Даша вышла за хлебушком

Елена Матеуш

Даша вышла за хлебушком

ГЛАВА 1

Впереди было четыре выходных майских дня, и одна только мысль об этом грела душу и расслабляла тело. Впервые за много лет я смогу провести их спокойно. Возможно даже, не выходя из дома!

В юности эти дни мне приходилось под чутким руководством мамы и бабушки пахать на даче.

– Даша, майский день год кормит! – укоряюще говорили они, когда я пыталась увильнуть от копки грядок и высадки будущего урожая.

Даже учёба в институте не избавила меня от дачной повинности, разве что, чуть сократив дни, когда меня привлекали к работе.

Даже замужество не спасло. Первые два года брака муж не желал ссориться с тёщей, а потом, став «крутым бизнесменом», уже вывозил меня на майские на всяческие праздничные сборища, где мне приходилось выступать в роли хозяйки или гостьи, но в любом случае подчиняясь чужим правилам и общаясь не с теми, кто радовал, а со всяческими «нужными людьми».

После развода я сподобилась с трудом найти работу преподавателем в колледже креативных индустрий, в прошлом – колледже культуры. И по старой памяти студентов колледжа привлекали ко всем городским празднествам. Нам же, преподавателям, приходилось страдать вместе с ними. Нет, отгулы мне потом давали, но это совсем не то, что отдыхать несколько дней подряд!

А в этом году так удачно совпало – и в календаре праздничные дни плотно приплюсовались к выходным, и из-за опасений перед очередной разгорающейся эпидемией то ли гриппа, то ли ещё какой-то заразы, первомайское шествие отменили, так что можно было выдохнуть и не ждать, что меня куда-то дёрнут целых четыре дня!

Я уже запаслась новыми книжками и собиралась провести с ними все выходные, в идеале – не вставая с дивана. И начать отдых уже сегодня. Не готовить ужин. Заварить себе сладкого какао, нарезать бутербродиков, тем более, что колбасой и сыром сегодня запаслась, взять книжечку с завлекательным красавцем на обложке, и устроиться в мягком кресле.

Как всегда, внезапно обнаружилось, что на пути к мечте лежит крохотный булыжник. Хлеба-то я и не купила! А он вчера ещё был, а сегодня весь вышел! Я прикинула, что лучше – сегодня всё же сварить себе ужин, раз с бутербродами не задалось, или сходить за хлебом?

Готовить не хотелось, но решающим стало воспоминание о том, что магазин в «шаговой доступности» недавно закрылся, уступив место пункту очередного маркетплейса, а другие магазины, где можно разжиться свежим хлебом, находятся на другой стороне улицы. Завтра, несмотря на отсутствие шествия, дорогу всё равно могли перекрыть, и пришлось бы идти дальше, пробираясь к магазинам партизанскими тропами. Лучше уж отмучиться сегодня, а завтра спокойно отдыхать!

Весенние вечера светлые, бояться мне нечего, так что – ноги в руки, и вперёд!

Я не пожалела, что вышла. Мягкий закатный свет, свежий весенний воздух, и относительное безлюдье: с работы граждане уже вернулись, а на вечерний променад ещё не вышли. Так приятно! Я шла, высматривая приметы наступающей весны – набухшие почки, а кое-где уже и первые проклюнувшиеся листья, зелёные травинки и робкие городские сорняки-первоцветы, вдыхая полной грудью бодрящий ветерок. И даже не сообразила сразу, что из остановившейся чуть впереди машины обращаются ко мне:

– Девушка, вы не могли бы помочь?

Оглянулась – вдруг за моей спиной скрывается юная нимфа, с которой так банально решили познакомиться. Но нет! По тротуару я шагала одна. Семейная пара с собачкой свернула в проулок раньше, подросток на самокате, промчавшийся недавно мимо, уже успел почти скрыться за горизонтом, так что других кандидаток на выкликаемую «девушку» рядом точно не было.

Я, конечно, далеко ещё не старуха, но лёгкая полнота и скучная одежда, к которой вынужденно привыкла за время своей преподавательской деятельности, набавляли к моим тридцати шести ещё, как минимум, лет пять. Так что считать сейчас, что меня собрались «клеить» - значит, проявлять излишний оптимизм. Вполне возможно, люди действительно нуждаются в помощи. Эти навигаторы иногда умудряются так проложить маршрут, что даже сторожил запутается и собьётся с курса.

