Дневник, завязанный шарфом

— До свидания.Все трое посмотрели на время и стали убираться: Эндрю— стол и зал, Кристина — рабочую зону, а Эмили — всю еду, убирала и мыла джигеры. Когда всё кончилось, они вышли на улицу, закрыв кафе.Свежий и в то же время холодный воздух ударил в лицо и взбодрил лучше кофе. Все трое стояли, любовались вечерним городом. Жилые высотки, тянувшиеся в небо, но не достигшие офисов; где-то в окнах горел свет, а где-то нет, словно на старой гирлянде. Сама же улица была полна людей, стремящихся дойти до дома и предаться постели, горячей еде или просто даже ванне. Первым оборвал тишину Эндрю

— Красиво, но мне надо уборку делать.

— Мне тоже пора,

— сказала Кристина.

— Пока,

— произнесла Эмили, смотря, как коллеги уходят.Вот теперь она одна, в гордом одиночестве, которое продлится пару часов из-за звонка. Она достала телефон и включила его, тут же пришло сообщение от Эсме: «Мы тебя ждем». Далее прикреплено фото стола с чайником напротив свободного места. Намёк понятен, и она сделала первый шаг. Идя, она слушала песню в стиле металл и смотрела в этот красивый океан звёзд. Небо было и вправду красивым, в нём было то, чего нам не хватает всем и каждому — разнообразия.Дорога, по которой она шла, была календарем: осень — опавшие листья, зимой — тропинки снега и следы обуви. Весной — лужи, а летом — пробитый асфальт с травой. Идя в такое время, все было так приятно, спокойно, что хотелось окунуться в этот поток гармонии ночи и фонарей, стоявших вдоль всего пути. Эмили размеренно шагала и под песню пальцами щелчки издавала. Ну вот и дошагала. Улица с кебабной, где уже прибывали первые роботяги, и лапшичная, в которой была толпа людей, а за ней уже станция. Ветер поднялся сильный и шептал о дожде. Она встала на платформу и топтала ногой упавший лист. В ушах наушников была вторая группа из трех человек: вокалиста — майки с желтыми волосами, гитарист — кайман с черными волосами и сережкой, последней была бас-гитаристка Айва Мими с фиолетовыми волосами в два хвоста. Эмили долго ждала и стала раздраженно пинать банку, а ветер усилился и тучи сошлись, но показались два ярких луча. Поезд прибыл, и только она вошла, за окном полил дождь. «Успела», — подумала Эмили. Поезд вечером — ужасное место, люди уставшие и злые, никто места не уступит, хоть упади от усталости. Впрочем, ей повезло. Эндрю и Кристина добираются домой на другой станции, а там кошмар: куча роботяг, которые ругаются и кричат из-за стресса. Минуя две остановки, она села наконец, положила на колени сумку, а сама облакотила голову на стекло. В этот момент тело получило покой и расслабление. Минуя станции и звук рельс, она отдыхала, но поезд затормозил, и на следующей ей выходить. Она приоткрыла глаза и поняла: поезд опустел, впрочем, уже пора на выход. Нога ступила на станцию и пошагала по ночному городу. Квартира Юки была за станцией, до станции Эмили, и располагалась на третьем этаже кирпичной многоэтажки. Дойдя, она вошла на лестницу наверх, пока не уткнулась в дверь и не позвонив. Железная дверь распахнулась и показалась хозяйка квартиры. Юкими:

— Привет.

— Сдарова, Эмили, проходи.Она вошла в коридор с натяжными потолками и люстрой. Стены были покрашены в белый и с декоративными камнями, пол был из коричневого линолеума. Интерьер коридора был практичный: обувница, шкаф, вешалка, зеркало и небольшая полка под мелочь. Сняв пальто и обувь, она прошла проход на кухню и оказалась в зале

— единственной комнате для жизни. Потолок из деревянных панелей, а по середине круглая белая лампа с разными режимами и цветом. Пол из ламината, а стены были в обоях серого цвета с разными плакатами.Интерьер интересный: у окон стоял телевизор на тумбе, а рядом полка с журналами и пара коробок. Напротив двери в коридор — диван-раскладушка, возле которого штатив под гитару, а чуть дальше, у стены, шкаф-купе со столом в углу. Напротив дивана был стол и подушки для пола, а за всем этим — шкаф с документами, духами и аптечкой в коробке из-под кроссовок.Войдя, она спросила

— А где Катя?

