ЗАКУЛИСЬЕ

Самую яркую его тьму я видела той ночью. Роковой ночью. Все началось с мелочи, он просто хотел получить мое внимание. Но мы повздорили, и мне нужно было время успокоиться. Но кто я такая, чтобы слушать мои желания? Он спрятал мой телефон, надеясь, что таким образом вынудит меня пойти ему навстречу. Однако, он ошибался. Я встала, оделась и ушла. Села на автобус и уехала. У меня не было ни денег, ни толком людей, к которым я могу просто прийти. Я пошла одна. Отправиться в путь без музыки для меня на ровне с катастрофой. Поначалу дороги на меня даже накатывали панические атаки. Но мне очень сильно нужно было ему показать, что у него нет надо мной власти. Что он может лишить меня чего угодно, но я не упаду перед ним. В тот вечер в моих руках снова оказались сигареты. Гулять без карт – для меня опасно. Была зима. И остатки здравого смысла говорили мне не отходить далеко от станции метро, на которой я вышла. Помню единственный тихий момент того вечера: я забрела в какой-то двор, села на качели, подкурила сигарету и вокруг ни единой души. Это было затишье перед бурей. Тогда я этого не знала и просто ловила потоки дыма один за другим. Возвращаться домой совсем не хотелось. Да я и не помню, сколько меня не было. Время тоже потеряло свой счет. В эту обитель все же пришлось вернуться. Также стерлось и сам момент моего возвращения. Я тогда начала пить успокоительные. Они были больше не для меня. Это была попытка сказать ему «остановись, пожалуйста! Неужели ты не видишь, до чего ты меня довел?». Попытка была жалкая, потому что, таблетки в моих руках были тем самым результатом, к которому он шел все это время.

Помню, у меня была мокрая голова, вероятно, я вышла из душа. Курилку он мне так и не отдал, поэтому я решила выйти курить на балкон. Тут все и началось. Он встает у двери и не пускает меня, с целью заботы обо мне, ибо «куда ты с мокрой головой?!». Но меня начинает накрывать. Я не верю в его «заботу». Меня начинает колотить. Ком подходит к горлу одновременно со слезами на глазах. Все тело начинает дрожать. Все, что он делает сейчас для меня – это блокирует мне свободу. Секунда и активируется один из главных страхов. Он сильнее меня физически, мне с ним не справиться, да я и не хочу. Я отворачиваюсь, ищу таблетку. Все начинает теряться. Он не должен видеть меня такой. Он не должен видеть мой страх, мою слабость. «А вдруг сжалиться?». И я решаю повернуться.

Этот взгляд, эти глаза я не забыла до сих пор. Он словно питается тем, что видит. Он ест все то, что из меня приготовил. И поверь мне, ему было очень вкусно. Он словно оказался за шведским столом деликатесов, которых так давно не пригублял. Ты видел как демон поглощает душу? Я видела в тот момент. Все, что было потом, помню смутно.

Все, кроме этих глаз ушло из моей памяти.

Однако это еще не все.

Этим же вечером мы продолжили выяснять отношения. В комнате был выключен основной свет и были только разные лампочки. На этот раз мы не ограничились словами и запретом покидать комнату. Точнее не так. Он дошел до последнего возможного, дальше оставалось только ударить меня. Опять такиже я не помню как, но вот я в секунду оказываюсь под прессом его тела, а руки как тиски жадно сжимают меня, блокируя мне любую попытку движения. Не скажу точно, сколько это продолжалось, из-за чего и по какой причине была необходимость опускаться на это дно. Но оно стало для меня отправной точкой. Отправной точкой моего второго ухода.

Череду последующих дней я снова потеряла. Но каким-то образом мы пошли дальше. Помнишь, я говорила, что бежать мне было не к кому? В тот период времени на моем пути попался человек, который тоже фигурирует в этом рассказе, вначале. Персонаж, с которым мы ранее пытались что-то построить, но по линиям судьбы у нас не вышло. К этому времени прошло уже полгода, все что нужно было прожить – прожито, отпущено. Да и честно признаться, все, что было до, казалось таким нелепым и пустяковым, потому что здесь и сейчас мне словно нужно было биться почти насмерть за свою жизнь. И так вышло, что он просто оказался в этот момент рядом. Он больше всех знал, что происходит, так как когда-то тоже был участником этой драматургии.

