Недостойная для дракона

Я не могла пройти мимо этого.

– У вас что-то случилось? – спросила я, перейдя на другую сторону улицы и остановившись рядом.

Женщина подняла на меня глаза, полные слёз.

– Да, – сказала она, – случилось.

– Может быть, я могу помочь? – спросила я.

Женщина посмотрела на меня:

– А у вас есть двадцать золотых?

– Нет, – сказала я, – двадцати золотых у меня нет.

– Тогда вы мне помочь не сможете. – И женщина отвернулась, явно намереваясь уйти.

Но я медсестра с почти сорокалетним стажем, от меня просто так не уйдёшь.

– Подождите, у вас кто-то болеет?

Глава 12

– Подождите, у вас кто-то болеет?

– Да, – сказала она, – мой сын. Но на его лечение требуются деньги, а у меня нет таких денег. Даже если я продам дом, он вряд ли дождётся, когда я эти деньги получу.

В голосе её звучали рыдания.

Я сама чуть не разрыдалась, когда услышала про ребёнка.

– Послушайте, я, конечно, не именитый целитель, но учусь в академии на целительском факультете. Давайте я посмотрю вашего ребёнка, – предложила я.

Глаза женщины загорелись надеждой.

– Правда, вы сможете?

– Давайте я попробую.

– Но у меня… у меня вот всего есть пять золотых, – неуверенно сказала женщина.

– Пойдёмте, я попробую вам помочь, – сказала я.

И мы пошли дальше по улице. Шли не очень долго, но жила женщина явно не в центре.

Сначала я старалась считать улицы и повороты, но после третьего поворота я плюнула на то, чтобы отслеживать, куда мы шли, и подумала, что как-нибудь выберусь потом.

Мы оказались на не очень богатой улице. Она ещё не была похожа на серые окраины города, но уже и не поражала обилием цветов центральных улиц. Хотя дома здесь всё ещё были добротные, но они были поменьше размером и не такие цветастые, в основном преобладал песочный цвет. Но всё равно смотрелось очень хорошо, особенно вкупе с тем, что около каждого домика был небольшой палисадник.

Мы остановились около небольшого домика.

– Понимаете, – по дороге рассказала мне женщина, – мужа у меня нет, я вдова. Живём вдвоём с ребёнком и пожилой матерью. Я зарабатываю пошивом. Домик вот остался от мужа. И матушка у меня помогает мне, конечно, но она уже пожилая, видит не очень хорошо, но с ребёнком посидеть может.

Когда мы вошли в дом, я услышала кашель, нехороший такой кашель, как будто вся грудь у того, кто кашлял, была забита.

Мы прошли в комнату. На маленькой кровати лежал маленький человек, ребёнку было лет пять или шесть. Он был худенький, да ещё лицо у него было измождённое, видимо от длительной болезни. Рядом сидела пожилая женщина. Подслеповато прищурившись, она посмотрела на нас.

– Карина, это ты, что ли?

– Да, я, матушка. Я привела целителя.

– Ой, как хорошо, – сказала пожилая женщина и посмотрела на меня, сощурившись, но, видно, со зрением у неё и вправду было не очень, потому что она сказала, обращаясь ко мне:

– Господин лекарь, посмотрите нашего Тоника, совсем что-то ему худо.

Карина виновато пожала плечами, но я успокаивающе положила ей руку на плечо.

Малыш был горячий, воспаление и вызванная им лихорадка с высокой температурой довели малыша практически до беспамятства. Он лежал, словно тряпочка, глазки были закрыты, и только кашель, сотрясавший всё тельце, указывал на то, что ребёнок ещё борется.

Я, если честно, не знала, как будет работать моя магия, но, сев рядом с ребёнком, я вдруг её ощутила.

