Недостойная для дракона

Я кивнула.

– Готовы заключить контракт с армией? – снова спросил он.

Я опять кивнула.

Он посмотрел на меня настороженно и задал ещё один вопрос:

– Вы немая?

Я покачала головой.

Мужчина с явным раздражением воскликнул:

– Ответьте вслух, наконец.

Я насмешливо на него посмотрела: ну что в самом деле так нервничать?

– Я обладаю целительской магией, пришла сюда заключить контракт с армией, не передумаю, – добавила я, заметив, что он собирался что-то спросить.

Теперь кивнул он.

– Пойдёмте.

– Куда? – от неожиданности спросила я, потому что была уверена, что мы сейчас здесь будем оформлять документы.

– Вы думаете, мы берём всех, кто заявляет, что он целитель? – усмехнулся мужчина. – Мы с вами пойдём к артефакту, там проверим ваш дар, его уровень и после этого определим.

– Представьтесь, пожалуйста, – сказала я. И в ответ на удивлённый взгляд мужчины пояснила: – Мне мама запрещает куда-то ходить с незнакомцами.

От неожиданности мужчина выдал мне и звание, и имя.

– Вин-полковник Сарреш.

– Теперь пойдёмте, – заявила я тоном старшей медсестры, которую сам главврач побаивался. Правда, с тембром голоса Ахсаны это прозвучало не так эффектно, но вин-полковник приосанился.

«Вот сразу чувствуется военная выправка», – подумала я. Достаточно добавить в голос немного металла – и тебя уже уважают, а не смотрят, как на странную бабочку, случайно залетевшую в террариум.

Моего имени вин-полковник не спросил.

Я еле поспевала за Саррешем, он широко шагал по дорожкам академии, не обращая внимая на разбегавшихся в стороны студентов. Бежать вприпрыжку в «фарватере» вин-полковника было удобно, но ничего видно не было: всё-таки мой теперешний рост был куда как меньше, чем в прошлой жизни. Наверное, поэтому, когда вин-полковник неожиданно остановился, я, не успев затормозить, больно врезалась носом прямо ему в спину. Спина была твёрдая, и если бы скорость моя была выше, то я вполне могла бы сломать нос.

– Почему не на занятиях? – строго спросил вин-полковник, обращаясь к кому-то, кого мне не было видно.

– Идём с тренировки по рукопашной, – заявил приятный мужской голос с несколько высокомерными нотками.

Я решилась взглянуть, кто там не убрался с пути Сарреша и тем самым затормозил наше движение к моему поступлению в армию. Слегка наклонившись, я выглянула из-за мощного плеча вин-полковника.

Прямо перед вин-полковником, перегораживая дорожку, стояли невероятные мужики – вот таких красавцев и в таком количестве я точно ещё ни разу не видела.

Они были разгорячённые, и от них, просто как от печки – жаром, фонило харизмой. «Драконы», – подумала я и поспешила спрятаться обратно за широкое плечо Сарреша.

Но было поздно, меня уже заметили и тоже заинтересованно вытянули шеи, и мне даже показалось, что они принюхались. А мне захотелось втянуть голову в плечи и спрятаться, что было совершенно несвойственно для меня прошлой. И я вдруг поняла, что это сейчас сработали рефлексы несчастной Ахсаны ас Фариш.

Глава 6

К счастью, Сарреш был против нашего знакомства, поэтому он взял и отправил их в другую сторону, а мы с ним продолжили движение.

Вскоре мы пришли в здание, напомнившее мне цирк. Ну, конечно, цирком это не было, просто архитектура строения напоминала здание цирка: круглый купол, ряды кресел вокруг «арены».

На «арене» посередине был установлен круглый каменный стол или алтарь, на нём с шести сторон были сделаны углубления для рук. Прям такие ладони с растопыренными пальцами. Память Ахсаны подсказала, что это четыре стихии и ещё специальная магия. К специальной магии относилась и целительская. Помимо этого, была ещё и некромантия.

У Ахсаны изначально была магия огня, не очень сильная, но и не слабая. Средненькая. Вообще, все драконы обладали той или иной стихийной магией. Обычно в пределах одного рода был один тип магии, не мог от дракона со стихией огня родиться дракон со стихией воды, как и целитель. Драконы редко бывали целителями, обладая огромной силой, они редко были готовы ей делиться; целительство же предполагало необходимость отдавать свою силу, чтобы излечить.