— Я тут.Эмили отпрыгнула, взявшись за сердце, и еле сказала:— Черт! Что так пугать?

— Ахахах, — засмеялась Юки, а Катя поставила чайник и извиняющимся взглядом посмотрела на Эмили.Подруги Эмили: это Юкими Таки, голубые волосы до спины с невидимками, тонкая шея, узкие плечи, детская грудь и небольшой живот, тонкие ноги. Одевалась она в кофты ярких цветов с открытыми плечами и узкие синие джинсы. Лицо её было кричащим: яркий макияж, серьги-гвоздики. Она играет на гитаре и работает в музыкальном магазине.Второй была Екатерина Шарконова. Волосы в хвост, до спины, шея широкая, как и плечи, а грудь средняя, так же, как и ноги. Стиль Кати — спокойный: футболки, джинсы, штаны и рубашки. Она была поклонницей сериалов, готовки, тишины, доброй атмосферы и уюта. Работала она в цветочном.Все сели, и Юки начала:

— Как работа?

— Нормально, а сама как?

— Ооо, спасибо, что спросила. Недавно ходила на концерт, расслабилась.

— Ну, это ладно. Эмили, как семья у тебя?

— Неплохо. Отец и мать раз в неделю звонят, говорят, они супер, спрашивают, как я.

— Чаю будешь? — вмешалась Катя, поднося чай к кружке, не снимая своей улыбки.

— Кстати, ты как, Кать?

— Хорошо. Сегодня оладьи сделаю, а завтра спать буду до обеда.

— Рада за тебя, — сказала Эмили, но Юки вмешалась

— Кать, что ты слушаешь?

— Тишину, — ответила сухо.

— С тобой понятно. А ты, Эмили?

— Скрипка и гитара.

— Ты серьёзно?

— Ну да.

— Фигня! Сейчас жди.Она достала гитару и начала играть. Акорды, брымчание струн, ам, а и т.д. Она играла хорошо, и всем это нравилось, но Эмили сказала:

— И что?

— У них лучше песни же, вон я показала.— Никогда не слышала.

— А смотреть чуть дальше своих ног?

— Я думаю, ты не права.

— Нет, я права!

— А вот и нет!У них начинался спор, и тут Катя ударила кулаком по столу, и наступило самое ужасное. Глаза хищника, глаза словно, сейчас убьют. Этот взгляд говорил без слов: «Лучше прекратите». Катя не кричала, Катя смотрела

.— Прости.

— Прости нас, — сказала Юки.Катя протянула руки в их сторону. Страх заполнил тело, но их просто погладили. Первой прервала тишину Юки:

— Эмили, как ты себя чувствуешь?

— В каком плане?

— Ты месяц назад грустная была после поездки домой.

— Да, помню, но не помню причину.

— Джек, — сказала Катя.Она начала вспоминать.— Да, Джек, жёлтый пёс. Жалко его, с самого детства был.

— Помню, ты грустила, записи делала в дневнике, — сказали Катя и Юки

— Разве?

— Да, придёшь, посмотришь.

— Хорошо.Эмили поняла причину разговора коллег. Ей стало интересно, и она, допив чай, сказала:— Ладно, я пойду.

— Ладно, если что, звони.Она вышла и зашагала до станции, где уже собирался уезжать поезд, но она успела. И, не садясь, она доехала. Выйдя, она почувствовала холод и ветер, что поднял песок. Она ненадолго ослепла, и когда открыла глаза, увидела чьи-то глаза. Открыв, она увидела, как что-то прыгнуло и скрылось. Она пошла и увидела никого. «Показалось», — заключила. Пройдя мостовую и идя уже по тропинке, она рисовала носком и помнила о пустом холодильнике и батарейках. Она вышла на улицу и прошла свой дом, переходя дорогу, и вот он — «24/7 гипермаркет». Войдя, она увидела ряды с продуктами, холодильник и кассу. Взяв молока, мяса, овощей, батарейки, крупы, сыр, яйца и хлеба, она подошла к кассе и сказала:— Добрый вечер.