Это было как волна морозно-родниковой свежести. Мир вокруг стал прозрачным и чистым, и я вдруг увидела тёмные пятна внутри маленького мальчика и поняла, что именно там очаги болезни. Я увидела, что воспаление не только распространилось на лёгкие, но и пытается поглотить маленькое сердечко.

Я не знала, как это смотрится со стороны, но я просто положила руки на худенькие плечики и стала рассказывать ему сказку. А он вдруг распахнул глазки, неожиданно придя в себя, и посмотрел на меня такими большими глазами: у детей, особенно больных, они всегда такие глубокие, словно за ними целый мир.

И по мере того как я рассказывала ему сказку, я видела, что области воспаления скукоживаются, рассыпаясь и превращаясь в ничто.

Убрала я руки с плеч мальчишки только тогда, когда у меня уже закружилась голова.

В целом основное воспаление было снято, но надо было позже посмотреть и, может быть, через несколько дней повторить процесс очищения.

Подумала, что ректор Орш был прав, когда сказал, что целителей не надо учить – они сами знают, как лечить. Целительская магия знала.

Мальчик после процедуры заснул, температура у него уже была нормальная, кашля не было.

Его мать, видимо, вне себя от радости выложила передо мной всё, что у неё было.

– Карина, дорогая, – сказала я, – давайте так, вы мне что-нибудь поесть соорудите, а то меня немножко даже подташнивает от слабости. А по деньгам… Вот сколько у вас, вы сказали, пять золотых? Давайте я возьму половину.

– Ну что вы! Заберите все пять! Я сегодня ещё получу за заказ. А вам, кстати, не надо пошить что-нибудь? У меня и ткани есть хорошие, я их недорого покупаю, потому что много беру.

В общем, так и договорились. Денег я с них не взяла, но Карина сняла с меня мерки и обещала мне пошить платье такого фасона, которое мне понравилось в магазине.

– Карина, я к вам ещё зайду через пару дней, если смогу. Просто не знаю, удастся ли мне выйти из академии. Но если я не приду, то вы подъезжайте к академии сами вместе с Тоником, только пешком не ходите, и вызовите меня. Мне нужно только взглянуть на вашего сына, чтобы убедиться, что лечение мы сделали до конца.

Я подумала, что проехаться на извозчике стоит не так дорого, а мальчику свежий воздух не повредит, гораздо хуже будет, если воспаление останется недолеченным.

– Да-да, конечно, спасибо вам! – И женщина попыталась схватить меня за руку, чтобы её поцеловать.

– Ну что вы, право слово, не стоит, – сказала я. – Вы мне лучше скажите, здесь, на вашей улице, есть какие-то целители? А то вы что-то к такому дорогому пошли на центральную улицу.

– Да, есть у нас на улице целитель, – грустно сказала она, – только он не лечит совсем.

– А что с ним? – удивилась я, вдруг ощутив, что владение целительской магией приносит счастье, когда ей делишься.

– Да пьёт беспробудно. А если кому повезёт прийти, когда он протрезвеет, то может вылечить, но потом ему платят, и снова дверь целительского кабинета закрывается.

– А вы можете меня к нему отвести? – попросила я.

– Да боюсь, что он нам не откроет, – с сомнением в голосе произнесла Карина.

Но я всё же настояла на том, чтобы мы пошли к целителю.

По дороге думала: «Вот же… Мир другой, магия есть, а алкогольная зависимость никуда не девается. Любопытно, а целительская магия может вылечить от алкогольной зависимости?» – задала я сама себе вопрос и поняла, что нет, потому что целительская магия настроена на то, чтобы отдавать, а лечение этой болезни – вопрос больше психологический. А целитель никогда никого не заставляет делать что-то, тем более если требуется использовать ментальные коррекции, потому что это уже не целительство.

***

Дверь нам и правда долго не открывали, но когда мы её дёрнули, то обнаружилось, что она уже открыта.

«Умно, – подумала я, – а то так закроется и помрёт, не дай бог, и будет там лежать до второго пришествия».