Какими-то небесными волнами я нашла в себе силы и отправилась на обучение по бровям. Я провела там весь день. И впервые за такое долгое время я почувствовала желание. Просто желание, во мне возродилась жизнь, поток, энергия. Все, чего меня так долго лишали, все, чем так долго питались. Я нашла новый источник. Но нужно было возвращаться домой.

– если там все будет совсем плохо, то бери вещи и приходи ко мне. Если нужно будет – поживешь у меня какое-то время. Все в порядке, даже не думай.

Такое предложение я получила перед тем, как зайти в наше логово. И помощь мне эта понадобилась. С горем пополам мне удалось уговорить моего мученика меня отпустить, дав обещание, что я завтра вернусь, мы поговорим, но я заберу вещи. Он искренне не понимал, что происходит. Я терялась в догадках. « Как ты не можешь понять? Ты что совсем не видишь, что ты творишь? Это для тебя все норма? По какой причине ты не хочешь меня отпускать?!». Вопросов было много и не одного ответа. Ничего человеческого я в этом не видела. Я вообще не понимала, как человек с человеком может себя так вести. Как можно вообще довести до такого предела. Самое страшное – было понимать, что это далеко не предел для него.

В третьем часу ночи я все же смогла покинуть квартиру. Но за это нужно было еще побороться. Он выбежал за мной в подъезд. Затем оказался возле меня рядом с лифтом. Тактика на тактику. Чтобы он меня отпустил, мне необходимо было его успокоить. Как успокоить его, если я сама себя не могу успокоить? Но делать нужно было. Какие уговоры и какие слова мне помогли – я уже не помню, но вот я оказываюсь на первом этаже нашего дома, вот дверь, и вот этот воздух. На улице зимняя ночь. Окаляющий воздух жадно впитывается в мои легкие. Я словно теряюсь.

Свобода.

Свобода была совсем недолгой. Я достаю очередную сигарету, делаю медленные шаги вперед. Мне так хочется насладиться отсутствием этих оков. Хотя бы еще мгновение, прежде чем я окажусь в других стенах. Просто воздух. Просто тишина. Просто я. «Он пойдет за мной, надо идти быстрее» – не покидает меня мысль. Но мне так хочется верить, что он одумается, что вернется в него человек, который даст мне насладиться и выдохнуть. Секунду спустя я слышу шаги. Сердце снова начинает колотиться. «Нет».

Да. Он обгоняет меня.

– а ты не сильно торопишься.

И на меня смотрят глаза, которые ничего общего с понятием «человечности» не имеют. Пустые, стеклянные. Передо мной стоит что угодно или кто угодно, но не человек, которого я люблю. Это был не человек. Это был зверь. Он пришел, чтобы вернуть добычу обратно. Задача одна – не дать ему этого сделать. Каким-то образом мы все же дошли до нужного мне подъезда, меня проводили до квартиры. Оказавшись рядом с другим человек, я знала, что он дальше не полезет. На чужой территории он немощен.

Это дало мне островок безопасности.

В тот момент я перестала верить в свою любовь тоже. Для меня это был лишь круговорот боли и взаимной зависимости. Я стала жертвой в этом адовом пристанище.

Жертва не умеет любить, она может лишь страдать.

Самое интересное в этом всем, что по итогу он так и не понял, в чем он виноват. Он так и не понял, что он сделал не так. Он так и не понял, что произошло, и почему я себя повела так, как повела. Он искренне ничего не понял. В этом я уверена. Да, то, в чем я уверена точно, в отношении моего зверя, это то, что он не понимает, что он вообще в чем-то виноват. Что он вообще к чему-то причастен. Что он что-то мог сделать не так. У него нет его вины. У него нет его ответственности.

Причина моих уходов для него каждый раз загадка и новый повод меня обвинить. Как в прочем и в последний раз. Обманываю, не только меня, но и моих друзей, потому что они каждый раз промывают мне мозги и внушают от него уйти.