— Добрый.

— Как у вас дела?

— Неплохо, только возле магазина что-то бегает.— Как думаете? — спросил кассир.

— Я сегодня тоже что-то видел.

— Я думаю, енот.

— Ладно, оплата картой.Оплатив, она вышла и дошла до своего дома и поднялась. Войдя в квартиру и сняв обувь, она убрала продукты, убрала обувь и поставила сэндвичи греться. Сама же она переоделась и взяла стул и отвертку.Сняв часы и открутив винтик, она заменила батарейку и настроила их. Повесив их, она слезла со стула и взяла сэндвич. Поев, она вымыла посуду, убрала, почистила зубы и пошла в спальню. Взяв дневник, она полистала страницы и увидела следы, что их оборвали, но кусок остался. Посмотрев, там написано: «Прощай, Гарольд».Эмили не поняла, но помнила, что говорила про Джека, но сейчас она написала обо всем и поставила ярлык.День 1.

Каробка.

Капли дождя били по крыше, солнце было скрыто, а ветер — сильный и настойчивый. Люди спрятались по домам и смотрели фильмы, ели, спали или просто занимались чем-то в непогоду. Она лежала в позе креветки в одном белье и спала, не переживая о дожде, холоде или работе. Но: «Пора вставать!» — подумала погода. Разозлился, разшумелся гром и усилил ветер, так что одеяло стало тряпкой и разбудило её. Эмили встала, почувствовав холод, и прикрыла окно и грудь. Беря вещи с пола, которые она сняла, посчитав, что жарко. Первой эмоцией была злоба. Злоба, направленная на себя, отражалась на самокритике: «Дура, надо было закрыть окно!» Встав с кровати и пройдя к столу, она включила ноутбук, потом сняла телефон с зарядки и сразу посмотрела на входящее сообщение. Оно было одно, к печали или счастью, от Найры: «Из-за грозы сегодня нет электричества, отдыхайте, но завтра на смену!» Вроде радостно, но надо себя занять. Ну, это после завтрака. Пройдя на кухню, она включила кофеварку в розетку и измельчила зёрна до порошкообразного состояния и засыпала в отсек с фильтром. Нажав, она зашумела, а она открыла холодильник, взяв огурцы и помидоры. Она достала чашку и доску для нарезки. Она нарезала и сложила в чашку, отложила, а сама пошла в ванную. В ванной она почистила зубы и умылась. К концу, когда она привела себя в норму, кофе был готов. Взяв кружку и налив ароматный, горький напиток, она добавила молоко и сахар в кубиках. Сахар скрылся, а она ела салат на кухне и смотрела время от времени в окно. Она захотела добавить атмосферы и выключила свет. Сидя в темноте, кладя в рот огурцы и помидоры, она поняла, чем ей заняться. Она встала и вымыла посуду, потом пошла к себе, где сняла постельное белье и кинула на пол. Взяв из шкафа второй комплект, она постелила простынь, надела наволочку, в конце на матрас положила пододеяльник. Взяла широкую часть одеяла и, найдя уголки, протянула к уголкам пододеяльника. Взяв два угла в одну руку, второе запихнула одеяло и стала стряхивать. Заправив кровать, она подошла к шкафу, взяла вещи и ушла в ванную. Придя и раздевшись до белья, она сложила всё в машинку, расстегнув крючки бюстгальтера и сняв трусы, она всё положила в барабан и запустила, сама же пошла под горячий душ. Полился кипяток, немного повернув, и вот — ледяная. Найдя баланс, она намылила голову и тут же смыла шампунь. Выйдя, она надела спортивное белье, шорты и футболку из-под пижамы. Сняв вещи с сушилки, она повесила полотенце, а белье положила в корзинку, взяв с собой.Сидя у шкафа и складывая вещи, она вдруг почувствовала удар в спину. Вентилятор упал, и тут она решила из гнева разобрать его. Придя на кухню за инструментами и открыв выдвижной ящик, она взяла ключ и отвертку. Вернувшись, она разобрала его, сложила в коробку и в шкаф. Дальше, взяв тряпку и намочив ее, она протирала пыль с полки и случайно уронила фигурки из странной игры.