И что-то мне подсказывало, что целительская магия, так неожиданно и так своевременно проявившаяся, была именно моей, которую я притащила в это тело с собой.

– Что надо делать? – спросила я, и голос мой отразился от каменных сводов «цирка».

Сарреш мне объяснил, что мне надо пойти и первым делом поставить свои ладошки туда, где обозначен белый квадрат – так здесь обозначалась целительская магия.

Я спустилась на «на арену», обошла вокруг стола, прошлась взглядом по обозначениям. Вот ярко-красный треугольник – огонь, вот синий круг – вода, вот шоколадного цвета шестиугольник – земля, и серый ромб, обозначающий магию воздуха. Некромантия, конечно же, обозначалась чёрным и была похожа на знак бесконечности.

– Давай уже! – крикнул мне сверху Сарреш, и я, подняв голову, увидела, что к нему присоединился кто-то ещё.

Остановившись напротив белого квадрата, я с волнением положила руки. Сначала ничего не происходило, и мне хотелось крикнуть, что у них стол сломался. И только я собиралась крикнуть, как прямо перед глазами полыхнуло чем-то ослепительно-белым.

Меня отбросило от стола, и пришла я в себя, сидя на полу, и удивлённо посмотрела на ярко‑белый столб, всё ещё бьющий от стола-алтаря вверх, в самую середину купола. И тут только до меня дошло, почему была сделана такая конструкция.

Ко мне подбежал Сарреш:

– Вы в порядке, карита?

Глаза у него были изумлённые.

– Я что-то не то сделала? – спросила я, опасаясь, что что-то сломала. А что? Я могу.

Вдруг сверху раздались аплодисменты.

– Карита, вы были великолепны. Сарреш, где ты откопал это чудо?

Я всмотрелась наверх, откуда исходил низкий мужской голос, но лица мужчины разглядеть не удалось. Свет был над ареной, а над сиденьями, окружавшими её, света не было, поэтому лицо мужчины было скрыто в полумраке.

– Сама пришла, – ответил Сарреш и добавил: – В армию.

– В армию? – удивился мужчина. – Это прекрасно, если только теперь не передумаете.

– Не передумаю, – буркнула я.

Сарреш помог мне подняться, и мы уже пошли с ним на выход с арены, как вдруг тот же мужчина сказал:

– Карита, а вы не хотите провериться на другие виды магии?

Я бы хотела сказать: «Не хочу».

Но Сарреш уже подтолкнул меня к артефакту, и я подумала, что, если у меня и огненная магия такая же, как и целительская, то я здесь вообще сгорю.

Руки вложила в углубление напротив значка огненной магии очень осторожно, каждую секунду ожидая, что… сейчас рванёт.

И рвануло, но не так интенсивно. На этот раз меня не отбросило – просто огонь, который совершенно не обжигал меня, словно прилип к ладоням, и сколько я ни пыталась его сбросить, он только ярче разгорался.

– Как его потушить? – в панике воскликнула я.

– Уже не потушите, – ответил голос со стороны, – теперь он с вами всегда.

– Это что, я теперь всегда буду с огненными руками ходить? – Стало страшно: а вдруг и правда буду так и ходить, как человек-паук, застрявший в костюме?

Мужчина засмеялся:

– Нет, конечно, я имел в виду, что у вас два вида магии, карита.

– Пойдёте учиться на стихийный факультет?

– А там тоже армия? – спросила я

– Нет, там нет обязательной службы, но вы, если будете хорошо учиться, можете рассчитывать на стипендию.

Стипендия – это хорошо, но у меня-то совсем другие цели: вдруг они меня вытащат из этого прекрасного места и всё же отправят помирать в монастырь или ещё чего похуже придумают? Надо было выяснить.

Сарреш между тем снова подтолкнул меня к столу, я удивлённо на него посмотрела. Насколько мне подсказывала память Ахсаны, в этом мире ни у кого не было больше двух видов магии.

Но я решила: ладно, пусть. И поочерёдно вложила ладони в остальные углубления. Там, где было обозначение некромантии, мне показалось, что ладоням стало тепло, и я, испугавшись, быстро отдёрнула руки. Но над углублением уже повисло тёмно-фиолетовое облачко.

Внимательно наблюдавший за мной незнакомец сказал:

– Интересная какая карита.

Я молчала.