В доме целителя классически пахло грязью, испорченными продуктами и перегаром, поэтому первым делом, когда мы вошли, я метнулась и открыла окно.

В доме было немного комнат, и целителя мы нашли сразу. Он спал, свернувшись калачиком на роскошной когда-то кровати, которая сейчас была покрыта серым, не стиранным, наверное, года два бельём.

– Как его зовут?

– Реж Гафар, – сказала Карина.

«Реж, – подумала я, – значит, он из простолюдинов. Жизнь подарила ему целительский дар, а он так с ним поступил».

Это вылечить от алкоголизма целительская магия не могла, а вот вывести из организма то, что туда было залито, – вполне. И то, что я немного отдохнула и перекусила, вернуло мне немного сил, поэтому я осторожно, с некоторой брезгливостью (ненавижу алкашей), прикоснулась к открытой поверхности руки режа Гафара и запустила процесс детоксикации.

Хорошо, что Карина осталась со мной, я даже не ожидала, что процесс детоксикации даст такой мощный отклик.

В общем, вышло из режа Гафара всё, что накопилось, видимо, за последнюю неделю.

Бегали мы с Кариной с тазами и с тряпками, но зато через час мы сидели за столом в гостиной. Всё, что на этом столе стояло до нашего прихода, я просто сгребла и завязала в грязную же скатерть.

Перед режем Гафаром стояла кружка с травяным отваром, травы уже здесь, у режа в шкафах, нашла Карина и помогла мне их заварить.

Мужчина посмотрел на меня ошарашенными глазами и спросил:

– Вы кто?

Пришлось объяснять…

Глава 13

Пришлось объяснять…

– Как же вы до жизни такой дошли, реж Гафар? – спросила я опустившегося целителя.

Он посмотрел на Карину, потом, что-то решив, махнул рукой и рассказал, что сначала у него заболела жена, потом заболела дочь, и он не смог их вылечить.

Он посмотрел на меня, глаза у него были мёртвые, и спросил с надрывом в голосе:

– Зачем мне эта целительская магия, если я свою семью спасти не смог?

Я удивлённо посмотрела на мужчину. Мне казалось, что целительская магия может всё.

– А что это было? – спросила я.

– Серая хворь.

Я покопалась в памяти Ахсаны, но не нашла никакого упоминания.

– Я не слышала о такой болезни, – сказала я.

– Вы, верно, из драконов? Так серая хворь касается только нас, простых людей. Драконы ей не болеют.

– А драконы её могут вылечить?

– Могут, только вряд ли они станут тратить свою магию на людишек, – горько произнёс реж Гафар.

Меня это возмутило.

А Карина вдруг сказала:

– Реж Гафар, я, конечно, в этом мало понимаю, но серая хворь – она же с той стороны приходит? Если бы драконы могли её вылечить, они бы, наверное, вылечили.

Я переводила взгляд с Карины на режа Гафара и обратно.

– Вы имеете в виду, эта хворь – она из теневого мира? – спросила я.

– Да, – объяснила Карина, – обычно там те, кто воюют, потом карантин проходят и только потом возвращаются домой. Но иногда бывают вот такие пробелы. Вот и у нас здесь вернулся один, да, видно, карантин не высидел до конца, и пол-улицы заразилось.

– А я вот не заразился! – неожиданно выкрикнул реж Гафар и стукнул кулаком по столу.

– Почему? – удивилась я, стараясь говорить спокойно.

Он опустил голову на руки, тяжело вздохнул и сказал:

– Потому что я целитель, а мы не болеем. Я даже отравить себя толком не могу.

Я укоризненно покачала головой:

– И вы решили, что, если будете беспробудно пьянствовать, это вам поможет?

Мужчина молчал.

– А вы не хотели бы, наоборот, помогать людям? – задала я вопрос, который не раз задавала в прошлой жизни.

– А они мне помогли?! – зло спросил он.