—Нет варки гречки.Она подняла и выдохнула.

— Фух, цел.Закончив, она включила музыку на ноутбуке. Стала играть гитарная песня, а Эмили подпевала и думала, что дальше. Пока она думала, песня закончилась. Она захотела попить чего-нибудь сладкого, в голову пришло «Отчайне» — напиток в банке. Вкус сладкий и кофейный. Встав с кровати, она оделась в уличную одежду: джинсы, свитер и сумка. Прежде чем выйти, она посмотрела на таймер машинки, потом, обувшись, одев пальто и шарф, она вышла. Дождь был сильный, и она открыла зонт. Спускаясь на первый этаж, она выходила на улицу и перешла дорогу. Войдя в магазин, она прошла до холодильника и взяла «Отчайне». Сзади послышался голос, но детский и взволнованный. Подойдя к кассе, она увидела детей: их было двое — мальчик лет восьми и второй, девяти, который говорил:

— Там что-то за станцией!

— Да!

— Ну и что там? Что нужна коробка?

— Котенок!

— Котенок? — вмешалась Эмили.

— Да, он самый, идемте!

— Только коробка нужна и еда.Эмили стало интересно, и она сказала:

— Ладно, но надеюсь, вы не врете?

— Нет, мэм!

— Хорошо, пошли тогда.Она оплатила коробку и еду. В итоге они шли по тропинке и дошли до станции, где стоял третий ребенок.

— Он у меня!Подойдя, она увидела серого маленького котенка в руках ребенка. Он выглядел слабым, и она положила его в коробку, дав еды. Он стал есть, и тут крик:— Вы чего тут делаете!

— Я сказала: домой!Дети убежали, а Эмили сказала:

— А что с котом?Она смотрела на коробку с котенком и решила, что делать. Котенок пищал и просил, видимо, маму. Тогда Эмили решила пока взять его. Идя с коробкой, она не могла представить, что так начнется утро. Дойдя, она вошла, сняла обувь, положила коробку на кровать и села смотреть в пустоту. В этот миг пришло недоумение: оказавшись в такой ситуации, надо думать, что теперь делать. В голову приходили варианты, и один из них — приют. Включив ноутбук, она зашла в браузер и искала приюты. Нажав на первую ссылку, она оказалась на сайте с изображением кошачьего дома и собачьей будки. Полистав чуть ниже, увидела телефон. Она решила проверить кота: открыв, увидела, что тот сидел, и когда она поднесла палец, он укусил и зашипел. Закрыв, она уже набирала номер, но предосторожность заставила посмотреть комментарии. Смотря их, она увидела две вещи. Первая: они накручены. Вторая: есть пара настоящих. Один такой комментарий был следующим: «Отвратительно обошлись с животными, мой кот, когда я его проведала, худушим был», — писала некая Шарлин. Она нажала на комментарии и увидела полное имя, потом, забив его в соцсети своего города, она нашла её. Она стерла номер и написала номер Шарлин. Пошли гудки.

— Алло?

— Здравствуйте, я увидел ваш комментарий на сайте приюта. Это правда?

— А что там написано?— Ну, плохое обращение.— Как вас зовут?

— Эмили.

— Так вот, Эмили, когда я пришла, животные боялись рук и были худощавы. Цензурных слов не хватит описать весь ужас.

