Соломон и Багира

Соломон шёл впереди. Уверенно шагая словно пастырь, ведущий свою паству, он ни разу не отвёл взгляда от лица Высшего.

Джакомо впустил Соломона и Багиру, закрыв за ними двери. Кабинет был тёмным: сотни книг томились на полках стеллажей, под ногами лежал ковёр, в углу стоял диван и журнальный столик, а посередине комнаты стоял стол судьи На столе лежали две небольшие железные коробки, похожие на шкатулки с ключиками. Пытаясь покончить со всем этим быстрее, Багира и Соломон сели на стулья, и одновременно протянули руки к остаткам Ровена, запертым в коробках. Джакомо ухмыльнулся, медленно опустившись в кожаное кресло, скрипнувшее под телом.

Судья видел, как звук заставил вампиров замереть и стушеваться. Эти двое раздражали Джакомо. Ему никто не нравился, но дети Ровена особенно. Было в них что-то противное, малодушное, что-то, что у старого и опытного Высшего вызывало рвотный рефлекс. Джакомо не то что говорить с ними – смотреть на их лица было противно. Хотелось достать платок и протереть руки, хотя о прикосновении не было и речи.

И… Он не верил им, поэтому пригласил Сави понаблюдать. Она пряталась за ложной стеной кабинета и, как каждый охотник, была неуязвима для Протеже.

Джакомо устроился удобнее в кресле, скрестил руки на груди. Седая голова блеснула под лунным светом, когда облака раскрылись на мгновенье. За его спиной в окне мелькали огни Нью-Йорка, далёкие и маленькие, словно рассыпанные по домам звёзды.

– Ровен отдал жизнь за вас. Цените это, – голос судьи должен был утонуть в кабинете, но вместо этого гулко отозвался в полупустых стенах. – Мы так и не смогли найти того, кто отправил ему письмо, так что вы оба всё ещё в опасности и также под подозрением. Моя семья согласилась принять вас, но из соображений безопасности вас поселят отдельно.

– Мы ни при чём! – Багира выпалила слова быстрее, чем сообразила, что не стоило этого делать.

Джамоко, наклонившийся к верхнему ящику стола, замер. Убрав руку от латунной ручки перевёл взгляд на дочь Ровена.

– Если бы я хотел услышать твой голос, то задал бы вопрос. Пока вас не спрашивали, следовало бы молчать. Ещё раз откроешь рот без спроса, вырву язык. А ты, – он перевёл взгляд на Соломона и усмехнулся, прочтя во взгляде вампирёныша злость, – только дёрнись без разрешения, я разорву тебя с особым желанием, что томиться во мне. Встать на защиту сестры, позволь мне насладиться твоей смертью. Нет? Но как же? Я же оскорбил её и тебе это не понравилось. Тогда спрячь злость, маленькая ошибка и слушай внимательно, ибо повторять я не намерен.

Высший вампир вновь потянулся к ящику стола и бросил ключи к коробкам, всё ещё лежащим перед глазами вампиров.

– Питаться теперь будете сами. Работу я вам подыщу, адрес сброшу письмом. Свободны.

Джакомо явно дал понять, что разговор окончен. Багира и Соломон переглянулись и поднялись со своих мест, не веря, что то, что они ждали с таким страхом, закончилось в одно мгновенье. Схватив всё, что им причиталось, вампиры покинули кабинет судьи. Высший проводил их тяжёлым взглядом, скривился.

Стена с тихим шелестом отъехала в бок. Из тёмного проёма показалась итальянка Сави.

Охотник.

Предатель?

Она достала сигарету и закурила, села на край диванчика, что стоял рядом.

– Они напуганы, – девушка выпустила глубок дыма. – Взять их под опеку было хорошей идеей, но я всё ещё не уверена.

Джакомо встал, приблизился к Сави, сверкнув кошачьими глазами зеленого цвета.

– В преданности Ровена сомнений не было. Он был добр, но не безрассуден. В них нет уверенности ни капли. Не понимаю, зачем держать детей рядом столько лет? – он взглянул на Сави, сделавшую вид, что его слова не доставили ей боли. – Мне всё ещё интересно, что же это за мифический следопыт, который не получал приказа ни от меня, ни от Ли? И как этот вампир или человек, узнал имя6 Высшего вампира?

Сави пожала плечами, зацепившись за то, с какой интонацией Джакомо произнёс слово вампир.