Это одна из причин, почему я замолчала. Я никому ничего не рассказывала, даже толком не говорила, что мы снова расстались. Я больше не хочу никого в это вплетать. Не хочу слышать никаких комментариев ни от кого. Слишком больно и слишком непонятно. Тем более все мнения окружающих меня людей я знаю от и до, как и мысли и чувства моего мучителя. Его ошибка – меня недооценивать. При том, что он знает, что я сильнее его морально, знает, что я предугадаю любое его слово и действие еще за два хода вперед. Я знаю его больше, чем себя. Он статичен в своем хаосе.

О нем мне говорить тоже ни с кем не хочется. И с ним тоже не хочется. Столько много слов было сказано, аж тошно. Одни слова, слова, слова. Ну вот, договорились. И я просто закрыла эту тему. Полтора месяца. Практически ни одного слова. Не буду обманывать, разделить весь этот кошмар безумно хочется. Порой, кажется, что я обезумею сама. Но пока держусь. Болтания мне не помогут. А что поможет? Что поможет разобраться в клубе дыма? Ждать, пока он развеется, наверное. Может, однажды подует южный ветер и разнесет весь этот прах. А пока я просто пытаюсь както жить.

ТЬМА МОЕГО СЕРДЦА

Казалось бы, историю можно заканчивать, ведь тут очередное нарушение моих внутренних правил. Я не знаю, что мной двигало каждый раз идти навстречу. Хотя, летает мнение, что люди все изначально знают, все ответы есть в каждом из нас на каждый определённый вопрос, а это «не знаю» служит отличным орудием избегания знания.

Любовь? Да к черту такую любовь! Столько раз я кричала эту фразу. Кричала ее другим, себе и своему мучителю. Кричала о том, что и не любовь это вовсе.

Порой очень жаль, что нет инструкции к этой жизни, людям и их чувствам. Точнее она есть, и единственный способ ее прочесть – пройти свой жизненный путь. Однако, ты не можешь быть уверен, что поймешь эту самую инструкцию верно, что истолкуешь ее истинное значение, ведь изучать ты ее будешь своими глазами, своей душой, своим сердцем и его опытом. Откуда тебе знать, что это все истина, а не твоя боль? Казалось бы, наверное, не откуда. Однако, я ставлю на то же самое сердце. Великий дар – научиться его слышать. Мне не достучаться до других этими словами, я знаю. Ибо не поймет меня тот, кто слышит лишь жалкие подобия голоса своего « сердца». Более того, то, что они слышат, совсем не является их сердцем, ведь зачастую это темные струны их души, так тщательно выдаваемые себя за свет внутри них. Но я не осуждаю. Или стараюсь это делать.

Взгляд на всю эту историю перевернула для меня одна простая истина, или путь к ней.

Ты уже читал здесь, и не раз, о том, что с моим искусителем у нас очень много общего.

Тьма.

Моя любовь требует прощения. Только простить мне надо не только мучителя. Мне нужно начать с себя.

Я так много вижу в нем пороков, и большинством из них я руководствуюсь или руководствовалась сама. Вот за это мне нужно простить себя. А за ним дело будет уже легче.

–ты постоянно обвиняешь меня во всем этом дерьме и не принимаешь это может быть, потому что я просто-напросто твое зеркало? Ты не думала над этим? Может, тебе так трудно, потому что во мне ты видишь свое отражение?

Одна из последних его речей в очередном наше скандале. Тогда я просто отрезала его слова, не придав им должного значения, однако, они засели внутри меня. Сначала большой обидой, потому что в этих строках я увидела очередную попытку перекинуть все на меня, в чем мой искуситель имел почетное звание. Однако, опуститься на столько – было для меня неожиданным.

Но сейчас я понимаю, о чем шла речь. Это правда, он очень хорошее мое зеркало.

Помнишь, я говорила, что я далеко не праведный человек. Так и есть. Своего искусителя я обвиняю, да, действительно, обвиняю во многих грехах. Однако, на нашу тяжелую участь, обвиняю я его не только в том, что было обращено ко мне, а и в том, что есть внутри него.

Он презирает людей. В этом я его переплюнула. Ну как, на половину. Одна моя часть правда любит людей и каждый день тщательно старается искать подтверждение их силы, смелости, отваги, доброты, теплоты и любви. А вот вторая. Вторая более красноречива. Вторая моя часть видит людей как жалкое сборище животных. Люди для нее – это самое жесткое существо, при этом самое наитупейшее. Она не боится восстания машин, она боится людей, что будут управлять этими машинами. Она видит каждого человека как орудие безжалости, насилия и смерти. Человек обладает великим разумом, однако по своей скудности – пользуется им на очень заурядном уровне – во благо утешения своих пагубных пристрастий. Люди ленивы, трусливы, бесхребетны, безответственны и, вообще, жалкое подобие мусора. Нет, она не любит людей. Она их презирает. Но она – это тоже я.

