Annuit Coeptis или Драконий интенсив

– Знаю, был там пару раз.

– Отлично. Тогда до вечера!

Влад только махнул рукой. Далековато тащиться… скажу, что не получилось. А пока – надо подумать, где провести этот час: теперь-то его официально отпустили.

***

Влад забирал Славку с кружка. Тот был в хорошем настроении, хотя и немного расстроен – их самолёт так и не взлетел.

– Как ты узнал, что он не полетит? – допытывался он. – Сан Саныч сказал, он слишком тяжёлый. Но он же бомбардировщик, он и должен быть таким! Он ещё сказал, что не всё потеряно – посмотрит, что можно переделать. Тогда мы к нему мотор прицепим и будем с пульта управлять!

Славка мог говорить без остановки, часами. Влад понимал, как брат расстроен – столько сил вложено в этот С-22, – но выслушивать длинный монолог после тяжёлого учебного дня… не было ни сил, ни желания. Чтобы хоть немного притормозить поток, он спросил:

– Музыку будешь?

– Ага, – послушно кивнул Славка. – А какую?

Влад уже распутал наушники и вставил одно «ухо» брату, другое – себе.

– Какая выпадет.

Чтобы амбушюры не выскакивали от шагов, он приобнял Славку за плечи. Так и пошли, обнявшись. А в наушниках заиграла «Ария»:

Война гонит ветер ужаса, пепел веков и дней.

Судьба вещей птицей кружится над головой моей.

Время, как змей, вьётся вокруг себя,

В книге смертей будет глава моя.

Дух оставил плоть, но покоя нет,

Я хочу сберечь заповедный свет.

Я – хранитель свеч на границе Тьмы,

Свет ковал мой меч для своей войны.

Меченый злом, мёртвым огнём,

Лоб твой горит, и не скроешь клейма,

Меченый злом, в сердце пустом

Спрятался страх, тени сводят с ума…

Он не сразу вспомнил про обещание Артёму. Пришли домой, поели. Славка сел за тетради. Отец залипал в боевик в зале, мать застряла в «Одноклассниках». А Влад? Не уроки же делать…

И тут всплыло в памяти приглашение.

– Славка, пойдём, съездим в одно место?

– Куда?

– Понравится, – улыбнулся Влад.

– Не, не могу, – отмахнулся брат. – Уроки делать надо.

“Ну и отлично. Что и требовалось.”

Влад накинул ветровку, затянул кеды.

– Влад, ты куда? Уже темнеет! – донёсся голос матери из кухни.

– Скоро буду. Артём пригласил.

– Какой Артём?

– Ну, ты его знаешь. На третьем курсе учится.

– А, Коваленко? Хороший мальчик. Только позвони мне от него, когда дойдёшь. И не задерживайся!

К месту Влад приехал поздно – тренировка уже закончилась, и ребята плотно укутывали деревянные мечи в ткань.

Артём первым подошёл к нему.

– Один?

– Да, – кивнул Влад, объясняя отсутствие брата. – Уроков много задали. Сидит, делает.

– Жаль. Ладно, познакомься пока с ребятами. Это Стас, Алихан…

Артём подводил к каждому, и Влад со всеми здоровался за руку. Всего их было двенадцать: пятеро – примерно их возраста, остальные – помладше. Самому младшему было, наверное, лет четырнадцать.

– Вот здесь мы иногда занимаемся, – сказал Артём, обводя стадион рукой. – Наше будничное ристалище. Так, для формы. Основные занятия – по выходным, за городом.

– Всё! Тренировка окончена! – громко обратился он к остальным. – Следующее занятие в субботу, на базе. С ночёвкой. Позже всем позвоню, скажу, кто что берёт. Встречаемся на вокзале, полдевятого, как обычно.

Ребята разошлись, пожав на прощание руки. А Артём, стягивая рюкзак на плечо, предложил:

– Ну что, раз уж пришёл – заглянем ко мне?

Жил Артём недалеко от парка – добрались пешком за двадцать пять минут. Всю дорогу Влад молчал, временами бросая скупые «угу» и «ага». Внутри кипело.

