Апокриф теней. Грязь и тени Светлоземья

Дальнейшее исследование города я продолжал на негнущихся, тяжелых ногах. Информация копилась, подтверждая мои мысли: за золото, здесь действительно можно было купить всё. Местные мастера за звонкую монету готовы были обучить меня правильному хвату меча, повысить навык ношения любой брони, поставить технику стрельбы из лука или вложить в голову азы магии. Но после недавнего опыта, всякое желание учиться у меня напрочь отбило. При этом в голове сформировалась идея, плохая идея, но я должен был проверить.

Глава 7. Эксперимент. Начало.

Алхимическая лавка «Котел и Ступка» была более просторной, чем казалась снаружи, в нос ударило множество запахов, переплетающихся в то, что можно было описать как химия и гнилая трава. Дневной свет сюда не проникал — его заменяли чадящие сальные свечи, накрытые стеклянными колпаками, их неровный пламень заставлял тени в углах плясать, словно живые. Полки, заставленные склянками с различными жидкостями, вздрагивали от каждого шага, а воздух стоял плотный, тяжелый.

За прилавком стоял мастер Сермин. Седовласый, с лицом, изуродованным глубоким химическим ожогом: левая сторона щеки превратилась в сплошной багровый рубец, из-за чего его глаз постоянно прищуривался, придавая алхимику вид человека, который вечно чем-то недоволен. Он был живой рекламой того, к чему приводит пренебрежение техникой безопасности.

Сермин лениво отставил в сторону ступку, в которой что-то перетирал, и уставился на меня холодным, проницательным взглядом.

— Выглядишь как пугало, которое протащили через весь город, — прохрипел он, даже не пытаясь скрыть брезгливость. — Зашел погреться или товар покупать? Учти, здесь не храм благотворительности.

— Базу, — ответил я, сбрасывая на потемневшее дерево стойки горсть монет. — Бинты, лечение, выносливость. И что-то серьезное от боли.

Алхимик сгреб монеты сухими, покрытыми пятнами химикатов пальцами. Не пересчитывая, он ловко начал выставлять на прилавок нужные пузырьки.

— Бинты с регенератом — только для глубоких порезов, иначе сожжешь кожу. Настойка выносливости — горькая, как жизнь должника, не морщись, — он подвинул ко мне четыре фляги. — Зелье лечения... ну, оно пахнет медью и сырой землей, но зато срастит руку если оторвут, главное не потеряй её. Он искренне, лающим звуком, рассмеялся над своей шуткой.

— Мне нужно что-то, что отключает боль. Совсем.

Сермин замер. Он внимательно, будто впервые, посмотрел на мое лицо, задержавшись на глазах. Взгляд был тяжелым, давящим

— Боль, значит? — хмыкнул он, и его рубец на щеке дернулся в болезненной гримасе.

Он нехотя полез под прилавок, гремя стеклом, и выставил передо мной небольшой, плотно закупоренный гранитный крышкой пузырек. Внутри перекатывалась мутная, тяжелая жидкость сероватого цвета.

— «Слеза Каменщика», — прохрипел он. — Гномы пьют это, когда им в шахтах дробит кости завалами, а лекаря ждать долго. Выпьешь половину — перестанешь чувствовать руки и ноги. Выпьешь всё — не заметишь, как тебе вспорют живот. Но учти, парень: пока она в крови, реакция падает до уровня сонной мухи. Если тебя прижмут в этом состоянии — ты даже не успеешь понять, что умер.

— Беру, — коротко кивнул я, осторожно сгребая пузырек в инвентарь.

Сермин, только пожал плечами, всем видом показывая, что судьба этого товара его больше не касается.

— Вали отсюда. Пока не нанюхался паров — а то еще решишь, что можешь летать.

Я развернулся и вышел, чувствуя на спине его тяжелый, но равнодушный взгляд.

Мой дальнейший путь вел к центральной площади. Дойдя до фонтана, я свернул в узкий, глухой тупик между высокими каменными домами, куда почти не проникал свет уличных фонарей. Убедившись, что за мной никто не идет, я прижался спиной к холодной стене и осмотрелся.

Здесь, в Светлоземье, теневым рынком заправляла Лига Слепых «Саван». И я знал из крох информации, вытянутой у официантки и корчмы стоящего за прилавком в таверне. Мне сказали, что они не торгуют открыто. Я стоял один в пустом переулке, ни окошка, ни надписи. Нужно было включать интуицию.

Я сосредоточился на пульсации крови в висках и позволил своему зрению стянуть фокус с физического мира. Звуки города стали глухими, словно я оказался под толщей воды. Мир вокруг посерел, лишившись красок. И тогда я увидел...

В физическом мире этот тупик был абсолютно пуст, но прямо на стене противоположного дома горел тусклый, пульсирующий пепельным светом контур человеческого глаза без зрачка. Знак Слепых.

Под знаком, прямо из кирпичной кладки, пропал один камень, оголив небольшую полость. Никаких лиц, никаких имен, никаких лишних вопросов.

Я подошел и положил серебряную заколку в открывшуюся нишу. Предмет секунду лежал неподвижно, а затем начал таять, втягиваясь в камень, словно тонул в смоле.

Интерфейс мигнул холодным серым цветом.

Система: Лига «Саван» Предмет оценен. Качество: Низкое. Происхождение: Кража Светлоземье. Предложенная сумма: 4 серебряные монеты. Принять? (Да/Нет)

Спорить или торговаться было не с кем — это просто системный алгоритм скупки. Не нравится — иди на центральный рынок и улыбайся городской страже.