– Вы мне? – всё же уточнила я.

– Да! У нас тут с пассажиркой маленький спор вышел, – пояснил водитель самой заурядной внешности, сверкая лысиной в лучах закатного солнца. Он тихонько подавал машину назад, поближе к остановившейся мне.

Наличие пассажирки меня успокоило, и я не шарахнулась в сторону, когда дверь микроавтобуса плавно поплыла назад. На сиденье рядом с ней сидела пожилая женщина, чем-то отдалённо похожая на британскую королеву, ныне покойную, - то ли шляпкой и седыми кудрями, то ли затянутой в английский костюм невысокой полноватой фигурой.

От такой не ждёшь подвоха, и я подошла ближе, когда она протянула мне листок бумаги со словами:

– Мне тут написали «улица Поскокого», а он говорит, что такой нет. Прочти мне, милая, а то я свои очки дома забыла.

Рука у старушки была слишком короткой, чтобы я могла дотянуться до листка, не подойдя к машине вплотную, и я сделала ещё шаг.

Взяла листок и успела услышать возглас со стороны водителя:

– Клюнуло! Подсекай!

Руки старушки внезапно удлинились и, как две змеи, стремительно потянулись ко мне. Яркая вспышка света. Темнота, в которую ускользнуло моё сознание.

****

Не знаю, как долго продолжалось моё беспамятство. Вначале вернулся слух. Успокаивающе гудел мотор, и я вначале удивилась – неужели я умудрилась уснуть в машине Влада? Ещё поразилась, что он позволил спокойно спать. Потом вспомнила, что мы с ним в разводе. Он уже года два, как вновь женат, так что спокойно спать в его машине мне бы точно не удалось.

Ничьих голосов или музыки слышно не было. Только ровный гул мотора. Это было странно, и мозг старательно принялся искать объяснение. Вспыхнуло последнее воспоминание перед беспамятством: старушка в автомобиле, её вопрос и удлинившиеся руки.

Руки-змеи я списала на помутнение сознания и поспешила открыть глаза, чтобы понять – где я всё-таки нахожусь. Слух и память меня не подвели! Я сидела в машине и краем глаза видела силуэт пожилой дамы всё в той же шляпке. Спинка водительского кресла закрывала от меня большую часть его фигуры, но лысину я узнала. Никого, годящегося на роль похитителя девиц (как, собственно и девиц) в машине не было, и это невольно подталкивало искать разумные объяснения случившемуся.

Похоже, я по какой-то причине потеряла сознание. Естественно, меня не могли бросить лежать на тротуаре, а усадили в машину и теперь везут в приёмный покой. Только что-то долго везут. За окном сгустился сумрак, и проступили звёзды. И выехали мы, похоже, за пределы города на какую-то трассу. С моего полулежачего положения мне виделось в окнах машины только небо, чего не могло быть на городских улицах. И вообще не могло быть. Должны были мелькать хотя бы столбы и деревья.

Я приподнялась и села нормально. В окно по-прежнему виднелось лишь небо с клоками тумана, напоминавшими облака. Темнота сгущалась и становилось трудно хорошо разглядеть старушку, сидевшую рядом и спокойно смотревшую в другое окно.

– Женщина, куда вы меня везёте?

– Долго объяснять, – повернулась она ко мне, и я едва не вскрикнула.

Глаза старушки светились зеленоватым цветом из-под полей шляпки. Обнажившиеся в улыбке острые зубы тоже как-то настораживали.

«Я всё ещё брежу? – попыталась успокоить себя я. – Какое странное искажение сознания. Надышалась чем-то? Вроде негде. Или головой стукнулась о тротуар, когда упала».

Но всё же отодвинулась от старушки поближе к окну и постаралась незаметно взяться за ручку дверцы. Выпрыгивать на ходу – так себе идея, но если придётся…

– Что, выскочить хочешь? – хохотнула старушка, не пытаясь ко мне придвинуться. – Так ты вначале в окошечко посмотри! Желание-то и пропадёт. Или вы тут левитировать умеете, а мы и не знаем?

Прильнула носом к окну и всмотрелась в сумрак. Туман как раз разошёлся, и я увидела, что мы летим над снежной, подсвеченной закатом равниной. И лишь когда в одном месте заснеженное поле расступилось, и я увидела внизу в тёмной глубине золотистые огоньки, поняла, что это пелена облаков и далеко под ними плывёт земля.