«Зачем я вообще ввязался? Натуральный детский сад. Кольчуги, доспехи, деревянные мечи…»

А Артём вдохновлённо рассказывал про бастарды-полуторки, кольчужные плетения, и про то, как ПВХ-луки заменяют деревянные. Влад уже хотел извиниться и уйти, сославшись на срочные дела, но было поздно.

– Вот мой дом!

Поднялись на верхний этаж. Света в парадной не было, и Артёму пришлось повозиться с замком. Квартира встретила Влада проломом в стене – прямо на кухню.

– Не обращай внимания, ремонт. Когда-нибудь доделаю, – усмехнулся Артём и нырнул в проход. – Проходи, располагайся. Я пока арбуз помою!

Пока он возился на кухне, Влад прошёл в гостиную, нашарил выключатель – и обомлел.

На всех стенах, занавешенных коврами, висело оружие. Как в музее. Отблески лампочки, свисающей с потолка на проводе, перебегали по лезвиям сабель и мечей. Влад не сдержал восхищённого возгласа. Он не был фанатом холодного оружия, но – какой мужчина останется равнодушным при виде такой коллекции?

– Нравится? – в проёме появился Артём с подносом, на котором покоился гигантский арбуз. Поставив его на стол, он снял со стены длинный изогнутый нож в потёртых ножнах.

– Мачете? – Влад видел что-то похожее в фильмах.

– Нет, – чуть обиделся Артём. – Где ты видел, чтобы мачете так украшали?

По лезвию шла затёртая, но всё ещё заметная витиеватая гравировка – настоящее произведение искусства.

– Кукри. Меч бога Шивы, – пояснил Артём.

Он легко взмахнул – и попка арбуза отлетела на стол.

– Хорошо рубит. И режет тоже, – он ловко разделил арбуз на дольки. – Угощайся.

Пока Влад приговаривал арбуз, Артём рассказывал о коллекции.

– Дед у меня был большим любителем клинков. С войны много чего привёз. Вот, например – пуукко, финка. А вот – немецкий траншейный нож. А это – моя любимая. Мизерикордия.

Он протянул кинжал Владу. Лёгкий, тонкий, что-то среднее между стилетом и иглой. Четырёхгранное лезвие, тридцать сантиметров, без гарды.

– Настоящая? – восхищённо спросил Влад.

– Конечно. Такой клинок был у всех госпитальеров. Им добивали раненых. Милосердный удар – coup de grâce.

– У тебя тут музей, – искренне восхитился Влад, возвращая клинок. Его взгляд упал на шкаф, где в ножнах покоилась катана. – А вон та тоже настоящая?

– Это не катана, а её предок – дайто. И нет, она не настоящая. Больше половины – муляжи. Это уже я сам покупал. Деду были интересны только европейцы. Настоящее древнее оружие – вон там.

Он подвёл Влада к витрине. На бархатной подложке – ржавая, вытянутая пластина металла.

– Как сказано в бумагах – скрамасакс. Остатки. Девятый век. Или восьмой. Дед за него состояние выложил.

Глаза разбегались. Влад вглядывался в детали, пока взгляд не упал на извивающийся, как змея, гигантский меч. Явно современной работы.

– Можно подержать? – осторожно спросил он.

– Конечно. – Артём снял меч. – Это копия фламберга. Пламенеющего меча.

Влад взвесил его в руках. Тяжёлый.

– За сталь не хватайся. Следы оставишь, – заметил Артём. Влад ничего не ответил, но внутри на секунду вспыхнуло раздражение. Захотелось – хоть мысленно – дать ему этим мечом по башке.

А Артём продолжал, будто ничего не заметил:

– Говорят, таким был вооружён сам архангел Михаил. В руках мастера – это было страшное оружие. Даже лёгкое ранение могло стоить конечности. Со временем от него отвернулись. Из святого оно стало дьявольским.

Влад ещё раз взглянул на хищное лезвие. Представил, каково было бы выйти против него. Да, внушает. Да, страшно. И какой же силой надо было обладать, чтобы размахивать этой махиной!

Коллекцию можно было рассматривать весь вечер, но на улице уже стемнело, и Влад понял, что пора уходить. Мать наверняка волнуется. Да и на трамвай ещё надо успеть.

Артём, провожая, напомнил:

– В субботу зайду за вами. Посмотрите, как мы живём. Только про оружие – никому… сам понимаешь.