– Думаешь дело рук человека?

– Если только до безумия смелого или полоумного. За таким человеком должен стоять кто-то, знающий вампиров. Нет, предатель из своих. И они мне не нравятся. Могли ли они организовать, подстроить все те беспорядки, что мы замяли? Могли ли предать отца, заботившегося столько лет о них?

– Не знаю. – Она потушила сигарету о собственную ладонь и бросила окурок в карман. – Может быть, да. А может быть ими сейчас управляет страх. За собственное одиночество и жизни?

– Мы проделали большую работу в поиске того, кто был заинтересован в смерти Высшего вампира, но так и не нашли никого. Трудно поверить, что какой-то охотник ускользнул от нас. – Джакомо вернулся на своё место. – Странно. Очень странно.

Развернувшись в кресле к окну, судья закинул ногу на ногу, потёр подбородок.

– В любом случае, судьи решили всё единогласно…

Сави кивнула. Джакомо был судьёй триста лет, но охотником дольше – пятьсот. Именно он подал идею создания отдельной касты и всё стало ещё запутанней. Джакомо держал список кличек охотников в строжайшей секретности. Они стали псами на службе судей и помогали найти тех, кто ставил таинство существования вампиров под угрозу, но были и те, кто видел в охотниках высшее зло. Сави знала, что многие тайно принадлежали к её касте, но не знала кто именно. Её друзья могли быть ими и, оступившись, Сави могла стать их жертвой.

Сложно.

А Сави не любила сложности. Она предпочитала простые приказы, а сейчас ситуация была неоднозначной. Ровен позвонил Джакомо пять недель назад. Сказал, что ему пришло сообщение на телефон странного происхождения, в котором говорилось о просьбе ответить за свои деяния перед судьями. Ровен принял всё за глупую шутку, но вскоре ему пришло ещё одно письмо, в котором Высший вампир нашёл своё истинное имя и имена своих детей. Угрозы сыпались, сообщения приходили чаще и чаще. В сеть просочились кадры с мест преступлений, где в порядке бреда описывалось, будто преступник вампир. Ведущие подкастов уцепились за эти новости и стали распространять с ужасающей силой. Всюду слышались сплетни о вирусе, разрабатываемом правительством многие годы, превращающем людей в вампиров. Начались массовые забастовки. А затем, когда Ровен почувствовал серьёзность угрозы, охотник требовал смерти всех троих. Высший принял решение, которое далось ему не легко. Джакомо пытался помочь: ему было наплевать на Соломона и Багиру, но терять Высшего не хотелось, но поиски не принесли результатов. Самым странным было то, что Ровен не совершал те убийства людей, на которые намекал охотник и все “факты” были работой ИИ, но массовую истерию не удавалось остановить. Ровен поступился своей жизнью, пока охотник не предоставил миру реальные доказательства…

За окном вновь блеснуло и Сави показалось, что она услышала крик. На долю секунды, будто кто-то из вампиров пал новой жертвой загадочного охотника. Она бы могла рассмеяться собственным мыслям, но взглянув на Джакомо, изучающего её лицо, вампирша опустила взгляд вниз.

– Скоро нас посетит Цезарь.

Сави сжалась, почувствовала как внутри зародился страх.

– Зачем? – она втопила пальцы в подлокотники кресла, обитые бархатом. – Что-то случилось?

Джакомо молчал, будто взвешивал, что может сказать ей. Стоит ли выдать всё, зная, что Сави побоится трепаться или умолчать?

– Нас беспокоит поведение твоей матери, Сави. Она в последнее время больно свободолюбива. Как бы это не обернулось проблемой. Держись от неё подальше некоторое время, иначе попадёшь под горячую руку. Цезарь лишь нанесёт отцовский визит. Не трясись так, до тебя ему дела нет. Он даже имени твоего не знает…

Сави закрыла глаза. Ей нужно было вернуться домой до рассвета, но так не хотелось оставлять пустую квартиру. Она думала: чем же они так зацепили её? Почему она полюбила именно этих вампиров? Может быть время, что они провели здесь, оставили в мертвой душе вампирши больший след, чем она думала.

Сави до последнего надеялась, что за ними отправят кого-то другого, но Джакомо выбрал её. А когда-то Кирепис, её мать, предупреждала, что если встать на этот путь, то можно сорваться в бездну, в которой пахнет лишь смертью.

2.

