легонько потянула, ни на что особо не рассчитывая, а она вдруг без труда поддалась и будто сама скользнула в руку.

Это напугало. Очень. Я со страхом смотрела на иргаль в своей ладони и мысленно убеждала себя, что ветку кто-то обломал до меня. Она уже едва держалась и это ничего не значит!

В тот момент я отчётливо понимала, что чувствовал человек, выбросивший собственноручно сорванный иргаль. Но это не мой случай, точно не мой! Я ведь ничего не срывала, ветка просто обломилась… сама! Да, именно так всё и было!

***

На следующий день снова пришлось ехать к Мистражам. Как объяснила мама, мы теперь почти родственники, поэтому должны поддерживать близкие отношения и стараться подружиться со всеми членами семьи. Помимо старшей дочери, у её будущего супруга был ещё младший сын, обучающийся в школе для талантливой высокородной молодёжи.

Он ещё не перешёл грань от ребёнка к подростку, так что общаться с ним было довольно легко, а вот Ленара по-прежнему смотрела на нас, как на врагов. Правда, молчала. Видимо, отец сделал внушение. Но всё время, что мы провели в их доме, она явно злилась и сидела насупившись.

Меня же после происшествия с иргалём беспокоили переживания совсем иного рода, так что гневные взгляды неприятельницы нисколько не трогали.

Бредвигса, разумеется, не было. Эйр Мистраж обмолвился, что он вернулся в академию, где с сегодняшнего дня уже начался учебный процесс. А когда я вскинула на него удивлённый взгляд, с улыбкой пояснил, что пока не прояснится ситуация с нападением на студентку, он не станет рисковать нашими жизнями и ни свою дочь, ни меня туда не отпустит.

В душе шевельнулось вялое возмущение тем, что потенциальный отчим уже всё решает за меня, но мне сейчас выгоднее было остаться дома и закончить зелье, так что возражать не стала.

Ещё через несколько дней стало известно, что злоумышленница, вытолкнувшая Нильду из окна, арестована. Ею оказалась одна из служанок. Девушка призналась, что у её семьи имелись значительные долги, поэтому она иногда воровала украшения адепток, а Нильду столкнула случайно, когда срывала защитный амулет, чтобы потом его продать.

Такие вещицы действительно стоили очень дорого, но ситуация лично мне казалась какой-то абсурдной. Зачем срывать амулет именно у окна, фактически у всех на виду, когда можно было спокойно проникнуть в комнату общежития ночью и украсть его, пока девушка спит? Или целью всё же было покушение на убийство? В общем, вопросов оставалось много, но я получила сообщение из академии, призывающее вернуться и продолжить процесс обучения.

Это было совсем некстати, поскольку основа для отворотного зелья была фактически готова, и от конечного результата меня отделяли всего сутки. Пришлось на это время сказаться больной. Я так сильно нервничала из-за мысли, что, возможно, в самом деле, сорвала иргаль и обречена всю жизнь страдать от неразделённой любви к бесчувственному ледяному истукану, что мне действительно было плохо, и притворяться почти не пришлось.

Так что в академию я возвращалась с целым флаконом готового отворотного зелья и твёрдой решимостью им воспользоваться.

Сразу этого не сделала, потому что после добавления иргаля, в процессе варки от испарений меня начало мутить. Неизвестно как бы организм отреагировал на зелье в дороге, поэтому приняла я его непосредственно перед сном, и то, что впервые за эти дни не увидела во сне Бредвигса, посчитала хорошим знаком.

Ведь после того происшествия в молельне мне каждую ночь снилось, как экипаж встряхивает, и я снова падаю в объятия профессора. Только на этот раз он не отстраняет меня, а… целует. В губы. Совсем не невинно. В общем, избавлению от измучившего, неразделённого чувства эти сны никак не способствовали.

Проснувшись рано утром, я почувствовала странный холод. Странным он был, потому что исходил не снаружи, а изнутри. Наверное, зелье начало действовать. Скорее бы Бредвигса увидеть, чтобы проверить, есть ли эффект? Долго ждать не пришлось. Зельеварение как раз сегодня стояло первым занятием.

Полная энтузиазма, я направилась в умывальню приводить себя в порядок, а когда вернулась, увидела, что тихая и бледная Тэйса собирает сумку, с которой вчера прибыла в академию. Нормально поговорить нам тогда не удалось - она избегала общения и предпочитала угрюмо отмалчиваться в ответ на вопросы, а мои мысли занимал предстоящий эксперимент с отворотным, так что разговорить подругу я особо не пыталась. А зря.

- Тэйса, что случилось? Ты куда собираешься?

Она подняла на меня грустный, затравленный взгляд и, всхлипнув, тихо сказала:

- Домой поеду. Директриса вчера вечером к себе вызвала. Предложила самой написать заявление об отчислении.

- Что?! Почему же ты ничего мне не сказала? - возмутилась я, мгновенно разозлившись на Бредвигса. Это ведь он всё рассказал эйре Доринг, но за Тэйсу даже словечка не замолвил!

- А зачем? Что бы это изменило? - вяло пожала она плечами.

- Я сама поговорю с директрисой! - Я быстро натянула форменное платье, поправила косу и направилась к двери.

- Не надо! А то и тебе достанется! - испуганно запротестовала подруга.

- Почему не надо, ты не хочешь здесь учиться?

- Хочу, - вздохнула Тэйса с виноватым видом. - Ты же знаешь, мне больше некуда податься. Обучение оплатил ещё мой покойный отец, а тётя... мне она ничем не поможет. Да и как я ей объясню, что сама отказалась от обучения? Не рассказывать же правду. Боюсь даже представить, как она на неё отреагирует!

- Тогда не возражай. Сиди, жди и не вздумай уезжать!

Я вышла в коридор и решительно направилась на второй этаж, где находился кабинет директрисы.

Когда Бредвигс упоминал о моём сомнительном таланте оказываться ни в том месте и не в то время, он не преувеличивал. Но я не делала этого специально. Просто сплетням и перепалкам в общей гостиной предпочитала прогулки по академии или по саду. Так ничто не отвлекало от своих мыслей, да и шансов случайно встретить одного профессора было больше.