Глава 4

Именем огня

Георгий очнулся от лёгкого подёргивания за плечо. С трудом разлепил глаза – засохшая кровь слиплась на лбу, залипла в ресницах. Он лежал на камнях у подножия невысокой горы. Вокруг – лес, плотный, как щетина. Парашют трепыхался рядом, изодранный в клочья, как флаг на ветру. Один край его был зажат под валуном.

Ныла нога. Тупо, глухо, но с каждым движением всё сильнее. Трещина? Перелом?

Он нащупал пряжку, отстегнул карабин, попытался подняться – и тут же едва не потерял сознание от боли. Сустав словно вспыхнул огнём.

Стиснув зубы, капитан задержал дыхание.

«Не поддаваться. Ни в коем случае. Меня найдут. А не найдут – сам дойду. Доползу…»

С трудом перевернулся на живот, аккуратно переложил больную ногу. Крови не было – значит, не открытый перелом. Уже плюс. Можно жить. Нужно подняться повыше – осмотреться, найти ориентиры, понять, в какую сторону двигаться.

Он начал ползти.

Рельеф был тяжёлый: острые камни, гравий, обломки валунов. Каждое движение отдавалось в бедре вспышкой боли. Мышцы гудели от напряжения. Георгий дышал коротко, как при марш-броске. Пот заливал лицо. Под ногтями – грязь и хвоя.

«Я ведь уже бывал в горах…» – всплыло неожиданно. – «Тогда, в Хибинах. Юдычвумчорр. Тоже полз. Только был моложе, и сломанной ноги не было.»

Он вспомнил, как в юности провалился в расщелину, где просидел несколько часов. Тогда его нашли. Сейчас – никто не ищет.

Сейчас он сам себе спасатель.

Полз. Метр за метром. Дыхание сбивалось, сердце гулко било в висках.

Небо над головой становилось всё гуще – серое, свинцовое. Ветер усиливался, гнал облака вдоль хребта.

Он остановился перевести дух. Под ладонью – мох, сырой и холодный. Рядом просачивался ручей. Глотнул воды – ледяной, с каменным привкусом. Повернул голову. Солнце уходило за вершины.

“Скоро ночь. Если не найду укрытие – замёрзну. Останусь здесь – умру.”

Он поднял глаза – и понял, что не один.

Глухой, утробный рык заставил его замереть. Гребень… двинулся.

Через секунду перед Георгием выросла морда. Огромная. Глаза – чёрные, немигающие. Клыки – с локоть длиной. Ноздри – как пещеры. Всё в этом существе дышало яростью и смертью.

«Не в небе… Всё-таки на земле.»

Он встал. Несмотря на сломанную ногу. Несмотря на то, что организм вопил – «ЛОЖИСЬ!».

Он встал. Потому что не умрёт на коленях.

Зубы скрипели. В глазах темнело. Но он стоял. И смотрел дракону в глаза.

“Ты меня убил. Но не победил.”

Они молчали. Мгновение длилось, как вечность. Потом… пасть слегка приоткрылась – и Георгий понял, что чудовище улыбается.

– Что за удивительная встреча, – проговорил голос. – Дракон и Георгий. Символично, не находишь?

Он говорит. Он умеет говорить.

– Кто ты? – выдохнул Георгий.

– Сейчас не это важно. Сейчас важнее – кто ты. Я спас тебе жизнь. И теперь ты мне должен.

– Ты убил мальчишек! – голос у Георгия хрипел. – Я не просил тебя вмешиваться!

– Они бы всё равно погибли.

– Ещё не известно!

– Ложь. Ты сам это знаешь. Это был тупик. Ты не справился. Я просто вмешался – и теперь даже не уверен, чем за это заплачу. Честно – было бы проще, если бы ты умер. Но раз ты жив – слушай.

Он приблизился. Камни трескались под его лапами.

– Я спас не только тебя. Я спас и тех, кто остался на аэродроме. Теперь мне нужна услуга.

Пауза. Ветер.

– Скоро тебя найдут. Добудь Грам. И принеси его мне. Он должен быть уничтожен.

– Что… за грамм? – Георгий не чувствовал губ. Голова кружилась. Всё плыло.

– Ты узнаешь его. Обязательно.