Теперь я промолчала, просто смотрела на него. Как много видела я таких отчаявшихся людей, приходивших в наше отделение. Да и тот, кто в меня выстрелил, тоже был из таких вот, считавших, что если тебе не смогли помочь, то пусть теперь всем будет плохо.

– Жизнь ваша, конечно, но кому будет лучше оттого, что вы могли помочь человеку, ребёнку или женщине и не помогли?

Я видела, что мужчина всё сильнее хмурится, но остановиться уже не могла.

– Скажите, тем, кто уже покинул нас, им от этого будет легче? – спросила я.

Глаза режа Гафара, и без того красные, вдруг начали наливаться кровью, и я подумала, что сейчас он меня тут кулаком по голове и прибьёт, если, конечно, сможет.

В ладонях снова потеплело, но прошла минута напряжённой тишины, и мужчина сник.

– Вы правы, – сказал он. – Но беда в том, что я почти уничтожил в себе целительскую магию, и теперь мне хватает только на небольшую помощь. А потом нужно ждать неделю, а то и две, пока накопится ещё.

Я покачала головой:

– Ну, здесь мы с вами можем друг другу помочь, – сказала я.

Мужчина с подозрением посмотрел на меня.

– Реж Гафар, – решила я сразу успокоить мужика, который, вероятно, вспомнил, как его тут полоскало от моей «помощи» некоторое время назад. – Ну, так-то насчёт интоксикации, – сказала я, не в силах удержаться, – это я вам устрою, если вы снова так напьётесь. Но я имела в виду другое. – И без всяких намёков прямо сказала: – Мне нужна работа, но мне её никто не даёт, во-первых, потому, что я студентка, а во-вторых, я на военном факультете учусь. Но если я буду практиковать в вашем кабинете – могу даже за это десять процентов вам отдавать, – то никто и не узнает об этом.

Как я и предполагала, никакого негативного отклика это предложение у людей с нижних улиц не вызвало: ни у Гафара, ни у Карины.

– Но здесь мало кто может много платить, – сказал реж Гафар.

– Да мне много и не надо, – ответила я. – Ну вот так, чтобы на одежду хватало, может, на мелочи женские.

В общем, мы с режем Гафаром договорились, что я буду приходить один день в неделю, в выходной, а он повесит на двери кабинета объявление, что этот день будет приёмным.

Внимательно посмотрела на мужчину, которому явно не терпелось от меня отделаться, и предупредила:

– Но, реж Гафар, я очень не люблю, когда мои планы нарушаются. А если ещё они нарушаются из-за вот этой бутылочной зависимости, то пощады не ждите.

На лице мужчины мелькнул страх, и я удовлетворённо подумала, что в нашем деле главное не внешность, главное – характер.

– Ну ладно, что ли, пойдём мы, – сказала я и напоследок оставила мужчине ещё распоряжение, всё же старшую медсестру в себе не заставить замолчать: – А вы приберите, чтоб на следующей неделе, когда я приду на приём, здесь чисто было.

– Я зайду, – сказала сердобольная Карина, – помогу вам, реж Гафар.

Реж Гафар отчего-то смутился.

А я с подозрением покосилась на Карину. Неужели у неё могут быть какие-то матримониальные планы насчёт него? Надо бы её предупредить, что, пока он не зарекомендует себя непьющим, с ним не связываться.

Пока мы «спасали» режа Гафара и договаривались с ним, на улице уже стемнело. Я посмотрела на часы и поняла, что не только на собрание факультета безбожно опоздала, но ещё и возвращаться буду по темноте.

Вспомнила предупреждение комендантши, но понадеялась, что всё-таки пойду через центр города, постараюсь быстро пробежать окраины и что форма военного целительского факультета меня спасёт.

Не спасла…

Глава 14

Причём я ещё даже не успела дойти до окраин города. Я только отошла от центральной площади, как дорогу мне перегородило несколько молодых людей.