В отношении общего числа людей я могу быть очень надменна. Для меня все вокруг маленькие дети, которые все никак не повзрослеют. Которые все продолжают играть в свои детские бесполезные игрушки. Где каждая игрушка – это другой отдельный человек. Каждое насилие, преступление, и другого рода пороки, испражняемые человеком – для меня лишь служат подтверждением моего к ним темного отношения.

Я часто не понимаю, зачем вообще люди живут. Ну, правда, зачем? Зачем вывелся наш род человеческий, если человек – главный вредитель. Говоря, что человек хуже зверя, я оскорбляю зверя. Ведь у животных есть только инстинкты, а у людей есть мозг, есть разум, которым как они пользуются? Пользуются ли вообще? О да, еще как. Только для удовлетворения своих низменностей. Мне так часто не хочется быть причастной к человеческому роду, ибо настолько мы мне противны.

Противна и я себе сама. Потому что во мне столько же всего этого дерьма. Порой, мне кажется, что я правда стараюсь быть лучше, порой мне кажется, что это «лучше» лишь пух белой овцы, накинутой на волка. Может, поэтому меня так тогда задело это сравнение, с комментарием, что «она хотя бы не старалась казаться хорошей»?

Может быть.

В проявлениях моего мучителя я видела не только его тьму, но и свою. Только своей он не стеснялся, а я свою прятала. Иногда, и правда, боролась, а иногда ловила эти нотки, что я вполне разделяю злобу его души, однако порицая себя за это. И его за одно, чтобы мне не одной быть в порицании.

Наверное, действительно, если бы это была и книга, то это была бы не она. Это была бы моя исповедь.

Мне, и правда, нужно еще очень многое в себе принять и за еще большее простить. Ведь прощения заслуживают не только действия, нет. К прощению стремятся мои мысли, мотивы, желания.

Что касается моего отношения к людям.. Здесь сложно, если честно. Может, это мое высокомерие, может врожденные понятия и задатки, просто потому что я вижу и понимаю чуть больше, чем то большинство, которое меня окружает.

Но как я распоряжаюсь своим пониманием. Оно обращается к тупости другой стороны. Однако все ли я понимаю в своей жизни и целом в жизни? Отнюдь, может какую-то очень малую часть. В мире есть люди, которые куда больше меня знают, чувствуют и ощущают. И не ведут себя горделиво.

Здесь так много намешано. Пока пишу каждую строку, во мне поднимается так много моментов, которые так заплетены между собой. Наверное, их лучше оставить для личного дневника, ведь это все таки немного рассказ о другом.

Принять свою низменность, отпустить и простить. Попрощаться с ней. Звучит окрыляющее и страшно одновременно.

В один час я начала смотреть на концепт человеческой силы по-другому. Раньше я думала, что сильный это тот, кто оброс камнем, кто холоден, сдержан, может дать отпор. Тот, кого не задеть, не разрушить. Тот, кто со всеми холоден и отстранен. Не человек, а холодная глыба некрушимого бетона. Однако, вода камень точит. Позже, как и по сей день, я держусь другого выбора отношения к силе.

Сила для меня стала в доброте, любви, честности, теплоте, открытости. Ведь в какой-то момент я поняла, что хранить злобу куда проще, чем простить. Отстраняться легче, чем подпустить. Закрыть диалог легче, чем продолжить. Отвернуться легче, чем возвратиться. Холод легче тепла. А может ли быть сила в том, что легче? Вопрос спорный. Хотя спорного тут нет. Ответ будет отрицательный.

Потом со своей теорией я столкнулась на практике. И скажу совершенно точно: выбирать любовь сложнее. По крайней мере, для меня. Это подтвердила и наша история. Нам двоим было сложно выбирать любовь, поэтому мы выбирали каждый сам себя.

Настолько запутались в этом выборе, что потеряли все.