Принеси. Обманешь – проклянёшь день своего рождения.

Я растопчу всё, что тебе дорого.

А твоя Ксения… ей ведь скоро четыре, да?

Не подведи её.

Ты должен.

Должен.

Должен…

Георгий потерял сознание, ещё не упав.

Глава 5

Орлёнок спит

Не таким представлял себе пионерский лагерь Влад.

«Орлёнок» оказался заброшенным, забытым всеми – кроме одной бабки, что давно приютилась в одном из домиков, и пожилого сторожа. Правда, сторожом он себя не называл – предпочитал зваться просто «начальником лагеря». Целыми днями он сидел на завалинке и пускал дым. Все ключи от лагеря были у него.

Дядя Ваня, как его звали ребята, оказался человеком простым и бесхитростным. Очень обрадовался пакету с продуктами, что привезли ему из города, а вот к блоку сигарет отнёсся с порицанием:

– Зачем это? Химия одна! У меня только своё, природное!

И вправду: за его домиком раскинулась настоящая табачная плантация – разные сорта, разная крепость. Заваркой служили листья малины, мяты и плоды шиповника. На чай и табак он не тратился вовсе.

Пакет и сигареты он неспешно унёс домой, даже не разуваясь, а вернулся уже со связкой ключей.

– Располагайтесь, где получше, – передал он их Артёму. – Потом зайду, проведаю. Только не сорите и ничего не ломайте!

– Как обычно, дядя Вань, – улыбнулся Артём. – Остановимся там же.

– Да… и не пейте!

– Мы же спортсмены! – всё с той же улыбкой ответил Артём. – Как можно?

– Я знаю, – махнул рукой старик. И, спускаясь по тропинке, напоследок крикнул:

– Всё равно… не пейте!

***

Команда заняла большой, когда-то живописный домик, фасадом выходивший на заросшее выцветшей травой поле. Два окна грустно смотрели на это поле, словно вспоминая, как когда-то здесь звучал заливистый детский смех, проходили линейки и весёлые игры. А теперь – тишина. Тягучая, почти живая. Всё здесь дышало покинутостью. И как будто сама осень помогала этому: леса редели, птицы стихали, листья медленно кружились в холодном воздухе.

Домик имел две веранды. Одна – заколочена. Вторая – со ржавым замком. Артём не без усилия провернул ключ, и вся компания разом ввалилась внутрь. Влад и Славка были здесь впервые, остальные чувствовали себя как дома. Видимо, всё было распределено заранее: никто не говорил лишнего, каждый сразу занялся своим делом. Кто-то пошёл за водой, кто-то – за дровами, кто-то расчищал место для костра.

Влад почувствовал себя неуместно и подошёл к Артёму:

– Мне чем помочь?

– А ничем! – пожал плечами тот. – Вы у нас впервые, гости, можно сказать. Осматривайтесь. Мы сейчас всё организуем.

Пока все занимались обустройством быта, братья отправились исследовать дом. Две комнаты, когда-то разделённые дверью – теперь просто широкий проём. В углу – самодельная лестница из вбитых в стену скоб, ведущих на чердак.

Наверху пахло пылью и сухими листьями. Посередине круглое окошко. Когда они поднялись, из-под потолка вылетели вспугнутые летучие мыши. В потолке – дыра, под ней – одинокое, помятое железное ведро. Рядом – пучки засохших трав, привязанные к балке. Влад почувствовал, как по спине пробежала лёгкая дрожь.

Когда спустились, пол в доме уже был вымыт, на улице горел костёр и над ним покачивался котелок.

– Выбирайте, кто где спать будет! – распорядился Артём. – Лучше пока светло.

Все стелили карематы прямо на пол и раскладывали спальники. Влад бросил свой у окна, затянутого многослойной плёнкой. Немного тянуло холодом, зато отсюда не было видно чердачного зева с его крылатыми обитателями.

– Ну что, разомнёмся перед обедом?

Артём уже собирал строй.

Впереди – трёхкилометровая пробежка до озера и обратно. Но не простая: с гусиной ходьбой, бегом с захлёстом, переменной скоростью и даже отрезком, где нужно двигаться на руках с поддержкой. Славка бежал наравне со всеми. Не жаловался. Не сбивался с ритма.