«Бред! Я сплю!», – но боль от прикушенной щеки оказалась вполне реальной.

– Только не ори! – заявила старушка. – Я этого не люблю. Уж больно у вас голоса визгливые. Прямо будто шверг в мозги ввинчивают. Заорёшь – отключу снова, а это на интеллект влияет. Хотя какой у вас интеллект! Одно название. И если в результате совсем дурой станешь, то никто этого особо и не заметит. Так что, орать будешь?

Я отрицательно замотала головой. От страха и непонимания я не то что орать, говорить не могла! Да и «отключения» совсем не хотелось. Даже если это бред, то лучше проживать его последовательно. Тогда есть шанс уловить логику происходящего. А если не бред – то тем более, лучше оставаться в сознании.

ГЛАВА 2

Смотреть на странную старушку со светящимися глазами было неприятно и даже где-то жутко. Становившиеся всё ярче звёзды выглядели куда приятней. Во-всяком случае, не так пугающе, потому я предпочла снова посмотреть в окно. И даже заморгала от увиденного. Захотелось протереть глаза, настолько невероятным выглядел болтающийся в воздухе железный гараж с гостеприимно распахнутой дверью. Его внутренность маняще светилась, явно ожидая везущую меня машину.

На душе сразу стало легче, и я еле сдержала радостный смех. Такой бредовый бред никак не мог быть реальностью! Похоже, я крепко приложилась головой, лежу в коме в больнице, и всё это мне лишь чудится. Раз так, то рано или поздно я приду в себя. Надо только дождаться этого момента.

И вообще, мне, можно сказать, повезло! Могло ведь привидеться, что я – негр на тростниковых плантациях. И были бы у меня майские мало того, что в больнице, так ещё и с привычным сельскохозяйственным уклоном. А тут мне показывают такое увлекательное действо! Стоит разобраться в логике моего бреда получше, и я спросила:

– Так вы что – меня похитили? А зачем? Обряды проводить будете или у живой мозг ложечками кушать?

Я хотела пошутить, но лысый с любопытством обернулся:

– Про ложечки поясни. Это что у вас – мозги в качестве десерта вкушают?

– И что, съеденное снова регенерирует? – заинтересовалась и старушка, облизнув губы узким раздвоенным языком.

– Нет, не регенерирует, – дрогнувшим голосом ответила я, чувствуя, что шутка не удалась.

– Тогда не выйдет, – с сожалением цокнула языком старушка. – Ты должна быть в комплекте.

– Да ладно, кто там заметит разницу! – возразил лысый. – Мы и отъедим совсем немножечко. Только так, на пробу.

– А вам такая практика не вредит? – обратилась ко мне старушка.

– Вредит! Обычно мы от этого умираем, – поспешила разъяснить я.

– Вот видишь, Р-Рухи, с этой точно не выйдет. Может, в другой раз, – с сожалением сказала старушка лысому.

– Ага! Значит, я вам нужна живой и целой!

Это как-то подбадривало. Что-то даже в бредовом видении пережить трепанацию черепа с последующей дегустацией не хотелось.

Я опять посмотрела в окно и улыбнулась. Впереди, ни капли не меняясь в размерах, по-прежнему висел металлический гараж, к которому всё так же по сумеречному небу мчался наш автомобиль. Все признаки бреда налицо. Можно не волноваться. Любой бред рано или поздно заканчивается.

– Слушай, Зикки, она точно нормальная? Улыбается вон, – обратился лысый к старухе, поглядывая на меня в зеркало. – Обычно занидцы другую реакцию выдают. Может, пока не улетели, другую прихватим, а эту на дегустацию пустим?

– Не надо меня на дегустацию! А улыбаюсь, потому что бред у меня уж больно забавный, – снизошла до объяснений я.

Хоть и глупо объясняться с бредовым видением, но угроза с дегустацией моих сдвинутых от сотрясения мозгов всё же немного напрягала.

,– Ты думаешь, мы глюки? – хмыкнула старуха.

– А разве нет?

– Нет.

– Машины не летают по небу, а тем более – гаражи. И похитители вы странные. А похищать меня и вовсе бредовая затея.

– А что с тобой не так?