Зачем оглядываться назад,

когда впереди ждёт прекрасное, кровавое, бессмертное будущее?

Соломон.

Он открыл квартиру ключом, что дал Джакомо. Старый замок натужно скрипнул и затих. Вампир толкнул дверь, отскочившую вбок и бесшумно вошёл внутрь. Багира продолжала держать телефон с включенным экраном, подсвечивая собственные тонкие пальцы на случай, если они ошиблись адресом. В коридоре мигала одна единственная лампочка, из соседней квартиры доносился запах жареных котлет и модная музыка, разрывающая тонкие стены.

«Могли бы и раскошелиться на жильё подороже», – мелькнула в голове мысль, но она тут же отогнала её, шагнув внутрь вслед за Соломоном. Деньги, лежащие на счету Ровена, можно было забрать только через несколько месяцев, а остальные семьи даже и не подумали поделиться средствами.

Их встретила пустая гостиная со скудной, устаревшей мебелью. Пахло свежими цветами, хотя на кухне в вазе стояли сухоцветы. Багира помнила, что иногда такие букеты брызгали духами. Просторная гостиная с диваном, парой кресел, засаленным ковром и небольшая кухня со столом у края окна. Ей нравилось, когда комната была пуста, лишь с минимальным набором мебели. Огромное окно, за которым ночной Нью-Йорк предлагал множества развлечений и еды, заняло всю стену. Багира поняла, где будет её любимое место в квартире, даже не взглянув на остальные комнаты. Она знала, что кухня останется нетронутой, за столом никто не будет сидеть, и тарелки с чашками, расставленные по цветам, так и не встретятся с кофе или чаем.

Соломон прошёл дальше, скрипнули половицы. Свет в квартире так никто и не включил. Вампир перекинул в пальцах брелок, левой рукой провёл по шершавым обоям, сковырнул ногтем отошедший край. От гостиной спальни были разделены небольшим коридором: три комнатки с кроватями и общая ванная. Им было достаточно, особенно сейчас, когда они оба переживали потерю родного существа, хотелось держаться ближе друг к другу, искать утешения в родных холодных объятиях. Багира, конечно, сначала подумала о скудности нового жилища, но на самом деле, в глубине недуши, ей было всё равно на окружение. Главное, что Соломон был рядом.

Есть хотелось неимоверно, но Соломон молчал, чтобы не напоминать Багире о голоде. После смерти Ровена он чувствовал, что должен был взять над ней шефство, как старший брат.

Осмотрев мельком все комнаты, Соломон вернулся в гостиную, подошёл к Багире и приобнял её. Она почувствовала твёрдую, успокаивающую хватку.

– Я прогуляюсь. – Его пальцы продолжали удерживать её запястья. Соломон будто хотел сказать ещё что-то, но лишь слегка поглаживал холодную кожу.

Багира кивнула, подняла к нему глаза, пытаясь рассмотреть за цветными линзами его красную радужку. А он улыбнулся в ответ, потрепал её за щёку.

– Сделаю дубликат завтра вечером. – Соломон ушёл, бросив ключи на столешницу. – Дождись меня, не уходи никуда.

Она бы и не ушла, даже к порогу боялась подойти без него. Без Соломона стены квартиры будто сжались. Обходя новые владения, Багира прошлась по комнатам, разложила вещи в одной из спален и села на диван. Рассматривая город, она старалась думать о чём-то хорошем, но мысли то и дело возвращались к прошедшим месяцам. Она пожалела, что не могла плакать, пожалела, что редко говорила с Ровеном. Ей его не хватало и пусть Соломон был рядом, потеря отца сказалась на ней сильнее, чем хотелось. Вампирша знала, что со временем пустота внутри заполнится, но для этого нужно было прожить годы.

Багира знала, что Соломон ушёл на охоту и собственная некомпетентность в этом деле вызвала у неё приступ раздражительности. Она никак не могла пересилить себя и начать самостоятельную охоту.

Вампирша услышала скрип открывающейся двери и посторонний женский голос. Выйдя в коридор, Багира скривилась, осмотрев гостиную при свете включенной лампы и увидела красивую блондинку в блестящем коротком платье. Девушка, стоя на высоких каблуках, покачивалась, буквально вешаясь на Соломона. Он стоял ровно, твёрдо, придерживая красотку одной рукой и вперив взгляд в вену на шее. Девушка же ласкала грудь вампира, спускаясь к поясу джинс и пытаясь проникнуть под майку.