— Спасибо большое.Звонок сбросился. Она понимала, что её совесть съест, и вообще, кем надо быть, чтобы такое сделать. Сидя в комнате, она включила лампу с торшером и пошла за полотенцем на кухню. Всё забрав, она взяла коробку и открыла. Он шипел, а она взяла его на руки и положила на пол. Взяв коробку, она положила полотенце на дно и обратно туда же кота. Взяв коробку, она понесла в ванную, где поставила на пол. Сама сняла пальто и повесила в коридор. Вернувшись, она взяла ковшик и налила тёплой воды. Взяв котёнка, она аккуратно смывала грязь, игнорируя его шипение. Обтерев его сухим полотенцем и положив на пол, чтобы тот посидел хоть не в коробке, и вдруг.

— Пим, пип.Котенок замяукал, а Эмили положила его в коробку, сказав:

— Тише, тише, тише!

— Это машина, — сказала Эмили.Она гладила его и пыталась успокоить, дав палец. Тот стал ласковым и просил еще. Она улыбалась и гладила его. Вдвоем они сидели на полу ванной и смотрели друг на друга. Эмили взяла коробку и отнесла ее в комнату, сама взяла белье и повесила на сушилку. Вернувшись, она поставила коробку на стол и стала думать. Второй мыслью были друзья и коллеги, но двое сразу уходят. Эндрю аллергик, а Юкими слишком энергичная. Первым написала Кристине: «Не нужен котенок?»Ответ был звонком.

— Нет, но что такое?

— У меня котенок.

— Понятно.

— Эмили, слушай, если надо зоотовары, то я знаю, у кого есть.

— Хорошо.

— Ладно, я спать.

— Спокойной ночи, Кристина.Второй была Катя, но она, скорее всего, спит. Она легла и стала думать дальше. Пока что она решила приготовить что-нибудь. Войдя на кухню и открыв холодильник, достав хлеб и сыр, она приготовила бутерброды. Придя и еще раз заглянув в коробку, увидела, что котенок лежал в апатии и ничего не хотел. Она решила сходить ему за вкусняшками и игрушкой. Одевшись, она сказала:— Я скоро приду.Выйдя, она быстро шла по лестнице, потом перешла дорогу, и вот она снова в магазине, где подошла к продавцу и сказала:

— Добрый день.

— Добрый, вам подсказать?

— Да, мне нужен корм для котят и игрушка.

—Хорошо.Спустя миг он вернулся с кормом и мышкой.

— Спасибо.

— Пожалуйста, оплата по карте.

— Да.Она оплатила и вышла

Она шла домой быстро и, войдя, сказала:

— Я пришла. Была тишина, и Эмили прошла к коробке и видела, что тот спит. Она прошла на кухню, где налила кофе и думала. Кому отдать это нежное, милое создание? Себе оставить она боялась из-за неаккуратности и забывчивости. Она опять подошла к наотбуку и теперь искала семью, чтобы его отдать. Пролистав пару объявлений, она решила позвонить семье. Сделав первый звонок, не ответили, так со вторым и третьим, и вот четвертый с ответом.

— Алло?

— Привет, пап.

— Ты в порядке?

— Да?

— Ты нам не звонишь, мы обычно тебе.

— Пап, котенок не нужен?

— Нет.

— Пока.

— Пока. Эмили любила отца за краткость и не задавание вопросов. Она впадает в отчаяние и кладет голову на стол. Открыв коробку, она увидела, как он лежит и не реагирует. Она его подняла и ощутила легкость его тела, а на дне коробки — его шерсть. Страх и паника надломили её. Первые действия — найти ветклинику. Смотря в телефон, она нашла три, и все за две или четыре станции. Она оделась, взяла в руки коробку и говорила:

— Держись, мой хороший! Она обулась и выбежала, наплевав на свет. Она чувствовала давящий страх, который давил изнутри. Она спускалась с коробкой, наплевав на дождь, и когда опустилась на землю, бежала. Бежа по тропе, она плакала и чувствовала ветер, который поднял песок и ослепил её, но она стойко бежала, не отпуская коробку. Пошла мостовая, а с ней — биение сердца и тихие крики котенка.