– Что со мной не так, скажу, если ты докажешь, что я не брежу. Потому что какой смысл убеждать в чём-то собственное подсознание. Оно и так знает, почему похищать меня – полная бессмыслица, – решила поторговаться я.

– Океюшки, – согласилась старуха.

И я захихикала.

– С ней точно что-то не так, – убеждённо заявил лысый Р-Рухи. – Меняем, пока не поздно.

– Время, время! Цигель, цигель, ай-лю-лю, – возразила старуха.

Я заржала в голос. Мой бред мне начинал нравиться.

– Послушай, полудурошная. Ты знаешь, что видишь не только глазами, а больше своим куцым мозгом. Так же и слышишь. Мозг распознаёт и выстраивает из полученного согнала знакомые образы. Если информация полностью чужда и незнакома, твой мозг её не воспринимает. Мы, чтобы облегчить взаимопонимание, немного его простимулировали, и функция распознавания-достраивания сейчас у тебя работает особенно интенсивно. Поэтому ты нас понимаешь. Мы не говорим на твоём языке, а вкладываем нужное прямо в твою тупенькую голову.

– Вы телепаты?

Старушку на секунду зависла, а потом кивнула:

– Можно и так сказать. Потому и видишь ты машину, вместо нашего … транспортного средства, гараж – вместо…пепелаца.

Тут даже я заметила паузы, во время которых мой мозг искал подходящее понятие для того, что говорила Зикки.

Выглядело объяснение логично.

– Получается, что глазам верить не стоит.

– Верить вообще ничему и никому не стоит, – неожиданно философски выдал лысый Р-Рухи. – Меньше склонно обманывать осязание. Можешь пощупать Зикки. А ещё лучше пусть оно тебя уколет. До крови.

– Точно! Боль её убедит!

Старуха протянула ко мне удлиняющуюся на глазах руку и чёрным острым когтем царапнула мою ладонь. Боль была реальной! И проступившая на царапине кровь тоже выглядела и ощущалась вполне реальной.

Зикки подцепила проступившую каплю когтем и потом слизнула её своим раздвоенным языком. В ответ я с осторожностью прикоснулась к её руке и почувствовала под пальцами не тёплую старушечью кожу, а гладкую и прохладную, напоминающую пластик, поверхность. Образ старушки, похожей на британскую королеву, затуманился и поплыл перед моими глазами. Я торопливо моргнула, надеясь обрести резкость.

– Не, не! Не стоит сопротивляться внушению, – сказала старуха, к тускло светящимся глазам которой добавилась ещё и зеленоватая кожа с резко убавившимся числом морщин. – Потом постепенно, по мере привыкания, твой мозг достроит правильный образ. Но торопиться не надо!

– Торопиться не надо, – растерянно повторила я с интонациями персонажа из «Кавказской пленницы». – Но зачем вы меня похитили? Тоже мне – «спортсменку, комсомолку, и, наконец, просто красавицу» нашли!

– А что с тобой не так? Поясни.

– Всё не так! Я не учёный, не богачка, не политик и не юная красавица! Зачем меня похищать?

Пока спрашивала, уже сама себе озвучила очевидный ответ – на опыты. И похолодела.

–Кому нужны ваши учёные? Лучше уж шамана украсть. И то больше пользы будет, – фыркнул Р-Рухи. – Про остальных и вовсе не говорю.

– Ты полностью соответствуешь поступившему заказу, – заявила Зикки. – Занидка фертильного возраста, с устойчивой и пластичной психикой, без вредных привычек. Без сильных привязанностей к месту обитания – ни детёнышей, ни самца у тебя нет, так что приспособиться к новым обстоятельствам сможешь.

– К чему приспособиться? Что меня ждёт?

– Понятия не имеем. Нам по барабану. Заказ поступил, мы его выполним, затратив минимум времени.

Упоминание фертильного возраста в требованиях к заказу настораживало.

– Так что из перечисленного не про тебя? – потребовала уточнений Зикки.

Вспомнив, как лысый предлагал пустить меня на дегустацию, а потом отправиться искать замену, я уже без особого усердия попыталась объяснить почему я не вполне удачный объект для похищения.

– В целом всё так. Но я уже не так молода. Не в лучшей физической форме. Красивой меня не назовёшь.