– Сарреш, я забираю девочку, а ты иди подготовь контракт.

– Армейский? – спросил Сарреш.

Мужчина взглянул на меня вопросительно, и я решилась спросить:

– А если будет не армейский, то меня смогут забрать из академии?

Незнакомец снова внимательно на меня посмотрел, словно просканировал, у меня даже мурашки побежали, и я передёрнула плечами, а брови на его лице удивлённо приподнялись.

Но ответил он не мне, а Саррешу:

– Да, армейский.

Мне же кивнул, мол, пошли, но я осталась стоять на месте.

Вдруг из-за спины прозвучал насмешливый голос Сарреша:

– Риз Орш, она с незнакомыми мужчинами не ходит. – И добавил: – Ей мама не велела.

Я потупилась.

Незнакомец вышел на свет, у него были белые волосы, сначала я подумала, что седые, но они слегка серебрились, волосы были длинные, убраны в хвост, лицо было бледным и ощущение бледности усиливали глаза, фиолетово сиявшие на лице. При этом высокий лоб, крупный нос, и бледные губы, но всё вместе смотрелось довольно привлекательно, хотя и очень необычно.

– Закария ас Орш, ректор аммарашской академии. – Улыбнулся и добавил: – Пойдёмте, карита, всё мне расскажете.

Глава 7

И я думала, что мы ножками пойдём, но ректор хмыкнул и, взмахнув рукой, открыл тёмно-фиолетовый, почти чёрный проход.

Неожиданно от Сарреша прозвучало:

– Риз Орш, вы уверены?

Я вопросительно посмотрела на ректора, но он ухмыльнулся и сказал, одновременно отвечая Саррешу и обращаясь ко мне:

– Уверен. Проходите, карита, я же не могу держать его вечно.

Я и прошла. И оказалась в красиво обставленном мрачном кабинете.

Красиво – потому что всё было сделано дорого и качественно, а мрачно – потому что всё, ну или почти всё, было чёрным. Стол, не знаю, из какого камня, но чёрный, словно эбонитовая смола, стены, отделанные чёрным мрамором, даже дерево шкафов и то было почти чёрным. Светлым было окно, за которым виднелось голубое небо.

И я вдруг поняла, что с того момента, как я шагнула к воротам с вивернами, я ни разу не посмотрела на небо, и в моём воображении оно всё так же оставалось хмурым и дождливым. А сейчас, среди всего этого мрачного, чёрного великолепия ректорского кабинета, я видела голубое небо.

– Присаживайтесь, карита, и давайте знакомится, а то вы моё имя знаете, а я ваше – нет, – сказал ректор и первым уселся в большое чёрное кресло.

А я что-то подумала: вот сейчас я ему расскажу, а он возьмёт и сдаст меня куда надо. Хотя, конечно, ректор не был похож на того, кто побежит отдавать девушку. Но Ахсана, в тело которой я попала, не была обычной девушкой, она была эйла. А эйлы, особенно с драконьей кровью, в мире Аммараш появлялись крайне редко. И пусть в памяти Ахсаны не осталось, лишилась она дара эйлы из-за случайной связи или нет, но рисковать не хотелось.

Я лично посчитала дар эйлы каким-то проклятием. Все девушки – неважно, люди или драконицы – все проходили проверку на дар эйлы. Когда девушке исполнялось двадцать лет, её вели в храм, и там она проходила проверку, и если выяснялось, что она эйла, то радовались все… кроме самой девицы.

И вообще, девушкам до двадцати лет запрещалось выходить замуж или терять невинность. Потеря невинности до проверки каралась очень жёстко, могли уничтожить всю семью.

Если девица оказывалась эйлой, то её выставляли на аукцион, где её продавали самому удачливому и богатому дракону. Деньги шли семье и поселению, откуда была эйла. И, как правило, деньги были огромные, потому что выявление эйлы проводилось всего раз в год, и на одну эйлу приходилось больше десятка драконов, а иногда и больше.

После покупки на аукционе почти сразу же проводились брачный ритуал и брачная ночь, и во время первого соития распечатывалась сила дракона.

Каждый дракон мечтал об эйле и о первенце от эйлы. И вот после появления первенца ценность эйлы заканчивалась. И в большинстве случаев её отправляли на пир богов.