Влад с удивлением почувствовал лёгкую гордость за брата. Молодец он. Всё-таки – молодец.

Недалеко от лагеря, прямо в лесу, ребятами была сооружена самая настоящая спортплощадка: круглая арена, засыпанная песком, самодельные тренажёры, сколоченные из досок, веток и металлолома, где в качестве груза использовались камни разной тяжести. Но самое интересное – полоса препятствий. Система из верёвок, натянутых между деревьями, пеньков, лестниц – вертикальных и горизонтальных. Всё это соединялось в сложную, но логичную сеть.

– Ух ты! – не удержался Славка и, позабыв про усталость, сломя голову рванул к верёвочной лестнице, ведущей на смотровую площадку.

Артём мягко, но жёстко его остановил:

– Подожди. Сначала – проверка. Безопасность – прежде всего.

Он обошёл всю систему, проверяя узлы, натяжение, страховку. Только когда убедился, что всё надёжно, разрешил начинать. Ребята тут же разошлись по своим местам: Алихан с Петькой – к шестам, Стас и Коля – к мишеням, Сашка – к самодельному «станку», где долбил пресс, а Славка со Стёпкой тут же оккупировали «тарзанку».

Каждый занялся своим делом – своим профилем, как называл это Артём.

Сам Артём подошёл к Владу с узким свёртком в руках.

– Держи. Это тебе.

По его лицу сразу стало ясно: момент – торжественный. Влад, конечно, не разделял всей помпезности, но развернул свёрток с должным уважением.

– Ничего себе… Из текстолита?! Когда ты успел?

Он держал меч на вытянутых руках. Тот был покрашен хром-краской, и издалека выглядел почти как настоящий. По центру клинка аккуратно тянулся дол, рукоять, обмотанная кожей, удобно ложилась в ладонь. Казалось, меч дышит в руке – зовёт в бой.

– Эфес – железный, – гордо добавил Артём. – Заказал токарям. Знал, тебе понравится.

Понравится – мягко сказано. У многих пока были лишь деревянные мечи, которые быстро изнашивались. А этот – выдержит годы тренировок. Влад поймал себя на том, что горд. И даже… благодарен.

– Ну что, испытаем? – предложил Артём. – Вижу по глазам – руки чешутся.

Он подвёл Влада к дереву, с которого свисали нанизанные шесть автомобильных покрышек.

– Знакомься. Это – Балда. Лучший тренажёр для отработки удара.

Влад с размаху ударил мечом. Покрышки упруго отразили удар, так что тот чуть не выронил оружие.

Артём рассмеялся:

– Меч держи крепче. И руби не рукой – всем телом. Дыхание – вперёд! С выдохом!

Он показал, как нужно. Удар – точный, резкий, со звоном в позвоночнике. Покрышки закачались.

– Давай теперь ты.

Через пару ударов у Влада стало получаться. «Балда» раскачалась, целиться стало сложнее, но именно это и было интересно. Вскоре Артём встал напротив, и вдвоём они начали наносить удары, один за другим. Глухой гул покрышек разнёсся по округе – даже сороки на верхушках деревьев встрепенулись.

После – все собрались на арене. Отрабатывали технику зажима меча противника между щитом и своим клинком. Время летело. Про обед вспомнили только когда желудки громко напомнили.

А потом – сборка доспехов, подготовка факелов. Осень быстро смеркалась, и бой при факелах манил всех. Славку, конечно, на ристалище не пустили, как он ни просился. А вот Владу – нашли кое-какую броню. Без понтов, но надёжную.

И Влад удивлял.

Он быстро схватывал стойки, моментально учился уворотам. Раз-два – и уже ловит финт, отвечает контратакой. Один раз – даже задел Артёма. Не по-настоящему, конечно, но все это увидели.

– Если бы не знал, что ты новичок, – сказал Артём, снимая шлем, – подумал бы, что ты минимум полгода уже с нами.

Из тебя выйдет настоящий боец. Тренируйся – и, возможно, уже на ноябрьской встрече с москвичами выставим тебя в основном составе.

Кому не приятно такое слышать? Особенно новичку.

Влад почувствовал, как его по-настоящему втянуло. Не в игру. В ритуал. В братство.