– Да, вид у тебя не вполне товарный, – согласилась Зикки. – Но всё в нужной комплектации. Разве что зубов даже для твоей расы маловато. Но это дело поправимое. Сейчас уже залетим в пепелац, запакуем тебя в лечебный саркофаг и запустим процесс регенерации. Выйдешь из него как новенькая! Заказчик будет доволен!

Озвученную программу скоро и осуществили. Машина медленно вплыла в распахнутую дверь гаража. Меня из неё вытащили. Ни о чём не спрашивая, провели по неожиданно длинным коридорам в лишённую окон комнату, в центре которой стоял натуральный саркофаг как из “Звёздных врат”. Упаковали меня в него. Сопротивляться и даже говорить что-то я оказалась не в состоянии. Я всё видела, всё чувствовала, способна была живенько передвигать ноги, пока шла, а сейчас послушно вытянулась в саркофаге, сложив ручки на груди, но на этом владение собственным телом и заканчивалось.

Крышка захлопнулась. Всё вокруг загудело. Я не успела по-настоящему испугаться, как моё сознание вновь от меня упорхнуло. Я погрузилась в глухую темноту.

ГЛАВА 3

Очнулась я от яркого света, ударившего мне в глаза, когда крышка саркофага открылась. Какое-то время, глядя в светлый серебристый потолок я надеялась, что очнулась в больничной палате и сейчас увижу врача, на худой конец, суровую медсестру, которые сообщат о моих перспективах. А они должны быть радостными. Во-первых, потому что я очнулась. Во-вторых, я чувствовала себя неприлично здоровой. Меня прямо переполняли оптимизм и энергия. Проведя языком изнутри по десне, с удивлением убедилась, что зубов у меня действительно прибавилось. На месте были вырванный полгода назад коренной и два, до этого отсутствовавших зуба мудрости. И ощущались они настолько реально, что версия с бредом начинала внушать сомнения.

– Эй, ты! Давай, выбирайся! – услышала я знакомый голос Зикки, похожей на британскую королеву. – Пребывание в регенерирующем поле, между прочим, денег стоит. Настоящих, причём. – имперских коэнов, а не каких-нибудь фантиков!

Пока я соображала, как удобней выбраться и стоит ли вообще это делать, саркофаг загудел и встал вертикально, так что мне оставалось только сделать широкий шаг и выйти из него наружу. Так я и поступила.

Двигаться было удивительно легко. Меня переполняла энергия. Чувствовала себя тонкой, звонкой и зверски голодной. А ещё я страшно жалела, что не вижу здесь зеркало. Хотелось увидеть, как я выгляжу со стороны. Неужели реально похудела? Или это обманчивое ощущение дарит уменьшившаяся сила тяжести? Ведь если следовать логике продолжающегося бреда (а я пыталась убедить себя, что всё ещё брежу), то мы сейчас где-то в космосе, а там и вовсе невесомой пушинкой можно себя ощутить.

Чуть не свалившиеся с меня брюки, ещё утром плотно облегавшие мои бёдра, подтвердили – дело не только в силе тяжести. Несбыточная мечта моих последних шести лет исполнилась! Я похудела к лету! И в грядущем отпуске смогу красоваться на пляже не в закрытом купальнике и обмотанном вокруг бёдер парео, а в неприлично-соблазнительном бикини, который я брошусь покупать, как только разживусь хлебушком. А это обязательно случится! Я усиленно пыталась сохранить оптимизм, хотя его начинало подгрызать подозрение, что происходящее – не моё видение в больничной койке, а подлая реальность. Уж очень есть хотелось!

Проснувшийся вместе со мною аппетит тотчас нарисовал перед мысленным взором золотистую горбушку с хрустящей корочкой одуряюще пахнувшую свежим хлебом. Я закрутила головой в надежде обнаружить что-то съестное, но в каюте кроме саркофага, меня и моих похитителей, ничего не было.

– Да ладно, Зикки, не жалей коэнов. Потратились не зря. Она хоть теперь не выглядит залежалым товаром, – сказал лысый Р-Рухи, стоявший за спиной старухи. – Смотри, как теперь у неё шерсть заблестела и лохматость повысилась.

Я испугано прикоснулась к щеке, но с облегчением не нащупала на лице никакой шерсти. Даже усиков, как у моей коллеги Наринэ Маджидовны, не обнаружилось.