Что такое пир богов, память Ахсаны умалчивала, а вот про первенца я поняла, что первым у эйлы всегда рождался мальчик, который получал максимальную силу, наследник. После рождения первенца дракон уже мог иметь детей от любой женщины, и они тоже получали силу, хотя и не так много, как первенец.

Чем драконы и пользовались. Почти всегда эйлой становилась простая девушка из деревни, зачастую малообразованная. Среди дракониц эйла могла появиться раз в сто лет, то есть почти никогда.

И поэтому ушлые драконы женились на эйлах, а после рождения первенца избавлялись от них и женились на знатных драконицах, которые уже им рожали остальных детей и воспитывали ребёнка эйлы как своего.

Именно поэтому я решила, что пир богов – это какая-то красиво завуалированная смерть.

Очень редко эйла становилась женой и матерью всех детей дракона. Но Ахсане повезло, она драконица, и её без всякого аукциона продали наследнику императора. И ей не нужно было бы уходить на пир богов, но что-то пошло не так.

В общем, в связи с этим знанием я решила подстраховаться и вместо подробного рассказа сказала:

– А давайте сначала контракт с армией подпишем, а после я вам всё расскажу.

Ректор сверкнул фиолетовыми глазами, но щёлкнул пальцами, и на стол легли три плотных желтоватых листа.

Я протянула руку, но ректор положил свою, прижав листы к столу, и, слегка наклонившись вперёд, сказал:

– Вы необычайно одарены, карита, у вас стихия огня, сильный целительский дар и немного некромантии. Вы могли бы закончить обычный целительский факультет или стихийную магию и… удачно выйти замуж. Вы уверены, что вам надо в армию?

– Да, я уверена, – твёрдо сказала я.

– Вы что? Покушались на императора? Или нарушили клятву эйлы?

Услышав про клятву эйлы, я чуть было не вздрогнула, но зато поняла, что это преступление не меньшее, чем покушение на императора.

Я спокойно сказала, теперь уже не сомневаясь в том, что выбрала правильную стратегию:

– Риз Орш, дайте мне подписать документы, и я вам всё расскажу.

Вскоре все документы были подписаны, и я стала курсантом факультета военных целителей сроком на один год.

Магическая подпись не требовала чернил или крови, достаточно было приложить палец и направить чуть-чуть магии, любой, и, конечно, подумать, что ты согласен.

И вот когда я полностью осознала, что теперь меня никто, даже сам император, из этой академии не вытащит, я взглянула на ректора и сообщила:

– Зовут меня Ахсана, имени рода нет, потому что меня изгнали, и я эйла, но так случилось, что я потеряла свой дар, а не передала его тому, кому предназначалось, и меня отправили в монастырь Игурас умирать. Но я не помню, как это произошло.

Я намеренно не стала говорить имя рода и называть, кто был моим женихом. Мне показалось, что это неважно.

Ректор Орш, выслушав меня, какое-то время сидел молча и сверлил меня фиолетовыми глазами. И это длилось несколько долгих минут, и я уже подумала, что он сейчас возьмёт и обратит мой магический контракт в прах, но вместо этого он вдруг спросил:

– Карита Ахсана, а вы можете дать мне каплю вашей крови?

Я на всякий случай спрятала руки, решив, что живой не дамся. Вампир он, что ли?

Покопалась в памяти Ахсаны: вампиров в этом мире не было, были какие-то теневики, с которыми как раз драконы и воевали, но те вроде магию высасывали, а не кровь.

Ректор заметил мой страх и сказал:

– Да вы не волнуйтесь, я же некромант, я просто по капле крови смогу точнее сказать, действительно ли вы потеряли дар эйлы и что с вами случилось, если вы многого не помните.

И я подумала, что, наверное, будет хорошо узнать, что там на самом деле случилось. Это как сдать анализ для подтверждения диагноза.

И протянула левую руку, оттопырив по привычке безымянный палец.

Глава 8

Дальше процесс, конечно, совсем не напоминал взятие анализа в городской поликлинике.

Расширившимися от ужаса глазами я – причём именно я, Ксана Андреевна, потому что не думаю, что для Ахсаны это было новостью, – смотрела, как ректор отрастил чёрный ноготь на указательном пальце и острым кончиком очень осторожно дотронулся до подушечки моего безымянного пальца.