– Ты не сказал мне, что у нас будет групповушка! – блондинка рассмеялась, откинула голову назад и тут же прильнула к Соломону всем телом.

Соломон рассмеялся. После обращения Багиры, ей казалось, что он любил внимание девиц. Новообретённый брат часто улыбался, флиртовал с женщинами. Они велись на его мускулы, на красиво уложенные чёрные волосы и большие карие глаза. Хотя Багире не нравилась его причёска в стиле пятидесятых и постоянный запах средств для волос, которые использовал Сол, она любила, когда он позволял копаться в своих волосах. Вампирша запускала пальцы в пряди и трепала их. Багире нравилось разбивать ногтями затвердевшие волоски и наводить беспорядок на идеально уложенной причёске. Но, когда они познакомились ближе и раскрыли друг другу истинные лица, она стала замечать насколько веселье в компании дам было напускным. Как радость в его глазах сменялась скукой и потаённой болью, когда он отворачивался. Как замирал и думал о чём-то глубинном, пока она копалась в его волосах.

– Мы не будем извращаться. – Соломон поцеловал девушку в шею.

Он повёл её за собой. Увидев вещи Багиры в одной комнате, Соломон толкнул дверь в другую и скрылся. Вампирша подняла туфли девушки, что она сбросила по пути, и перевернула подошвой вверх, чтобы посмотреть размер. Примерив их, Багира покрутилась, представила себя танцующей в клубе. Покружилась в центре гостиной, глядя на ночное небо, подумала о том, что хотела бы послушать музыку. Но вместо того, чтобы сходить за телефоном или включить телевизор, она села на диван, сбросила туфли и уткнулась носом в подушку. Хотелось есть так сильно, что казалось будто организм стал пожирать себя изнутри. Зная, как близко к ней пища, Багира думала о крови, тёплой и нежной. Как бурая жидкость стекает по её горлу, как вкус остаётся на клыках…

Они ели оба и сразу, но сегодня Соломону нужно было удовлетворение других потребностей. Багира позволила ему это.

Соломон показался в коридоре, позвал сестру, молча махнув рукой. Толкнув дверь своей комнаты, он отодвинул ногой сумку с вещами, чтобы Багира могла пройти, поднял с пола платье и нижнее бельё девушки, бросил их на спинку кресла в углу. Они сели по разные стороны от лежащей красотки – она спала. Багира увидела полупрозрачную струйку спермы на внутренней стороне бедра и осторожно прикрыла ноги блондинки простынёй. Голая аккуратная грудь с торчащими сосками маячила у лица Соломона, когда он наклонился к одной руке девушки, ожидая, когда Багира возьмёт другую.

Они впились клыками, мурча как коты. Отточенные не одним годом движения были смелыми и резкими, словно вампиры были роботами, с настроенной программой. Хлынувшая тёплая кровь заставила обоих закрыть глаза от удовольствия. В полнейшей темноте и тишине квартиры, они жадно драли запястья бедняжки, которая не успела даже дёрнуться. Багира, открыв глаза, держала взгляд на брате. Ей нужно было его контролировать – Соломон мог убить девушку, выпить всю кровь, растворившись в моменте.

Почувствовав насыщение, вампирша отпустила руку, давшую ей пищу. Поднявшись на ноги, она обошла кровать. Схватив его за волосы, ей удалось оттянуть голову брата. Сидя на коленях, продолжая обхватывать руку жертвы, он запрокинул голову и улыбнулся. Нависая над Соломоном, Багира видела как кровь струилась по подбородку, капала на его грудь, как в глазах вампира, всё ещё скрытых контактными линзами, расплылось удовольствие и нега. Но она потянула сильнее и он скривился, нехотя поднялся на ноги и достал из сумки бинты.

– Помоги мне, – он кивнул в сторону платья.

Багира взяла вещи и надела их на девушку, пока вампир заматывал запястья. Дырки от клыков заживали быстро, но всё же раны нужно было перетянуть. Природа позаботилась о тайне вампиров, скрыв за ними следы их существования. Это радовало, особенно сейчас, когда люди, насмотревшись сериалов и начитавшись книг, могли пустить ненужные слухи и развести дискуссии в социальных сетях.