— Мы сможем, только говори. Котенок на зло замолчал. Она ускорилась и увидела станцию поезда. Поезд ехал и подъезжал, а она бежала и успела, прежде чем двери закроются. Эмили села и плакала от неизвестности: «Выживет ли?» Она открыла коробку, котенок лежал в судороге и шевелил глазами неохотно.

— Я тебя принесла, уберегла от смерти от холода. Сейчас ты должен выжить? Они ехали недолго. Выйдя на нужной станции, она бежала сломя голову сквозь людей, лишь бы добраться, и вот — вывеска «Гав и Мяу». Она не видела вход и окликнула человека с сумкой-переноской.

— Где вход? Он умирает.

— С другой стороны.

Она прибежала и открыла дверь, и к ней обратились:

— Что у вас? — Котенок умирает.

— Дайте документы.

— Какие документы?

— На него. —

У меня нет.

— Тогда не помогу, извините.

— Как?

— Таковы правила.

— Но он же...

— Мне жаль. Эмили выбежала и бежала до следующей станции и звонила Кате. Она ответила:

— Алло? — Катя, у меня беда, котенок умирает. Я иду в ветеринарку, а ты иди в другую, если в этой не примут.

— Хорошо, но где она?

— Возле станции, не доезжая одну до твоей.

— Поняла, бегу. Она сбросила трубку и бежала вдоль улицы, пока не уткнулась в оживлённую дорогу. Время дороже, и она перебегает. Фургон тормозит, авто пролетает, кто-то орёт:

— Дура!

— Да, я дура, но он выживет. И вот вторая клиника: «Закрыта на ремонт».

— Блин, последняя! Она в отчаянии.

— Ты помнишь меня?

— Она плачет, но бежит.

— Это я.

— Помнишь, сидел в ванной на полу ты, такой ласковый.

— Не умирай, прошу тебя! — Не умирай! Она несётся до станции и запрыгивает в уходящий поезд жизни.

— Живи, живи! У Эмили истерика, она рыдает и выходит. Котенок молчит, судороги закончились. Она сломлена и переходит дорогу, оказалась в клинике.

— Прости меня, что не успела.

— Я старалась добежать как можно скорее. — Что у вас?

— Эй? — Девушка. Эмили сломлена и протягивает коробку, говорит:

— Котенок.

— Что с ним? Она плачет и говорит:

— Ему плохо, он теряет вес и шерсть.

— Дайте сюда, — говорит врач. Она смотрела, как его уносят с коробкой.

— Вы куда его?! Она бежала и кричала, но её остановили.

— Да стойте, мисс!

— Нет!

— Котенок!

— Успокойтесь.

— Но там...

— Мы панием, посидите. Она села, сложив голову, и плакала.

— Котенок, я виновата.

— Я имя даже не придумала!

— Ты сидел в этой холодный день в коробке. Если бы не дождь с грозой, я бы не вышла в магазин, а была бы на работе.

— Если бы не любопытство, мы бы не встретились.

— Я тупая дура, дура! Я думала, ты просто слабый.

— Я гладила тебя, не задумываясь о твоем состоянии.— Успокойтесь, — говорила медсестра.

— Нет, я виновата, из-за меня всё это.Она держала в руках коробку и взяла шерсть.

— Я бы дала имя, но уже поздно.

— Эмили, ты как?

— Привет, Кать.

— Эмили...

— Она обняла её и гладила.

— Эмили, он у врачей, всё будет хорошо.

— Катя, я боюсь.Она рыдала в куртку своей подруги.

— Если бы я поняла, что ты не голоден, а болен...— Если бы я знала, что это не скука...

— Если бы я сразу сюда..

— Мне жаль.— Эмили!

— Что, Катя?

— Давай надеяться на лучшее.

— На что?На что, Катя, мне надеяться? Что он воскреснет!

— Я виновата, как ты не можешь понять?Она плакала, а Катя её гладила, и тут Эмили говорит:

— Прости, Катя, я... я...

— Всё хорошо, и не плачь.