– О, посмотрите, какая цыпочка, – сказал один из них.

Судя по тому, что все были красавцы, они либо драконы, либо маги, но мне и то и другое было некстати.

А по первой же фразе я поняла, что дело плохо, потому что они были нетрезвые. А мой земной опыт подсказывал, что в таком состоянии мозги у мужчин работают по-разному и не всегда позитивно для жертвы. Особенно если они толпой, а всех прочистить так, как недавно чистила режа Гафара, я вряд ли смогу.

– Что вам нужно? – спросила я тоном старшей медсестры.

И в первый момент это даже подействовало, они остановились. Но был среди них один, видимо, самый нахальный, который сделал шаг вперёд и сообщил:

– А я тебя присмотрел ещё днём, ты на статую Великого Дракона любовалась.

А я подумала: «Вот же глазастые! Не просто так я опасность почувствовала, когда они начали на меня смотреть».

– Я учусь на военном факультете, – сказала я, – и возвращаюсь в академию.

Я не была уверена, что это сильно подействует, и так и вышло.

– Это с каких это пор на военный факультет стали таких цыпочек принимать? – снова влез этот нахальный и протянул ко мне руки.

Я подняла ладони, они засветились оранжевой магией огня. Я ещё не знала, как это сделать, просто думала о том, чтобы они начали светиться, и они засветились.

– Убери руки! – резко сказала я.

– А иначе что? – развязно спросил нахальный.

– А иначе протянешь ноги.

– Ой, напугала, – издевательским тоном сказал он и зажёг крупный такой огненный шар на ладони.

А я вспомнила, что такой шар могут зажечь только сильные маги-огневики или те, у кого есть специальные артефакты.

Я несколько растерялась, и в этот момент он другой рукой схватил меня за плечо. И я уже хотела, невзирая на этот огненный шар на его ладони, врезать ему своей правой, светящейся, в нос, как когда-то папа учил, как вдруг его отбросило от меня метра на три. Причём полыхнуло знакомым, таким потусторонним, фиолетовым светом.

Остальные подельники охнули и дружно сделали шаг назад.

И в этот момент между ними и мной замерцала рамка портала, запахло свежескошенной травой, и из портала вышел… ректор аммарашской академии, риз Закария Орш.

Оглядел нашу композицию, посмотрел на меня, причём смерил взглядом с головы до ног, после чего обернулся к замершим в оцепенении юным алкоголикам, взглянул на лежащего на тротуаре нахала и ничего хорошего не предвещающим тоном спросил:

– Что здесь произошло?

Поскольку молодые люди молчали, отвечать пришлось мне.

– Да вот, риз Орш, молодые люди собирались меня до академии проводить.

– А вы что? – с усмешкой спросил он.

– А я отказалась, – сказала я.

Он ещё раз посмотрел на парней:

– Первокурсники? С какого факультета?

Оказалось, что это студенты первого курса. Учатся не на боевом, а на факультете управления.

– Все свободны, – сказал он, – кроме вас. – И он показал пальцем на того парня, который лежал. Вернее, он уже не лежал, а вставал кряхтя.

– Имя?

– Ташир аш Сион.

– Вы, риз Сион, за посягательство на военного целителя исключены из академии.

Все начали что-то говорить, мне показалось, что даже возмущаться.

Ректор к ним повернулся:

– Вопросы?

Но «друзья» исключённого дружно замотали головами.

– Марш в академию! – приказал риз Орш, и больше никто не роптал, а дружно так побежали в сторону академии.

– А я? – спросил Ташир.

– А вы больше не учитесь в академии, – безразличным тоном ответил ректор и отвернулся.

Но молодой маг не успокаивался.

– Риз Орш, как же так? Мой отец…

– Деньги, согласно договору, будут возвращены вашему отцу в той сумме, в которой, согласно договору, они могут быть возвращены, – сухо произнёс ректор, словно процитировал какие-то правила.