Соломон отнёс девушку к углу здания, уложил на асфальт рядом с мусорными баками. Это было не самое подходящее место, но оставив девушку здесь он мог не беспокоиться о том, что его кто-то увидит. Соломон запрыгнул на баки, а затем забрался на крышу пятиэтажного здания, проскочив пролёты пожарной лестницы. Он следил за пробуждением девушки, чтобы никто не причинил ей вреда, пока она в отключке. Наблюдая за улицей, он вспомнил ещё момент из прошлого…

– Нет! Неправда! – Багира, сидящая на заднем сиденье, влезла между Соломоном и Ровеном. Высший вампир следил за дорогой и отмахнулся, когда его дочь потрясла огромной бумажной картой. — Соломон, скажи ему!

Соломон лишь улыбнулся. Он стряхнул невидимую нитку с модных джинс коллекции Глории Вандербильт и также отмахнулся от куска карты, норовящей влезть к нему в глаз.

– Да какая разница, Багира. Проехали мы этот чёртов поворот или нет! Посмотри, какая красота вокруг…

За стеклом и правда был потрясающий пейзаж: горы, силуэт которых еле виднелся в темноте, россыпь необычайно ярких звёзд, не скрытых городским небом, и тёмный лес, через который пробивались фары их машины. Несколько миль назад они встретили оленёнка, выскочившего на дорогу и стояли минут двадцать, наблюдая за ним.

– Ты издеваешься? Я про этот концерт уже неделю твержу! Так сложно хоть раз прислушаться ко мне и ехать строго заданному маршруту?

Ровен кивнул.

– Несложно, милая. И будь твоё желание чем-то другим, нежели два часа дурацкой музыки, в окружении еды, я бы уступил тебе.

Багира со злостью сложила карту, свернув её как попало, открыла окно и выбросила на дорогу. Ветер подхватил её, поднял высоко и мастерски развернул обратно в прямой лист.

– Не дуйся, милая. Но сейчас действительно не время, чтобы…

В машину сзади что-то врезалось. Их закрутило, повело в сторону. Ни один их них не испугался, никто попросту не понял что случилось.

Следом ехал автобус со школьниками и когда Багира выбросила карту, та прилипла к лобовому стеклу, перекрыв обзор водителю. Бедный человек включил стеклоочиститель, чтобы снять лист, хотел даже высунуться в окно и снять его рукой, но из-за недосыпа вместо педали тормоза втопил педаль газа повторно.

Для автобуса удар вышел не критичным, но испугавшись, казалось бы, опытный водитель совершил ошибку: вместо того, чтобы выровнять занос, крутанул руль вправо. Скользнув колёсами по мокрому асфальту, автобус накренился. Школьники закричали, сбились в салоне как плюшевые игрушки на полке, и повалились друг на друга. Визг колёс и громкий удар… Выбитые стёкла и мерцающие фары в темноте…

Багира выползла из машины и поднялась по склону, где её ждал Ровен. Его свитер и брюки были разорваны, в руку впился осколок стекла. Равнодушно вытащив его и бросив в сторону, Высший двинулся к автобусу, лежащему на боку. Мелкие капли дождя противно липли к коже, не скатываясь, оставались на лице словно пытались превратиться в лужу на дороге. Багира вытерла щёки и лоб, схватилась мокрой ладонью за край асфальтового полотна и подтянула тело, выползла под свет фар.

– Какого хрена! – раздался голос Соломона. – Я не видел, чтобы за нами кто-то ехал. Он вскарабкался следом за сестрой и подал ей руку, чтобы она встала.

Ровен присел рядом с лобовым стеклом, снял намокшую карту и, развернувшись вполоборота, показал Багире.

Вампирша ужаснулась, коротко вскрикнула, прикрыла рот ладонью.

– Там есть выжившие? Нужно им помочь!

Ровен встал, запрыгнул на дверцу автобуса, вскрыл её, как консервную банку. Скрежет толстого, старого металла прокатился на полмили вперёд. Багира бросилась к нему.

– Есть живые? Ровен, не молчи? Что ты видишь?

Внизу, на боку автобуса, на сидениях и асфальте, на крошке из стекла, лежали подростки в сине-жёлтых куртках. Они стонали и плакали, кто-то звал маму. С каждой секундой гомон становился тише, когда очередной человек умирал, но все они, как один, были словно сломанные куклы.

– Есть выжившие, но вряд ли они доживут до приезда скорой.

– Нужно вызвать помощь! – Багира заозиралась, будто где-то поблизости можно было найти телефон.