— Подавитесь, — прошипел я и мысленно нажал «Да».

В ту же секунду из каменной кладки стены с вполне реальным звоном выпали четыре тусклые серебряные монеты.

Система: Вы совершили теневую сделку. Репутация с фракцией «Лига Слепых» +1 (Нейтрально).

Я торопливо сгреб монеты и вышел из переулка. Сердце колотилось, по щеке скатывалась капля пота. С деньгами пока проблем не было, но главное — я понял, как работает эта система.

Мой дальнейший путь вел в сторону небольшой реки, пересекающей город на две части. Пройдя через мост, можно было попасть на тренировочные арены, что, в принципе, и было финалом моего похода. Но сначала я решил сделать перерыв. Нужно было перекусить и, главное, выдохнуть.

Недалеко от берега росло колоссальное старое дерево. Его тяжелые, покрытые густой листвой ветви опускались практически до самой земли, создавая идеальный, изолированный от чужих глаз шатер. Под кроной пахло прелой листвой, влажной землей и чем-то сладковатым — гниющими мхом, укутавшим корни. Воздух был сырым и прохладным.

Проскользнув под эту зеленую крышу, я устроился на земле, привалившись спиной к корявому стволу. Кора впивалась в лопатки даже сквозь куртку — шершавая, с заусенцами, которые царапали ткань. Я поерзал, устраиваясь удобнее, и достал из инвентаря купленный в таверне бутерброд. Желудок сжался от голода, и я откусил большой кусок, даже не жуя как следует. Мясо было жирным, с пряными травами, хлеб — свежим. Я жевал, глядя, как солнечные блики пробиваются сквозь листву, танцуя на траве. Всё это было слишком реальным, чтобы быть просто игрой. Слишком детальным. Слишком... правильным. Даже запах гниющей листвы казался настоящим.

Я проглотил последний кусок, облизал пальцы и прислонился затылком к стволу. Закрыл глаза. Тишина давила на уши, но где-то в ветвях щебетала птица — я слышал её голос, чистый, отчётливый. Настоящий. И этот звук был единственным, что не давало мне провалиться в пустоту собственных мыслей.

Что я вообще знаю об играх? Ничтожно мало. Для меня все эти эльфы, маги и бесконечные таблицы с циферками всегда были уделом конченых задротов, прячущихся от реальной, жесткой жизни в уютном виртуальном манеже. Если я и играл, то изредка, и исключительно в стратегии — ум, расчёт, холодная голова. А это... это просто какая-то помойка для людей, которым нечем заняться. Я презирал это всё. А теперь я здесь. И это не помойка. Это клетка.

Я открыл глаза и уставился в колышущуюся над головой листву. Где-то под корой дерева шуршали насекомые — я слышал их сухой, скребущий звук. Я помнил курс доллара, устройство крипто – бирж, марку машины, которую водил. Но я не помнил лица матери. Не помнил, когда в последний раз смеялся по-настоящему. Это было самое жуткое, противоестественное состояние. Мой разум работал четко, как часовой механизм. Я помнил факты, но совершенно не помнил себя. Кто я? Как мое настоящее имя? Кто ждал меня дома? В памяти не осталось ни одного лица, ни одной личной детали, словно кто-то методично прошелся по жесткому диску моей личности ластиком. Остались только эмоции. И главная из них — липкий, удушающий страх, который до сих пор сидел глубоко в подкорке. От чего же я так отчаянно хотел сбежать? Что случилось там, перед тем как я очнулся в полной темноте? Почему во мне с такой нечеловеческой силой билась единственная мысль: «Спрятаться. Стать тенью. Меня не существует»? Я сжал кулак, и ногти впились в ладонь. Боль была тупой, но реальной. Ты не знаешь, кто ты, — мысль пришла сухая, жесткая, как наждак. — Ты не знаешь, что с тобой случилось. Ты не знаешь, сможешь ли вернуться. Но ты знаешь одно: ты здесь. И это дерьмо реально. Не сон, не галлюцинация. Это реальность. Другая, странная, но реальность. И если ты хочешь выжить — тебе нужно принять это. Не смириться. Принять. Как принимают карты, которые сдали тебе за столом, даже если они мусорные. Потому что других не будет.

А для этого — изучить этот мир, его механизмы, его обитателей, возможности. И только потом, когда я стану достаточно сильным, чтобы выбирать, я смогу искать ответы на вопросы, восстановить свою память. И если повезёт, найти способ вернуться домой.

Тихий, вкрадчивый системный звук заставил меня вздрогнуть. На периферии зрения, во вкладке способностей, загорелся новый навязчивый индикатор.

Система: Вы удачно скрылись в тенях. Вам доступен для активации навык «Скрытность».

Я зажмурился и судорожно свернул меню. Ну уж нет, точно не сейчас.

Чтобы получить хотя бы призрачный шанс взломать этот мир и свалить отсюда назад, мне нужно расти и развивать навыки. Но в моем случае каждый шаг вперед здесь стоит невыносимой физической боли. Жизнь превращалась в замкнутый круг, где платой за силу была агония.

Я сделал шаг, и солнечный свет ударил в лицо. Тепло. Живое. Настоящее. Сделал глубокий вдох, и в лёгкие вошёл воздух, пахнущий лесом, травой и свободой. Я шел вперед, чувствуя, как внутри что-то меняется. Страх никуда не исчез. Просто теперь он стоял рядом со злостью и ждал, кто из них окажется полезнее.