Вся эта картина была настолько фантасмагорична, что я даже ничего не почувствовала. И лишь когда перевела глаза на свою руку, увидела, что там выступила крохотная капелька крови. Кровь была красной – это я отметила автоматически, значит, состав крови похож на человеческий, решила я про себя. «Хотя неплохо бы было разложить всё это на молекулы», – это говорил во мне внутренний медик.

Зачем-то взглянув на меня долгим взглядом невозможных фиолетовых глаз, ректор осторожно наклонился над моей рукой и очень аккуратно, стараясь не задеть мой палец, языком слизнул эту каплю. На какое-то мгновение он прикрыл глаза.

Я сидела и смотрела на красивое лицо, без риска быть застуканной за разглядыванием, и думала: «Ничего себе анализатор…»

Внутри было чувство ожидания открытия тайны. Мне было очень интересно, что по этой капельке крови он сможет определить.

Когда через пару минут ректор открыл глаза, первое, куда упал его взгляд, – это подписанные нами бумаги. Не знаю почему, но я с ловкостью фокусника быстренько схватила лежащие сверху свои экземпляры, которые должна была передать ризу Саррешу, как сказал мне ректор, и прижала к себе, жалея, что у меня нет сумки или портфеля.

А ректор только после того, как со странным сожалением посмотрел на эти бумаги, перевёл взгляд на меня.

– Я впервые, – сказал он, – вижу эйлу с драконьей кровью.

И мне очень не понравилось, что дыхание его стало тяжёлым, как будто он испытывал боль или ему приходилось себя сдерживать.

И я решила уточнить:

– Что значит эйлу? Я не потеряла дар?

– Нет, – выдохнул ректор, – вы по-прежнему невинны, но…

А я подумала: «Вот всегда есть „но“…» – и «поймала» свой второй вопрос прежде, чем он слетел с губ, выжидающе глядя на риза ректора.

– …Но вас отравили, – продолжил риз Орш через несколько мгновений, – и отравили вас весьма опасным и редким веществом. – Он снова задумчиво поглядел на меня и попросил: – Назовите мне ещё раз ваше имя.

– Я же сказала, риз ректор, – ответила я, – меня изгнали из рода, у меня больше нет имени.

– Ахсана, – произнёс он, растягивая гласные, как будто пробуя имя на звучание, чтобы вспомнить.

А я подумала: «Ёлки-палки, надо было мне назваться как-то по-другому… Вряд ли среди драконов-аристократов много девиц моего возраста с именем Ахсана». И я на всякий случай ещё плотнее прижала к себе подписанные экземпляры магических контрактов.

Ректор обратил внимание на мои судорожные прижимания с бумагами и сказал:

– Не волнуйтесь, карита. Никто не сможет вас забрать из академии. Даже я.

– А зачем вы… – вырвалось у меня.

– Ну, во-первых, я не женат и никогда не был, – сказал ректор и слегка наклонился в мою сторону. – А во-вторых, я отчаялся найти свою эйлу, а тут вы.

Я попыталась попятиться, но стул был тяжёлый, поэтому он не отодвинулся.

«Мне тут ещё озабоченных ректоров не хватало», – подумала я.

– Не бойтесь, карита, – усмехнулся ректор, – сейчас гораздо важнее то, что я вам скажу. Это вещество, которым вас отравили, запрещено в нашей империи, потому что содержит в себе кровь теневиков. После него не выживают.

Я постаралась удивлённо взглянуть на ректора: похоже, мне повезло встретить «Шерлока Холмса».

А ректор между тем продолжал:

– Так вот, вас отравили, и вы, карита, не выжили. Вы умерли…

Я затаила дыхание, понимая, что «никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу», и судорожно соображая, что можно будет сказать в своё оправдание.

Но ректор спас меня сам, сообщив:

– Но по каким-то причинам боги вернули вас. А кто мы такие, чтобы обсуждать действия богов?

И ректор вдруг перестал быть сильно загадочным и улыбнулся. Ещё немного помолчал, потом сказал:

– Вы были правы, придя сюда, в академию, с открывшимся целительским даром. Теперь я понимаю, откуда у вас дар целителя и откуда у вас небольшой дар некромантии.

А я подумала: «О, у меня ещё некромантия есть!»

Ректор как будто прочитал мои мысли, сказал:

– Да, некромантия у вас есть. Дар небольшой. Так бывает у тех, кто вернулся из-за Грани. И если вы будете его развивать, то вполне будете способны применять его в целительстве – это усилит вас.