– Вы пожалеете! – вдруг заявил нахальный.

– Пожалею, – усмехнулся ректор, и вокруг его рук закрутилось фиолетовое пламя, и снова запахло свежескошенной травой, – об одном: что оставил вас в живых. Я всё сказал.

И с этими словами ректор положил мне руку на плечо, и перед нами снова возникла рамка фиолетового портала. Меня туда втолкнули, причём, когда ректор положил мне руку на плечо, его не отбросило, как того парня, который за пять минут перестал быть студентом академии.

Вышли мы уже в кабинете ректора.

Я подумала: «Что-то я подозрительно часто стала здесь бывать».

– Скажите мне, карита Ксана, – сказал ректор, сложив руки на груди и глядя на меня с укоризной, – почему я нахожу вас так поздно вне академии?

Я подумала, что рассказывать ректору, что я искала работу, крайне неразумно. Я же теперь собственность армии – запретят ещё.

– Ну, я ходила гулять в город. Сегодня же ещё можно? – решила сказать немного правды. – Заказала себе платье.

Ректор посмотрел на меня странным, расфокусированным взглядом:

– Надо же… вы ведь почти не лжёте, но есть что-то ещё.

– Нет, честно. – Я замотала головой. – Это всё.

– Значит, так. Завтра у вас начинаются занятия, карита Ксана. Выход в город – только с моего письменного разрешения.

Я возмутилась:

– Что, даже в выходной?

– И даже в выходной. Я вам буду определять то количество часов, которое вы можете находиться вне академии.

Вдруг я вспомнила про Тоника с Кариной.

– А ко мне могут из города прийти? – спросила я.

– А у вас есть в городе друзья? – удивился ректор.

– Ну да, я познакомилась с одной девушкой.

– Придут на пункт охраны и вызовут вас. Если у вас будет время, подойдёте, поговорите с ними.

Я вздохнула: «Надо же, почти как в тюрьме».

– И не вздыхайте, это ради вашей же безопасности. Вот. – И ректор протянул мне лист бумаги.

– Что это? – спросила я.

– Почитайте, – кивнул он.

Оказалось, что такое было разослано во все города в отделения стражи: разыскивали юную блондинку, которая сбежала из монастыря Игурас.

– Я не была в монастыре! – возмутилась я наглому вранью.

– Я знаю. Но стражникам-то это неведомо.

– Простите, риз ректор, – сказала я, – я буду осторожна.

– Да не волнуйтесь, карита. Ещё не было случая, чтобы военного целителя могли забрать из академии.

«Вот спасибо, – подумала я, – успокоил. „Ещё не было случая…“ А вдруг я, как обычно, стану первой?»

Глава 15

После разговора в кабинете ректор снова так это ручкой махнул – и вышла я через его портал прямо у себя в комнате в общежитии.

Нет, ну понятно, конечно, что он ректор, наверняка в любое помещение в университете доступ имеет, но как-то так стало не по себе.

Это что же, он так в любой момент ручкой махнёт – и в комнату, и без стука? Нет, на это я не согласна.

Но на самом деле это была, конечно, меньшая из моих проблем.

Когда впечатление от произошедшего немного улеглось в голове, я приняла тёплый душ, полюбовалась на то, что цвет моих волос стал ещё более каштановым, и сама я стала совсем не похожа на то изображение, которое мне показывал ректор.

Я стала яркой, даже цвет глаз у меня изменился, и губы стали ярче, как бы поддерживая общее проявление. И, на мой взгляд, я теперь совсем была не похожа на ту бледную девицу, которой была до того, как стала активно использовать магию.

Мне даже пришла мысль: «А может, и магии никакой особо у Ахсаны не было, а с моим появлением она взяла и проявилась? Не зря же и у нас тоже говорят, что вот есть сила духа или сила души. А у меня этой силы много было, вот я вместе с этой силой сюда и пришла».