Мне бы хотелось продолжать говорить, что мы равносильно виноваты в нашем крахе, однако голос внутри шепчет, что это нет так. И нет, это не демон на левом плече, наоборот, это что-то с правого мне говорит.

В подобных ситуациях мне всегда проще одной нести ответственность. Просто потому что, если это только в моей власти, значит, я могу повилять на все. Если в ссоре виновата только я, это намного проще решить, для меня, если же чем нам двоим расхлебывать.

Власть. Мы любим ее одинаково. Одна из причин борьбы заключалась и в ней. Каждый боролся за какой-то невидимый трон, наивно решив, что он один, хотя рядом стояло два кресла. Внушая мне идею равноправия, меня лишь пытались опрокинуть. И меня это не устраивало, чего греха таить. Мной не получится руководить, ведь только я почувствую запах берущейся надо мной власти – я выставлю отпор. Ты либо рядом со мной, либо не со мной. Но ты никак не сможешь быть надо мной. Ты можешь считать меня на этом немного повернутой. Может быть. Я вышла из контролирующей семьи. Запах власти надо мной засел в моих легких. Я еще от него не оправилась. А для ребенка, так сильно жаждущего свободы, эти кандалы подобны смерти. И я склоняла свою голову все свое детство и подростковый возраст. Но не теперь. Не в отношении людей, которые сейчас приходят в мою жизнь. Пусть, с теми держателями я еще не справляюсь, но новых цепей в жизни я не допущу.

Однако признаюсь, власть порой хотелось взять и мне самой. Мне самой хотелось надеть эти кандалы на своего мучителя. Иногда он сам просил этой власти, перекладывая на меня ответственность за свою жизнь, иногда мне хотелось ее по моей воле. Порой я надеялась, что эти кандалы немного обуздают моего зверя.

РАЗНЫЕ

Мы с ним так часто говорили о спокойствии, счастье, тишине, любви. И так редко этому соответствовали. И первый, кто сдавался – это была я. Я, не он.

Последние полгода были самые насыщенные на тепло. Он старался очень сильно. Мы много где бывали, много чего делали. Не хватало и не хватило уже меня. Он вернулся слишком рано и очень вовремя. Странно, да? Пониманию.

Если бы он не вернулся. Я бы не узнала его любовь, не увидела бы и свою. Поэтому вовремя.

А рано, потому что я не смогла еще отпустить и треть той боли, от которой сбежала. Честно сказать, он мало, что сделал для моего прощения. Хотя требовалось тоже немного. Мне нужна была банальная искренность. Голову склонить на этот раз нужно было ему. И он ее склонил, только в своей манере. Манере, совсем не подходящей для меня.

Мы держались на том, что поочередно принимали правила игры друг друга. Когда один выматывался, обязанность переходила на другого. Когда изматывались оба, наступала новая порция мучения, все начинало превращаться в болотную трясину.

–

мы не сможем быть вместе, просто потому что мы очень разные. Я знаю, что тебя уже раздражает эта фраза, однако я раз за разом к ней прихожу. У нас не получится идти одним путем, пока внутри мы продолжаем идти разными. Одному из нас нужно стать кардинально другим. Либо тебе, либо мне. Я не буду становиться другой.

Это мое изречение. Похоже на ультиматум? Вероятно. Однако, это разность сводила меня с ума.

–

да, пусть у нас разное окружение, это не мешает мне тебя любить. Ты можешь проводить со своими людьми столько времени, сколько потребуется, но не проси меня быть рядом с вами.

Это тоже мое.

С последним приездом мы окунулись в его мир. Мы все старались друг с другом ужиться. Было много совместных времяпровождений. Порой, они мне действительно нравились. Но каждый раз было ужасно не по себе. Мне просто есть с чем сравнивать.

И я не могу себя долго обманывать, если мне что-то не нравится.

Мы выбирались на природу, ездили на дачу, собирались у нас дома. Я была гостем в домах его друзей. Я была рядом и старалась, очень сильно старалась.

У нас были разные тактики. Я не разворачивала его от друзей и близких. Я слушала, наблюдала и молчала. С один единственным комментарием : « я им не доверяю». Однако, и его я оставляла на сильно крайний случай. Просто потому что я ценю людей вокруг себя и мне меньше всего нравится, когда близкие начинают бороться, за меня, за себя или против друг друга.