– И шелковистость повысилась, – одобрила Зикки, ухватив прядь моих волос и пропуская их между своих узловатых пальцев. – Хотя я всё равно не понимаю, что гуманоиды в них находят. Только красивую форму черепа скрывают.

Она горделиво провела сухонькой лапой по своей лысой голове, которую раньше прикрывала шляпка. Теперь, избавившись от шляпки и сменив элегантный костюм на рабочий комбинезон, она мне больше напоминала не английскую королеву, а рептилоида из комиксов, маскирующегося под человека.

– Ладно, Р-Рухи, чем быстрее сдадим товар, тем быстрее получим деньги.

– Эй, подождите, подождите, – запаниковала я. – А как же покормить?

– Вот ещё, на прокорм тратиться. Пусть тебя теперь заказчик кормит. Если посчитает нужным.

Покидать уже знакомых Р-Рухи и Зикки было страшно, и я попыталась возразить:

– Я никуда не пойду, пока не покормите!

– Да кто тебя спрашивать будет! – фыркнул Р-Рухи. – Пакуем или сама пойдёт?

– Сама, – щёлкнула пальцами Зикки.

Я почувствовала, что ноги мои послушно замаршировали вслед за направившимися к выходу похитителями. Как я ни пыталась затормозить, у меня ничего не получалось. Тело меня не слушалось.

Мы снова шли по длинному извилистому коридору, время от времени тормозя перед гладкой стеной, которая раскрывалась проходом только после того, как шедшая впереди Зикки прикладывала свою когтистую четырёхпалую ладонь к начинавшему светиться кругу. Несколько раз, войдя в открывшийся проход, мы попадали, судя по гудению и ощущениям, во что-то вроде лифта, и стремительно перемещались на другие уровни – то выше, то ниже. Бодрости это не прибавляло, оптимизм подувял. Становилось ясно, что сбежать отсюда легко не удастся.

Бесконечные переходы без окон меня утомили, и захотелось поскорей уже куда-нибудь добраться. Тогда, во-первых, может, удастся понять, где я нахожусь. Во-вторых, кто заказчик. В-третьих, меня, может быть, наконец накормят.

Когда за очередной открывшейся дверью обнаружилось помещение, в котором нас ожидали три натуральных зубастых рептилоида, я засомневалась – а стоило ли мне так спешить? Может, переход по коридорам был моей последней прогулкой? Уж больно прицельно смотрели на нас два стоявших за спиной третьего шкафоподобных рептилоида.

Третий же, мелкий по сравнению с двумя другими, на нас особо и не смотрел, но, видимо, был главным. Я так поняла по реакции моих сопровождающих, которые увидев его, выступившего из-за спин своих громил, резко съёжились и, склонив головы, на полусогнутых заспешили в каюту. Моя попытка затормозить на пороге была ими задушена на корню. С одной стороны Р-Рухи, с другой – Зикки, подцепили меня под белы рученьки и затащили внутрь.

– Вот, босс, заказ выполнен! – отчиталась Зикки. Правда, теперь лысая и в комбинезоне, с гладкой зеленоватой кожей, она уже не воспринималась мной как старушка, а скорее как чуть более мелкий человекоподобный рептилоид.

Заказчик бросил на меня внимательный взгляд и по его зелёной морде понять, что он думает, я не смогла. Похоже, Зикки тоже, и потому зачастила:

– Всё в полном соответствии с тех.заданием, Убедитесь, босс!

Рядом со мной возникло моё схематичное изображение в разрезе, по которому побежали какие-то символы, видимо подтверждающие, что мои характеристики и «комплектация» совпадают с оговоренными. Жаль, мне эти надписи ничего не говорили. Я даже почувствовала волнение – вдруг во мне обнаружат скрытые дефекты.

С одной стороны, я совершенно не могла представить, зачем могла понадобиться этим чешуйчатым гадам. Во взгляде босса на меня не заметно было ни сексуального, ни гастрономического интереса. Хотя что я понимаю в мимике рептилоидов?

С другой стороны, я точно знала, как поступают с бракованным товаром – его утилизируют. А быть утилизированной не хотелось.

– Хорошо, физическим параметрам занидка соответствует, – признал босс, и мы с Зикки вздохнули с облегчением. – А что у неё с лабильностью психики? Сними-ка с неё блокировку.