Самое горькое чувство — это утрата. Понимая, что тот, кого ты видел впервые или тысячный раз, его нет, он такой один, и ты не сможешь объяснить уникальность. Так же и с животными: хоть они ведут себя инстинктивно, но и они уникальны. Эмили почему-то это пришло в голову. В данный момент вызывала рвоту

— Я бы отдала свою жизнь за его.

— Ведь я его приняла из рук того ребенка.Эмили успокоилась, и всё стало тихо. Она не слышит окружающий мир. Она моргнула, и вот она в своем разрушенном мире, где только она и скамейка. Но что это? Перед ней кто-то. Это желтый пес? Он подходит и говорит:

— Гав, привет, ты выросла.

— Джек?

— Не волнуйся, я сверху, тут с Гальдом, и его нет тут.

— Джек!

— Котенок выживет, а мне пора.

— Но, Джек?Тут всё пролетает: котенок, коробка, пес и силуэт какого-то кота.Она снова в клинике, и подходит врач.

— Документы сделать надо?

— Что?

— Он сейчас спит, я выписал ему лекарство.

— Где он?

— Я же говорю, спит.

— Хорошо.Эмили не понимала, а Катя радовалась.

— Он жив!

— Катя, я не поверю, пока не увижу.Спустя 15 минут принесли коробку. Держа и слушая его храп, она боялась открыть, поэтому только спросила:

— До скольки документы сделать?

— В течение дня.

— Хорошо.

— До свидания.Втроем они вышли, и Катя говорит:

— Идем ко мне?

— Идем.Идя с коробкой, она чувствовала тяжесть в своих ногах и слезы на щеках. Они ждали поезд в тишине. В голове у Кати, скорее всего, радость, а у Эмили — сброд чувств и эмоций: страх, недопонимание, усталость, потеря. Последнее не уходило, и в голове, что он жив, звучит фальшиво. Поезд примчался, и они сели, но ненадолго. Выйдя, они прошли по улице и дошли до жилого комплекса, где, войдя в подъезд и поднявшись в квартиру, Эмили сняла обувь и вслепую прошла. Катя говорит:

— Жди, сейчас всё достану.Катя достала одеяло и подушку и постелила Эмили. Она легла и положила рядом коробку, уснула.Она не летит, а стоит. С неба падает что-то холодное. Это вода, идёт дождь. Напротив котёнок, он уходит.

— Стой!Она идёт, он отдаётся, и она говорит:

— Подожди.Они идут вдвоём. Ветер поднялся, и она уже теряет его, но вот опять показывается. Он пишет и говорит: «Идём же». Она идёт, и опять скрылся. Пройдя вперёд чуть дальше, видит коробку и его, заползающего, а на коробке надпись: «Моё имя?». Она думает и смотрит на него в середине коробки.

— Коробка и середина.

— Я знаю, как тебя назвать.

— Ты теперь Роб!

— Эй!

— Эмили!Она открывает глаза и видит пальто, шарф и свитер.

— Катя, почему я в топике?

— Ты мокрая, ты тяжело дышала, боялась, заболеешь.

— Ладно, спасибо.Она оделась и спросила:— Сколько я проспала?

— Час.

— Спасибо, но где Роб?

— Роб?

— Котёнок.

— В коробке.Она открывает и берёт его в руки. Тот открывает глаза и нюхает её. Катя вмешалась:

— Его зовут Роб?

— Да, в честь коробки.

— Типа середина слова?

— Да.

— Ладно. Оладья будешь?

— Да, пожалуй.Она лежала в квартире Кати. Стены в обоях, потолок в плитке, и всё серое, а пол из ламината и белый. Интерьер её комнаты-студии был разделён барной стойкой. Первая часть с диваном, напротив тумба с телевизором, а по краям шкафы с книгами, документами и энциклопедиями. Рядом с диваном была гладильная доска и шкаф с вещами.Второй частью была кухня: синий гарнитур с навесными шкафами, пол из белой плитки, а стены не видны. Интерьер был для готовки, всё рядом. На стене магнит с ножами и сковородками, органайзер для специй, рядом и для ложек. Катя жарила оладьи, а Эмили гладила Роба и звонила Кристине. Та ответила.