Я пока промолчала, слишком мало я знала о магии, даже с помощью памяти Ахсаны.

– Так вот, карита, – повторил ректор, как будто уговаривая самого себя, – вы подписали контракт. Теперь никто не сможет вас тронуть. Учиться вам здесь год, и через год вы станете военным целителем.

И я всё-таки задала вопрос, потому что мне было странно, ведь везде, где бы я ни училась в своём мире, как раз таки на врача всегда учились дольше всего.

– А почему всего год? – спросила я.

– Дело в том, карита, – ответил ректор, – что целителей нельзя научить. Вас направляет дар. Он сам знает, как излечить ту или иную болезнь. А год – потому что в первую треть года вы изучаете то, что может понадобиться вам без применения магии: зельеварение, местные травы, как их можно использовать.

– А дальше? – уточнила я.

– А вот дальше с вами может возникнуть сложность, карита, потому что дальше вы начнёте тренироваться с выпускным курсом боевиков, и потом будет магический ритуал по выбору дракона. Магия будет определять, с кем вы будете в боевой связке.

– Что это означает? – спросила я.

– Мы выпускаем боевиков, и на фронт с теневиками они уходят парами: дракон и его целитель. Драконов немного, но только они могут противостоять тем, кто покушается на магию нашего мира. И всегда в пару магия выбирает тех, кто совпадает с драконом по возможностям. Выбранный целитель воюет вместе со своим драконом, максимально поддерживая его и давая ему возможность выживать.

Глаза у меня округлились, я, вообще-то, лечить пришла и не собиралась никаких драконов «максимально поддерживать».

Но ректор снова проявил проницательность и быстро сказал:

– Нет, не думайте. Никаких интимных взаимоотношений нет. Случается, конечно, особенно если целитель – женщина, но всё только по желанию. И у нас много боевых связок, где и дракон, и целитель оба мужчины. Просто в вашем случае сложность в том, что, во-первых, у вас драконья кровь, а во-вторых, вы эйла.

Ректор посмотрел на меня, как мне показалось, с жалостью. А я подумала: «Это что? Значит, мне придётся от озабоченных драконов отбиваться?»

И, видимо, что-то отразилось у меня на лице, потому что ректор, мягко улыбнувшись, сказал:

– Не переживайте, с этим я могу вам помочь. Я вам дам амулет, который скроет, что вы эйла.

С этими словами он встал, подошёл к, казалось бы, гладкой стене, но когда он прикоснулся к ней рукой, то в стене приоткрылась небольшая дверка. Сейф. Оттуда ректор вытащил чёрный бархатный мешочек, принёс его и положил передо мной на стол.

– Вам надо самой вытащить его, так он сразу настроится на вас.

Я протянула руку, но, прежде чем я успела взять мешочек, ректор остановил меня и сказал:

– Это запрещённый амулет. Я делал его… – ректор вдруг замолчал. – Неважно, для кого я делал. Прошу вас никому не рассказывать и не показывать его, а когда выпуститесь из академии, то, возможно, он вам больше не понадобится. А может быть, это произойдёт и раньше.

Я уже взяла в руку мешочек, но пока ещё не вытащила амулет. Услышав слова ректора, удивлённо посмотрела на него, а потом вспыхнула, поняв, что он имеет в виду, что я могу потерять дар эйлы в этой академии.

Ахсана бы точно возмутилась, а вот Ксана Андреевна мудро промолчала и не стала это комментировать.

Но амулетик я взяла: он был похож на глаза ректора – фиолетовый камень в чёрной оправе, на простом чёрном шнурке.

Ректор посмотрел, как я надеваю его, и добавил:

– Периодически вы можете подзаряжать его сами, карита. Вашего некродара хватит.

– А как? Я не умею, – сказала я.

– Это просто, – сказал ректор и попросил меня снять амулет и положить его на стол. Он показал, на амулете была такая небольшая точка.

– Положите любой палец, и он сам возьмёт магии столько, сколько ему надо.

– Да, действительно, – подумала я. – Ничего сложного.

– Ну что ж, пойдёмте, я вас провожу, карита Ахсана, к ризу Саррешу.

Но, прежде чем мы вышли, я спросила:

– Почему вы мне помогаете?

Ректор немного помолчал, будто раздумывая, отвечать или нет, но всё же решил ответить:

– То, что с вами произошло, не просто преступление. Это похоже на заговор.