Соломон стоял поодаль, чуть сбоку и молчал. Он видел, как взгляд Ровена загорелся. Высший уже просчитывал, кого можно было бы попытаться обратить. Его глаза не выискивали тех, кому можно было помочь. Он, словно сканер, искал точки-жертвы.

– У них сломаны позвоночники… – Ровен прыгнул внутрь. Багира забралась на стенку автобуса и присела. – Хотя вот эти двое… – послышалась возня. Ровен перевернул тела уже погибших, отбросил их и добрался до рыжеволосого парня без сознания, – Багира, забери этого…

Он подал дочери паренька и вернулся ко второму юнцу. Глаза его были открыты и он ворочал ими, не имея возможности пошевелиться.

– Я не чувствую тела… – из его горла, вместе со словами брызнула кровь.

– Т-с-с! – Ровен положил ладонь на его губы и размазал по подбородку кровь, слегка улыбнувшись. – Береги силы.

Он поднял второе тело и подал Багире. Она бережно, как могла, спустилась и уложила его рядом с первым мальчиком. Соломон подошёл ближе, сжал кулаки. Из разбитого автобусного окна показалась голова Ровена, а затем и сам Высший. Но не успел он коснуться ботинками дороги, как Соломон перегородил ему путь.

– Не нужно!

Ровен уставился на сына, не понимая.

– Не нужно! – повторил Соломон, приглаживая к затылку мокрые пряди тёмных волос. – Дай им спокойно умереть.

Багира поднялась с колен, оставив мальчишек.

– Пусть Ровен попробует! – она попыталась взять брата за руку, но тот увернулся.

– Нет! – Соломон поднял указательный палец вверх и приблизился к отцу. – Нет! Не отбирай у них смерть! Они всё равно умрут! Так пусть так, чем обращаясь!

      Ровен хоть и слегка улыбался, в его глазах читалось разочарование. Он перевёл взгляд с сына, на Багиру, прочтя на её лице недоумение.

– Думаешь, не смогут пережить обращение?

Спокойный голос Ровена способствовал расслаблению Соломона. Он ждал всплеска гнева, но видя, как Высший был спокоен и сам ответил чуть мягче.

– Я в этом уверен, Ровен. Посмотри на них, они же еле дышат. Потеряли много крови. Для превращения нужно много сил, а они едва моргают самостоятельно.

Ровен протянул ладонь, погладил Соломона по щеке, затем протянул вторую к лицу Багиры.

– Мои дети. В такие моменты я вижу, как вы окрепли. Но мне так хочется дать вам большую семью. Но ты прав, Соломон. – Он опустил руки, отвернулся от них, запустил пальцы в свои волосы. – Ты прав! Это невыносимо! Невыносимо!

Багира сделала шаг к отцу.

– Ещё будет возможность. Будет. – Она улыбнулась, оглянулась на Соломона.

Ровен накрыл ладонью пальцы Багиры, лежащие у него на плече.

– Благодарю тебя за твою доброту. – Он развернулся. – Но мы не можем оставить их так. На сырой земле, умирать под дождём.

Соломон впился в отца карими глазами. Сумел разглядеть хорошо прикрытую злость.

– Добейте их.

– Что? – прошептала Багира.

– Я сделаю! – Соломон двинулся к людям, лежащим на обочине. Их ноги и часть торса освещались одной фарой автобуса, что продолжала гореть.

– Оба! Каждый по человеку. Ты, – он опустил голову, взглянул на дочь, продолжая сжимать её пальцы на своём плече, – того, чьи глаза видят небо.

– Я возьму его! – снова встрял Соломон.

– Нет. – Ровен ответил тихо, но в голосе была сплошная сталь. Соломон качал головой. – Я послушал вас. Теперь вы послушаете меня, как своего отца.

– Я не смогу…

Ровен отпустил руку дочери.

– Ты бросила карту, она прилипла к стеклу…

Багира хотела бы заплакать, только вот слёз не было. Ровен смотрел на неё и она видела недовольство отца своим ребёнком. Вампирша подошла к парню, он перевёл на неё взгляд. Когда девушка села к нему ближе, он спросил, не до конца понимая, что происходит.

– Я не выживу, да?

Она замотала головой. Он слышал их слова, но они казались каким-то сном. Вдруг, думал юноша, по дороге я уснул и мне это снится? Эта девушка с русыми волосами и веснушками.