– вы можете не любить друг друга. Можете ненавидеть, если вам так вздумается. Однако вы взрослые люди и сможете решить эту ситуацию, если захотите. Одна просьба – не впутывать в это меня. Я больше так не могу. Я люблю вас одинаково сильно и хочу сохранить в своей жизни каждого. Если вам невыносимо общение – я не буду его провоцировать. Но не надо меня между собой разрывать.

Это снова мое. Оно было сказано обеим борющимся сторонам. До сих пор не разобралась, правильно это или нет. Но этот нейтралитет был единственным для меня спасением, ведь каждая сторона просила встать на его сторону, чего я не могла себе позволить и не могу до сих пор. Выбрать одного – предать другого. Я не хочу никого предавать. Тем более моя любовь к каждому не позволит этого сделать. И вообще, ставить выбор, даже устно его не ставя, а лишь как бы имея его ввиду, это для меня очередной из крахов.

Его друзьям я говорила то же самое:

–послушай, у меня нет задачи тебе нравится. Напротив, твою злость, обиду, или другое подобное чувство в мою сторону, я понимаю, ведь ты считаешь, что я сделала больно твоему другу. Ты можешь не дружить со мной, тебя никто не заставляет.

Может немного высокомерно, но, кажется, я вызвала некую степень уважения. Я, правда, себя так ощущала. Вернувшись после второго разрыва в город, и раз за разом окунавшись в мир людей моего мучителя, я ощущала, что здесь приглядываются ко мне. Чувствовала их надменность, настороженность. Ощущала, как за мной наблюдают и даже бдят. Вписаться полностью в этот мир – было иллюзией, нужно было хотя бы продержаться.

Тогда я сполна ощутила, под каким давлением находился мой мучитель, оказавшись в моем мире. Признаться честно, поначалу во мне были нотки голоса маленькой Майи, которой было очень страшно, ведь ее теперь тут не любят, знают, что она плохая, знают, что сделала больно. Хотелось напрочь отказаться от всех встреч. Однако сделать я этого больше не могла.

Во-первых, потому что наш приезд выпал на день рождение моего мучителя.

А во-вторых, потому что это уже не та маленькая Майя, и я себе это объяснила. Картина, что я наблюдала несколько месяцев в ЕКБ, это столкновение, что я лицезрела, и мое к этому отношение помогли мне в этот раз поверить в себя. И дали внутри меня право этим людям относится ко мне, как пожелают. А их отношение не влияет на меня как на человека. Они меньше всего знают, что я за человек и меньше всего могут давать мне обвинительный приговор. А то, что заслужено – я это знаю, ну или знала на тот момент в той степени, которая была для меня доступна. Если мне перед кем и извиняться, то перед мучителем, но никак не перед ними.

Также как и моему мучителю нужно было производить впечатление не на мое окружение. Там, наверное, для него все было потеряно, я это понимала. Ему нужно было производить это впечатление на меня. Где было не все потеряно, однако дороги он часто выбирал не те.

К слову скажу, что его приезд, такой отважный и смелый, особенно в его глазах, не произвел на меня того же впечатления. Наоборот. Да, я была где-то рада, но больше меня переполняли другие чувства. Больше я была не рада. И даже как-то было неловко. Кто-то другой на моем месте упищался бы от такого поступка достойного воина. Я же смотрела на картину по-другому: этого всего можно было избежать, если только не доводить до такой степени. Он нарушил мое спокойствие, сбил мои планы. Выбил почву из-под моих ног. Снова. Снова вторгся в мое драгоценное и сокровенное. Его большой жест был для меня лишь большим шумным жестом, направленный на мое восклицание. Но я этого не чувствовала.

Я романтичная натура, если раскопать. Только этот поступок не носил для меня романтизма. Хотя нет, носил, если бы я прочитала об этом книге или увидела в сцене кинематографа. Вот только это происходило в моей жизни, где я находилась в эпицентре событий. Тогда я поняла главных героинь, которые сокрушались на своих возлюбленных за их вторжение. Однако если бы я смотрела все тот же фильм, я бы ее не поняла. Раньше. Теперь понимаю сполна.

Меня перекормили тортиками. У меня стала несварение от порциональной любви. Но больше мой желудок раздражала эта показная любовь. Ведь то, что было за стенами дома, носило спорный характер.