Здесь никто не спрашивал, кто он. Не вспоминали про долги, учёбу, скандалы. Здесь все были равны. И его приняли сразу – не за прошлое, а за то, как он держит удар.

Так размышлял Влад, неспешно возвращаясь в дом. Там уже горели свечи, мальчишки упаковывали снаряжение и доставали из рюкзаков припасённые пироги. Впереди был долгожданный чай у костра. Но перед чаем оставалось кое-что, и это было сделано специально для Славки.

Артём объяснил ему, что дружинное братство – это не просто компания друзей или вторая семья, где помогут и поддержат. Это ещё и ответственность. За товарищей. За себя. За свои поступки.

– То, что сойдёт с рук обычному мальчику, – говорил он, – дружиннику обернётся вдвойне. У воина есть свой кодекс. Не формальный, а внутренний. Его нужно знать, соблюдать и хранить. Всегда. Даже если никто не видит.

Готов ли Славка взять на себя такую ответственность?

Если да – значит, пора открыть первое правило.

Недалеко от лагеря теплился огонёк безопасной свечи. На фоне яркого костра он был почти незаметен.

– Пойдём, – сказал Артём. – Там тебя уже ждёт первое правило.

Славка подошёл, опустился на корточки и развернул листок, приколотый к земле стрелой. На нём было написано:

«Не лги. Никогда.»

– Оставаться честным и искренним в любой ситуации – очень сложно. Особенно в наше время. Поэтому это правило – первое. Нужно быть прямым. Как эта стрела.

Они двинулись ко второй свечке. Её бледное сияние уводило вглубь тёмных стволов.

«Не говори двух слов там, где ждут одного.»

– Это продолжение первого правила. Люди, которые много говорят, часто не раскрываются, а прячутся. Слушай между слов. Учись видеть суть. И помни: тебе цена – твоё слово.

Ищи третью свечу.

Славке пришлось повозиться. Он пару раз сбился с направления, но нашёл. На бумаге значилось:

«Не ищи покоя и бездействия. Будь там, где труднее.»

– Подумай над этим, – сказал Артём. – Завтра расскажешь мне, к чему приводит стремление всё упростить. И чем это оборачивается для мужчины.

– А всего правил сколько? – спросил Славка, уже чуть захваченный.

– Десять. Осталось ещё семь. Вперёд, времени мало.

Влад шёл чуть позади, не мешая. Ему, как ни странно, тоже было интересно: что за правила? что скажет Артём?. Наблюдать, как его брат проходит не игру, а почти настоящий обряд, было неожиданно волнительно.

Когда все десять свечей были найдены, они, сделав круг, вернулись к костру. Там их уже ждали.

Ребята выстроились в строй. Славку вывели вперёд. Артём, держа в руке свечу, произнёс:

– Как эти огоньки помогли тебе найти путь в ночи, так пусть эти законы ведут тебя по жизни. Помни их и не нарушай. Малодушие – тоже грех. Плата за него – всегда высока.

Он замолчал, и добавил уже строже:

– Теперь, когда ты ознакомлен с нашим Кодексом, скажи перед всеми: клянёшься ли выполнять его и придерживаться?

Славка расправил плечи, посмотрел на ребят – и твёрдо сказал:

– Клянусь!

– Сегодня ты хорошо проявил себя. Ты достоин стать Орлёнком – нашим младшим боевым товарищем. В память об этом дне и в знак признания прими этот значок. Носи его с честью.

Артём прикрепил к его груди старый металлический прямоугольник. На нём сверху – «Ленинград», – ниже – силуэт «Авроры» на алом небе, – ещё ниже – мальчик в будёновке, глядящий в светлую даль, – и в самом низу – крупное: «ОРЛЁНОК».

Такого Влад никогда раньше не видел.

Славка же просто светился. Сейчас ему дайте гранату – и он, не раздумывая, бросится под танк.

Хорошо быть ребёнком, подумал Влад. Нет ещё этого выжженного цинизма, этой усталости, что прячет глаза от будущего.

Сегодня – что-то переменилось.

Но надолго ли?

Он подошёл к Артёму, когда Славка хвастался значком:

– Где ты его нашёл?

– В прошлом году. Когда помогали дяде Ване разбирать старые домики. Хранил для кого-то достойного.